Дорога к новой звезде

Отношения в семье Стоцких стали для меня в свое время шоком посильнее многих других, куда более драматических на первый взгляд вещей. После родительской семьи, расширенной близкими друзьями вроде Нильса, Адель и Райи, с ее заботой, поддержкой и теплом, этот клуб противодействия Айвану Стоцкому, больше напоминающий банку с пауками, чем нормальный дом, неизменно приводил в изумление. Не в самом лучшем смысле слова.

***

За окном из низких облаков сыпался не то снег, не то дождь, превращая весь мир в одну сплошную серо-белую штриховку. В детстве Дэмиен любил такую погоду. Он сидел на подоконнике и представлял, что поток снежинок — это звездное поле, а он — пилот корабля, летящего в глубину галактики. — Удобно? — портниха поправила клапан кармана. — Нигде не жмет? — Идеально, — улыбнулся Дэмиен, выныривая из воспоминаний. Серый пиджак в тонкую полоску сел как влитой поверх жилета и рубашки. Дэмиен поправил расшитый белыми и золотыми нитями, фамильным узором Стоцких, шейный платок. Ему нравилось отражение в зеркале. Он даже подумал, что зря отрезал волосы сразу после возвращения — с хвостом смотрелось лучше. Если бы только причина надеть новенький, пошитый по меркам костюм, была другой! — Тогда завтра в восемь утра будет у вас. Снимаем! — она весело махнула рукой. Он покорно позволил себя раздеть. Сменил рубашку на странную, но божественно удобную черную толстовку, найденную в доме матери — по ее словам такие были в моде лет двадцать назад, влез в вельветовые брюки. Хотелось прогуляться, но погода противилась его желаниям, так что Дэмиен нырнул в такси, едва высунув нос из ателье. Юрист матери располагался в историческом здании в самом центре города. Снаружи, на сером фасаде блистала барочная лепнина, а внутри все было перестроено под новые стандарты — с распознаванием лиц и световой навигацией. Только высота потолков и роспись стен хранили память об ушедших эпохах. Дэмиен поднялся в кабинет на третьем этаже под пристальным вниманием видео-аудита и живописных ангелочков. Его уже ждали Маргарет и удивительно похожий на нее молодой человек в деловом костюме. Виктор, средний сын, единственный из братьев, кому коммерция доставляла настоящее удовольствие. За последний год он стал настоящей акулой металлургического рынка, и именно ему Айван Стоцкий завещал свою заводскую империю. — Не ожидал тебя увидеть, — сказал Дэмиен. — Кажется, у нас появились общие интересы, — Виктор протянул руку. — Поработаем? — Конечно. Едва заметная улыбка скользнула по узкому лицу. Виктор был не из тех, кто много говорит. Подписание документов заняло не больше получаса. Маргарет передавала старшему сыну часть своих активов в качестве подарка на свадьбу, а Дэмиен отдавал их под управление брата. Было ли это частью плана, той самой грязной игры — он не знал. Возможно, никакого плана и не было. Ему было уже все равно. Два месяца после возвращения он провел, считая дни до отлета в сторону Юпитера, до того момента, как закроется капсула, и в легкие начнет поступать сонный газ, уносящий в долгое забытье. До того, как он сможет отключиться и перестать непрерывно прокручивать в памяти те две минуты, что его Терра была в его руках. — Отец назначит ее операционным директором, — Виктор с чувством кинул салфетку на колени, но тут же тщательно расправил. — Вообще не то, на что я рассчитывал! — Ты же коммерсант… Дэмиен кивнул официанту, который поставил перед ним тарелку супа. Красные и оранжевые зимние овощи тонули в густом бульоне, обрамленном белым тонким фарфором. В этот ресторан мать водила их еще детьми, и с тех пор меню не особо изменилось. — Во-первых, я не директор! Во-вторых, Сандра больше похожа на отца, чем мы трое вместе взятые. Работать с ней — то еще удовольствие! — Кстати, я все узнала, — Маргарет пролистала что-то в коммуникаторе, — Лерой передает Александре, точнее, вашей новой семье, четверть контейнерного бизнеса. Это почти двадцать миллиардов марок. Айван что говорил? Дэмиен только пожал плечами. Ему отец ничего не говорил. — Он скорее удавится, чем отпустит последний сарай, — ответил Виктор. — Думаю, на кону строят гигантские объемы перевозки на следующие двести лет. Лерой любит такое. — Прекрасно. Значит, при разводе ты попытаешься отобрать у них десять миллиардов. Само собой, всего они не отдадут, но суммы откупа хватит, чтобы Айван больше не тронул ни тебя, ни Юджина. — А твое? — недоуменно спросил Дэмиен. — А брачный договор? — Они в ответ попробуют откусить половину, и узнают, что это имущество ты получил еще холостым, — улыбнулась Маргарет. — Договора мы пока не видели, но вряд ли там будет что-то уникальное. На то и нужны юристы! Официант забрал пустую тарелку от супа. В ожидании второго Дэмиен задумчиво складывал кораблик из бумажной салфетки. Напротив Виктор молча жевал, уткнувшись в коммуникатор. — С чего вы вообще решили, что Сандра даст мне развод? Мать и брат посмотрели на него как на умалишенного. Дэмиен поежился. Несколько длительных отлучек подряд безнадежно выбили его из семейно-корпоративного мира. Он и раньше старался не касаться отцовских дел, а теперь вовсе потерял ориентиры в мутной воде интриг и больших денег. — Не думай пока об этом. Лети на Юпитер спокойно. — Найдем причину, — сказал Виктор, не секунду оторвавшись от экрана. — Она не святая. Мужчины, женщины, наркотики, сомнительные сделки — любая зацепка подойдет. Время есть. Ты скажи, может, еще за кем-то понаблюдать… — Он не связан с Сандрой, — протянул Дэмиен после недолгой паузы, — но да, есть один персонаж.

***

Если бы Дэмиен только знал, сколько раз я буду пересматривать официальные кадры с его свадьбы, которые разлетятся по всем изданиям! Сколько времени потрачу на поиск признаков счастья или неудовольствия на его лице, но так и не смогу определиться. Как буду сравнивать себя с его женой, конечно же, не в свою пользу. Это была красивая свадьба. Все по правилам, в тех традициях старых семей, что обычно показывают в глянцевых журналах и пытается перенять широкая публика. Однако помню, как удивилась, отметив, насколько хорошо брат и мама смотрятся в таких интерьерах — совершено не то, чего я хотела бы, и как ощущала себя.

***

Эварт раскланялся с Айваном Стоцким и сел на свое место у стены. Он хотел бы оказаться подальше от алтаря в торце длинной залы, где под барочной фреской, изображающей сошествие на городские улицы неизвестных богов, ждал начала церемонии Дэмиен. Несмотря на идеально подогнанный костюм и модную, нарочито небрежную укладку на светлых волосах, он выглядел плохо. Такое впечатление обычно производит осужденный на долгое заключение, когда судья оканчивает оглашение приговора, и неумолимые полицейские уводят его из зала суда. В серых глазах, на бледном лице начисто отсутствовала хотя бы малейшая искра жизни. Рядом стоял Юджин, бодрый и жизнерадостный, словно грандиозный зал с расписным потолком и мраморными полами был снят в его честь. Время от времени Дэмиен что-то говорил, явно обращаясь к миловидной женщине, сидящей за ближайшим к алтарю столиком. Должно быть, это была Маргарет Стоцкая, его мать, бывшая чемпионка Федерации по пятиборью. Невеста опаздывала. Впрочем, ненадолго. Гости не успели заскучать и заволноваться, когда заиграла музыка, и в огромных, в три этажа, дверях показалась женская фигура. Александре Лерой тридцать, она успешна, богата и хороша собой — Эварт прочитал несколько ее интервью и посмотрел кучу фотографий. Сейчас она шла к алтарю, плавно, будто парила над полом в воздушном кремовом платье с кружевным верхом. Плечи закрыты, никаких глубоких вырезов, ни единого лишнего сантиметра обнаженной кожи. «Долбанная аристократия!» — шепнул в голове голос Юны. Когда жених с каменным лицом еле коснулся губ невесты, но затем все же изобразил подобие улыбки, Эварт почувствовал — тугой жгут, скрученный из презрения, тревоги и ненависти, наконец ослабел. Стало даже немного жаль Дэмиена. — Жених не выглядит счастливым, — прошептала Этель. Сидящий рядом с ней Лагранд согласно покачал головой. — Зато невеста вполне довольна, — сказал Эварт. Александра излучала незамутненное счастье. Что-то она получила от родительских договоренностей, что-то действительно ценное для себя. — Дуг ненавидел все это… — Он был прав, — проворчал Лагранд. — Ничего хорошего тут нет. Эварт делал вид, что внимательно слушает Айвана Стоцкого. Краем глаза он заметил, как мать положила ладонь Лагранду на локоть, что-то сказала ему на ухо, и тот тепло улыбнулся в ответ.

***

Потолок был выше обычного раза в три, не меньше, но подсвеченные красноватыми лампами фрески, черно-белый пол, золоченные пилястры с узорными капителями сжимали пространство вокруг Дэмиена и мешали дышать. Все выглядело слишком тяжело, претенциозно, слишком напоказ. Особенного его раздражали будуарные светильники на столах — у отца в спальне стоял такой же, с тканевым абажуром. Неудивительно, что Айван выбрал этот зал, да и старый Лерой был не чужд напыщенной роскоши. Дэмиен прошел к своему месту у алтаря. Он заметил квадратную фигуру министра экономического развития, черный пиджак главы Центра, затем — порядком поседевшую, но еще рыжую шевелюру Франсуа Лагранда, а рядом с ним — Этель Голдзах, мать Терры. Где-то должен быть и Эварт… Младший Роулз стоял у соседнего стола и болтал с высокой улыбчивой женщиной в облегающем как перчатка бархатном платье. — Кто это? — шепнул Дэмиен идущему рядом Юджину. — С Эвартом Роулзом? — Адель Беллами. Она вроде адвокат, типа того. Привет, мам! Маргарет обняла сыновей. Радости на лице не было, но серые глаза смотрели уверенно и насмешливо. Вышитый ворот ее дымчатого струящегося платья скрепляла эмалевая брошь в виде розы — герба рода Файнс. Развестись Айван не разрешал, хотя все знали — супруги Стоцкие давно перестали быть семьей. — Все будет хорошо, — шепнула она Дэмиену. — Просто надо пережить тяжелые времена. — Глянь, — толкнул его локтем Юджин, — этот сучонок знаком с папенькой, что ли? — Понятия не имею… Судя по тому, как крепко и с чувством Айван пожал парню руку, как хлопнул по плечу и рассмеялся в ответ на реплику, ясно было — встречаются они не впервые. Не ведет себя отец так при первой встрече. Да он с родными детьми куда холоднее и жестче, даже если удается застать его в хорошем настроении. — Добавить мальчика в список? — спросила Маргарет. — Да, пожалуйста… Юджин обвел их широко распахнутыми от удивления глазами, но не успел ничего сказать. Заиграла помпезная музыка. В зал вошла Сандра Лерой под руку со своим папашей. В другое время Дэмиен, возможно, посчитал бы ее красивой. Только не сейчас. Весь ее облик, каждая деталь — от тщательно уложенных каштановых волос до глянцевых розовых ногтей — были отвратительно душными, чрезмерно выверенными. От тяжелых пряных духов першило в горле. На губах, которые пришлось поцеловать, оказалась липкая жирная помада. Только укоризненный взгляд матери заставил его выдавить кривую улыбку. Так и быть, пусть отец, Сандра и еще парочка дегенератов в зале порадуются. Их это займет минут на пять, пока не подадут первые закуски и шампанское. — Ты хоть поешь, это просто охренеть как вкусно! — сказал Юджин, запихивая в себя сразу две тарталетки с крабами. — Кстати, Сандра, если тебя что-то радует — поздравляю! — Спасибо, котик, — Сандра с умилением посмотрела на него и подложила на тарелку крошечных круглых пирожков. — Дэмиен, мы с тобой еще танцуем, помнишь? — Ага, помнит. Юджин избавил его от необходимости врать, и Сандра упорхнула за стол к своим родителям и Айвану. — Не сиди с кривым лицом, не так она и ужасна! — Маргарет подняла бокал. — За тебя! За твое будущее счастье!

***

Чего Эварт никак не ожидал, так это танцев под настоящий струнный оркестр, как на балах из исторических романов. Прекрасного, нелепого пережитка прошлого. Этель танцевала с Лаграндом и Джозефом Беллами, Адель — с министром образования и своим мужем, Дэмиен — с женой. На один танец, правда, он встал в пару с матерью, а Александра — с Айваном. И сразу стало заметно, насколько свободнее новобрачные ведут себя с кем угодно кроме друг друга. Эварт просто сидел на своем месте и смотрел. Музыка подхватывала мысли и кружила под самым потолком, как кружатся пары в вальсе. Необъяснимое чувство принадлежности к судьбоносным событиям, которые вот-вот начнутся, охватило его, и знакомые лица, мелькающие среди человеческой массы, казались звездами в галактическом водовороте. — Не танцуешь? — раздался голос Юджина сверху. — Как и ты, — Эварт встал. Они были почти одного роста, но казалось, что массивная фигура младшего Стоцкого нависает как скала. — Не хочешь пойти проветриться? — Пойдем, — Эварт подцепил пиджак со спинки стула. — Душно тут, да? — Как в гробу. Декабрьский вечер не предоставлял подходящей погоды для прогулки. Ветер гонял маленькие снежные вихри, тротуарная плитка покрылась тонкой корочкой льда, желтые лампы фонарей едва разгоняли наползающую ночную тьму. Эварт поплотнее запахнул пальто, но Юджин как будто не замечал холода — стоял в одном пиджаке. — Как сестренка? — В порядке, — Эварт улыбнулся краешком рта. — Она молодец. — Надолго улетела? — На полгода. В апреле вернется. — Скучаешь? — Юджин стоял так близко, что даже через пальто ощущалось тепло его тела. — Ну ничего. Шесть месяцев — не шесть лет. Жаркая волна окатила лицо и грудь. Все самообладание понадобилось Эварту, чтобы не слишком перемениться в лице. — Шесть лет? — Брат улетает на шесть лет, — кивнул Юджин, в светлых глазах плескалась неподдельная печаль, почти горе. — Уже в январе. — Так долго… Не он ли хотел, чтобы Дэмиен не приближался к Терре? Шесть лет — почти вечность, за это время столько всего произойдет, проблема, казалось бы, решена навсегда. Почему не получалось радоваться хорошим новостям? — И знаешь что? Он не хотел ни жениться, ни улетать. Отец надавил на него чем-то, — дыхание Юджина горячо обдало щеку, — или кем-то очень важным. — Зачем ты мне это говоришь? — Ты не в курсе, чем? Эварт сделал шаг назад и уперся спиной в ребристый фонарный столбик. Паниковать было поздно, оставалось только отбиваться. — Стоцкий, ты вроде трезвый. Что ты несешь, откуда мне знать? — вышло слишком поспешно. — И если мы завтра будем в желтых лентах, я тебя убью! — Черт! — Юджин отошел в сторону, почесал в затылке. — Я просто немного не в себе от этого всего. Как представлю… Шесть лет! — Понимаю, — Эварт хлопнул его по плечу. — Держись. — Проехали… Юджин отмахнулся от порыва ветра, смахнул горсть снежинок с волос, и быстро, нервно ушел прочь, в темноту коридора. Оставшись один на улице, Эварт вздохнул с облегчением — первый раунд он, кажется, выиграл. Может быть, Стоцкий и не поверил полностью, но обошлось без мордобоя — уже хорошо. Он посмотрел на небо. В просвете между ползущими облаками на пару секунд мелькнула красная точка Марса.

***

Среди старых семей были свои негласные правила. Например, не кричать о собственной исключительности. Да, многие были неприлично богаты, другие — одарены на грани гениальности. Некоторые, как Айван Стоцкий или Фрэнк Лерой, любили лепнину и позолоту, но ограничивали эту любовь собственными домами. Все одевались довольно консервативно, и никто и никогда не говорил вслух, что он — особенный. Никто кроме Уильяма Боннера. Он позволял себе это в молодости, да и всю жизнь тоже. Билл интриговал обещанием рассказать, что же в нас обоих есть такое, отчего мы отличаемся от других. Я не решалась прийти к нему еще раз, считала саму идею неправильной, почти постыдной. Конечно, в конце концов мы поговорили, но перед этим случилось нечто совершенно непредвиденное.

***

Звуки шагов метались в узком серебристом коридорчике — даже мягкая подошва черных тапочек не гасила всю энергию, с которой Марта перемещалась по станции. Билл старался успевать за ней, а Терра плелась сзади. С утра Ирма назначила ее третьей на задание, где вполне справились бы двое — привезти с дальнего склада в их модуль запас удобрений. — Ну что вы еле тащитесь? — Марта остановилась, возмущенно уперла руки в бока и наморщила нос. — Давайте быстрее. — Я не могу так бежать, форму потерял, — отмахнулся Билл. — Иди вперед. Ты же одна знаешь, что надо брать. Я все погружу потом. — Слов нет, — вздохнула Марта и ушла вперед за сверхзвуковой, как показалось Терре, скорости. Он оперся руками об колени и отдышался. — Никогда бы не подумал, что эти коридоры настолько длинные! Вообще отвык ходить! — Ничего, за лето восстановишься, — Терра выглянула в крошечное окошко, что были проделаны в стенах, по одному на каждый ребристый, похожий на скелет большой змеи, сегмент. — Смотри! — Ну нифига себе! Пылевые бури на Марсе не были и вполовину так опасны, как на Земле. Тонкая атмосфера не давала ветрам достаточно мощи, чтобы натворить бед, и все же — порывы быстрее пятнадцати метров в секунду означали желтый уровень опасности, а такие, как сейчас… Запищал тревожный передатчик, замигал диодом. Оранжевый… И через секунду — красный. — Надо вернуться, — сказал Билл, оттаскивая Терру от окошка, за который надвигался на станцию и городок исследователей планетарных масштабов красно-бурый вихрь. — А Марта? Она же нас ждет! — Вернется сама! — Я сбегаю за ней. — Роулз! — Билл попытался перехватить ее руку, но Терра уже бежала по коридору, ему оставалось только кричать вслед. — Стой! Это нарушение! Сколько там было до склада? Сто метров? Двести? Терра думала, что на Марсе не должно быть больших расстояний, но вот она уже пробежала через несколько комнаток-перекрестков, а стрелки навигации вели ее все дальше и дальше. — Марта! — звала она в надежде, что та услышит и остановится. — Марта иди назад! Тишина. Еще один отсек, и еще. И вот, наконец, люк, открывающий путь к складу. — Марта! — Где вы там? — Марта недовольно притоптывала ногой у стеллажа с каким-то желтыми мешками. — Где Билл? — Красная тревога, — отдышалась Терра, — бежим назад! — Ты больная? — прошипела Марта на бегу. — Нарушаешь же! — Быстрей! — бросила в ответ Терра. Может быть, и больная. По правилам надо было бросить Марту на складе, неважно, взяла ли она с собой передатчик. Если взяла, то навигация привела бы ее в ближайшее безопасное место, а если нет? Зеленые стрелки на полу стали бледнее. Свет в коридоре сменился с белого на красный. Значит, отключились генераторы, осталось только аварийное освещение. Глубоко внутри Терра ощущала опасность. Не из-за электричества. Было нечто другое. Надо было бежать еще быстрее, иначе… Она не знала, что именно. — Смотри! — Марта затормозила и сделала шаг назад, к окошку. — Мамочки… — взвизгнула Терра, схватила Марту за за руку и потащила за собой. Что-то большое и плоское, похожее на солнечную батарею, сорвалось с опоры и теперь двигалось прямо на тонкие стенки перехода. Из-за гигантской площади даже хилого марсианского ветра хватило бы, чтобы тащить эту штуку как парус, а нынешняя буря была куда сильнее обычной. Если сработают датчики целостности, то шлюзы между сегментами коридора автоматически закроются. Они окажутся отрезаны и от станции, и от склада, а если будет поврежден их сегмент… Терра никогда не бегала так быстро. И никогда каждая секунда не растягивалась так сильно. Сердце готово было выпрыгнуть через рот. В глазах темнело. Тоннель впереди казался бесконечным. Билл стоял непомерно далеко, в самом конце. Схватился за голову. Марта и Терра добежали до последнего сегмента перед их, таким родным сейчас, модулем. Что-то ударило в стенку. Красный свет погас. Пронзительно заорала сигнализация. За спиной раздалось шипение пневмозатвора. — Роулз! Еще удар. Тонкая ребристая пластисталь хрустнула. Проход, за которым стоял Билл, стремительно сужался, а Терра все бежала, удерживая вопящую Марту за руку. Третий удар, на этой раз сверху. Коридор исчез. Вокруг осталась только белая мгла, горячая и влажная. Они остановились. Марта выдернула руку… — Держись! С пронзительным визгом она ухватилась за пальцы Терры в последний момент. Едва не ушла куда-то вниз, в глубину белой мути. А в следующий миг они снова стояли рядом, и ни верха, ни низа было не разобрать. — Что? Что это было? Где мы? — смуглая Марта посерела и дрожала от ужаса. — Не знаю, — пробормотала Терра. Как будто она могла знать! В каком-то другом мире, странно знакомом… Настолько знакомом, что он почти не пугал. Страха больше не было. Не было вообще никаких чувств. Только ощущение, что тело начинает плавиться, растворяться в этой белизне. Нужно выбираться, чтобы не остаться здесь навечно. — Терра! — кто-то звал ее. Она обернулась. Марта вцепилась в ее руку. — Не бросай меня! — Терра! Иди на голос… Они пошли в ту сторону, откуда доносилось ее имя. Шаг за шагом cреди неменяющейся белой дымки. — Вон, там, — Марта показала дрожащей рукой. — Смотри! Фигура Билла виднелась впереди. Очень далеко. — Значит, туда, — выдохнула Терра и снова побежала. — Терра! — доносился его голос. — Давай! В этом неведомом изменившемся пространстве время утопало в молочном киселе. То, что в реальности было десятком метров, тут превратилось в сотни. Волны жара пожирали тело, пот заливал глаза, и только голос оставался неизменным ориентиром. Марта ревела в голос. Терра держалась до последнего, пока не увидела, что Билл стоит совсем рядом, на твердых плитах пола под красным светом аварийных ламп. Она изо всех сил толкнула Марту вперед, подальше от белой мглы, и сама сделала последний большой шаг. Сильные руки не дали упасть на пол от неодолимой слабости. Билл Боннер прижимал ее к себе и тяжело, шумно дышал. Терра повернулась, чтобы увидеть его лицо. Все расплывалось. Что-то капнуло ей на щеку. Следом наступила темнота.