Дорога к новой звезде

Если вам доводилось нырнуть на глубину и задержать дыхание чуть дольше, чем рассчитывали, вы знаете — достигнув дна, хочешь лишь быстрее вернуться на поверхность. После происшествия с морфзамином субъектности меня лишил не только Билл Боннер. Социальный департамент ограничил мои права на полгода, назначив мать опекуном. Я и так не собиралась распоряжаться имуществом, открывать вклады или вступать в брак, но внезапно оказалось, что запрещены также публичные выступления, публикации и даже перемещение без сопровождающего. Когда наш адвокат рассказывала все это, мама держала меня за руку. Ее пальцы дрожали. Она боялась за меня, опасалась, что я нырну еще глубже, но нет. В ту минуту я не пыталась сдерживать слезы. Я сжимала зубы, потому что во мне кипела злость, это поросшее ракушками сокровище, притаившееся на дне. Хватило мгновения, чтобы прикоснуться к нему — и одолжить немного сил для пути наверх.

***

Металлическая коробка в белых и розовых розах отправилась в чемодан вслед за румянами в виде солнечной системы. Лагранд принес конфетки вместо цветов, сказал, они эффективнее улучшают настроение. Сверху уместилась фееричная накидка от Райи Наилы. Как прокомментировал Билл, рассматривая хаотичную вышивку и россыпи мелких помпонов, — странно, что за такие дизайны ее не ограничивают в правах перманентно. Терра надела розовый бомбер. Затянула шнурки на новеньких песочного цвета кедах. — Ну что, птенец мой, готова лететь? — Лагранд взял ее за плечи. — Отдохни как следует. Продолжим в лаборатории, когда вернешься. — Я еще домой заеду, — улыбнулась Терра. Он покивал. — Берегите себя, мисс Роулз. Не пропускайте сессии у терапевта, пожалуйста. Терра пообещала не пропускать. Ее врач, все так же терзающийся от недосыпа, махнул рукой на прощание. В этот раз домой она не заедет. Сразу из больницы Билл Боннер увозил ее в семейный дом на севере, к холодным озерам и хвойным лесам. С матерью она распрощалась еще утром. Этель сказала, что через пару дней они тоже едут отдыхать, но на теплое море. Эварт так и не появился — прислал кучу сообщений, как целая группа поддержки, а Юна передала пакетик с домашними булочками. Планер медленно вырулил из подземной парковки — выходить на улицу они не решились, чтобы не засветиться лишний раз в светской хронике, — и взлетел над облаками. Прошло немало лет с отставки Лагранда из Центра, но былое положение все еще давало ему право занимать приоритетный эшелон для полетов. Терра прилипла к окну. Серые линии дорог стали узкими ленточками. Внизу проносились городские кварталы, поля пшеницы, поблескивающие на солнце реки. Места, где она никогда не была. Она так мало видела! Родители не путешествовали, в школе она пару раз съездила на экскурсию и все. По зеленому прямоугольнику внизу лениво ползали коричневые козявки. Стадо коров. Может быть, таких же выращивает отец Джея на ферме. От Джея ничего не было. Обижаться на него неправильно, но… Терра отмахнулась сама от себя — бессмысленно скучать по человеку, которым он больше не является. — О чем думаешь? — подал голос Билл. — Что там такое интересное внизу? — Там все интересное. Я же почти нигде не была, — Терра повернулась к нему. — Думаю, что хочу посмотреть мир, Землю. И сделать открытие, о котором говорил Теодор. И стать такой, как моя мама или как Адель, не совсем такой, но… красивой, уверенной. Нормальной. Слишком много желаний, да? — Слишком много желаний на сорок килограммов веса, — Билл рассмеялся. — Тебе же всего девятнадцать, все будет еще. Кроме стать нормальной, Роулз. Тут не стоит питать надежд… — Очень смешно! — фыркнула Терра. — Особенно, когда я даже из дома не могу выходить без надзирателя! — Хочешь, я буду везде с тобой таскаться? Твоя мама включила меня в список доверенных нянек, ты знала? — Нет. Не знала. А Юджина? — Они почти не знакомы, вот если бы он ее покормил… Они оба рассмеялись. Мрачное напряжение, бурлившее утром, развеивалось. Терра снова уставилась в окно, вполуха слушая рассказы Билла о реке внизу, которая во времена их детства была такой широкой, что по ней могли ходить баржи, а теперь пересыхает каждое лето. Планета страдает от людей, но и люди не обходятся без страданий, сказал он с видом сказочного мудреца. — Не проще ли починить эту планету? — Терра провела пальцем по стеклу, повторяя очертания кромки леса внизу. — Зачем мы бежим? — Она починится сама. Без нас. Нас слишком много для нее. — Правильно, давайте сломаем еще одну! — Нам надо будет сделать так, чтобы не ломать, — Билл тоже выглянул в окно. — Красота, все такое зеленое! Хотя на Марсе тоже было свое очарование. — Долго еще лететь? Оказалось, что почти три часа. Терра сбросила кеды, залезла с ногами на сиденье, достала коммуникатор. Взять с собой учебный планшет ей не разрешили. Сначала она вспылила, но быстро остыла, вспомнила, сколько книг оставались непрочитанными. Первой выпала история средневекового права и суда, когда-то Джей обсуждал это с Адель в доме у моря. Билл заглянул в проекцию. — Достань свою книжку и читай! — фыркнула Терра. — Давай-ка сюда. Он забрал ее коммуникатор и начал читать вслух. Терра прислонилась к его плечу. Окситоцин или что-то еще — так было спокойнее. Когда-нибудь, она сама станет опорой для других, но пока, почему бы и нет.

***

Эварт проснулся с чудовищной головной болью и ощущением тернового куста во рту. Перед глазами была какая-то шершавая обивка, явно незнакомая, что радости не добавляло. Попытка пошевелиться принесла новый факт — любое движение отдавалось барабанной дробью в мозгу, кроме того, болело почти все, включая самые неожиданные части тела. — Только не пускай слюни на мой диван, — раздался сверху голос, в котором после мучительного скрежета в извилинах Эварт признал Юджина Стоцкого. — Давай, повернись ко мне. — Лучше бы я умер, — простонал он, кое-как выпрямляясь. — Это что? — Выпей. Полегчает. Никаких сил выяснять, что содержится в кружке, не нашлось, Эварт влил в себя прохладную, пузырящуюся жидкость. Пару минут он сидел с прикрытыми глазами, а затем почувствовал, как мир чудесным образом обретает краски. С футболки Юджина на него с любопытством смотрели неведомые ярко-зеленые существа. — Иди помойся, — в руки полетело полотенце и футболка. — Все вещи у меня растащите, черти… — Благодарю, — буркнул Эварт и поплелся в ту сторону, куда Стоцкий тыкнул пальцем. По мере того, как нечто из кружки продолжало всасываться в кровь, а вода из душа — литься на кожу, детали прошлой ночи проявлялись будто волшебные картинки в детской книжке. Юджин неожиданно назначил встречу в баре недалеко от парка. Написал, что хочет поговорить за жизнь. Эварт согласился. Все его мысли были заняты проблемами Терры, которую только что лишили прав из-за инцидента с наркотиками, а заодно помянули все желтые издания. Он даже не заподозрил Стоцкого в том, в чем должен был. Образ небольшого ума спортсмена крепко въелся в память, и Эварт подумать не мог, что тем или иным способом его контакты с Айваном будут раскрыты. Бар оказался местом, куда ходят с двумя целями — крепко выпить и найти быстрый секс. Эварт напрягся. Ни первое, ни второе он не практиковал. За исключением бокала игристого дома или участия в пивных вечеринках в общежитии у Джея, и то без особой вовлеченности, он не касался алкоголя. Не понимал, зачем добровольно превращать мозги в вату, а себя — в посмешище. Стоцкий решил не вникать во взгляды Эварта, а просто заказал дощечку с разноцветными шотами. — Бери, — он ткнул во что-то оранжевое. — Не мой формат, — попытался отвертеться Эварт. Взгляд прозрачных серых глаз из-под выгоревших бровей пригвоздил его к табуретке. — Пей, я сказал! — Какого черта, Стоцкий, — Эварт нахмурился, — о чем ты хотел поговорить? — Я хотел тебе морду набить! Но решил, что можно просто надраться. Мы же культурные люди. Пей! Первая стопка обожгла горло. Горсть орешков в сладковатой глазури не особо исправила ситуацию. Алкоголь моментально ударил в голову, заставляя лицо краснеть. Если так пойдет и дальше, то из бара придется выходить на четырех конечностях. — Боннер рассказал про Терру, — Юджин опрокинул свой шот. — Я рад, что все обошлось. Не бережешь сестренку! — Какого черта он такое рассказывает? — возмутился Эварт. Мало того, что увез сестру на край земли, так еще и растрепал Стоцкому! — Это называется — друзья. Он, между прочим, переживал. Пей! — Может… а ладно! Второй шот, на этот раз глубокого красного цвета, отправился в желудок. — Так вот, Роулз, скажи спасибо сестре, что твоя рожа цела. Не попади она в больничку, я бы не сдерживался, но ее и Этель жалко расстраивать. А ты вот, — Юджин опрокинул стопку, — мудила и сам во всем виноват! — Это бред! — Эварт чувствовал, что он уже достаточно пьян, а вот Стоцкий — ни капельки. — Бред, говоришь? Ты встречался с моим папашей. Нет, что ли? — Ну… — Ну. Встречался, — он удостоверился, что Эварт кивнул. — Ты встречался с папашей, а потом тот придумал какое-то дерьмо, и Дэмиен согласился жениться. Или не он придумал, а? — Иди ты! — Пей и давай колись! — очередной шот, зеленый, пододвинулся поближе. Эварт закинул в рот еще орешков. Отвратительная глазурь, но ничего лучше не было. Он почти смирился, что не уйдет живым. Как Стоцкий или, скорее всего, Боннер — он знаток по части информации — узнали о встрече с Айваном… Может и не важно. Может быть, они правы. Если бы Дэмиен остался… Третья стопка оказалась не лучше первых двух, зато клокочущее беспокойство и тоска сдались под напором этанола. В баре погас свет. Через секунду включился снова. В дверях стоял отряд полиции. Эварт знал наверняка, что это не за ним, но три шота подряд делали свое дело. — Вашу мать! — получилось чуть громче, чем следовало. — Роулз, придурок, — прошипел Юджин. Их не задерживали. Проверили айди по отпечатку и велели выметаться. Они вымелись. А вот что было дальше теряется в тумане. Кажется, они наткнулись на каких-то недовольных закрытием бара парней и получили по паре тычков, но пьяная дипломатия все уладила. Кажется, они переместились в квартиру Юджина. Кажется, решили, что еще недостаточно надрались. Не то чтобы Эварт был полностью согласен — он просто плыл по течению. Стоцкий жаловался, что скучает по брату. Эварт вслух переживал о сестре. Признавался или нет в прозрачных намеках, которые делал в разговоре с Айваном, он не помнил, но во встрече — точно. И в своих претензиях к Дэмиену. Юджин готов был ему вмазать, но что-то пошло совсем не так… «Лучше бы я умер вчера», — повторил Эварт вслух, разглядывая собственное отражение в зеркале. Не то, чтобы он вчера был против, но в такие омуты течение его еще не заносило, и вряд ли стоило повторять. — Роулз, ты жив там? Иди жрать! — Я не знаю, как на тебя смотреть теперь, — Эварт плюхнулся за стол, морщась от утреннего солнца, заползающего в приоткрытые деревянные жалюзи. — Это что еще такое? В тарелке перед ним был жирный бульон, в котором лежали круглые, как упитанные овцы, штуковины из теста, явно набитые чем-то внутри. — Пельмени. Восточно-славянский колорит. С похмелья самое то, ты должен оценить. Опять же, только для особых гостей. — Не уверен, что стоит тебе доверять, но ладно… — Эварт выловил один и отправил в рот. Если Стоцкий готовил это сам, то стоило ему простить почти всё. В еде и приведении в чувство после вчерашних возлияний он был экспертом мирового класса. — Я утром должен был к Юне приехать! — еще один повод испытать стыд поднялся из замутненной памяти. — Мы собирались… черт, куда-то собирались с литературным клубом. — Мы все равно уже в Морнинг экспресс, выползающие из кабака под присмотром полицаев, так что расслабься. Перебрал, бывает. Она умная, все поймет. — Поймет, ага… Юджин злорадно заржал.

***

Дома Этель и Лагранд сидели на веранде. Эварт надеялся проскочить в свою комнату, но мать выглянула из-за вазы с астрами: — Привет! Иди к нам! Вечер удался? — Более чем, — осторожно ответил Эварт. — Я пойду переоденусь. — Зачем? Симпатичная футболка. Подойди! Она рассмотрела узор на сером меланже. К счастью, Стоцкий проявил снисхождение и обошелся без кислотных тварей. — Тебе идет, только великовато. Завтракать будешь? Потребности в завтраке решительно не было, но он все равно сел рядом с матерью. Налил себе сок, взял печенье из корзинки. Лагранд показывал фотографии, которые прислала Терра — уже тронутый желтизной северный лес, зеркальная гладь озера, старый каменный дом на берегу, она сама, улыбающаяся и, кажется, довольная, рядом с Боннером. Эварт подумал было, что сестра ведет себя слишком легкомысленно, но вспомнил прошлый вечер. Сложно после этого кого-то в таком упрекать.

***

Роулзовский дом пал жертвой сентябрьского переворота. Отец избавился от него, как от тревожного воспоминания, и семейным гнездом после их с мамой воссоединения стал наш дом с садом. Боннеры же трепетно берегли свои родовые имения, лишь изредка передавая их между ветвями большой семьи. Мы ездили в самое старое из них, где на несметных гектарах леса прятался настоящий замок. Впрочем, в самом замке мы не жили, там был музей. Семья оставила за собой коттедж у озера, далеко от посторонних глаз. До ближайшего городка мы добирались на моторной лодке, чтобы не попадаться на глаза туристическим группам. Я чувствовала себя принцессой, героиней приключенческого романа, первооткрывательницей страны чудес. Уильям Боннер умел создавать сказку из простых вещей.

***

Билл смотрел как Терра собирает вещи в дневной поход. Рюкзак кажется огромным в маленьких руках, но дождевик и запасные носки она сворачивает ловко и уверенно. Научилась за две недели. Или вспомнила, как собиралась на Марс. И заряд фонарика не забыла проверить, хотя они должны вернуться до темноты. Интересно, что именно Терра Роуз, именно «звездная принцесса» и в самом деле совершенно не касалась быта. Стопроцентный городской житель. В нынешнем поколении Стоцких не было девочек, но ни сестра Айвана, ни Маргарет не такие, да и его старшие сестры вполне закалены жизнью в загородных домах — все лето на улице, часто верхом, в вылазках в горы или по рекам. На вольном выпасе, как говорил отец. Это Лерои и Беллами записные снобы, без горничной и кухарки никуда. Впрочем — он достал кружки с верхней полки — впрочем эта же принцесса откопала в шкафу старый неопреновый комбинезон и плавает в озере. Температура воды градусов двенадцать, а ей хоть бы что. А сегодня поднялась в пять утра и его растолкала. — Что ты так смотришь? — Терра уложила кружки в свой рюкзак. — Давай завтра сплаваем в город? Хочу немного цивилизации. — Можно. Если сегодня вернемся живыми. — Вернемся! — нахмурилась, напряглась вся. — Ты сам говорил, что это всего две тысячи триста метров и летом там безопасно! — Прости. Неумно шучу. — Ладно. Ты горелку взял? Билл кивнул. Закинул рюкзак на плечи. Это уже шестой выход за время, что они здесь, и самый сложный — на вершину, куда Роулз подбивала его идти с первого дня. Он отказывался как мог: гора небольшая, но гора все-таки, а Роулз умная, но совершенно неподготовленная. После пятого выхода, когда она образцово развела костер и тут же затушила по правилам старой школы, пришлось согласиться. До начала трейла подбросил на пикапе парень, который присматривает за имением. Терра отчаянно пыталась просчитать время, когда они вернутся обратно, но Билл только рукой махнул. Как вернутся, так и приедет, минут двадцать всего ждать. Наблюдать за сосредоточенно шагающей впереди Роулз — отдельное развлечение. Красная ветровка старшей сестры ей комично велика, рукава пришлось подвернуть. С рюкзаком и в панамке она похожа на малиновку-переростка. Смотрит по сторонам, иногда останавливается и фотографирует какую-то мелочь под ногами — цветочки, грибы, жуков. Когда они только приехали, заметно было, что она в легком шоке от всего, но виду не подавала. Необходимость готовить самой и оторванность от цивилизации проглотила с каким-то ироничным смирением. «Вот она — цена падения на дно», — кажется, так сказала. Они поселились в соседних спальнях на первом этаже. По вечерам Роулз одолевала тревожность, и можно было не сомневаться — тихий шорох под дверью — это она. Первые два дня стучалась, потом просто входила и забиралась в кровать. Пару раз оставалась до утра. Билл не возражал. Привык, наверное, да вдвоем по лесам бродить веселее, хотя ответа на вопрос Юджина — чего же именно ему надо, у него не было. Да и что искала в нем Роулз — родительскую фигуру вместо умершего отца, братскую поддержку вместо слишком занятого собственными планами Эварта, любовника вместо улетевшего Стоцкого? Неважно. Главное, что живая и не проваливается в неведомые другие миры. — Отдохнем? — Давай. Путь к вершине и обратно — двадцать пять километров. Как раз на день. Они шли уже два часа, и видно, что Роулз немного устала. — Красиво тут, — она кружилась на просторной площадке, откуда открывался вид на лес и блестящее серебром озеро. — Спасибо, что согласился подняться! — Да не за что. Я тут каждый год бывал, когда в школе учился. Это только сейчас отец решил, что я вырос наконец, и можно отпустить меня на волю. — Ясно, — на зеленые глаза навернулись слезы, что-то задело. — Эй. Извини. Я не хотел. — Ты не при чем. Это моё. Иногда кажется, я привыкла, что его нет, моего папы, а иногда… Если бы он не умер, никакого этого дерьма не случилось бы! Ни с Джеем, ни с морфзамином, и Эварт не считал бы меня конченой психопаткой! — Я понимаю, — Билл потрепал ее по спине. Хотел сказать, чтобы не переживала, но решил промолчать. — Ты не психопатка. Ты повелитель пространства и времени. Роулз развернулась и посмотрела как него таким оценивающим взглядом, будто собиралась выставить на аукцион. После стоянки лесная дорога сменилась на каменистую тропинку, которая становилась все круче, приближаясь к вершине. Они нагнали троих туристов, и шли теперь за ними, отмеряя каждый следующий шаг. Ветер усилился. Стало ощутимо холоднее, и хотя небо оставалось ясным и прозрачно-голубым, в воздухе разливалось предчувствие дождя. Последние метров двести до вершины все тащились молча, даже перестали комментировать собственную усталость. Знакомое чувство: терпение на исходе, хочется уже сесть и почивать на лаврах. Мало кто думает, что придется еще и назад идти. Вот Роулз теоретически это знает, а практически — тратит силы, чтобы обогнать всех и чуть ли не бегом влететь на самый пик. — Ура! — она прыгает на месте, машет руками, будто покорила семитысячник. — Дошли! — Не скачи так, — Билл обнимает ее сзади за талию, — устанешь сильнее! Она поворачивается, чтобы заглянуть ему в лицо, и в этот момент он ощущает, как в воздухе проскакивает маленький электрический разряд.