Дорога к новой звезде

— Тед! Уинстон! Идем шагом! — мальчишки слишком быстро бегут к вершине, яркие куртки и рыжие макушки уже далеко… нет — Включай автопилот, твою мать! — Дэмиен Стоцкий выбивает навигаторский шлем из рук. нет — Донеси до неё, что так больше не может продолжаться! — Эварт сжимает челюсти, он зол и испуган. нет Билл силой вырвал себя из сна. Слегка запутался во временах. Под утро такое бывает. Глаза наконец открылись, и он вернулся в линейную реальность. В пасмурное утро. В шум дождя за плотными шторами. Сейчас осень, кажется. Он сверился с коммуникатором. Середина октября. Ему двадцать два. Роулз двадцать. Все, что он видел — лишь вероятности будущего. На часах шесть часов сорок восемь минут. Среда. Рабочий день. Терра еще не проснулась. От нее пахло какими-то цветами, он постоянно забывал, что это за запах. Пушистые кудряшки щекотали лицо. Он хотел бы задержаться так подольше. Да что мелочиться, он хотел бы остановить время, в котором они молоды и счастливы. Уже три с половиной месяца они в Центре. Он занимается предикативной аналитикой. Затраты на него — одно рабочее место и кластер в вычислительном центре. Она исследует свое пространство вне времени. Затраты на нее — чуть ли не целое крыло лаборатории, выделенный генератор для бесперебойного питания, стенд в два этажа высотой, команда техников, кластер для вычислений, само собой. Все ясно без дальнейших пояснений. Красное пятно расползается по голубым простыням. Ноги подкашиваются, колени ударяются о гладкий холодный пол. нет Уинстон надевает серебряный обруч на голову, улыбается и машет рукой. Изображение на экране меняется на общий план. Корабль разгоняется, покидает орбиту Земли и… нет Будильник зазвонил в восемь. Роулз уже включила кофемашину, до спальни долетел самый утренний аромат. Хватит временных путаниц. Пора вставать.

***

До нашего знакомства Александра Лерой казалась ледяной идеальной красавицей. Я успела провести немало времени в маминой квартире, листая фотографии и размышляя о том, почему Дэмиен согласился жениться на ней. За год все это забылось. Были чувства и занятия поважнее, но все равно, помню, как я робела на пороге ее кабинета.

***

День начался со звонка Сандры Лерой. Эварт даже сфокусироваться на экране не успел, а уже прилетело голосовое, судя по шумам на заднем фоне — с дороги. По какой-то неведомой причине Сандра почти не пользовалась планерами, ездила по земле, сама за рулем. Не то, чтобы он хотел это узнавать, но пришлось. «Мы собрали всю сумму, котики! С тебя фотосессия и умные слова. С Юджина — выпивка и закуска. Фрида поставит встречи, свяжитесь с ней. Пока.» Фрида — это ее помощница, хорошо обученный искусственный интеллект. Человеческие секретари у Лерой тоже были, но расписание им не доверялось. Тридцать пять миллионов марок за четыре месяца. Колоссальная сумма по меркам науки, должно хватить по крайней мере на первые две фазы. Старый Лерой, как называл его Франсуа, хотя сам был старше на пару лет, раскошелился на три миллиона. Айван Стоцкий дал два. Реноме компании того стоило, видимо. Еще около трех в сумме набралось от других старых семей и агентств, представлявших интересы тех, кто желал оставаться в тени. Все остальное пожертвовали куда менее состоятельные граждане Федерации. Раньше Эварт не особо задумывался, как именно собираются деньги на благотворительность. У отца и Адель был фонд, но они занимались образованием, причем в основном — музыкантами и художниками. Мальчики и девочки из небогатых семей, победители конкурсов, которые к пятнадцати годам умудрялись прогрызть себе несколько ступеней лестницы наверх, легко получали поддержку крупных спонсоров. Успешные и состоятельные хотели прикоснуться к будущим звездам, ничего удивительного. Однако и на изуродованных болезнью или травмой человечков с непонятными перспективами собрали. Сандра запустила слезовыжимательную кампанию. В жизни не догадаешься, что эти ролики делала команда ребят, которые вчера снимали рекламу нового сорта виски, а завтра собирались лететь куда-то на восток, чтобы выставить в лучшем свете металлургические клоаки Айвана. Не важно. Дело сделано и сделано настолько хорошо, что потребители контента среагировали быстрее, чем сода с лимонной кислотой. — Что там Сандра? — Стоцкий вынул голову откуда-то из-за подушки. — Хочет оплату натурой? — Практически. Говорит, с тебя еда и выпивка. В пятницу вечером. — Эта тоже прожорливая, как твоя сестра. Но хотя бы понятно, куда у нее откладывается. А ты что должен? — Торговать лицом. Послезавтра в десять утра. Тут Эварт понял, что Боннер избежал символической, но расплаты, хотя убеждать Лерой они ходили втроем. Изворотливый, паразит.

***

Планы на пятничный вечер полетели куда подальше накануне. Утром Эварт кое-как сфотографировался и начитал текст на вопросы интервью, а сразу после обеда позвонила Сандра, злая как черт. Уточнила, до какого момента он работает и велела мчать к ней в офис сразу после. — Добрый вечер? — Эварт заглянул в полумрак кабинета. — Заходи! — Александра Лерой, операционный директор металлургического холдинга, оттолкнулась и проехала на кресле от окна к столу, совсем как студент в лаборатории. — Сейчас остальные приедут. Две минуты. — Что-то случилось? В дверь постучали. Сандра снова крикнула, что можно войти. Появились Юджин и Боннер с Террой. — О, рыжий с девчонкой! Заходите. Ты Терра, да? — Да, — сестра смотрела настороженно. — Добрый вечер. — Сандра. Всё. Стоцкий, с тебя выпивка в следующий раз, сегодня я наливаю. Но прежде всего, скажите мне, котики — что это за мудозвон? Над широким красного дерева столом повисла, чуть мерцая, проекция. Не светские ленты и не научные новости — большая статья из журнала с политическими и экономическими обзорами. Терра напряглась. Боннер вздохнул. Юджин изобразил смесь понимания и злорадства. — Это Джонатан, — сказала Терра тихо. — Я с ним встречалась до прошлого лета. — Правда? — Сандра уставилась недоверчивым взглядом сине-серых глаз. — Ничего себе. Постой, а как же… А Дэмиен? — Сандра! — прошипел Боннер. — Что? Интересно же! Чего стесняться? Мы тут все свои. Я тебя вот в колясочке катала, между прочим, даже подгузник меняла как-то раз. — Твою мать… — Не перебивай старших, Билли! Ну так? — она поставила локти на стол и ясно дала понять, что ждет ответа. — А Дэмиен у меня наставником был на первом курсе, — пожала плечами Терра. — Потом он улетел, потом я улетела на Марс, и следом он — на Юпитер. И кстати, вы же женаты! — И та душераздирающая картинка у космопорта из Селебрити Дайджест? — Это все, что было, — Терра даже улыбалась. — Только это. — Ага. Все тот же задрот несчастный, я поняла. Ладно, оставим. Про мудилу из социал-либералов тоже ясно. А это кто? Со второй страницы смотрел темнокожий парень в белом халате. Смутно знакомое лицо. Пока Эварт ковырялся в памяти, Билл ответил: — Это Дилан, наш попутчик с Марса. На медицинском учился, кстати, знал тебя, Эварт. Он тут причем? — Читай, — Сандра вернула первый экран. — Насладись. Юджин, котик мой, что ты такой грустный? — Да как-то всё неправильно… Сандра подкатилась на кресле к нему, потрепала по голове, обняла — неловко, но с теплом. Интересно, Юджина она тоже катала в коляске? Он одного года с Биллом. Сандра старше их лет на десять, видимо, дружила со старшими девочками Боннеров. В принципе и Дэмиен мог затесаться в ту же компанию. Эварт мысленно отмахнулся от семейных историй. Попробовал сосредоточиться на тексте, но выходило плохо — вмешивались воспоминания о времени, когда они с Джеем были друзьями. Теперь тот писал о несправедливости, неравных возможностях, приводя в пример кампанию Эварта и Сандры. В статье говорилось, что родственные связи притягивают деньги к деньгам, что выходцы из старых семей, имеющие все просто по праву рождения, могли бы не привлекать стороннего финансирования и тем более — благотворительные сборы. В качестве противоположного примера приводились студенты, получающие стипендии от государства или специальных фондов, и работа этого самого Дилана, который торчал год исследователем при колледже без единого гранта. — Можно дальше? — спросил Билл. Сандра кивнула. — Вот сучка! — Терра прикрыла рот ладонями, Сандра сделала одобрительный жест. — Вот это поворот… Относились эти слова Билла к выражению сестры или к фото на третьей странице, Эварт не понял. Несущественно. На него смотрела Юна Горовиц. Он не стал читать, что она привнесла в статью Джея. Это тоже было не существенно. Важен сам факт — Юна не просто скрывала два года их отношения, не просто рассталась с ним из-за надуманных этических вопросов. Она предала его. Они оба его предали. В носу защипало, перед глазами все поплыло. Стыд жужжал в голове назойливым комаром — ужасно вот так раскиснуть перед всеми. — Эй! Эварт, — Сандра даже встала из кресла и подошла к нему, — а ну-ка перестань! Это просто дурацкая возня. У ребят что-то болит, они хотят засветиться. Нормально всё. — А если общественность возбудится и захочет денег обратно? — Билл свернул экраны. — Может такое быть? Что будем делать? — Кто захочет, тем мы вернем. Восемь миллионов в любом случае у нас останутся. Не бойтесь ребятки, отобьемся. Тут и журнальчик-то не особо народный. Эварт кисло улыбнулся под пристальным взглядом серых глаз. Сандра смотрела в упор на него, а он — рассматривал ее. Она была красива, но красота эта казалась натужной. Каштановые волосы неестественно прямые и блестящие. Брови слишком симметричные. Костюм слишком модный, Этель такой никогда не надела бы. — Не ты, — вдруг сказала она. — Целились не в тебя. В сестренку? Или семью в целом? — В Теодора, — подала голос Терра, — Юна и Дилан хотели бы достать деда, но уже не могут. — Ну удачи им, — Сандра что-то яростно черкала в бумажном ежедневнике. — Борцы за справедливость нашлись! А вам обоим будет урок! Она указала кончиком карандаша сначала на Эварта, потом на Терру. — Не тащите в дом что попало! Перепихнуться пару раз можно, а всерьез не стоит. — Наша мать тоже не из старых семей, — Эварт снова ощутил прилив крови к лицу. — Она вообще из гетто. — Ну ты сравнил! — фыркнула Сандра. Спорить с ней было, наверняка, бесполезно, так что он решил промолчать. Терра тоже никак не отреагировала. Юджин откровенно дремал, он бы точно предпочел приготовить еды, а не слушать поучения в кабинете. — Хочешь им как-то ответить? — задал Боннер по-настоящему волнующий всех вопрос. — Само собой. Они заслужили, — Сандра потянулась. — Терра, детка, тебя же не испугает пара скандальных статеек? — Не то, чего стоит бояться. Каким-то неземным холодом повеяло от этих слов. Мурашки по спине. Даже Юджин поплотнее запахнул кардиган. — Ну вот и славно. Пусть поедят говна собственного производства. А мы с вами, — Сандра сделала пару жестов над планшетом, — мы с вами все же собрали кучу денег на науку и должны это как-то отметить. Эй, вы там живы? Натан, Мила? Тащите игристого и закусок, нас пятеро! — Твои личные рабы? — оживился вдруг Стоцкий. — Эти? Корпоративные, — Сандра открыла дверь кабинета. — Своих я отпустила уже. Ну давайте быстрее! И минералки нам принесите! Что есть поесть? — Кто у вас занимается кейтерингом? Дашь контактик? Под неожиданно бурное обсуждение административного отдела и доступной в офисе еды, открылась бутылка, полилась по бокалам бледно-розовая пузырящаяся жидкость. Сандра покинула место директора и села рядом с Террой на свободный стул. В кабинете стало поживее, холод, принесенный обсуждением журнальной статьи, а особенно — последней фразой сестры, ушел. — А что это ты не пьешь? — прищурилась Сандра, заглядывая Терре в бокал. — Просто… — Билли? Тоже не пьешь, я же вижу. Что у вас? Давайте, выкладывайте! — Ты узнаешь первая, когда будет что, — Боннер поднял бокал в ее честь и показательно сделал глоток. — Все с нами в порядке. И зачем о нас? Ты о себе расскажи. — Иди в зад, котик. Моя последняя любовь окончилась еще весной, пять лет вместе — и все полетело к хренам. Не хочу ничего. И рассказывать не хочу. Хочу работать и пить. Вот вы радуете разве что, а так… жизнь после тридцати не для счастья! Сандра осушила свой бокал. За идеальным фасадом из блестящей карьеры и бурной деятельности все было вовсе не празднично. Брак по расчету с человеком, на которого плевать. Неудавшиеся отношения. Одиночество на сияющей корпоративной вершине. Не та жизнь, которую Эварт пожелал бы даже врагу.

***

Сквозь завесу ночной темноты, усиленную задернутыми шторами, Билл видел, как Терра вышла из душа. Открыла маленький ящик комода, где хранила косметику. Нанесла что-то на лицо. Брызнула пару раз на ладони и помяла мокрые кудри. Должно быть, это и есть источник цветочного запаха. На ней было только полотенце, но и его она сняла, еще раз промокнула волосы. — Не одевайся, — шепнул он. — Я думала, ты спишь уже. — Без тебя не уснуть… Она нырнула под одеяло, в его объятия, как когда-то на Марсе, как в горах, как уже сотню раз было. Билл до сих пор не понимал, как вышло, что Терра Роулз спит в его постели. Слишком худая, слишком сумасшедшая. Самая стойкая, самая бесстрашная. Лучшая. Они любили друг друга в густой темноте осенней ночи под перезвон капель дождя, смывающего прошедший день. Чтобы ни приготовил день грядущий, они встретят его вместе. На следующей странице два лица в черной траурной рамке, фотография яхты — некролог на целую полосу… нет — И ты не боишься? — Юджин крутит стакан в руках. — Не боишься, что он… нет Иногда картинки будущего бывают слишком назойливы. Билл придвинулся к Терре поближе, осторожно обнял ее. Так легче уснуть. Если она рядом, никакие призраки не страшны.