Дорога к новой звезде

Оскар Боннер говорил, что вот-вот Эварт присоединится к команде Исхода. Я очень ждала этого момента, так же сильно, как собственного возвращения в лабораторию. Хотелось чаще видеть брата, встречаться без детей хотя бы на совещаниях и после них, работать вместе, что-то обсуждать, двигаться в одну сторону. Построить новую близость вместо утраченной детской. О чем мой беременный мозг, признаться, забыл, так это о других участниках проекта — биологах, инженерах, геологах. Так что возвращение некоторых старых знакомых стало приятным сюрпризом. А Лагранд потом еще пару лет напоминал, что не физиками едиными живет Исход.

***

Такси выплюнуло Эварта около кучки ярко-оранжевых деревьев перед зданием клиники. Сегодня по плану контрольный прием перед вторым переносом. Оценка прогресса или его отсутствия у детишек. Шаг вперед на пути к внедрению новой методики или назад — к провалу, признанию собственной бесполезности и вечному рабству у Мелинды Стоун в Центре. Еще и в одной команде с Боннером. Могли бы найти другого математика, этот все равно не особо хотел возвращаться. Под переливающиеся в голове одна в другую невеселые мысли Эварт вошел в сияющий белой плиткой и хромированными поручнями почти стерильный холл. Поднялся на служебном лифте вместе с мальчишкой на коляске — одна нога в разрисованном гипсе, пациент очень доволен собой. Шестой этаж, западное крыло — территория диагностической визуализации. Самый мощный и точный магнитный томограф сегодня в распоряжении команды из Центра. — Карен, привет! — Эварт помахал рукой красноволосому неврологу. — Наши все собрались? — Двоих нету. Но я уже одного сгоняла в томограф, второй готовится, чтобы время не терять. Эварт одобрительно кивнул. Стало гораздо приятнее работать, когда Карен прекратила попытки флиртовать, переключившись на парня, заменившего Кливерса. — Хорошо. Кого не хватает? — Наиля и Авы. Наиль уже едет, через полчаса будут. Мама Авы не отвечает. — Ладно. Попробую связаться сам. Странно. Родители Авы были очень пунктуальны и никогда не опаздывали. Он набирал контакт отца, затем — матери. Писал сообщения. Тишина. Никто не ответил. Через час Эварт начал волноваться. Через два — мрачно искать новости о происшествиях с пострадавшими. Ничего не находилось. Он улыбался другим пациентам и их родителям, задавал правильные вопросы, изображал радость, если кто-то говорил о явном прогрессе, а в душе — возносил молитвы неизвестному разработчику программы, которая автоматически фиксирует ответы его собеседников в базе данных в виде отформатированного текста. Ему было немного стыдно перед этими семьями — после всего пережитого они заслужили большего внимания. Впрочем, никто ничего не заметил. Кроме Карен. — Ты что такой мутный? — она протянула баночку холодного чая, его любимого — с мятой и душицей. — Из-за Авы переживаешь? — Спасибо, не надо было… — Надо. Ты уже полдня на ногах. Бери. Из-за Авы, да? Он пожал плечами. Сел на кушетку. Карен крутилась на стуле рядом. Жевала вафлю и копалась в коммуникаторе, длинные ярко-синие ногти то и дело стучали по стеклу. Из-под ворота ее белого комбинезона выползал краешек татуировки. В ушах — Эварт только что заметил — виднелись затянувшиеся дырки от тоннелей, а может быть — зашитые. Интересно, к Кливерсу она тоже пыталась подкатить? Неплохо бы вместе смотрелись. — Ладно, отдохнули, — Эварт кинул баночку в утилизатор и встал с кушетки, — пора снова в бой! Еще шесть часов и мы свободны. — Да ты оптимист! Ни единой нотки оптимизма в собственных словах Эварт не слышал. Процедура требует пятьдесят минут. У них два прибора. Двенадцать человек. Как раз шесть часов на всё, если без неожиданностей, конечно. Одиннадцать, поправил себя Эварт. Ава так и не появилась. — Почему они не приехали? — он спрашивал даже не Карен, а пространство впереди себя. — Почему? Не отвечают. Что за детский сад. — Ну, может, решили не рисковать. Может, после первого переноса что-то улучшилось, подумали, и так неплохо. У них же нет обязанности участвовать до конца. Не парься. — Постараюсь, — Эварт кисло улыбнулся под сочувственным взглядом из-под красной челки. — Давай работать. В палату зашли первые двое. Одетый во всё черное, но удивительно жизнерадостный для такого образа, мальчик-подросток со спина бифида приехал один. По правилам родители должны сопровождать пациентов до шестнадцати, но Эварт закрыл на это глаза. Хватает парню проблем с кишечником, пусть хотя бы тут контролирует ситуацию сам. Трехлетняя девочка с церебральным параличом, обладательница самых буйных кудрей, которые Эварт видел, мельче, чем у Терры, — в компании бабушки. Эварт обменялся еще парой дежурных фраз с каждым, пощекотал девчушку, а затем удалился в соседнюю комнатку — мониторить процесс. Заодно можно было изучить, что его подопечные наговорили утром. Ничего неожиданного, впрочем. Небольшие улучшения двигательных функций, явный прогресс в части речи у всех, кого этот вопрос волновал. Никаких изменений там, где дело касается гладкой мускулатуры или спинного мозга, но хотя бы хуже не стало. И последний файл — пустой. Новостные ленты оставались безучастны к запросам Эварта и спустя час, и три, и четыре. По крайней мере, они живы — предыдущие дни он тоже проверил. А спустя пять с половиной часов, когда он уже собрал вещи и готовился вот-вот отпустить последнего пациента и поехать домой, снова явилась Карен. — Надо же, даже раньше закончили, — она закрыла дверь в комнату мониторинга и подошла к его столу. — Я хочу тебе кое-что показать. Не уверена, что я все правильно поняла, но вот… Напротив белой стены повисла проекция с коммуникатора. Лента в социальной сети. В женщине, сидящей на террасе около цветущего куста бугенвиллий, без труда можно было узнать маму Авы. — Они что, отдыхать полетели? — Эварт не мог поверить собственным глазам. — Вот еще, — Карен показала кадр всей семьи. Мама, папа, младший брат в кроссовках с роликовыми колесиками и Ава в коляске. Все одеты в похожие джинсы и толстовки. Рядом три больших чемодана. — Тут написано «летим за лучшим будущим для всех нас». — Уехали из страны? Бред какой-то! Почему я сразу не нашел этот профиль? — Он закрытый. Я попросилась в друзья, она меня добавила. Вот так, короче. Не грусти! Мы же сделали что могли? Правда же? — Да. Мы все сделали, даже чуть больше. Спасибо. Карен убежала, на ходу диктуя кому-то сообщения. Они сделали все, что могли. Улучшенная модель коннектома, ради которой пришлось подкатить к Боннеру, сожрала столько электроэнергии, что Стоун заметила перерасход. Завтра придется отчитываться и за прогресс по проекту, и за сегодняшний день, и заодно за потерянные деньги. Прекрасно. «Пойдем в бар на Третьей улице», — буркнул Эварт в коммуникатор. Нечасто тянуло на алкоголь, но сегодня был подходящий день. Юджин согласился. Еще бы, он уже не первый раз намекал на поход в тот самый бар, с которого все и началось. Хотя бы кто-то порадуется.

***

— Что за приключения опять, птенец ты мой беспокойный? — Лагранд махнул рукой, чтобы понизить температуру в кабинете, где и так было более чем прохладно. — Мужа побереги, он у тебя неплохой. — Я не специально, — Терра прислонилась к нему — шерстяной пиджак щекотал щеку, понятно теперь, почему ему жарко, — у нас просто семья какая-то странная. Они с Биллом не рассказывали, конечно, Этель и Франсуа о происшествии в парке, но Оскар, видимо, что-то такое упомянул. Терра надеялась, что хотя бы про инцидент с гольфкаром умолчал. — Не без того. И младший тоже? Как он там, можно потрогать? Младший, которому не досталось прадедовых генов, но перепали бабушкины, обещал дать фору всем остальным. Если фигурка маленького ребенка, отталкивающего легким жестом летящий автомобиль, не была плодом адреналинового выброса, конечно. Терра не хотела бы проверять, сработает ли еще раз. — Сегодня спокойный, не бьет меня. Ребенок затих под увесистой ладонью. Терра заметила, как сдвинулись маленькие фоторамки с детскими фотографиями внуков над рабочим столом Лагранда — приготовил место для новенького. — Нормально, всем доволен, значит. Ты что заскучала? — Какая-то дурацкая работа началась. Как будто я не ученый, а офисный клерк. — Ничего, — Лагранд потрепал ее по голове и встал заваривать чай, как же без этого, — бывают периоды затишья. Привыкай. Тебе еще много придется провести нудных совещаний и подписать скучных документов. Он хорошо знал, о чем говорил. — Не хочешь выступить на осенней конференции в университете? Пообщаешься с молодежью, развеешься. — Я лучше весной, — Терра не была суеверной, но именно сейчас не хотела встречаться с кучей незнакомых людей. — С весенними больше приятных ассоциаций. Кстати, Франсуа, мне показалось или я видела в переходе Ирму Ференц? Она биолог, мы с ней были на Марсе. — Да она уже давно с нами. Не знала? Надо чаще в люди выходить. Глава биологической секции. Стоцкий ее порекомендовал, когда с ним связывались. — Стоцкий? Дэмиен? — Он самый. Не следишь за ним? Терра помотала головой. Нет. Хватало за чем и за кем еще следить в этой жизни. — Ну и зря! Надо быть в курсе, чем полезные люди занимаются. Он сейчас считается лучшим в части, как бы это назвать? Космического сельского хозяйства. Вернется — заберем его себе. — Нескоро еще. Два года почти. — Теду через неделю два года. Как один день пролетели! И следующие два пролетят. Жизнь проходит слишком быстро, птенец мой. — Я хотела спросить… — Терра прожевала печенье. — Вы не против, чтобы мы немного пожили у вас? Ну, когда малыш родится. — В смысле, когда родится? — Лагранд разочарованно нахмурился. — Я думал, в октябре приедете. Начнутся дожди и мрак, что вам в городе делать? Мы уже ждем! Широкие плечи под коричневым пиджаком поникли. Он глотнул чая, и заметно было, что старается не подавать виду, но расстроен, как ребенок, который ошибся, считая дни до каникул. «Мы приедем пораньше», — шепнула Терра и поцеловала его в щеку.

***

Мне хотелось пожить только нашей семьей, в нашей квартире, в относительной свободе, пока все снова не завертелось вокруг младенчика. Но родители скучали, Билл волновался, что я останусь без присмотра, когда — он и Оскар настояли — перестану приезжать в лабораторию и офис. Сошлись на том, что переедем за три недели до родов. Разумеется, все снова пошло не так. Планирование размножения вообще не было нашей сильной стороной.

***

«Боннер, вернись!» — простонала Терра в коммуникатор. Ее выдержки хватило, что отправить Тедди с няней на прогулку, написать Этель и врачу, но когда очередь дошла до Билла, пальцы уже не попадали по буквам. Тридцать семь недель. На завтра запланирован переезд в дом Этель. Полчаса назад внезапно отошли воды. Ощущения в пояснице, которые Терра игнорировала предыдущие два дня, были вызваны вовсе не неудобной позой во сне. Все началось рановато, и, видимо, пойдет быстрее ожидаемого. На консультации в клинике акушерка спрашивала про первые роды и роды матери, но Терра не могла ничего рассказать. Вполне возможно, что от Иды Голдзах ей и передалась склонность к ускорению процесса. Метания по квартире в поисках удобного места привели к подлокотнику дивана в гостиной. Терра опустилась на колени и, преодолевая переходящие одна в другую схватки и тошноту, старалась размеренно дышать. — Я приехал, — голос Билла из прихожей прервал сумрачный дзен ее тяжелой работы. — Терра? Ты где? Сколько прошло времени? Совершенно непонятно. — В гостиной, — получилось не позвать, а простонать жалобно. — Иди сюда! — Что мне делать? Она не ответила, все внимание ушло туда, где неумолимо, как локомотив, двигался наружу ее ребенок. — Доктор написал, чтобы мы летели в клинику, — теплые ладони Билла касались поясницы и выхватывали сознание из омута боли. — Вызываю машину? — Черт… — выдохнула Терра. — Не хочу рожать в лифте. — Я вызову, может, быстро прибудет. Хорошо? Она сжала зубы, но стон все равно вырвался. Кивнула. Не хотелось в такси совершенно. Тело стремилось забиться в уютную норку. — Билл… Обними меня! — Иди сюда, вот так, — он помог повиснуть у него на шее. — Дыши. Я с тобой. Все хорошо. — Тошнит! — Дыши. Открыть окно? Не надо окно. И так потряхивает. Терра вцепилась в его плечи. Время шло, а такси все не было. Или ей просто казалось, что время идет. Она бы предпочла все-таки первый вариант. Давление внизу становилось невыносимым. — Планер здесь, — Билл оттер ей пот со лба. — Ты как? — Пусть летит за акушеркой, — просипела она. — Я не дойду. На ней только длинная широкая футболка. Одеваться нет сил. За окном середина ноября — пронизывающий ветер и снежная каша. Судя по всему — ребенок входит в родовые пути. Какая, к черту, клиника? — Написал всем, — Билл осторожно подхватил Терру под руки сзади и опустился на диван, стоять было уже тяжело им обоим. — Ждем. Дыши. Его голос казался приглушенным туманом боли и шумом ее собственного дыхания. Воротник футболки вдруг стал удушающим, Терра стянула ее. Еще две схватки удалось продышать. Сейчас уже не помешала бы помощь… — Билл! Ужасно больно. Все плывет. Все скрывается в мутной дымке. —Я с тобой, — он взял ее за руки, — держись за меня! Давай, помоги ему родиться! Терра что было сил сжала его ладони и направила усилие навстречу боли. Не зря ходили на занятия прошлый раз. Волна адреналина. Еще. Минута нестерпимого жжения. Пауза. Еще схватка. Билл что-то говорил, его ладонь касалась промежности, потом снова возвращалась в распоряжении Терры. Раздался настойчивый стук в дверь. — Открыто! — крикнул Билл. — Давай, еще немного. Ты молодец. Еще чуть-чуть. — Миссис Роулз! — доктор и акушерка появились на пороге гостиной, и кто-то из них с изумлением пробормотал. — Быстро вы! Может быть, и быстро, но следующая схватка показалась вечностью. А затем — неожиданное облегчение. Пара секунд и раздался тонкий, но уверенный писк. Кинуло одновременно в жар и холод. Эндорфиновый пик. Новорожденный в руках Билла. Чистое счастье. Терра легла на валяющиеся на полу подушки. Губы сами собой растянулись в улыбку. Слезы на глазах. Она почувствовала, что акушерка кладет ребенка ей на грудь и прикрывает чем-то теплым и легким. — Извините меня… — Билл, кажется, ушел из гостиной. Терра подумала, что рождение плаценты — это не то, что она сама бы хотела смотреть и показывать другим, но вскоре Билл вернулся. Она чувствовала его прикосновения через пелену усталости, когда перелезала с пола на диван. Чьи-то чуткие руки обтерли ее мокрым полотенцем, кто-то помог одеться. Ее разбудил щелчок входной двери. Медики ушли, оставили прозрачную детскую кроватку, как была в больнице у Тедди. На столе стоял букет из белых роз и анемонов — значит, Этель и Лагранд в курсе. На краешке дивана сидел Билл с их сыном на руках. Нежно гладил пальцем нахмуренный лобик и выглядел потрясенным, но счастливым. Терра вдруг поняла, что произошло. Она родила прямо перед ним. Он все видел. Он был рядом. Он первый коснулся их ребенка, принял его в свои руки. — Билл, — позвала она, — спасибо… — Ты невероятная, Роулз, — прошептал он в ответ. — А он такой маленький и красивый! Билл отдал ей ребенка — такого же красного недовольного пришельца, как и все остальные новорожденные. Крошечный мальчик на секунду приоткрыл глаза, пока младенчески мутные, но сразу стало ясно, что их цвет изменится на роулзовский, серо-зеленый. — Его осмотрели? Он в порядке? — Терра целовала сына и умиленно рассматривала маленький кулачок. — Сказали, восемь баллов из десяти, что бы это ни значило. Сейчас приедет неонатолог. — А Тед с Натали не вернулись? Сколько времени уже? — Этель их перехватила. До вечера будут у нее, не переживай, — Билл гладил ее по плечу, по волосам. — Надо тебя покормить. Пойду приготовлю что-нибудь.

***

Билл готовил омлет со шпинатом — любимый завтрак Терры. Пусть дело уже шло к обеду, ни на что сложнее он сейчас не был способен. Привычные движения — припустить два замороженных брусочка зелени на сковородке, взбить яйца с молоком. Всего несколько минут. Слишком долго. Он хотел обратно в гостиную. Хотел снова взять малыша на руки. Видеть Терру. Никуда не отходить от нее. Приехала неонатолог. Билл открыл дверь, а сам вернулся на кухню. Сел на стул. Вытирал слезы. Пока Терра была в родах, эмоций было меньше — это работа, а не повод для переживаний. Теперь все пришло сразу: и прошедшее уже волнение, и почти невыносимое ощущение ее боли, и восхищение, и радость. — Я есть хочу! — раздался возмущенный голос из комнаты. — Минутку еще! Он налил в чашку какао. Положил на тарелку пару тостов. Поставил все на сервировочный столик и покатил в гостиную. — Вот зачем нужна была эта штука! — рассмеялась Терра. Малыш завозился на груди, и Билл забрал его себе. — Что сказала доктор? Порядок? — Сказала, пусть сегодня поспит в кювезе — она увидит дыхание, пульс и температуру у себя на мониторе. В целом все хорошо, только шишку набил. Билл заглянул под полосатую вязаную шапочку — слева и в самом деле была небольшая гематома. Слишком быстро двигался в узком проходе через кости, но уже ничего не поделать. Теперь им остается только любить это мелкое существо и растить из него нового большого человека. Уинстон Роулз. Странно звучит в сочетании с трёхкилограммовым созданием. Пожалуй, Винни ему пока подойдет. Ожил коммуникатор — Этель хотела видеть новенького внука. Лагранд держал Теда на руках и шмыгал носом. Тед с любопытством смотрел на брата. Уверенное «Винни» повергло всех в умиление. Терра смеялась и сияла, а Биллу казалось, что он купается в свете любви, разливающейся вокруг.

***

Зимой, в день рождения Билла, брат мельком упомянул, что встречался с Джонатаном. Мне точно было не до этого, младенец и двухлетка — гремучая смесь, не до бывших с их проблемами. Дети — это газ, занимают все пространство и время. Все оставшееся время я пыталась погружаться в дела Исхода, даже если удавалось выделить лишь полчаса в день. Снова сидеть год без работы я не собиралась, что бы там ни думал мой муж.

***

Со дня, когда все юные пациенты получили второй перенос, а Эварт — разнос и выговор от Стоун, прошло два месяца. С рождения второго сына Терры — две недели. Поток символических двоек почему-то бесил Эварта. Родители Авы ему так и не ответили и больше ничего не публиковали в социальной сети. Это бесило еще больше. Вчера он был у Этель. Играл с Тедом, укачивал маленького Уинстона. Поразился, что у родных братьев будут разные фамилии. Ничего не сказал вслух. Нервировать Терру по мелочам и пререкаться с Лаграндом точно ни к чему. Сегодня с ним внезапно связался Джей. Джонатан Плейн, как он теперь представлялся. Попросил о встрече в кафе на полпути между офисом Центра и зданием Парламента. Нехотя, но Эварт согласился. Просто, чтобы немного разбавить рабочую рутину. — Привет! — Джей помахал рукой от столика у окна. Совсем как когда-то на кампусе. — Давно не виделись. — Ты про меня паскудные статейки писал. Не очень хотелось с тобой встречаться, — Эварт закинул пальто на вешалку. — Ладно. Как твои дела? Что там есть хорошее в меню? — Тут паста шикарная. Бери с грибами. Слушай, — Джей вздохнул. — Я должен прощения попросить. Прости. Если можешь. Был период какой-то юношеской истерии. Казалось, что все делал правильно… — Да проехали. Что было, то было. Говоришь, с грибами лучше всего? Подошел официант, и Джей начал диктовать заказ. Эварт осмотрел небольшой зал с темной, явно старой, деревянной мебелью, букетиками из сухоцветов и темно-синими скатертями. Атмосферно. Если окажется, что еда сносная — вообще хорошо. — Эварт, — Джей сделал глоток воды. Вид у него был решительный, но какой-то взъерошенный и потерянный, что ли. — Эварт, я хотел спросить. Ты не знаешь, куда делась Сандра Лерой?