Дорога к новой звезде

Что я чувствовала, когда первый эксперимент по дедовым указаниям удался? Облегчение — поняла, что могу больше, чем казалось еще полгода назад, даже без диплома не стану аутсайдером научного мира. Восторг — от одной мысли о новых открытиях, которые могут последовать за этим. Ужас. Оказалось, что есть измерения пострашнее белой мглы, что там, за ней, лежит путь в полную неизвестность. Тогда я даже не догадывалась, что именно мне предстоит не только описать это пространство, но и войти в него, как исследователи океанов погружались в темные глубины.

***

Университетская лаборатория квантовой механики для стороннего наблюдателя представляла собой мешанину блестящих металлических цилиндров и уходящих в потолок, похожих на лианы, сгустков проводов. Это Терра Роулз знала наверняка, хорошо помнила, как пришла сюда на экскурсию первый раз в свои двенадцать. За невразумительными установками стояли десятилетия научной разработки, чудовищные вычислительные мощности и куча денег. Сколько стоила эксплуатация стенда, который она только что запустила, не хотелось даже думать. Центр дал Лагранду карт-бланш на эксперимент, а значит результат был важнее любых затрат. После неудачной летней серии стенд на месяц забрала группа четвертого курса, в которой Терра могла бы учиться. У нее теперь был пропуск в те помещения, откуда можно подсматривать за студентами в учебном зале — увидеть, как проходят их занятия, нового преподавателя квантовой механики — Лагранд не стал больше читать этому потоку, ребят, с которыми она могла бы подружиться, но даже не запомнила толком лиц и имен. Ни разу ей не захотелось спуститься вниз, чтобы быть среди них. В начале октября они перенастроили стенд под новую гипотезу. Спустя всего неделю Лагранд обнаружил ошибку в собственных уравнениях, так что пришлось все остановить и переделать, а еще через две недели, после отработки первой модели, неточность нашел Билл. Сейчас, к середине декабря, успешно работала третья версия, но только после исправления технических недоработок команды самой лаборатории, из-за которых терялись данные с двух датчиков. Что-то весело пискнуло. Терра оторвалась от созерцания школьной группы, бурлившей в учебном зале, пока их несчастный преподаватель ждал начала экскурсии. Посмотрела на монитор — детекторы собрали подходящую порцию данных, запустилась модель в первом приближении. Значит, можно пока расслабиться, даже сходить перекусить. Серый комбинезон, почти как на Марсе, остался в раздевалке перед чистой зоной. Терра влезла в мягкие, как говорил Билл, ленивые, брюки и водолазку. Она больше не носила синие платья строгого кроя — неудобно переодеваться. Меховые мокасины ласково приняли уставшие от легких, но неудобных лабораторных тапочек ноги. Бежать до столовой или любого кафе по улице Терра не захотела. Спустилась только на один этаж ниже, в комнату отдыха. В автомате еще оставались ее любимые сладкие сэндвичи со сливками и клубникой. Кофейная машина послушно выдала капучино. Для поддержания мозга еще часа три — сойдет. — Как дела? — Лагранд вошел прямо в уличном пальто. Принес с собой частички морозного дня, которые через пару секунд уже истаяли в тепле комнаты. — Что там происходит? — Модель запустилась, — Терра глотнула кофе и сморщилась — кислый. — Бурда какая-то! — Сходила бы пообедать нормально, с утра же тут торчишь! Этель сердится потом на меня, кстати. — Не хочется на улицу, холодно. У вас лекция сейчас? — Еще одна. Потом приду к тебе, посмотрим. И долго меня будешь на «вы» звать, ребенок? Терра чмокнула его в щеку. Это она могла, а перейти на «ты» было слишком сложно. Большая тяжелая ладонь легла на ее плечо, ласково погладила. Потом Лагранд ушел с наказанием доесть хотя бы сэндвич. Пара кубиков сахара сделали кофе чуть приятнее. Глюкоза и кофеин поступали в кровь, мысли прояснялись, и, провалявшись с полчаса в кресле-мешке, разгадывая головоломки на коммуникаторе, Терра вернулась обратно. Снова серый комбинезон, черные тапочки, стул на колесиках. Внизу экскурсионная группа потянулась на выход, нечто на соседнем стенде завывало, как волки в темном сказочном лесу. Монитор с датчиками сигнализировал, что все штатно. Второй монитор показывал упрощенную визуализацию — как математическая модель превращает массивы данных в сложные геометрические фигуры. Это было совершенно лишнее, но Билл сказал, что расчетные алгоритмы достаточно оптимизированы и можно занять немного мощностей красивыми картинками. Все указывало на то, что следующие полтора часа пройдут предельно скучно. Особо громкий вой и скрежет за перегородкой выдернули из дремы. Оказалось, она заснула прямо за столом. Беглый взгляд на мониторы, просто убедиться, что ничего не сломалось — и сна как ни бывало! Модель первого приближения для одной из камер, где они пытались получить нужное искажение пространства, полностью отработала. Стартовала вторая итерация, и если верить результатам первой — внутри камеры не было времени! Лоренцевы преобразования летели ко всем чертям. Чтобы ни находилось сейчас в толстостенном цилиндре, закрытом тяжелой крышкой со множеством шпилек, время там не двигалось. Дрожащей рукой Терра нажала на экране кнопку, чтобы выпустить в камеру меченные атомы, радиоактивный йод. Крошечный механизм сработал. Несколько частиц на долю секунды засветились в районе самого сопла и тут же исчезли. Период полураспада такого йода — восемь суток. Полное исчезновение атомов было возможно только в одном случае — их больше нет в камере. Терра вернулась к монитору с моделью. До этой минуты она и понятия не имела, что увидит в случае успеха, а сейчас… Потоки данных унесли ее прочь от серой крышки рабочего стола. Она видела как летят в темную пропасть все привычные законы, как рождаются закономерности, описывающие новое, никому пока не известное пространство. Пространство без времени. Пространство без расстояния. Бездна, уносящая в никуда. Дверь в любые измерения. Белая мгла на секунду мелькнула перед глазами, а затем — Терра знала наверняка — сделай она хотя бы один шаг…

***

Билл сидел на лекции по гипотезе Римана. Пытался уложить слова и формулы в голове, впившись взглядом в доску и полностью оторвавшись от окружающей реальности. Ни красный закат за окном, ни странные звуки из соседней аудитории, ни возня на задних рядах не могли его отвлечь. Когда коммуникатор пискнул уведомлением, он просто отключил звук. Однако через пять минут пришло второе, а еще через пять — над экраном появилось изображение Терры. Звонок. Она никогда не звонит во время лекций. Сама по уши занята в это время в лаборатории. Лицо у него, по всей очевидности, стало такое, что преподаватель глазами дал понять — выходи, я приторможу. Билл благодарно кивнул. Терра не отвечала. Он ходил туда-сюда по коридору, периодически встряхивая в ладони коммуникатор. Наконец, экран ожил. — Билл… я… у меня… — она захлебывалась собственными словами, невозможно было что-то разобрать. — Тише. Вдохни и выдохни. Что такое? — У меня получилось… пространство… Он оперся на стену. Вытер пот со лба. Получилось. Слишком сильные эмоции на сорок килограммов веса. — Отлично. Поздравляю. Послушай, у меня сейчас очень важная лекция. Всего пятнадцать минут осталось. Лагранд с тобой? Повиси пока на нем. Я скоро буду. — У него тоже занятия… — даже так было заметно, что ее всю трясет. — Ясно. Иди в комнату отдыха. Просто сиди там. Никуда не уходи. Договорились? Она что-то прошелестела, означающее, кажется, согласие. Билл вернулся в аудиторию, конец лекции просидел как на иголках — прежнюю концентрацию уже было не вернуть. Хорошо, конечно, что все хорошо, но он сам видел, как в момент бурных переживай Роулз открывает другие миры. Только этого сейчас не хватало! Семь минут бегом под фонарями под заснеженному кампусу. Он даже не успел подумать, сработает ли старый пропуск, но к счастью, двери лаборатории впустили его, не задавая лишних вопросов. — Эй, — он позвал Терру, которая неподвижно сидела на диванчике, глядя перед собой. — Ты как? — Билл… — повернулась, но словно не видит его. — Получилось! Ткнулась в грудь, лицом в мягкий толстый свитер. Обхватила руками. Разревелась по-настоящему. От счастья, от облегчения, от усталости — слишком много всего для этого маленького тела. Билл знал, видел своими глазами, сколько она шла к этому, как работала — каждый день по несколько часов, а в последние недели зачастую — с утра до поздней ночи. Она рассказывала о случайно подслушанных разговорах в столовой, мол, старый Лагранд и недоучка Роулз только тратят деньги на пустые бесполезные вещи. Злилась, расстраивалась, бесконечно проверяла и пересчитывала что-то. Гоняла команду, обслуживающую исполинский стенд. Он иногда помогал с расчетами — без специальных знаний такие модели не построить, но Роулз подтянула математику, что-то подсмотрела у него, и обычно справлялась сама. И вот — не дрогнула, не сдалась. Получилось. Всего за три месяца фанатичного труда, если, конечно, не считать, все прошедшее лето. Много или мало? Подобные эксперименты порой продолжались годами, но то работали большие команды, пара десятков человек минимум. Многие будут говорить, что ей просто повезло. Впрочем, Роулз не из тех, кто всерьез обращает внимание на шепот за спиной. — Все, все, тихо, не плачь. Ты молодец. Я тобой горжусь, — ладонь скользила по выступающим под тонким кашемиром лопаткам. — Налить тебе чай? Лагранд в курсе? Сказала ему? — Да, — выпрямилась, вытерла покрасневшие, припухшие глаза, ткнулась горячими губами ему в щеку. — Спасибо. Налей, да, пожалуйста! Он, кажется, писал что-то. Лагранд написал, чтобы дождались его в комнате отдыха. Они оба, не только Терра. Он слишком хорошо знал эту девочку, своего, как говорил, птенца. Обрел в ней ребенка вместо рано умершей дочери, а она — взрослого, вставшего на опустевшее место отца. Пока закипал электрический чайник, Лагранд уже добрался до лаборатории. Вытащил свою вечную жестянку с леденцами. Роулз выбрала какой-то розовый. Вцепилась в чашку и сначала торопливо, сбивчиво, затем уже спокойнее, рассказывала о том, что видела. Билл невольно дернулся. Пространство без времени! Интересно, выключила она стенды или эта жуть продолжает существовать всего в нескольких метрах от них? — Ну что, птенец мой? — Лагранд посмотрел на часы. — Поехали. Этель написала, чтобы вез тебя домой быстрее. Взгляд Терры метнулся от него к Биллу. Она явно растерялась. — Черт… Билл не сдержал разочарованного вздоха. По четвергам Терра у него не ночевала, а он-то в мыслях уже был дома, и, черт бы побрал социальный департамент, не один. — Забыл? — ухнул Лагранд, точно огромный филин. — Не грусти. Всего пара месяцев осталась. Если оба захотите, сможешь забрать птенца из гнезда. — Забыл. Ну что же, до завтра? Роулз сжала его пальцы. Поникла. Вмиг растеряла радостное воодушевление. Не хотела расставаться, но точно хотела к матери и брату, чтобы поделиться своей победой. Билл молча ждал, когда она отпустит его руку. — А, так и быть, — проворчал Лагранд. — Пусть едет с нами. Есть одна гостевая, переночует там. — Мама разрешит? — Уже разрешила, — он показал что-то в коммуникаторе. — Давайте, хватит копаться. У Лагранда роскошный планер. Далеко не новый, не как отцовский, но с деревянной отделкой, вишневой замшей на сиденьях. Старина Франсуа умел жить в свое удовольствие, Юджин нашел бы с ним общий язык. Небольшой крюк, чтобы заскочить за сменой одежды — и они снижаются у красиво оплетенного гирляндами дома. Желтые огоньки подсвечивают кусты остролиста. Где-то под нелепыми зимними укрытиями должны прятаться розы, а что скрывается под снегом — покажет только далекая весна. — Волшебный сад, — вырвалось у Билла. — Тут очень красиво, когда все цветет, в апреле, — Терра вела его за руку по дорожке к дому. — Как раз у нас с братом день рождения! А у тебя когда? — Восьмого января. Через три недели. — А на Марсе ты ничего не говорил, — она нырнула в дом, Билл вошел следом. — Вешай пальто и бери тапочки. Вот. Она вытащила из комода пару шлепанцев с шерстяным верхом, которые даже выглядели тепло, как раз для зимы. Сама сбросила ботинки и надела совершенно сказочные меховые башмачки. Принцесса. — Стой! Он хотел было идти за Лаграндом дальше, выйти из прихожей, но Роулз поднялась на цыпочки и поцеловала его. Так, что голова пошла кругом. Так, как никто больше не умел. Электрические искры вспыхнули в полумраке и взорвались на коже. Мелькнули перед глазами развилки будущего, привычные, но вдруг — изменившиеся. Кажется, год-полтора, о которых он говорил еще осенью, превратились в три, а то и пять. Билл целовал ее как в первый раз или как в последний, снова не понимая, что она с ним делает. Слишком сумасшедшая эта Терра Роулз. — Идем! — она взлохматила его волосы и тут же пригладила. — Пошли, а то неприлично! — А кто первый начал? — Открывай дверь! Они прошли в гостиную, но там никого не было. Все нашлись на кухне, где довольный собой Лагранд разливал игристое. Терра обняла брата, затем мать, заглянула в холодильник, но закрыла его с видимым разочарованием. «Давай приготовим что-нибудь нормальное потом», — шепнула в ухо. — Привет, Билл, — Этель помахала баночкой икры. — Мамочка! — Терра наконец-то вспомнила, что собственно произошло. — У нас получилось! — До ордена за вклад в науку еще далеко, — Лагранд протянул ей бокал, — так что ты не слишком-то… Впрочем… За тебя, девочка! Ты умница. Мне ужасно с тобой повезло. — За Терру! — улыбнулась Этель. — Франсуа, а со мной? Лагранд махнул рукой. Да что тут говорить, эту историю тоже все знали. Даже слепой бы заметил обожание во взгляде. На минуту показалось, что Эварт лишний на этом празднике, но нет, вот Этель протягивает к нему руку — и обнимает. Все в порядке. Связь между отцом и дочерью была разорвана самой смертью, но мать и сын все еще скреплены невидимой нитью, одновременно путеводной и поддерживающей. — За вас обоих! — Эварт отсалютовал бокалом. — Поздравляю! — А ты как? У тебя все хорошо? — Нормально. Сойдет. Эварт улыбнулся и начал старательно намазывать икру на крекер. Терра вопросительно посмотрела на Билла, но все, что он мог сделать — пожать плечами. Он успел только сделать пару глотков, а она уже выгнала всех из кухни и снова сунула голову в холодильник. Раздумывать о причине фрустрации ее брата было некогда. Пришлось готовить теплый салат с тунцом, резать сыр, фрукты и готовый кекс из кондитерской. Не кухня Стоцкого ни разу, так, подножный корм. — Билл? — она поставила миску с салатом на стол и теперь смотрела, как он раскладывает приборы. — Да? — Билл, — подошла ближе, коснулась его предплечья — пальцы ледяные, — это же все по-настоящему? Мы с тобой здесь вместе на самом деле? Мой эксперимент удался на самом деле? — Терра… — Скажи мне, что это правда. Что это не морфзаминовые видения! — Конечно, это правда, — пришлось обнять ее крепко, чтобы согреть и успокоить, — все правда. У тебя все получилось. Я с тобой. По-настоящему. Реальнее не бывает. — Извини, — спрятала лицо, но уже заметно, что отогрелась и почти улыбается. — Просто иногда мне страшно, как будто сейчас я очнусь, и… На секунду, на один удар сердца Билл испугался. Вдруг это на самом деле сон, только не ее, а его? Вдруг он проснется и узнает, что Терра Роулз умерла от передозировки, и никогда не… Он поспешил прогнать эти мысли. — Если тебе это снится, то снится и мне тоже. И если мы проснемся, я буду с тобой. Во сне, в реальности, в горе и радости, Роулз, — он слышал свой голос будто со стороны. — В болезни и здравии? — теперь точно улыбается. — Давай-ка не будем с тобой болеть. Мы же избранные. Она побежала звать родных, а он налил себе воды. Только что он едва не дал брачную клятву Терре Роулз, и отчего-то сама идея не вызвала ожидаемого недоумения.

***

Терра постучала в комнату к брату, когда все отправились спать. Вошла, не дожидаясь ответа. Села на край кровати. В комнате было темно, горел лишь небольшой ночник у подушки. Эварт сделал его поярче. — Ты хотел что-то сказать. Какие-то новости. Я чувствую. — Есть новости, — брат сел рядом, обнял ее за плечи. — Давай только завтра. Сегодня у тебя такой день… Завтра будет другой день. Тренировка с утра. Перепроверка расчетов, пусть Лагранд с Биллом и уверены в божественном совершенстве модели, правила проведения экспериментов надо хотя бы иногда соблюдать. Нужно будет узнать, как оформить результаты. Завтра может закрутить так, что забудешь собственное имя. — Нет уж, давай сегодня! Ты снова от меня бегаешь и молчишь. Это неправильно! — Сложно будет объяснить… — А ты постарайся! Что за секреты такие? Уходишь жить к Юджину Стоцкому? — подняла бровь Терра и сама рассмеялась. Эварт вздрогнул. Отмахнулся от нее. Посмотрел сердито и весело одновременно. — Да ну тебя, нет, конечно! Вообще не в том дело. Слушай. Я в последнее время много думал вот о чем — когда отец погиб, и я обещал себе и тебе сиять ярче звезд, помнишь? Я хотел стать тем, кто спасает людей. Медиком, нейрохирургом. А в итоге превратился в новую версию Теодора с этими исследованиями, которые годятся только для слежки... — Это из-за Юны, да? — Ну в том числе. Не только из-за нее. Короче, я решил на год уйти из колледжа. Попробую найти себе стажировку, хочу вернуться к реабилитации, помнишь, я делал доклад после первого курса? Потом закончу учебу, мы все равно начали на год раньше. — Конечно, помню. Я тогда ужасно тебе завидовала. — А я завидовал тебе этой осенью, — Эварт грустно улыбался. — Твоей смелости взять и послать всех этих невротиков куда подальше! Терра открыла рот. Лучший студент, известный уже молодой ученый, староста, видный член литературного клуба и кто-он-там-еще в свои девятнадцать Эварт Роулз завидовал. Завидовал собственной сестре, которая оставила учебу после того, как перебрала морфзамина и получила ограничение в правах. Такое она точно не ожидала услышать. — Сдашь зимние экзамены и уйдешь? — Получается так. — Знаешь что? Терра обхватила его лицо ладонями и всмотрелась. Брат повзрослел и стал сильнее похож на отца, а может быть, ей только так казалось, потому что черты Дуга Роулза начинали ускользать из памяти. — У тебя все получится! Обязательно получится! Я верю! — Спасибо, сестренка. Снова закрылся и отвел глаза, снова сделал вид, что все в порядке. Терра не знала, как к нему пробиться. — Спокойной ночи? — Хороших снов, — кивнул Эварт. Она вышла из его комнаты, аккуратно притворив дверь. Спустилась на кухню за стаканом воды. Приоткрыла створку окна, высунулась на минуту в морозную ночь, а затем пошла обратно. Остановилась. Наверняка Эварт распознает, что щелкнул замок гостевой. Ну и ладно. Пусть еще немного позавидует. Терра улыбнулась сама себе и толкнула дверь.