Дорога к новой звезде

Лагранд берег меня от Центра целый семестр, пока шел эксперимент. После успеха первой части, он обязан был предъявить результаты, да и команду заодно. Он заявил перспективными молодыми учеными нас обоих — меня как физика, Боннера как математика. Так мы двое ступили на путь, ведущий от дома на Земле к дому нынешнему. Вокруг Центра всегда ходило много слухов — от сплетен до легенд. Когда люди вокруг поговаривают, что надо едва ли не душу продать, если работаешь там, сложно идти на встречу с большим начальством спокойно. Теперь забавно вспоминать тех молодых, напуганных и не слишком-то вежливых студентов, какими Центр впервые нас увидел.

***

— Ты готов? — Да. — Так и пойдете за руку? Терра обернулась к Лагранду, который стоял чуть позади. Кивнула. Ей было чертовски страшно. Она знала, что Билл боится не меньше. И в отличие от нее — не разговора с людьми за дверью. Чего-то другого, далекого, известного пока лишь ему. — Удачи. Я буду ждать здесь. — Спасибо. Франсуа Лагранд опустился в большое кожаное кресло. Распахнулись лаконичные черные двери. Терра и Билл шагнули в Первую приемную Центра. В большой переговорной было полутемно. Не угрожающе, скорее уютно. Пахло деревом и кофе. За круглым столом сидели восемь человек. Мужчина в коричневом костюме-тройке — Герберт Ригер, нынешний глава Центра. Женщина слева от него — руководитель проекта Исход. Женщина справа — глава космического сектора. Имена Терра забыла. Лица она даже не надеялась запомнить, разве что квадратную челюсть Ригера, подчеркнутую такими же очками. — Садитесь, — кивнул Ригер в ответ на их приветствие. — У нас всего пара минут, мисс Роулз, — узкие темные глаза женщины из Исхода сверкнули. — Я скажу сразу — мы считаем ваш с Франсуа эксперимент ключом к переселению человечества. Мы очень хотели бы принять вас в команду. Однако, есть одно препятствие… — У меня не будет диплома? — У вас не будет диплома, — другой, более высокий голос. — Законы Федерации и Устав Центра прямо запрещают принимать… Из-за застилающей глаза пелены Терра даже не видела, кто это говорит. Это и неважно, потому что если они и в самом деле откажутся принимать ее на проект, то не будет иметь значения, кто именно принял решение. — Тогда, вероятно, — она не верила собственной наглости, слова рождались на языке сами, раньше, чем мозг успевал их обдумать. — Центр сможет обойтись без меня? — Мисс Роулз… Ригер, кажется, тоже не может поверить. — Да, мистер Ригер? — Почему бы вам просто не закончить учебу в следующем году? — По той же причине, по которой не закончила в этом, мистер Ригер. Не вижу смысла еще год гоняться за рейтингом, и в итоге заниматься тем же самым, что делаю сейчас. — Сложно поспорить, — раздался мужской голос откуда-то сбоку. — Мы все там были. Кто-то засмеялся. Кто-то вздохнул, словно вспоминая молодость. Женщина справа снисходительно улыбнулась и пожала плечами. — Мистер Боннер? — Да, сэр, — Билл явно был настроен более миролюбиво. — Ваша дипломная работа посвящена предиктивным системам. Однако, вы отклонили предложение финдепа, где могли быть очень успешны, и пришли сюда. Какая у вас цель? — Та же, что у всего проекта Исход, мистер Ригер. Найти новый дом для человечества. — И какую роль вы видите для себя? — Я буду прокладывать дорогу, сэр. — Прокладывать дорогу? — Да, сэр. Роулз будет пилотом, а я — штурманом, — Билл улыбнулся, и Терра тоже почувствовала, как ползут вверх уголки губ. — Вы говорите загадками и тратите наше время, молодые люди, — недовольный низкий голос справа. — Герберт, вам не кажется? Ригер покачал головой. Ему так не казалось. Он собрал верхушку Центра не для того, чтобы просто выгнать двух молодых наглецов и выпить кофе. Квадратные очки скрывали глаза, не давали считать выражение лица, но Терра понимала, чувствовала — он все знает, понимает иносказательные фразы Билла даже слишком хорошо. — Вы считаете, что никто кроме вас двоих не сможет проложить эту дорогу, Уильям? — Именно так, мэм, — Билл едва заметно, но подчеркнуто вежливо поклонился главе Исхода. — На чем основывается ваша убежденность? — На вероятностной картине будущего, мэм. На вид он спокоен, но Терра присмотрела и заметила — чуть сильнее сжаты губы, немного прищурены глаза, пальцы вцепились в подлокотник кресла. Волнуется, переживает. За себя, за нее, за их будущее. Она протянула руку под столом, коснулась его. Билл отпустил подлокотник и погладил ее ладонь. — Предсказываете будущее? — кто-то откровенно веселился. — И что вы там видите для нас, мистер Боннер? — Неизбежную смерть, сэр. Пять секунд тишины. Затем кто-то снова усмехнулся, кто-то возмущенно выдохнул. Мужчина, вступившийся за Терру, одобрительно кивнул. Глава космического сектора что-то шептала соседу. — Я думаю, мы можем закончить, — Ригер постучал кончиком стилуса по столу. — Терра, Уильям, у нас больше нет вопросов. Ваши работы, ваши личные дела у нас есть. Ваша мотивация тоже ясна. Можете быть свободны. — Спасибо, сэр, — кивнул Билл. Терра не нашла в себе сил на демонстрацию вежливости. Вышла из-за стола, на секунду взглянула на Ригера и пошла в холл, где ждал Лагранд. В приемной она изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но теперь колени начали дрожать и перед глазами совсем помутилось. — Идем быстрее отсюда, — шепнула она. Лагранд вызвал лифт. Билл подал шубку. Терра нырнула в невесомый серебристый мех. Не те объятия, в которых хотелось оказаться, но она не готова была показывать в здании Центра свою слабость и возмущение. — Я вообще не понимаю, зачем нас позвали! — она фыркнула в холодный январский воздух. — Если у них все есть, зачем этот цирк? — Так принято, — пожал плечами Лагранд. — Я тоже так делал. Знаешь, иногда самые разумные, казалось бы, люди в условиях небольшого стресса ведут себя так, что пропадает любое желание с ними работать. — Небольшого стресса? Восемь человек на одного студента! — Не злись, уже все прошло, — Билл приобнял ее, но через верхнюю одежду не ощутить было его тепло. — Мы идем с тобой на каток? Юджин уже на месте. — Я забыла совсем… Пойдем. Франсуа, может с нами? Лагранд отмахнулся, буркнул, что уже старый и ему-то еще работать, лекцию читать, и умчался на своем планере. Билл вызвал такси до парка. Сегодняшнюю учебу он откровенно прогуливал.

***

Юджин встретил их предсказуемо — предложением сначала поесть и термосом, из которого могло бы пахнуть чаем со специями, если бы не винные пары. Горячая картошка в фольге, глинтвейн из крышки термоса, дружеская болтовня заставили Терру почти забыть о холодной серой башне Центра. Только одно она помнила — то, что поняла, когда сидела перед Ригером, когда отвечала на вопросы, когда все, что не давало сдаться страху — теплый взгляд карих глаз, мимолетное прикосновение пальцев. Слова, которые должна сказать Биллу. Не сейчас, чуть-чуть позже. На катке лишь несколько детишек с тренерами и пара бодрых старушек — слишком рано для толп, да и без вечерней подсветки не самый популярный вид. Ей так даже больше нравилось — под последними лучами зимнего красного солнца. Юджин владел коньками как будто родился в них, сказал, до десяти лет занимался хоккеем, потом надоело. Он учил Терру и Билла ездить задним ходом. Было весело, хотя получалось не очень хорошо. В конце Терра, конечно, врезалась в кого-то, и Юджин буквально на руках вынес ее со льда. — Это лучшее, что со мной было сегодня! — Терра сняла коньки и влезла в ботинки. — Опять есть хочется. — Снять коньки? — рассмеялся Юджин. — Это да! И почему ты такая прожорливая, Роулз? — Я поеду домой, Стоцкий, не буду тебя объедать! — А я буду, — Билл застегнул куртку. — Сейчас ее отвезу и приеду. Жди меня. — Ладно, — Юджин поболтал термосом и убедился, что там еще осталось. — Приезжай. Уже совсем стемнело, когда они добрались до пригорода. В саду включились гирлянды и фонарики, и праздничные украшения, которые Этель каждый год развешивала на кустарниках у закрытой на зиму веранды, переливались, сверкали, как сокровища из волшебной сказки. — Ну, пока? — Билл остановился в нескольких шагах от крыльца. — Завтра утром в бассейне? — Еще секунду! Она вложила в этот поцелуй всё — пыльные марсианские пейзажи и вечера в лаборатории, неоновый свет ночного клуба, холодный лесной воздух, горячий кофе на вершине, тепло их рук. Не самый подходящий момент. Нашлась бы обстановка получше. Терра хотела, чтобы он знал сейчас. — Роулз, ты меня с ума сведешь, — прошептал Билл ей в губы. — Что ты творишь такое? — Я люблю тебя, — она спрятала лицо у него на груди, уткнулась носом в припорошенную снегом гладкую ткань черной куртки. — О господи, — Билл рвано выдохнул, прижал ее к себе теснее. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Я тоже тебя люблю.

***

Он никогда не говорил, считает ли в свой дар благословением или проклятием. Уильям Боннер жил так и не мог жить иначе. Не мог заставить себя не видеть хитросплетения событий, вероятности, постоянно меняющуюся картину будущего. Я бы сошла с ума от такого. К счастью, он был куда более устойчив к ментальным бурям. Какие решения он принимал на основании прогнозов собственного мозга, а какие — по велению сердца, сложно понять. Мог ли влиять на будущее всерьез — невозможно определить. Из сегодняшнего дня, спустя почти целый век, он многим кажется могущественным демиургом. Это не так, конечно. Он был всего лишь человеком, как и я, и мой брат, и все остальные.

***

— И я так и не понял, что случилось-то? Билл привел себя в вертикальное положение и донес до стола под недоумевающим взглядом Юджина. Четверть часа назад он ввалился в гостиную, отлично понимая собственную невменяемость, и просто рухнул на диванные подушки. — Руки бы помыл! — Да, мамочка. В ванной из зеркала смотрело глупое улыбающееся лицо. Природные эмоции пробивались через возмущения, создаваемые чрезмерно усложненным мозгом. Серотонин и окситоцин выделялись независимо от картинки, сформированной вторым или, может быть, двадцать пятым вычислительным потоком органической нейросети в голове. — Итого, — резюмировал Юджин после второй попытки объяснений. — Роулз тебя любит, ты ее любишь, но какие-то там вероятности в будущем тебя так сильно беспокоят, что даже пельмени не лезут. Правильно? — Примерно, — промычал Билл. По поводу пельменей — явное преувеличение. — Знаешь, друг мой, что я тебе скажу как человек, не отягощенный академическими талантами? Не пытайся быть умнее жизни. Просто живи ее. Все равно все будет, как должно быть. Все будет так, как должно быть. Билл задумался. Все, что казалось ему лишь стечением неприятных обстоятельств, вдруг развернулось под другим углом. Может быть, Терра Роулз в самом деле должна быть с ним? Может быть, это не просто результат глупости ее брата и нерешительности Дэмиена Стоцкого? — Вполне возможно, что ты и прав. Но если можно подстраховаться… — Да и вообще, — белые зубы Юджина обнажились от смеха, — а что если Роулз тебя сама бросит? Уйдет к кому-нибудь, знаешь, без заморочек. Вероятный вариант же? И не надо ничего придумывать. Билл нахмурился. Отвернулся к тарелке с тонким кобальтовым узором. У Юджина на кухне вся посуда разная: даже не соревнованиях он умудрялся заскочить на блошиный рынок и разыскать там очередной фарфоровый шедевр со слегка щербатым краем. Регулярно получал за опоздания на утренние тренировки, но все равно оставался лучшим. Билл в этом году ушел из сборной — он нужнее в другом месте, да и математические знания были куда важнее очередного кубка. — Скоро начнутся основные турниры, — словно прочитав его мысли сказал Юджин. — Не смогу с вами столько зависать. Жалко, что ты ушел. Поездили бы еще годик вместе. — Роулз не из из тех, кто таскается за парнями по соревнованиям, а без нее как-то… — С ума сойти, вот это тебя переклинило! Тебе же совсем другие девчонки нравились! — Нравились. Даже на Марсе была у меня одна, — смущение застало Билл врасплох, и не такое они вдвоем обсуждали. — А потом… потом оказалось, что дело не в фигуре. — Вот, я ж говорил — бери, пусть рожает тебе детей и все такое. Готовить она ведь научилась? — Готовить научилась… Нельзя было не улыбнуться, когда рядом смеялся Юджин Стоцкий. Билл отхлебнул чай из красной с золотом чашки. Перед глазами его еще один вариант будущего расползался множеством развилок, но среди них не было решения, равно хорошего для всех.