Дорога к новой звезде

Помню, как ко мне приехали старшие Боннеры. Далия умилялась внуку, а Оскар вставлял мозги сыну. Тогда я услышала принципы, по которым взращивалось уже не одно поколение семьи: не садись спиной к двери, не дай себя прочитать, не угрожай открыто. Что именно нарушил Билл? Сложно сказать. Не исключено, что все три наставления были лишь мантрой, метафизической установкой. Через неделю Билл уволился из Центра вслед за Лаграндом. Была бы его воля, увез бы нас в семейный дом на озеро, но меня остановила грядущая зима и отсутствие детской больницы. Решили оставаться в городе до весны. До нашей свадьбы. Далия особенно беспокоилась, что я не возьму ее сына в мужья. Думала, я и Тедди свою фамилию дам, но мы еще год назад договорились — первый ребенок будет Боннером, второй — Роулзом. Наверное, чтобы я точно не передумала, на моей шее появилось колье из бриллиантовых и изумрудных звездочек. Не реликвия, но любимое украшение долгие годы. Хлопнуть в Центре дверью порывался и Эварт. Отговорила его сама змеиная леди. Брат ее так называл. Милейшая женщина, на самом деле, я с ней встречалась потом пару раз. Она сказала, что ни Кливерс, ни она, ни травмированные дети не поймут такого демарша, а самому Эварту останется только уйти в монастырь. Мы с ним смогли нормально поговорить через два дня после рождения Тедди. Часы, проведенные у кроватки племянника и моей постели, собственная важность, роль героического спасателя позволили ему принять мой выбор. Может быть, прорезались мозги, хотя по моим наблюдениям с Эвартом это случилось все же чуть позже. Первые месяцы, до зимних праздников, мы прожили в своей квартире у парка. Осень выдалась теплой — отголоски засух добрались и до нас, но пока мы только радовались хорошей погоде. Деревья не облетали до середины ноября. Я приматывала Тедди к себе слингом и бродила по аллеям, иногда брала коляску и обедала у Юджина или читала на террасе, в кофейне. Потом начались темные дни и дожди. Режущиеся зубы, бессонные ночи. Я затосковала по дому с садом, по маме, Лагранду и их заботе. Долго уговаривать не пришлось. Комната Эварта стала детской, моя — нашей спальней. Между ними снова поставили дверь, и к середине декабря мы переселились — растить Теду зубы и ждать весну. Билл тогда нашел себе проект с удаленной работой, Лагранд кудахтал над внуком, все были счастливы. Безмятежное время, которое я всю жизнь вспоминала с нежным теплом.

***

Ветер сорвал пригоршню лепестков со старой вишни и бросил их на вымощенную желтой плиткой дорожку, под ноги девушке в летящем белом платье. Билл поднял глаза. Серебряный обруч падает на пол. Навигатор мертв. Щека горит от только что полученной пощечины. Дэмиен вводит код автопилота. нет — Терра! — он беспомощно смотрит, как она бежит на дорогу вслед за сыном, и они тонут в белой мгле, и через секунду грузовик врезается в невидимую преграду, переворачивается и по сумасшедшей дуге летит… нет «Новые Гефсиманские сады?» — спрашивает Ирма Ференц. Терра довольно улыбается и разворачивает проект. нет — Эй, очнись! Не зависай! — кто-то шипел в ухо и тыкал в бок. Видения исчезли. Он стоял у алтаря. Роль его спасательного круга выполнял Юджин Стоцкий. — Офигеть, а Роулз-то красотка! — А ты думал? Билл довольно улыбнулся и сам замер. Терра Роулз идет по дорожке в вихре вишневых лепестков. На ней белое платье, которое он раньше не видел. Все по правилам. Никакой фаты, только венок из белых цветов в волосах. Колье из звездочек на шее. В руках — букет из кремовых роз и белых анемонов. Лагранд ведет ее лишь несколько шагов, целует в лоб и отпускает. Птенец вылетает из гнезда. Сначала она смотрит вниз, на носки белых туфелек, затем — встречается с ним взглядом. Она улыбается. Волнуется. Смущается. Она любит его — Билл знает наверняка. Он инстинктивно подается вперед, чтобы хотя бы немного приблизиться к ней.

***

Терре казалось, что желтые плитки дорожки разогрелись и обжигают ноги сквозь кожаные подошвы туфель. Она сама не могла понять, почему так волнуется. Стилистка поправляла цветы в венке, сражалась с упрямыми кудряшками, пытаясь загнать их в строгие тиски заколок. Этель стояла рядом, время от времени успокаивающе гладила по плечу. — Готово, — стилистка отошла в сторону. — Жених тоже на месте, я видела. — Повернись, — Этель покрутила рукой. — Детка, какая же ты красавица! Как жаль, что Дуг… — Мам! — Терра решительно перебила. — Мам! Не сейчас. Иначе я буду реветь! — Да, прости. Идем? Терра зажмурилась. Абсолютно никаких причин волноваться не было. Надо просто… «Все хорошо, — Этель легко обняла ее. — Я тоже ужасно дергалась в день свадьбы! Просто сделай это!» Слезы все же навернулись на глаза. На пару секунд. Терра вздохнула и решительно сделала шаг из своей импровизированной гримерки за живой изгородью. Франсуа Лагранд, кажется, переживал не меньше. Отбил у Эварта право вести ее к алтарю, старый хомяк. Терра заулыбалась. Как ни хотела бы она видеть сегодня отца, как ни тосковала по нему — Лагранд тоже стал ей родным. Без него пришлось бы куда сложнее в учебе и в науке, и в жизни. Он заслужил эти три шага по желтой дорожке. — Ох, мой птенец, — он оглядел Терру, поправил бутоньерку у себя на пиджаке, пригладил волосы. — Пошли. Пора. — Франсуа, — она взяла его под руку, — спасибо. — За что же? — Просто. За всё-всё. Заиграла музыка. Гости обернулись. Терра подавила желание юркнуть обратно. Улыбнулась. И сделала первый шаг из-под увитой плющом и украшенной сегодня белыми розами арки. Лагранд вскоре отпустил ее. Поцеловал и напутствовал «не дрейфить». На борьбу со слезами любви, благодарности и снова тоски по отцу потребовалась пара шагов, а потом Терра взглянула вперед. Юджин у алтаря смешно тыкает Билла, тот выходит из оцепенения. Карие теплые глаза смотрят прямо на нее. Пиджак от костюма он уже куда-то выкинул, стоит в белой рубашке и светлых, как кофе с молоком, брюках и жилете. Так даже лучше. Терра смотрит на него. Улыбается ему. Видит, что он тоже дергается. Мерно звучащая музыка заставляет шагать в степенном плавном ритме, но хочется уже дойти быстрее. Быть с ним рядом. Вместе. За завесой волнения остается незамеченным белый туман, и на один удар сердца Терра делает шаг через него. Вихри цветных спиралей кружат ее в неописуемом танце. Время исчезает. Расстояние перестает иметь значения. Ни тревоги, ни волнения, ни страха, но Терра знает, что надо вернуться обратно. Она сосредотачивается, заставляет себя осмотреться… Недостижимо далеко и до смешного близко одновременно — Билл смотрит на нее через все пространства этой Вселенной. Его она видит так же ясно, как и секундой ранее. И тут же появляется уже знакомое чувство — другого присутствия маленького, неосознанного существа. Так и есть — Тедди на руках у Эварта радостно гулит и тянет к ней ручонки… Музыка заходит на новый такт. Терра делает еще один шаг. Мир возвращается к норме. Еще шаг — и она, наконец, у алтаря. Билл подается к ней, берет ее ладони в свои. У него теплые руки. Он кивает церемониймейстеру, а Терра смотрит на гостей и чуть дальше, туда, где за цветущими деревьями стоит дом Маргарет Стоцкой.

***

Как мы оказались на свадьбе в поместье Маргарет? Если быть точнее, то в родовом доме семьи Файнс, но это уже давно не имеет значения. Я хотела свадьбу весной, под цветущими деревьями, перед самым своим днем рождения. Представляла что-то вроде церемонии родителей, только для самых-самых близких. Однако быстро оказалось — мы зовем кучу гостей. Нашего желания никто не спрашивал, скажите спасибо, что не договорной брак. Ну и на том спасибо, в самом деле. Боннеры, Беллами, Лагранды, Стоцкие без Айвана, Сандра с сестрой и несколько обязательных для старых семей персонажей не из «своих». Сад Этель не был готов к таким испытаниям. Дом Боннеров, суровый серый особняк, отверг Билл. Снимать помпезный зал у ботанического сада — Эварт и Юджин встали против с такой горячностью, будто это была их свадьба. Собственно, Юджин и предложил дом своей матери. Маргарет пришла в восторг от такой идеи. Все приготовления взяли на себя Далия и Этель, а я только написала Дженне Гастингс, что готова отдаться в ее надежные руки.

***

«Во сне и реальности», — одновременно шепчут Терра и Билл под недоуменными взглядами Юджина и церемониймейстера. И продолжают уже вслух. — В горе и радости. — В богатстве и бедности. — В болезни и здравии. — Пока смерть не разлучит нас. Он надевает ей на палец тонкое золотое кольцо. Она повторяет то же самое с ним. «Смерть не разлучит нас», — шепчет Билл ей в ухо прежде, чем поцеловать к восторгу гостей. Медленно, осторожно, трепетно. Терра отрывается от его губ, утыкается в плечо и отвечает так, что слышит только он: «Смерть не разлучит нас». Он все еще держит ее за руки. Она все еще смотрит ему в глаза. Впереди человеческая жизнь — такая длинная и такая короткая! Юджин осторожно трогает его за локоть — хватит любоваться женой. Терра улыбается во весь рот — время кидать букет. Дурацкая традиция, но ничего с ней не поделать. Кто там будет его ловить? Билл присматривается. Мирабель, две младших сестренки Сандры, какая-то кузина Юджина. Что все эти девчонки делают на его свадьбе? Кто их пригласил? Букет приземляется в руки юной Стоцкой. Терра тянет прочь от алтаря, и Билл шагает вслед за ней. Они попадают в водоворот объятий, поздравлений, восторгов. Как будто что-то изменилось с утра. Оскар сияет. Далия плачет от счастья. Этель держится за переносицу, но сдерживается, а Лагранд прижимает к себе Тедди и даже не пытается делать вид, что не растроган. Виктор Стоцкий пожимает Биллу руку, Адель Беллами обнимает Терру. Музыка возвращается. На этот раз уже не торжественная — легкая, спокойная. Церемония окончена. Начинается самое приятное. Еще зимой Эварт шутил, что больше всех свадьбы ждет Юджин, чтобы прорекламировать свой кейтеринг почтенной публике. Билл улыбается сам себе. Вдруг его отпускает противная мелкая дрожь. Нечто, похожее на узел проводов в желудке, исчезает. Он берет на руки сынишку, чувствует прикосновения Терры. Всеобщее легкое сумасшествие оказывается заразным, и он тоже готов одновременно смеяться и плакать от счастья. И еще он чертовски голоден и наконец-то может поесть. — Вы же мои котики, — Сандра возникла рядом, расцеловала, осторожно пожала ладошку Теда, — какие же вы классные! А ты лучше всех, карапуз. Тоже хочу себе такого. — Так вперед, — Билл проследил за взглядом Терры, и покорно передал сына ей и няне — пора поспать. — Дэмиен вернется и начинайте. — Билли, — Сандра похлопала его по руке, — во-первых, Дэмиен не станет со мной спать в голодный год за сто блинчиков, во-вторых… А, ладно. Посмотрим. — О, вот ты где, — Юджин заставил ее сесть рядом и положил на тарелку тарталетки. — Пробуй! И только попробуй сказать, что у вас было вкуснее! Билл ждал возвращения Терры и слушал их болтовню. Утешал себя тем, что осталось потерпеть гостей часа два. Или три, потому что Этель и маменька все же заказали торт в розочках. И на закате у них съемка на лугу около поместья, Дженна Гастингс с осени потирала руки в предвкушении. В старости можно будет смотреть фотографии и рассказывать внукам сказки о тихой свадьбе без всякой светской чепухи. — Я вернулась! — Терра приземлилась рядом. — Уложили. Не хотел уходить с тусовки. — Вырос уже, семь месяцев, может гостей принимать, — рассмеялся Билл. Она смущенно улыбнулась. Перекинулась парой слов с Юджином и Эвартом. Билл смотрел, как мягкие лучи солнца касаются ее лица, играют с цветами в венке, как она поправляет волосы, и на пальце золотится тонкий ободок. Ради нее он готов был разрезать торт с розочками и выполнять указания Дженны. Ради нее он готов был на все. Терра повернулась к нему. Стала немного растерянной. В зеленых глазах появился вопрос, и Билл знал, что надо ответить: — Это все по-настоящему, — он погладил ее ладонь. — Все на самом деле. Во сне, в реальности, в безвременье среди сумасшедших цветных фигур. По-настоящему. Терра Роулз его, а он — ее, даже если небо начнет падать на землю, даже если время остановится.