Дорога к новой звезде

Спроси меня кто, помню ли я что-нибудь, кроме работы, в то время, ответ был бы — нет. Конечно, я проводила время с сыном, рядом был Билл, по выходным мы встречались с родней, но работа однозначно захватила меня целиком и полностью. Брат тоже жаловался, что ничего кроме работы не успевает. Бывают такие времена. Чаще, чем хочется, но такова жизнь. Мы упали в пучину науки, делали первые шаги как руководители и набивали шишки, не без этого.

***

Эварта беспокоили две вещи — эксперименты, в которые буквально нырнула Терра, и загадочный побег Джона Кливерса. С первым он уже сжился насколько мог. Насколько вообще можно сжиться с мыслью, что самый родной человек погружается в иное измерение, смертельно опасное, неисследованное. И с идеей, что твоя сестра-близнец, видимо, избранная, как бы пафосно это ни звучало. По крайней мере — особенная. Второе усиленно ковыряло голову и сердце ржавым гвоздиком. Разуверяться в людях, которым доверял — больно и неприятно. Признать, что Стоун была права, когда не хотела подпускать к разработкам независимые группы — еще неприятнее. Он сидел в кафе на первом этаже офисной башни. Ждал Терру. Десять минут назад та написала, что опаздывает, потому что проспала. Эварт нетерпеливо посматривал на коммуникатор — через полчаса встреча со Стоун. — Ну ты и дрыхнешь в рабочее время! — выпалил он, едва Терра закончила переставлять свои тарелки с подноса на стол. — Ну и пусть. Все знают, что эти погружения требуют кучу энергии. — Все, но не твой муж? Эварт не питал к Биллу нежных чувств, но решение умолчать о сути экспериментов не поддерживал. Уже не первый раз заводил этот разговор. Терра снова просто пожала плечами. — Если что-то случится, долго все равно скрывать не получится. Думаю, на самом деле он знает, просто не признается. Но ты же не об этом хотел поговорить? Он уже передумал жаловаться, но Терра положила руку ему на лоб, заглянула в глаза. Рождение ребенка открыло в ней невиданные ранее черты. Или это он просто не замечал, насколько чуткой может быть сестра? — Выкладывай! — Просто давай поедим, у меня встреча скоро. — Просто расскажи! Тяжелый вздох вырвался из груди сам. Терра права — надо открываться раньше, чем мир окажется летящим в пропасть. Случай с морфзамином тому наглядный пример. — Кливерс, кажется, сбежал. Даже не кажется, уже неделя прошла. Скорее всего, прихватил какую-то документацию, но точно не всю. Ничего ужасного, просто… противно. — Мужчина с татуировками? — она смешно потерла нос. — Мне он казался… нормальным? — Он и был нормальным. Только что-то сломалось. А я должен был… — Ты не сделал ничего плохого! — решительно перебила его Терра — Даже не думай себя винить! Просто он оказался немного… знаешь, поддался какой-то слабости. Я так думаю. Поддался слабости. У каждого есть право на минуту слабости. Он тоже? Или нет? Эварт не знал. Если бы он мог сразу принять верное решение! — Я мог бы с самого начала пойти в Центр. И не иметь сейчас бледный вид. — Мог бы, — Терра засунула в рот огромный кусок бифштекса. Эварт снова вздохнул. Ни салат, ни блинчики с рыбой не вызывали аппетита. Он механически тыкал вилкой в кусочек запечённого перца и молчал. — Мог бы, — повторила Терра, — но ты поступил так, как считал нужным. И правильно! Ты хотел помочь детям! Ты же вернешься еще в клинику? — Вернусь. Если все получится. Понимаешь, Кливерс был… Не знаю, как будто его присутствие давало мне пинка под зад, шевелиться быстрее. Без него будет уже не то. — Стоун даст тебе пинка, не переживай. Ты салат свой не будешь? Мисочка с салатом переместилась на другую половину стола. Как в это тощее даже после родов тело влезало столько еды? Неудивительно, что Стоцкий ощущал с ней родство душ. — А, ты тут! — Мелинда Стоун приземлилась за соседний столик. На ее подносе только чашка черного кофе и маленький киш с чем-то зеленым. — Есть новости? — оживился Эварт. — Наш приятель успел бежать в сторону юга. Пока только это. Нет, постой. Еще надо будет по Ригеру в среду отчитаться, подготовься. — Можно блинчик? — шепнула Терра. Стоун посмотрела на нее, на Эварта и покачала головой так, будто он заморил сестру голодом.

***

Первые недели еще оставалась надежда, что Кливерс вернется. Или Эварт пытался отрицать очевидное. Он и сам не мог ответить, почему переживал его бегство или поспешный отъезд, или что бы это ни было, словно потерю родственника. Не самого близкого, но все же значимого. Через месяц, к середине зимы, он наконец пришел к стадии смирения. В осиротевший кабинет въехал новый сотрудник, не такой харизматичный, но более чем профессиональный. Работа вернулась в график. Карен все так же пыталась флиртовать. Юджин все так же сетовал, что они мало времени проводят вместе. Несколько взрослых добровольцев заехали в специально выделенные для проекта новенькие палаты на седьмом этаже неврологической клиники. По сравнению с Ригером все казались не такими уж и тяжелыми. Сложнее всего было узнать человеческие истории, выслушать родных, проявить сочувствие, но не дать эмоциям захватить себя, не запустить в голове новый цикл вины и самокопания. Рабочий, сорвавшийся с крыши, где менял черепицу. Повезло, что в старом здании было только три этажа. Выжил, но не мог ходить и почти не видел. У него четверо детей, он был единственным кормильцем. Даже если новое лечение подействует, на привычную работу ему уже не вернуться. Юная фигуристка — с пяти лет в спорте. Первые важные взрослые соревнования, изнурительные тренировки, сложный элемент — перелом свода черепа, отек мозга, краниопластика. Легче, чем у маленькой Авы, но полного восстановления ждать не стоит. Ей больше никогда не выйти на лед. Не стоять на подиуме с заветной медалью. Бухгалтер средних лет, водитель погрузчика, школьная учительница. Люди, с которым Эварт Роулз никогда бы не пересекся. Горе, с которым никогда бы не столкнулся. — Вы же его вылечите? — девушка с зачесанными в хвостик русыми волосами робко заглядывает Эварту в глаза. — Как вы думаете? — Мы сделаем все возможное. Вот, держите, — он протягивает ей стаканчик кофе из автомата. — Я очень постараюсь ему помочь. Это дочь водителя. Ему чуть за сорок, ей, наверное, и двадцати нет. Ее мать погибла в аварии, искалечившей отца. — Папа не сможет больше работать, да? — на ее лице одновременно страх и надежда. — Тут сложно давать прогнозы. В любом случае — самое страшное уже случилось. Хуже не будет. Понимаю, что это слабое утешение, но... Девушка что-то пролепетала в ответ. Эварт не прислушивался. Ушел, оставляя ее наедине с тягостными мыслями, унося прочь свои.

***

Несмотря на все разногласия невозможно представить мою жизнь без Эварта. Мне очень хотелось, чтобы у Теда тоже был брат или сестра. И тянуть с рождением второго ребенка я не собиралась — пример Билла и его старших сестер не вдохновлял. Я вернулась в Центр в середине осени. Сразу предупредила Оскара и Билла, что пойду на подсадку уже в январе. Врачи не были в восторге, но разрешили — формально ткани восстанавливались за такой срок. Билл пытался отговорить. Я оставалась непреклонна — страдать от тошноты, рожать и кормить грудью мне, а не ему. Он очень переживал. Знал все заранее, наверное. Через десять дней после процедуры у меня поднялась температура и стало ясно — не прижился. До сих пор думаю, что это могла быть девочка, мне хотелось дочку. Мы так никогда и не узнали. Я поплакала немного. Все вокруг выдохнули с облегчением. Может, и в самом деле было очень рано. Еще через три месяца, уже весной, я решилась на вторую попытку. И на этот раз все пошло по плану.

***

Цифры на часах не намекали, а требовали вставать, но голова отказывалась подниматься от подушки. С кухни тянуло свежими тостами. Даже приятно. Редкий запах, не вызывающий тошноты. Терра села на краю кровати. Восемь недель, у этого эмбриона еще даже мозга толком не было, а он уже ее изводил. К счастью, на этот раз у нее была поддержка мужа — с самого начала, каждый день. «Иди буди маму», — услышала она предательский шепот Билла. — Мама! — Тедди ворвался в спальню, вскарабкался на кровать и оставил звонкий поцелуй у нее на щеке. — Идем! — Пора вставать, да? — она сжала сына в объятиях. — В самом деле пора. Пойдем к папе. Через секунду Тедди умчался обратно на кухню. Терра потянулась за ним. Мятный чай, тосты с маслом и карамельный белковый пудинг — завтрак, от которого не тошнит. Надо продержаться до вечера, и будут готовы новые пластыри. Первая партия перестала помогать, пришлось корректировать дозировку. — На неделе обещают жару, поезжай на море, — Билл подошел сзади, коснулся губами макушки. — Бери Теда, няню, Этель позови. Завод ты все равно удаленно гоняешь, а с группой тем более справишься. — Не хочу без тебя оставаться… Он склонился ниже, Терра потянулась к его губам. Момент романтики нарушил Тед, взявшись оттаскивать родителей друг от друга. Все должны безраздельно принадлежать ему одному. — Скоро придется делить нас еще с одним бандитом, дружочек, — Билл поднял его и посадил в высокий стульчик. — Давай-ка приступай к своей каше, остыло уже. — Ты снова все знаешь заранее! — воскликнула Терра. — Это нечестно! — Сказать? Широкая улыбка расцвела на лице Билла в ответ на скептически сжатые губы. Терра смотрела в подсвеченные солнцем глаза. Сейчас, в утренних лучах, они казались золотыми, как и волосы, и веснушки на лице. Она перевела взгляд на сына — тому достались глаза потемнее. Рыжая шевелюра, очевидно боннеровская, еще не приобрела медный оттенок и пылала ярким огоньком. — Эй, — Билл протянул к ней руку, — все в порядке? — Просто смотрю, какие вы красивые. — Ну так? Рассказывать? — Давай, — Терра кивнула — должна же у него быть возможность высказаться. Он и так слишком многое из увиденного держал в себе. — Мальчик. Уинстон. У него будут твои глаза, зеленые с серым. Еще один мальчик. А так хотелось девочку! Мысленно она уже покупала крошечные милые платьица, что видела в магазинах, и всякие девчоночьи мелочи. Терра прикусила губу. Не расстраиваться же в самом деле! Мальчишки тоже хорошо, может быть, так они будут понимать друг друга лучше... Слезы все равно готовы были проступить, но Тед ее спас. — Винни! — резюмировал он и бросил ложку на пол. — Тедди и Винни, — Терра невольно прыснула от смеха. — Отлично! — Если ты будешь звать сына Винни, Роулз, я с тобой разведусь, так и знай! Разумеется, она будет! Как не звать малыша таким умилительным именем? Терра сделала возмущенное лицо. Билл погрозил пальцем и полез под стол за ложкой. Никуда он не денется, конечно. Терра это знала точно. И сам он знал. Билл Боннер всегда знал наперед слишком многое. Может быть, все. Кроме того, что происходило на лабораторном стенде в предыдущие шесть месяцев. Теперь и не узнает. Сразу после переноса, едва Терра вернулась домой из клиники, Оскар запретил ей даже приближаться к капсуле. На правах руководителя проекта и врача. Первые дни было тяжело. Она слишком привыкла к погружениям: ощущению невесомости, фантасмагорической красоте, возможности побыть наедине с собственными мыслями. Планково пространство, как теперь все его называли, манило ее, шептало, что мироздание будет скучать. Только маленькое существо, которое должно вскоре стать ее ребенком, удерживало от рискованного шага.

***

Мама узнала сразу. Она была со мной в клинике на первой попытке, у нее в гостиной я плакала от обиды. Когда на второй раз все получилось, и ультразвук показал сердцебиение внутри микроскопической рисинки — я тут же отправила ей картинки. Через полчаса мы уже вытирали слезы счастья в кофейне у парка. Лагранда, конечно, тоже порадовали. Юджину пришлось быть в курсе, как лучшему другу сидящего на иголках Билла. Не знал только Эварт. Я просила Юджина не рассказывать, и он держал слово. Реакция брата в прошлый раз еще была жива в недрах памяти.

***

— Ну вы даете! Порка от Лагранда и жизнь не научили Эварта держать язык за зубами, в этих вопросах точно. Терра едва не топнула по-детски ногой. — Просто скажи, что ты рад за нас! — Я рад за вас. Как тебе? — Эварт развернул шарф в серо-голубую клетку. — Слишком светлый, да? — Жарко даже смотреть на него. Хватит копаться уже, выбирай быстрее! Они впервые со студенческих времен пошли вместе покупать одежду. Эварт собирался взять пару рубашек на лето, а в результате застрял перед полкой с распродажей кашемира. — Вот этот возьму, все равно хотел обновить. Купи мужу шарф! — У него их штук тридцать, больше, чем у меня, — фыркнула Терра. — Пойдем уже в кафетерий! Пить хочется. Зеленый шарф в тонкий рубчик отправился в корзину вслед за рубашками и платьем с мелким узором из голубых колокольчиков. Дочка Терре не досталась, а девичьих вещей хотелось. — Если честно, я думал, — Эварт поставил стаканы с лимонадом на стол у окна, — что вы родили Тедди, потому что вдруг стали убежденными противниками абортов. А вовсе не потому, что собирались безудержно размножаться. — А я думала, что ты меня любишь и будешь поддерживать! И так тошнит! Терра отвернулась к окну, сделала глоток из стакана. Кисло-сладкий вкус, ледяная крошка и листик мяты на дне — то, что нужно. На самом деле, несмотря на испепеляющую жару этого лета, ее почти не тошнило, хотя едва приближалась отсечка в двенадцать недель. — Не дуйся. Я тебя люблю. Правда. И тебя, и Тедди, и этого товарища буду любить, кто уж там получится… — Но считаешь, что я порчу себе жизнь! Ответом ей был взгляд, в котором читалось прямое подтверждение ее слов. — Знаешь, чего я боюсь? Что ты пропадешь куда-нибудь в своих квантовых мирах, Боннер двинется от горя, а мы со Стоцким будем растить ваших детей. Честно — я не готов. — Дурак! — прошипела Терра и хлопнула его по голове буклетом меню. — Узнаю свою сестру! — Эварт увернулся от второго удара. — Значит, не так и тошнит!

***

В первую беременность я часто видела яркие сны, в которых бродила в безвременье, а рядом был кто-то еще. Как потом оказалось — мой своевольный сын. Теодор с самого начала был особенным, этого не отнять. Во второй раз ничего подобного не было. Ни в реальности, ни во сне мне не было входа в планково пространство.

***

Стенд довольно урчал за стеклом. Новый генератор — вторая версия, улучшенная модель, — подмигивал диодами. В капсуле бушевало пространство без времени. Микродатчики, больше похожие на тончайшие пленки искусственных бактерий, собирали показания. Гермозатвор был плотно закрыт, но никто не вошел в толстый серый цилиндр до начала получасового сеанса. Терра смотрела на все со второго этажа. Лоб коснулся гладкой поверхности стекла. Слезы покатились по щекам. О чем плакала Терра Роулз? Она и сама не знала. Может быть, от чувства собственной беспомощности и ненужности. Гормональные бури перехватили управление телом и мозгом. Одна часть рассудка твердила, что надо беречь себя, вторая — отчаянно хотела оказаться внизу, в капсуле, в потоке далеких звезд. Ладно, пусть нельзя находиться непосредственно там. Терра сердито вздохнула. Но подсмотреть одним глазком? Почему даже во сне больше не получается? В пальцах правой руки оказался бегунок застежки комбинезона. Терра расстегнула и вновь застегнула воротник. К чему носить униформу, если можно только смотреть издалека? Она села на диванчик. Тот самый, куда ее очень давно повалил Билл, испугавшись нечаянного шага сквозь измерения. Была не была! Терра вновь подошла к стеклу. Сосредоточилась. Белая пелена очень тонкая. Можно даже не двигаться сквозь нее, просто присмотреться. … тело, от макушки до пальцев ног, пронзил отчаянный страх. Кто-то маленький и до смерти перепуганный горестно вскрикнул над самым ухом. Терра невольно шагнула назад… Перед глазами помутилось и замелькали мушки. Голова пошла кругом. Три шага до дивана стали практически вечностью. Как ей удалось позвать на помощь, Терра потом не могла понять.

***

По сравнению с улицей и даже переходами между корпусами кабинет Оскара Боннера был климатическим раем. Не жарко, но и леденящего дуновения кондиционеров нет — только влажная прохлада. Терра примостилась на краю кожаного дивана, поглаживая едва заметный животик. Ребенок внутри легонько шевелился — во вторую беременность она была уже уверена в своих ощущениях. Позавчера, очнувшись в лаборатории, Терра сразу отправила сообщение отцу Билла. По официальной версии у нее просто упало давление, с беременными такое часто бывает. Тем не менее стоило рассказать, что случилось на самом деле. Если кто и сможет понять причину, то только генетик, до последнего атома, разобравший ДНК обоих ее детей. — Похоже, гены преподобного Теодора все же имеют значение, — задумчиво пробормотал Оскар. — Не делай так больше, хорошо? Секретарь принес холодный чай и конфетки. Поставил на столик под огромным фикусом. — Не буду. Ей было стыдно. Все обошлось, но из-за собственного любопытства она могла потерять сознание у стекла, упасть на кафельный пол и разбить голову, или ребенок мог пострадать. Оскар, однако, никакого осуждения не выказывал. Он вообще никого не осуждал, даже за очевидные глупости. — И что это значит? — спросила она уже решительнее. — Это значит, что мой прекрасный старший внук очень кстати воспользовался беспечностью своих родителей, — рассмеялся Оскар. — Моя гипотеза — Тедди тоже сможет купаться в квантовых морях. Младший сможет нечто иное. Проверить доведется нескоро. Ты, кстати, так и не рассказала? Терра покачала головой. Нет. Слишком рискованные дела. Есть и другие поводы переживать за нее, Биллу хватит. — Ладно. Поварится в проекте, и ему придется смириться, когда продолжим. Расслабься пока. Вот родишь второго, чуть окрепнешь, и стартуем. — Полетим в космос, наконец? — Предвкушаешь? — Не знаю, — Терра пожала плечами. — Вроде бы и хочется. С другой стороны — оставлять всех здесь… Страшновато. За тонированными серыми очками было не разглядеть выражение глаз Оскара, но в мелких движениях губ и на секунду поднявшихся бровях ясно читалось «она странная». — А что будут делать Эварт и Билл? — этот вопрос давно ее занимал, а Лагранд упорно не хотел отвечать. — Не просто же так открыли дедовы архивы. Вряд ли ради помощи больным детям. — Не жалуете вы с братом Центр, да? — Оскар ухмыльнулся. — Правильно. Это не благотворительная организация. — Так что? — Терра не собиралась дать себя заболтать. К тому же скоро Билл придет забрать ее, и Оскар может уйти от ответа в прямом смысле слова. — Если кратко — будут придумывать, как сделать навигаторов из обычных людей. Навигаторов. Лагранд так называл ее за способность войти в планково пространство и, как он выражался, играть с ним. — Тех, кто сможет вести корабли через пространство без времени, да? Оскар кивнул. Терре показалось, что в полированной створке шкафа на полу отражаются не фикусы и пальмы, а далекие галактики. Повеяло космическим холодом. Идея передать такие способности кому-то другому казалась опасной. Всего пары секунд рядом с нестабильным генератором хватило, чтобы убить человека в прошлый раз… Сколько еще жертв они принесут звездному пути?

***

Жизнь — бесконечная череда случайностей. Может быть, для Билла это было не так, но для меня и абсолютного большинства людей — точно. Как ни планируй, обязательно что-то пойдет не так, как ни пытайся прогнозировать, все равно будет неточность. Однако же, болтаясь по жизни как детальки конструктора в мешке, мы иногда попадаем в крайне причудливые комбинации.

***

Такси опустилось у клиники. Билл помог Терре выйти. После рабочего дня ее клонило в сон, и задремав немного в прохладе салона, теперь она выглядела потревоженным совенком. Семнадцать недель. Пока изменения в ее теле заметны только им двоим. Через два месяца мерзкой жары она все же согласилась поехать к морю, правда, всего на две недели отпуска. Последней каплей стал обморок в лаборатории. Давление упало или что угодно другое произошло, Билл настаивал — график отпусков придумали не просто так, надо им пользоваться. Не меньше его волновали и переговоры между женой и отцом. Терра находилась в подчинении Лагранда, свои вопросы могла легко обсудить с ним. Что ей было делать в кабинете руководителя проекта? — Ты ревнуешь что ли? — глаза расширились от удивления. — К Оскару? — Роулз, господи, — Билл чмокнул ее в щеку и пропустил вперед в дверь, — не сходи с ума! Мы же взрослые люди. У вас с отцом какие-то научные междусобойчики, вот я о чем. Что-то вы делаете и молчите об этом. Я прав? — Ну. В целом да. Отвернулась и пошла к ресепшен. Билл настоял на небольшом обследовании перед отъездом — ультразвук и экспресс-анализ крови. — Пойдем? Семь минут до приема. Посмотрим, как он там. — Не хочешь рассказывать? Терра покачала головой. Ладно. Не время давить на нее с расспросами. Да и Исход по большей части — секретный проект, так что, возможно, все оправдано. Теплые пальцы коснулись его ладони. Билл взял жену за руку, и они вместе вошли в кабинет — смотреть, что получилось из невразумительной загогулины с прошлого обследования. То ли от волнения и жары, то ли от вида крови, которую брали у Терры из вены, а может быть от чрезмерной дозы умиления крошечным личиком на картинках с ультразвука, но на выходе ноги подкосились уже у него. Как бы ни было стыдно, пришлось сесть. — Водички принести? — Терра помахала на него планшетом. — Или шоколадку? — Можно оба? Билл взглянул на нее одним глазом и снова уронил голову на руки. Ужасное состояние, и это он даже не беременный, никто не живет внутри! Сидеть на низеньком пуфе было неудобно. Едва мир перестал переворачиваться, он откинулся на стену и вытянул ноги. Плохое решение. Кто-то немедленно вывернул из-за угла и споткнулся об него. — Простите… — Извините! Щуплый мужчина со светлыми волосами едва не полетел на голубые и серые плитки, но все же удержал равновесие. Билл встал — убедиться, что тот в порядке, и извиниться еще раз. И едва не плюхнулся обратно. От удивления. Перед ним стоял, потирая ушибленную ногу, Виктор Стоцкий. — Виктор! Привет! — Терра помахала шоколадкой. — Как дела? — Неплохо. Второго ждете? — Ага. Держи, — протянула Биллу стакан и батончик с изюмом. — А ты… — А мне пора, увидимся еще, — Виктор нервно взглянул на часы, — не болейте! Стоцкий спешно ушел. Едва двери выпустили его в раскаленную пасть города, Терра повернулась с немым вопросом на лице. Билл смог только развести руками в ответ. Никакого представления о том, что карьеристу до мозга костей Виктору понадобилось в клинике акушерства и репродукции, у него не было.