Дорога к новой звезде

В юности меня задевало то ли издевательское, то ли подобострастное «звездная принцесса». Единственным, от кого я соглашалась слышать эти слова, был Уильям Боннер. И если я была принцессой, то он, разумеется, моим принцем. Любила ли я его уже тогда? Вне всякого сомнения — да. Из искры, которая появилась в доме у озера, разгорелось не пламя пожара, бушующее и опасное, но теплое, согревающее, как огонь в очаге.

***

Билл натянул сапоги и попытался было надеть перчатки, но Роулз вцепилась ему в рукав. Они приехали во владения Маргарет Стоцкой, и теперь он собирался на конную прогулку по окрестным полям с хозяйкой дома, Юджином и парой других гостей. — Я хочу с вами, — глаза посерели от возмущения, — почему мне нельзя? — Потому что ты научилась держаться в седле только сегодня утром, — он миролюбиво взял ее за плечи, затем пригладил одной рукой взбудораженные кудри. — Завтра утром покатаемся с тобой, а сейчас, прости, только настоящие всадники. — Ты прав, конечно, — она вздохнула. — Когда вы вернетесь? — Часа через три-четыре. Потом Маргарет обещала грандиозный ужин. — Придется изображать светскую жизнь? — Самую малость, — Билл поцеловал ее в лоб. — Наденешь вечером то платье? — Только если ты наденешь дедов свитер! — Идет, — он еще раз скользнул рукой по ее волосам. — Не скучай. Он побежал по лестнице вниз, не оборачивался, но знал, что Роулз смотрит ему вслед и сердито вздыхает. Она терпеть не может быть слабым звеном. Маргарет Стоцкая передала ему поводья — каурый жеребец нетерпеливо топтался рядом. Маргарет сегодня пятьдесят пять. Выглядит она, конечно, моложе. Жизнь за городом без суеты, нервотрепки и мужа украшает любую женщину. — Где мохнатое чудовище? — спросил Билл, не обнаружив огромного терьера, которого заприметил во дворе еще утром. Под ногами у вороной кобылки крутились только два лоснящихся кане-корсо. — Осталось охранять звездную принцессу. Вот это я понимаю любовь, не как всякие там мужчины. Маргарет указала в сторону дома. На задней лужайке Роулз кидала мячик. Лохматый черный пес срывался с места сгустком зловещей тьмы, а затем покорно отдавал сокровище в руки девушки, весящей явно меньше его. — Надо сказать Юджину, чтобы откормил ее немного, — Маргарет вгляделась в пространство. — Какая она? — Милая. Упорная. Странная, — задумчиво сказал Билл. — Странная… Может быть, просто вы, мальчики, ей не особо нужны. Вот сейчас было обидно. Билл прикусил язык, чтобы не спорить. Конечно, Маргарет знала про Дэмиена, по словам Юджина старшенький был ее любимым сыном. И он точно был неравнодушен к Роулз, неважно, что между ними было на самом деле. Тем временем терьер устал бегать за мячиком и радостно плюхнулся у ног принцессы, подставляя ей мохнатый живот и облизывая руки. — О, вы уже по коням! — Юджин высунул голову из конюшни, и через минуту вывел своего скакуна. — Кого еще ждем? — Елена готова, а Адель с мужем вон бегут. Маргарет кивнула на супружескую пару, пересекающую лужайку. Женщина на минутку подошла к Терре, они обменялись парой фраз. Красивая. Под стать горькой истории, связавшей Роулзов и Беллами. Это не было секретом для других старых семей, и Билл тоже знал ее. — На кого засмотрелся? — Юджин с конем заржали синхронно. — Точно не того, на кого смотришь ты, — вернул колкость Билл. — Да вы почти что живете вместе, сколько можно-то? О, все, погнали! Маргарет выдвинулась первая, показывая дорогу от дома, через небольшую дубовую рощу, остальные потянулись следом на ней. Было приятно впервые за пару лет оказаться в седле, осенняя погода радовала последними днями ласкового солнца, поля вокруг поместья ласкали глаз убегающим в горизонт простором. И все же Билл чувствовал себя не на месте. Ему хотелось оказаться не в этом доме, а в том, у озера. Снова вместе с Роулз, снова только вдвоем. — Что отбился от коллектива? — Юджин навис сверху над Биллом, который кидал камушки в быструю воду маленькой речки. — Там маман наливает, иди угостись. — Почему ты вечно о еде? — Почему о еде? Сейчас о выпивке. Удовольствия — это по моей части, друг. Я не создан для страданий. Билл поморщился, но поднялся с травы. Отряхнул бриджи и пошел туда, где собралась вся небольшая компания — Юджин с Маргарет, Адель Беллами с мужем, чью фамилию он никак не мог запомнить, и Елена, сестра Айвана Стоцкого. — Уильям, сделай лицо попроще, — Маргарет протянула ему стопку, наполненную чем-то густо-красным. — Выпей, котик. Жизнь прекрасна! — Вишневая наливка? — он сделал небольшой глоток. Ответом ему был дружеский хлопок по плечу. — Значит, вот на кого Терра променяла душку Джонатана, — Адель Беллами подошла плавно, как пантера. — Я тебя только совсем ребенком помню. — Все меняются. — Это точно. — Вы осуждаете? — спросил он как бы в шутку. — Как я могу осуждать? Просто Джонатан мне нравился. В нем было что-то… напоминающее Дугласа в молодости. Жаль, что они расстались. — Баклажановый мальчик? Дуга Роулза? Не, не похож! — Билл постарался улыбнуться, спрятал глаза, чтобы не выдавать того, что не хотел говорить вслух. Хороший парень Джонатан оказался человеком, который три месяца кряду не замечал ни как его девушку затягивает трясина депрессии, ни что его прикосновения вызывают отторжение. Каким бы ни был отец Терры — Билл знал его только по статьям в журналах и рисункам на выставках — но точно не зацикленным на себе упырем.

***

В комнате, которую Маргарет называла библиотекой, а Виктор, ее средний сын, — местом для распития виски, играли в вист. Эварт был в паре с Мирабель, а Виктор — с прелестной блондинкой, вроде бы его кузиной. Или нет. Эварт не очень понимал, по какому принципу Маргарет Стоцкая пригласила гостей на свой юбилей. У стеллажей, на видавшем многое кожаном диване, расположился Оскар Боннер, распространяя вокруг себя аромат одеколона, кофе и миндального ликера, отдававшего, как водится, синильной кислотой. — Можно к вам? — дверь открылась и вместе со сквозняком впустила Терру. — О, вот она! Иди сюда, — Оскар поманил ее пальцем, хлопнул по подлокотнику, — садись, поболтаем. Раз уж мы с тобой не картежники… Будешь? Он показал на бутылку ликера. Терра потянула носом в сторону его рюмки и сморщилась. — Гадость! Лучше уж виски. — Это я понимаю! — кошачьи глаза Боннера ярко выспыхнули. Эварт старался не пялиться слишком уж сильно ни на нырнувшего в барный шкаф Оскара, ни на сестру, которая согревала бокал в руках. Школа Юджина Стоцкого, не иначе. Мира пнула его под столом. Мельком изучив карты, Эварт сделал свой ход и снова взглянул в угол у стеллажей. На столике у дивана появилась вазочка с чем-то мелким и разноцветным, похоже на орехи с цукатами. — Какой-то землей отдает, — Терра отставила бокал и потянулась за орешком. — Торф, — усмехнулся Оскар. — Кто тебя учил пить виски? — Юджин и Билл… Необходимость снова делать ход вынудила пропустить часть разговора. Но вскоре они с Мирабель проиграли партию, и недовольная девочка вместе с Виктором пошла организовывать чай. Кузина или кто она там, листала ленту в коммуникаторе, а Эварт делал вид, что смотрит в окно. — … он сказал, что надо закрепить эту генетику… — сестра почему-то потупилась, даже покраснела. Интересно, о чем это? — Вот как? И что думаешь? — Точно не сейчас, — даже от окна было слышно, как она вздохнула. — Не раньше, чем… Вернулись Мира и Виктор. Горничная вкатила тележку, и звон тарелок заглушил голоса. —… а до двадцати одного я должна стать звездой первой величины! — Терра рассмеялась, Оскар смотрел на нее с любопытством. — Ты ужасно похожа на деда, — сказал он. — Как если бы Теодор был счастлив. — Вы работали вместе? — Он был моим куратором, а затем мы вели параллельные проекты в Центре. Он быстро поднялся на самый-самый верх. Его уважали, тянулись к нему, иногда даже боялись. Тед был гением. Но никогда не казался счастливым… Лежащий под рукой коммуникатор моргнул сообщением. Джей писал, что успешно избрался в законодательное что-то там своей провинции. Эварт набрал текст поздравления. Отправил. Подождал, не спросит ли тот о Терре, но в ответ пришло лишь спасибо и пара эмодзи. Он переслал сообщение Юне. Тишина. Они почти не разговаривали со вторника. — Это от Джея? — Мира сунула нос в экран. — А он больше не парень Терры, да? — Не подсматривай! — Эварт погрозил ей пальцем. — Да, это от него. Он теперь у нас политик. — Понятно. Мира улыбнулась чему-то своему. Виктор помахал, привлекая внимание. Карты снова были сданы. Начиналась новая партия.

***

Они вернулись чуть позже, чем планировали. Уже издалека Билл заметил фигурку на балконе — принцесса ждала его возвращения. Хотя, подумал он, может быть, просто сбежала от остальных, забралась повыше, поближе к звездам. Когда он добрался до комнаты, Роулз там не было, но когда вернулся из гостевого душа — одного на четыре комнаты в крыле — она уже пришла. В том самом платье в пестрых зигзагах. Кудри убраны наверх. Глаза казались ярко-зелеными и совершенно бездонными. — Долго вы, — сказала она, пальцы плавно спустились по его плечам. — Я уже соскучилась. — И я тоже. Что делала? — Ничего. Играла с собакой. Читала. Болтала с твоим папой. — Утащила старичка в квантовую неопределенность? — Билл расплылся в улыбке. Почему-то мысль о том, как она с горящими глазами рассказывает что-то его отцу, заставляла таять от умиления. В ответ Роулз коснулась губами его губ — хватит слов. К началу ужина они немного опоздали. Их ретро-наряды, идеально подходящие друг к другу, получили кучу комплиментов. Юджин, к сожалению, не согласился надеть свой потрясающий кардиган, променял бунтарскую роскошь прошлого на черную водолазку. — Дурное влияние Эварта Роулза? — шепнул Билл, усаживаясь рядом. — Иди в зад! — прошипел Юджин. — Поговори мне тут! — Не отрицай очевидное, — Билл кинул салфетку на колени. — А сам-то? Он пожал плечами. Погладил под столом коснувшуюся его бедра маленькую ладошку. Через неделю социальный департамент выдаст официальное разрешение на проживание Терры Роулз с Уильямом Боннером четыре дня в неделю.

***

Один из верных признаков счастья и молодости — легкое забытье, в котором порой не замечаешь терзаний окружающих, даже самых близких. Погрузившись в собственную жизнь — свои отношения, свои исследования, тренировки, поездки, я оторвалась от брата. Наверное, именно тогда, к двадцати, мы разошлись на максимальное расстояние.

***

Погода переменилась так резко, что теплые выходные казались прошедшими вечность назад. На город налетел тайфун, ломающий деревья и швыряющий со всех сторон пригоршни холодного дождя. Планер словно не летел над дорогой, а плыл в толще холодного моря среди косяка других поблескивающих чешуей рыб. Сидящая у окна Терра недовольно морщилась, кутаясь в пухлый свитер, прижатый сверху зеленым дождевиком. Эварт смотрел на улицу скорее равнодушно. Его заботили более важные вопросы. — У тебя все хорошо? — сестра вдруг заглянула ему в лицо — невиданная для нее эмпатия. — Какой-то ты совсем серьезный. — Нормально, — он не хотел погружать ее в тонкости собственных отношений, — не переживай. — Эварт? — не поверила ни на капельку. — Если захочешь, ты можешь рассказать. Планер сделал резкий вираж и стремительно снизился у ворот кампуса. Эварт кивнул. Выпрыгнул первый, подал ей руку. Терра надвинула капюшон поглубже, он открыл зонт, и они побежали каждый в свою сторону. Он рассчитывал поговорить с Юной еще до первого периода, но ни в кафе, ни на лекциях ее не было. На его сообщение пришел лаконичный ответ, что все в порядке. После длинного перерыва, они наконец встретились в лабораторном корпусе, вот только Юна не собиралась вставать с ним в пару. Она уже уходила с занятий. — Эварт… — она прятала глаза. — Я должна была, наверное, сразу сказать тебе. Извини. — Ты перевелась в другую группу? Он не нашел другого варианта. Спросить, решила ли она прекратить их, как оказалось, тайные отношения было слишком болезненно. — Да. Мне нужно изменить немного программу. — То есть, ты больше не занимаешься нейронными связями? — Мне предложили место в «экс-утерус». При условии, что я доберу нужные часы по эмбриологии. Я согласилась. Даже тот факт, что Терра принимала наркотики, не произвел такого оглушающего эффекта на Эварта, как эти два слова. По крайней мере сейчас ему казалось именно так. Юна Горовиц, которая еще неделю назад обвиняла его в недостаточной этичности из-за одной лишь вероятности работы в Центре, легко и просто согласилась на крайне сомнительный проект. Этически, социально, биологически. С какой стороны ни посмотри, не было хотя бы примерно очерченных ответов на многочисленные вопросы — как это изобретение скажется на людях, на обществе, отношения в семье, привязанностях, какими будут дети, рожденные таким образом? — Очень жаль, что мы не сможем работать вместе, — Эварт проглотил и слезы, и обиду. — В любом случае — поздравляю. Удачи. — Я не пошла бы в Центр все равно! Юна сжала кулачки, закусила губу. Смотрела прямо на него. Ждала подтверждения собственной правоты. — Я отказался от их предложения. — Эварт… Он просто помотал головой и пошел в свою лабораторию. Время неумолимо меняло мир вокруг. Нет никакого смысла цепляться за то, что было вчера. Будут другие идеи, другие цели, другой человек, с которым можно найти понимание и тепло. Кое-что уже есть. И самое главное, что бы там ни думала семья Горовиц или кто угодно еще… Он — Эварт Роулз. С Юной или без, с Центром или без, он все сможет. Он будет светить ярче всех звезд.