Дорога к новой звезде

***

Кто-то растерянный и беспомощный звал ее. Терра оглянулась. В белом тумане никого не было, и как она ни прислушивалась, не могла различить ни звука, но… Где-то на грани сознания, без единого слова и все же — вполне отчетливо она слышала голос, плач. Оттуда. Из нормального мира. Тяжелые веки удалось разлепить не сразу. Очень хотелось пить. Она лежала в постели. Больница. Утро. Вчера днем… вчера днем ее выгнали с проекта, а потом она помнила только побледневшее лицо секретаря. Значит, вот как все сложилось. Горячая волна пробежала от из груди к голове. Как Тедди? Он в порядке? Все ниже пояса слегка онемело, чуть выше лобка ощущалась едва заметная ноющая, пульсирующая боль. Ребенок не шевелился. Терра коснулась живота и в следующую секунду задохнулась от ужаса. Его больше не было. Внутри нее больше не было ребенка. Что-то пронзительно запищало. Терра хватала воздух ртом, бесконечно падая внутрь кошмара наяву, в черную пропасть, откуда не подняться наверх. Еще немного, еще два сумасшедших болезненных удара сердца, и она коснется дна! — Терра, Терра, детка! — голос матери сумел на мгновение прервать падение. — Терра, смотри на меня! — Мамочка… Бесполезно. Она не может вернуться. — Терра! Смотри на меня, не закрывай глаза! Терра! — Мама… Тедди… — Все хорошо! Слышишь! Смотри на меня! Этель крепко держит ее за плечи. В серых глазах — слезы и любовь. Мама держит ее и не дает падать дальше. — Видишь меня? Терра? Ты видишь меня? — Да. — Все хорошо, детка. Все, тихо, — Этель обнимает ее, укачивает, гладит по голове, — тихо, тихо. Вот так. Едва ощутимый укол в плечо. Терра лишь краем глаза успевает заметить медсестру. — Тихо, детка. Тихо, девочка моя. Вот так, молодец. Все хорошо, — Этель уложила ее на подушку и отошла от кровати. — Смотри, смотри сюда. Кто у нас тут? Терра повернула голову и увидела, как Этель достает из прозрачного корытца младенца в белом боди и голубых носочках. Он недовольно наморщил красное личико и возмущенно заверещал. Рыжий пух на голове не оставлял сомнений — боннеровский ребенок. — Тедди, — лицо матери снова ускользнуло, теперь из-за водопада слез, — это Тедди. — Возьми, держи его. Тедди? Теодор, в честь деда, да? Дрожащими руками Терра приняла сына. Такого маленького. Такого красивого. Целую вселенную для нее. Этель прикрыла их обоих одеялом, и Тедди тут же успокоился. Терра целовала пушистую макушку. Ее стремительно уносила волна окситоцина, умиротворения, сумасшедшей, безусловной любви. Вчерашний день и пережитый кошмар словно покрылись патиной. Важно стало одно — ее малыш в порядке и они уже встретились. — Приложи его к груди, — Этель надела шапочку на Тедди. — А, эти больничные рубахи. Дай-ка. Она потянула завязки на шее и освободила Терру от нелепого широкого одеяния. — Все, давай, повернись на бок. Теперь помоги ему… — Он меня грызет… — Терра знала, что ощущения сначала будут не из приятных, но одно дело знать, а другое — испытать на практике. — Поправь захват. Вот так лучше. Вы привыкнете друг к другу. Все наладится. — Ты нас кормила? — Терра смотрела на мать, а Этель не прекращала гладить ее по волосам, размеренно и нежно. — Совсем недолго. Месяца два. Потом я вернулась на работу, пришлось прекратить. Сложно как-то осуждать такое решение. Терра нахмурилась. Этель могла вернуться на работу. Ей теперь возвращаться некуда. — Мам? Как всё было? Билл знает? Эварт вызвал бригаду неотложной помощи по семейной страховке. Терру везли в клинику под покрывалом с хладоэлементами. Уже в начале пятого запись о рождении ребенка появилась в больничной базе данных. Экстренное кесарево. Отличный мальчик, сказал неонатолог, только слишком громкий. Брат был рядом с племянником до четырех утра, потом приехала Этель. — Билл уже в пути. Погода его немного задержала. Скоро увидитесь. — Мам, — Терра снова плакала, — мам. Все ведь должно было быть не так! Почему, почему ему пришлось рождаться таким образом? Я будто предала его, бросила одного, такого маленького! — Детка, — Этель пощекотала щечку Тедди, и тот отпустил грудь, — я понимаю, что ты чувствуешь. Я одно тебе скажу — вы родились так же, только гораздо раньше. Тридцать пять недель. Пришлось, иначе вы бы начали страдать внутри. У меня были осложнения, антибиотики, а вы — слабенькие, с кислородом. Я вас три дня не видела почти. Раньше эта история никогда не звучала. Рождение раньше срока. Три дня без детей. Хотелось пожалеть ту одинокую и беззащитную Этель. — Как ты справилась? — Нильс и Райя писали мне сообщения круглые сутки. Я одновременно плакала и смеялась до слез. Шов болел, а я хохотала. Без них было бы сложнее… А у тебя есть все мы, детка. Все наладится. Терра сжала руку Этель. Кажется, после появления отца, она сама для себя решила, что Эварт — мамин сын, а она — папина дочка. И только сейчас они вернули ту близость, что была когда-то, но уже на другом уровне. Уже как равные.

***

Стук в дверь палаты пробудил Терру от дремы. Она успела пережить осмотр, отпустить Этель, кое-как помыться — под душ сегодня нельзя, поесть — пока разрешили только жидкое, перестать рыдать от обиды на Центр и жизнь, начать рыдать от любви к сыну, снова вытереть слезы. Отправить Биллу фотографии — он в ответ написал, что будет в половине одиннадцатого. Снова попытаться покормить Тедди, на этот раз вполне успешно — молоко стало понемногу появляться, и заснуть, касаясь губами крошечного личика. — Можно войти, — пробормотала она скорее сама себе. Это не Билл — она знала. Может быть, Эварт или Лагранд… — Привет! — в дверь заглянул Юджин Стоцкий. — Пустишь меня? Билли попросил приехать, пока он летит. — Привет! — нельзя было не улыбнуться, глядя в его сияющие серебристые глаза под широкими бровями. — Конечно, конечно, входи быстрее! Он принес цветы — сиреневые эустомы. Поставил их в бутылку от воды. Положил в холодильник контейнер с едой — скоро же разрешат есть нормально, а больничное — не то. Погладил малыша по носику, поцеловал Терре руки. Она осторожно переложила сына в прозрачное корытце, а сама встала. — Ох, сладкий рыжик! С рождением сына, принцесса, — Юджин прижал ее к груди. — Будьте обязательно счастливы все втроем. И держитесь вместе. — Спасибо! — Терра погладила его за ухом, как большого кота. — Мы очень постараемся. Как ты, что-то пропадал последнее время? Как там Эварт? — У меня же сегодня открытие… Думал, вы еще успеете бездетными прийти, но уж как вышло. Вон парень такой родился! А Эварт что, выспится и приедет. Нормально все с ним. Терра предложила ему чай, но тут малыш завозился, и Юджин сам взялся заваривать. Он ополоснул чашки и протирал их, стоя у тумбочки с чайником, когда его коммуникатор засветился входящим звонком. — Тебя кто-то хочет, — Терра подошла к Юджину, — вот держи. — О, спасибо, — он выключил шумящий чайник. — Секунду. Извини.

***

Прошлый раз Дэмиен разговаривал с младшим братом два земных месяца назад. Тогда Юджин назвал дату открытия своего ресторана. Сегодня нужно было поддержать братишку. Опять же мать на прошлой неделе напоминала. На земных часах десять утра — самое время. Обычно Юджин отвечал быстрее, но сегодня задержался. И, когда, наконец, принял звонок — не включил видео. — Все хорошо, — бросил коротко и неохотно, — Вечером открываюсь. Сейчас уже поеду туда. — Эй, — Дэмиен смотрел на ледяную равнину и серебристые купола за окном, — ты хотя бы покажись, ресторатор. Какой-то ты странный сегодня. — Ну. Ладно. За спиной у Юджина оказалась белая стена с парой постеров. Чуть ниже, насколько можно было различить, — тумбочка с чайником и микроволновой печкой, раковина. Это точно не его квартира, больше похоже на… — Ты в больнице что ли? — Ну да. То есть, в больнице не я. Давай, пока. Набери потом, расскажу, как прошло. — Это Дэмиен? — раздался на заднем плане девичий голос. Голос, который он узнал бы из миллиона. Терра. Его Терра. Сердце прыгнуло вверх и рухнуло вниз. — Можно сказать? — шепнул Юджин в сторону. — Короче. Она разрешила. Тут такое дело. Он выключил видео. И через пару секунд включил снова. Теперь Дэмиен видел большое синее кресло, в котором, откинувшись на спинку и прижимая к себе крошечного ребеночка, сидела Терра Роулз. Кудряшки рассыпались по плечам. Лицо бледное, под глазами круги, но… Ее свет сиял сквозь половину Солнечной системы. Его Терра была счастлива. — Дэмиен! — Терра улыбнулась и помахала рукой. — Как здорово! — Терра, — Дэмиен сглотнул. Оставалось совсем немного времени, он должен был сказать хоть что-то. — Ты такая красивая! — черт, что он несет? — Кто у тебя? — Сын. Теодор. Тедди. Теодор Роулз Второй? Или Боннер? Боннер, наверное. — Отличное имя. Поздравляю! Будьте счастливы, и… не болейте. Что еще он мог сказать? — Спасибо! — она гладила сына по спинке. — И ты… Токен кончился. Дэмиен закрыл глаза, чтобы еще немного удержать в памяти ее улыбку. Терра Роулз. Первозданный хаос, рождающий свет истины. Он вспомнил, как расставался с ней четыре года назад, как в тот день хотел укрыть ее от всех бед на свете, такую отчаянную, уязвимую, совершенно израненную внезапной смертью отца — и не мог. Ей было всего семнадцать. Она была ребенком, его студенткой. Дэмиен не признавался даже себе, что привязался к ней сильнее, чем следовало. Если бы он мог не жениться на Сандре, не лететь на Юпитер, просто остаться дома! Если бы не позволил тогда отцу продавить себя, все могло быть иначе. Ребенок на руках Терры мог быть его сыном. Дэмиен прижался лбом к стеклу. Нельзя позволить снова манипулировать собой. Больше никогда.

***

Насколько мне было жалко себя в тот день, но Билла я жалела даже больше. Наверное, рождение ребенка разогнало мою эмпатию до скорости света. Пока я валялась в тумане, он бегал по потолку где-то в аэропорту. Без информации, без возможности на что-то влиять. Несладко ему пришлось. Когда добрался до нас, выглядел так, что во гроб краше кладут.

***

Билл Боннер прожил семнадцать часов в аду. Все началось с короткого сообщения от Эварта: «Терра в больнице». Билл немедленно позвонил и ему, и ей, но ответа не было. Через пятнадцать минут пришло следующее: «Тяжелая, без сознания. Сейчас будет кесарево». Он не вернулся в учебный класс после перерыва. Объяснил ситуацию руководителю филиала и тут же поехал в аэропорт. Готов был лететь за любые деньги, но погода, помимо любой воли людей, запретила взлеты и посадки. Остатков самообладания хватило, чтобы снять капсулу для сна в бизнес-зале. Не надо другим застрявшим пассажирам видеть его почерневшее перекошенное лицо. Третье сообщение — через час. «Мальчик, полный порядок. Поздравляю с сыном.» И снова нет ответа от Эварта ни голосом, ни текстом на вопрос «Что с Террой?» Погода не улучшалась. Рейсы отменяли один за другим, теперь шансов улететь не предвиделось до утра. Билл выпил таблетку мелатонина и провалился в тревожный, прерывистый сон. Так было лучше, чем просто лежать и психовать. В два часа ночи его разбудил звонок. Этель Голдзах отвечала на вопросы. Ровно, спокойно, доброжелательно. Терра без сознания под охлаждающим покрывалом, у нее лихорадка. Такое уже было — от сильного стресса, после смерти отца. Ребенок полностью здоров, находится с ней в одной палате, они верят, что так Терра очнется быстрее. — Я даже не могу быть рядом с ней, — шептал Билл в коммуникатор, захлебываясь от слез и отвращения к себе. — Мы побудем с ней и малышом, — слова Этель ложились на душу теплыми объятиями, — а ты приезжай, как только сможешь. Отдохни пока. Силы тебе понадобятся. Время использования капсулы кончалось. Биллу удалось оплатить еще полтора часа, но затем пришлось выбраться в общий зал. Он заказал кофе, отсыпал себе печений в вазочку и листал новостные ленты. Знакомое лицо в маленькой заметке. Слишком знакомое. Прошлогоднее фото Терры с конференции! Герберт Ригер уволил Терру Роулз из проекта Исход. Пришлось как следует ухватиться за горячий бок кофейной чашки, чтобы вернуть ясность сознания и прогнать слепую ярость. Что произошло в Центре? Они вызвали Терру, глубоко беременную, одну против восьмерых, и сообщили об увольнении? Выгнали. — Добавьте еще шот эспрессо, — попросил он бармена. — Какие новости о погоде, не знаете? — Вроде проясняется, — тот пожал плечами. — Утром полетят. — Хорошо бы, если так. Внутри все клокотало. Билл развернул проекции коммуникатора. Пальцы летали над виртуальными страницами. Сообщение отцу, семейному юристу, еще раз отцу — чтобы замотивировал юриста шевелиться быстрее. Нельзя оставлять это просто так. К четырем утра Этель написала, что приехала в клинику и сменила Эварта. Терра все еще без сознания, но лихорадка отступает, динамика позитивная. Билл рассказал про Центр, но она уже была в курсе — от Лагранда, который тоже собрался увольняться. Плюс два юриста в деле. Ожило табло. Погода наладилась, вернулись некоторые утренние рейсы. Еще немного денег — и нашелся билет на четверть восьмого. Значит, если все пойдет хорошо, то в половине одиннадцатого он уже будет в больнице. Оставалось дожить, не сгрызть себя живьем, не сойти с ума от тревоги. «Очнулась, все в порядке, очень ждет тебя» — писала Этель в половину девятого. Билл не смог отрефлексировать собственную реакцию, но, видимо, она была достаточно экспрессивной, раз сосед по бизнес-классу с перепугу позвал стюарда. Тот вошел в положение, принес кофе и десерт, а соседу — бокал игристого. Сразу после посадки пришло еще одно сообщение. От Терры. Руки тряслись, когда Билл нажимал на экран. Две фотографии. Его сын. Теодор Боннер. Наморщенное, недовольное личико, самое милое и родное. До смешного маленькие пальчики сжимают палец взрослого. Билл мог бы бесконечно листать фото туда и обратно, но коммуникатор перестал реагировать — на стекло попала влага. Слезы. Он столько не плакал уже двадцать лет, и это точно не последний раз сегодня. Дверь в больничную палату была не заперта. Билл вошел, бросил надоевший до колик пиджак на пол. И… Терра сидела в кресле, рядом стояла кроватка с малышом. Билл сделал два шага, опустился на пол — ноги уже не держали. Ткнулся лицом в ее колени, ощутил теплые, мягкие ладони. Поднял глаза. Терра, бледная, измученная лихорадкой, улыбалась. В зеленых глазах не было обиды, упрека или горечи. Только тихая радость, только свет. Любовь. Билл вздрогнул от неожиданности, заметив Юджина Стоцкого, который сидел на складном стуле рядом. Да, он же сам писал, что надо присмотреть за Террой. Совсем вылетело из головы. — Привет, папаша! — Юджин отхлебнул из белой больничной чашки. — Тебе чаю сделать? Ты руки бы вымыл сначала! — Да, давай. Боже мой, — Билл взял сына из кроватки. — Такой ты крошечный. Ну привет, Теодор. Снова слезы. Сами по себе, он вовсе не хотел. На белом бодике появились темные кружочки. Билл поспешно вытер щеки. Терра встала и уткнулась лицом ему в плечо. «Тедди, — шепнула она, — он же маленький». — Идите сюда! — Юджин обхватил их всех троих руками. — Я вас так люблю, вы не представляете. Берегите друг друга. А я побежал, пора мне. Ждите Эварта. — Спасибо тебе, — Билла потряхивало. — Увидимся. Стоцкий погладил Тедди по ручке. Поднял и повесил в шкаф пиджак, и ушел. Они остались втроем. — Такое чувство, — Билл одной рукой держал сына, а второй прижимал Терру к себе, — что все сокровища мира у меня в руках. — Может быть, так и есть? — ему достался поцелуй в щеку. — Оставь его в кроватке, в ней безопасно. Побудь только со мной немножко. Билл с неохотой опустил сына в прозрачную колыбельку. Страшновато было оставлять такого маленького одного в комнате даже на пять минут, даже с монитором дыхания, но отказать Терре, тем более сегодня, он не мог. — Прости. Нельзя было уезжать в такое время. Это первое, что пришло в голову, когда они вышли вдвоем на балкон. Желтые листья перешептывались на деревьях, солнечные лучи прыгали между ветками. Терра укуталась в теплый халат. Билл остался в одной рубашке — холод пробирался к коже, но так ему даже больше нравилось. — Ты знаешь про Центр? — ее голос чуть дрогнул. — Читал в новостях. Я должен был увидеть, просчитать… Билл замолчал. Зачем он еще и эти терзания вываливает? Оперся спиной на ограждение. Прятал глаза. Ожидал ее вердикта. — Ты не можешь все предусмотреть, — Терра взяла его за руки. — Не вини себя. Я в порядке. Тедди в порядке. Все хорошо. Обними меня лучше! И теперь она еще его успокаивает. Почти как Этель. Он притянул ее к себе. Все тот же тонкий цветочный запах от волос дополнился теплыми молочными нотами. — Когда ты стала такой взрослой, Роулз? — Я никогда не думала, что ты должен быть пророком и супергероем. С самого начала. Помнишь, у озера? Такое не забыть. В тот раз, в тумане, ему в самом деле было страшно перед картиной будущего, а она обещала быть рядом. Сколько прошло времени? Он не смог сосчитать. И все же — она стала взрослее. Мягче. Научилась лучше ладить с людьми. И он повзрослел тоже. Самое время — теперь они родители. Но целовалась Роулз точно так же, как тогда в старом доме. Даже лучше. И его чувства к ней стали совершенно другими. Глубже. Сильнее. Выросли вместе с ними. Он взял Терру за руку и повел в тепло, к их сыну, к длинной-длинной жизни, в которой им еще предстояло научиться жить своей, пока маленькой семьей.