Дорога к новой звезде

Через три месяца после рождения Уинстона я вернулась к работе. Всего на три часа в день, но как же это было прекрасно. Вернулась к своим инженерам с завода, к совещаниям, которые внезапно обрели смысл, к обсуждениям с Лаграндом. Наконец-то к нам подключился Эварт. Он пока только глазами хлопал, но я была очень рада видеть его чаще. Ну и Билл, конечно, тоже пришел на проект.

***

— Значит, сейчас ты на полчаса отбываешь в квантовые миры, а завтра с утра отдаешь мне содержимое своих мозгов? — Эварт записывал что-то в маленькой проекции. — Во сколько? Мне бы расписание подбить. — Ага, — Терра сняла платье. — Давай хотя бы в десять, не раньше, пожалуйста! — Ты вроде всегда рано просыпалась? — удивленно вскинул глаза Эварт. — Я и просыпаюсь! Двое маленьких детей, брат мой! Просто хочу приехать в кафетерий и выпить кофе горячим. Терра застегнула комбинезон. Влезла в лабораторные тапочки, собрала волосы и вот уже пару минут нетерпеливо пританцовывала на месте. Ей хотелось скорее вновь испытать позабытое почти ощущение легкости, полета и полного контроля над окружающим пространством. И в этот раз она даже не думала ни о чем. Прошлое, будущее, край вселенной или центр галактики — неважно. Она пари́ла в цветных переливах, будто плыла в университетском бассейне. Легко, свободно. Время для себя без детей и мужа, а не научный эксперимент. Однако же все хорошее быстро заканчивается. Надо возвращаться. Малиновые спирали погасли. Тело само вспомнило привычные движения — подтянуть колени к груди в последние мгновения кажущейся невесомости. Все. Прохладная стенка камеры коснулась спины. Зашипел гермозатвор. Терра открыла глаза. Увидела протянутые руки. Посмотрела вверх, ожидая встретиться взглядом с Сидом, лаборантом, который сопровождал первое за год плавание. Однако из-под пушистых медных ресниц на неё внимательно смотрели золотые глаза её мужа. — Билл? — она уцепилась за его ладони и позволила поднять себя, усадить в кресло. — Устала? — склонился и поцеловал ее в лоб. — Какая-то ты холодная. Он снял коляску с тормоза и покатил в рекреацию. Молча. Терра тоже ничего не говорила — если будет шипеть, пусть начинает первый. — Твой рыцарь сказал, что нужен сладкий чай. — Да, — Терра осторожно улыбнулась и приняла стаканчик из его рук. — Спасибо! — На здоровье. Наконец-то я узнал, чем вы с отцом таким занимаетесь. Впечатляет. Терра смотрела на него с чуть виноватой улыбкой. Стало немного стыдно, но все же больше было гордости — за себя, свою команду, за Оскара, который подхватил груз Исхода. — Я думала, ты меня убьешь, когда узнаешь. — Роулз, убил бы! Но у нас двое детей. Давай, пей свой чай и поехали домой. — А тебе Оскар показал макет корабля? Он закрыл глаза ладонью. Не сейчас. Очевидно, с капсулой готов был мириться. С открытым космосом — еще нет. «Все будет хорошо», — шепнула Терра. Билл опустился на пол, обнял ее ноги, положил голову на колени. Чуть отросшие медные пряди скользили в пальцах мягким шелком. Она чувствовала напряжение мышц и намеренно прерывистое дыхание. — Ты сердишься. — Я в бешенстве. — Потому что мы не рассказали? Он молча покивал и чмокнул ее ладонь. Терпеть не мог, когда от него скрывают что-то важное, но сейчас-то он уже знал, а после тех экспериментов прошел год — все поросло паутиной времени. — Если ты и правда не знал, значит, в своих вероятностях ничего значительного не видел. И ни к чему было дергаться каждый день. — Я женился на слишком умной женщине, — вздохнул Билл. — Но безответственной. Поехали. Надо через полчаса няню отпустить.

***

Эварту сложно было смириться с работой в Центре. Ему постоянно казалось, что это недостаточно этично, не соответствует высоким идеалам нашего отца и обязательствам медика. Вся такая чепуха. Думаю, он ушел бы снова в клинику, если бы не ситуация, из-за которой он обиделся на бывшего коллегу, людей и мир в целом.

***

Огромная проекция напротив белой стены показывала детальный план проекта Исход. Эварт нашел себя — в одной секции с сестрой и Боннером. К сожалению, Уильямом, а не Теодором. Племянник был куда более приятным человеком, пусть его и приходилось умывать, кормить с ложки и развлекать. Официально их задача называлась «разработка системы космической навигации». Вчера с мозга Терры сняли все показания, которые он способен был дать. Слепки памяти отправились в хранилище дожидаться своего часа, а наборы нейронных связей Эварт отправил на формирование модели немедленно. И для любого нормального человека за сутки расчет бы закончился, но не для Терры. Придется сдвигать ближайшие задачи. — Почему? — это все, что спросила Стоун, когда получила обновленный график. — Потому что за сутки мы, судя по всему, и половину не обсчитали. Представьте, сколько времени Боннер будет корректировать модель по результатам. — Почему ты не попросил подключить еще кластер? Ладно, надо было сразу. Подождем. У нас мало времени, не забывай! — Мне кажется, на масштабе десяти лет можно выделить пару лишних недель, — не выдержал Эварт. Иногда Стоун перегибала палку. — Тебе кажется! Впрочем, сама она так не думала. График все же согласовала. Эварт закончил звонок. Потянулся, разминая спину. Выглянул в окно — март осыпал город мелкой водяной пылью. Почки на деревьях выглядели так, словно вот-вот взорвутся. По газонам бегали первые прилетевшие на лето скворцы. Сейчас бы на кампус, пройтись между корпусами, завернуть в кофейню… Надо было целиться в преподавание. Он ткнул в сообщение от Карен — финальную сводку педиатрической части их исследования. Неловко как-то было признаваться, что после внезапного отъезда семьи Авы все это потеряло былую остроту. Нельзя так думать — любая жизнь имеет значение, но… Эварт надеялся, что Ава в порядке там, где-то на юге, что и первая процедура принесла пользу. Годы работы, часы в клинике, миллиарды нейронов и неисчислимые связи между ними — все выстроилось в небольшую таблицу с сухими цифрами. Детские результаты подтверждали то же, что получено у взрослых. Двигательные нарушения — отлично, речевые — хорошо. Паренек со спиной бифида отчитывался, что стал лучше чувствовать области ниже пояса, но в целом — не впечатляло. Эварт посмотрел на маленькую модель машинки на книжкой полке — это прислал водитель погрузчика. Ему хорошо помогло. На прежнюю работу уже не вернется — ноги все равно плохо слушаются, написал, что будет учиться на мастера маникюра. Дочь, наверное, в восторге. Еще год и во всех крупных клиниках начнут внедрять новую методику. Куча людей, которых Эварт никогда не узнает, получат шанс на лучшую жизнь. Был ли он сам рад? Вне всякого сомнения. Просто Исход отравлял его жизнь. И необходимостью торчать в Центре, и непреходящим ощущением собственной ничтожности в масштабах проекта, и гнетущей тревогой перед будущим. — Зайди ко мне. Стоун немногословна и даже голограмму не включает. Любит говорить с глазу на глаз. — Я тут, — Эварт приоткрыл дверь с частью алюминиевой спирали ДНК. Над широким серым столом была развернута проекция. От двери было не рассмотреть, что там. В полумраке кабинета седые волосы и синий костюм Стоун почти сливались со стеной — в кабинете тоже синий фон и серые детали, как и в коридоре. — Давай, иди сюда, — Стоун махнула рукой. — Вот они, твои пропавшие. Оба два. Совпадение? — Кто? Кливерс? — Да ты подойди уже! Ничего хорошего Эварт не ожидал, но когда взглянул наконец в экран, малодушно опустился прямо на кресло Стоун. Статья из научно-популярного журнала одной из южных монархий, где науку и медицину традиционно развивали, перекупая специалистов из более продвинутых стран. Джон Кливерс все еще выглядел как рок-звезда, хотя татуировки на руках теперь были скрыты просторной рубашкой. Ава ужасно милая. Ее родители явно счастливы. — Ну что там? Вылечили девчонку? — Пишут, что вернулась речь и… кажется, да, частично мелкая моторика. Сидит без поддержки. Болтает. — Ты хотя бы рад за нее? — Я бы сделал больше. — Не сомневаюсь, — Стоун вздохнула и свернула проекции. — Ты понимаешь теперь? — Что я должен понимать? — заорал Эварт, даже не пытаясь скрыть эмоции и слезы. — Что нельзя доверять людям? Надо постоянно готовиться к плохому? К предательству? — Не плачь, — неожиданно Стоун приобняла его за плечо и притянула к себе. — Ты все сделал правильно. Видишь, парень по запискам на коленке сумел воспроизвести методику. Значит, работает. — Почему? — он был одновременно раздавлен и зол. — Ну как так? — Деньги. Предложения, от которых сложно отказаться. Кливерс искал сам, мы знали об этом. Отцу девочки предложили работу, он поехал. Может быть, заранее навел справки, что можно и там получить лечение. — Знали? И просто… — Пока нет окончательного решения, попытаемся ли мы его привлечь за промышленный шпионаж или пусть живет. Детишек вроде лечит. Это не так страшно. Он вовремя сбежал, Эварт. Если бы мы уже приступили к навигации… — Ясно. Можно мне на сегодня… поехать домой? Надо переварить. Может быть, Стоун и попыталась возразить, но Эварт вышел из кабинета, не взглянув на нее. Только уже в коридоре понял кое-что. Вернулся. — Карен была в курсе. Я же прав? Шапка седых волос дрогнула один раз. — Можно сделать так, чтобы я ее больше не видел? — Нет. По крайней мере, ты должен сообщить ей об увольнении сам, ты же руководитель группы. И не бросайся так легко людьми, мальчик мой. Медицинский сектор большой, подыщи ей местечко. Конечно. Как иначе. Вечер тяжелого дня принял Эварт в хмурые объятия. Мелкая морось оседала на ворсинках пальто. Белые и желтые лампы и неоновые вывески казались приглушенными ее невесомой пеленой. Синее сумеречное небо опускалось на крыши. Из ларька с таяки пахло поджаренным тестом. Эварт купил парочку: с фасолевой начинкой для себя и с шоколадом — для Юджина. «А ты скоро?» — сообщение от сестры застало врасплох. За собственной меланхолией и размеренной ходьбой он потерял счет времени. Да зачем обманывать себя? Эварт потер лоб. Напрочь забыл, что сегодня они собирались к Терре и Биллу. Кажется, Стоцкий уже на месте. Пришлось вернуться бегом еще за тремя рыбками — Тед наверняка захочет, и взять такси. — Привет, — Билл стряхнул его пальто и повесил в шкаф. — Что-то случилось? — Эварт! — Тедди с разбегу запрыгнул на руки. — Я не собирался рассказывать, — нахмурился Эварт. — Идея не очень. Если это твое самое счастливое лицо, то лучше выкладывай сразу. Мы уже привыкли. Только ради сестры и племянников можно было его терпеть. Впрочем, сегодня Эварт воспользовался разрешением жаловаться и даже получил немного сочувствия от Боннера — у того тоже были незажившие еще ссадины, полученные от Центра. — А мне кажется, что Стоун нормальная, — Терра потихоньку качала дремлющего Уинстона. Винни, как смешно его называли в семье. — Не очень эмоциональная, конечно. Сдержанная. Но в целом — получше многих. — Он что, спит? — Юджин заглянул малышу в личико. — Удивительный ребенок. — Ага, при любой толпе. Но только на руках. — Давай мне. Съешь булку, вон Эварт притащил. Винни переехал к Стоцкому. Под тихий звук льющегося в чашки чая Эварт читал Теду книжку, перебирая мягонькие рыжие прядки и вполуха слушая, как Билл рассуждает об управленческом пути и сложных решениях. Сложно принимать такие вещи как данность. Невозможно не сравнивать все это с приципами, что пытался донести до них отец — оставаться честным с собой и окружающими, не сдаваться, не торговаться с собственной совестью, менять мир к лучшему. Взрослая жизнь не позволяла сохранять такую идеалистичность взглядов, а сепарация с ними оказалась неожиданно болезненной. Эварт хотел бы снова стать куколкой в коконе вечного студенчества — висеть неподвижно и просто следовать намеченному плану. Поздно, уже вылетел, придется расправлять крылья в суровой атмосфере Центра.

***

Зимой, когда мой младший ребенок еще не вышел из периода радикального младенчества, Дженна Гастинг вдруг предложила сняться для рекламы одежды. Всего пара кадров — я и дети на фоне зелени в оранжерее. Младший в умилительном комбинезоне с заячьими ушками, старший в мини-костюме с бабочкой. Я в пышной юбке, блузке с оборками — все еще немного принцесса. Хотя мне же было всего двадцать три. Вполне себе принцесса! В день съемки я не знала, естественно, что эти фото попадут в середину очередного интервью с первопроходцами далеких космических просторов, а рядом с моей фотографией будет фото Дэмиена. Потом уже увидела, в готовом журнале. Лагранд велел следить, ну я и посматривала как получалось. Заметила, что стал взрослее — как и все мы. И отрастил снова волосы.

***

Ровно год до окончания экспедиции! Дэмиен опрокинул стакан, выливая остатки самогона в рот. Химики заметно прогрессировали в сравнении с первой попыткой. Теперь стало не хуже, чем на Земле. — Даже не верится, правда? — Ингрид положила ему на тарелку баклажановый рулетик. Тоже почти как на Земле, только сыр в начинке растительный. — Верится. Год — это долго. Еще исстрадаетесь, что ужасно домой хочется. — Ну было же шесть лет! Целых шесть! А теперь всего один остался! Дэмиен почувствовал себя неприятным занудой, который портит девушке праздник. Пришлось согласиться. К счастью, Ингрид переключилась на подружку из инженерной команды. Удивительно, но за пять лет они не поубивали друг друга. Не все и в нормальных условиях столько выдерживают. Дэмиен уверен был, что он осточертеет Ингрид первым, но расчет подвел. Она никуда не делась. Может быть, и в самом деле его любила, а может, так же как и он, предпочитала скрашивать долгие годы научных подвигов с проверенным партнером. Еще от одной порции выпивки Дэмиен отказался. Надо было вернуться в комнату одному и хотя бы приблизительно трезвым. Сегодня в девять по Земле его хотела видеть дражайшая супруга. — Привет! Как дела у тебя? — синие глаза по ту сторону экрана слегка припухшие, не иначе от ненаучных подвигов. — Великолепно! Ты как? — Ну. Приемлемо. Вот, новый завод вчера запустили, порошковые сплавы. С октября рядом жила, не в столице. Захотелось поучаствовать поплотнее, знаешь. Очень мотивирующий опыт оказался. — Знаю, — Дэмиен сам не заметил, как заулыбался, — мы тут такие штуки уже пять лет делаем. Ну, молодец. Поздравляю. — Да, и в самом деле, — Сандра, кажется, смутилась. — Я не подумала. Тебе, кстати, идет… Она покрутила рукой у плеча, изображая, видимо, длинные волосы. — Спасибо. Все, прости, засыпаю на ходу. Пока. Не болей. — Дэмиен! — она открыла рот, но ничего не сказала. Не решилась, что ли? Непонятно. Сандра ничего не делала без причины. — Да? Пауза. Сандра просто смотрела на него. — Всего год остался. Береги себя. Токен кончился. Странное впечатление от разговора осталось висеть в воздухе. Сандра определенно изменилась. Могло даже показаться, что стала видеть в нем человека. Что она там задумала? Сложно понять, когда все общение — три минуты примерно раз в квартал. Эталон семейной жизни по мнению Айвана Стоцкого. Он вспомнил один разговор. Давно, уже прошло года два точно. Может быть, Сандра таки реализовала ту идею? Может быть, даже собирается развестись с ним теперь? Было бы неплохо. Стоит поговорить с Юджином, он всегда в курсе бурной жизни родственников. Однако — Дэмиен посмотрел на монитор — это был последний токен. Несколько накопленных ушли позавчера, чтобы поболтать с матерью, и еще парочка — к Ингрид. Следующий токен упадет только через пять дней, когда он уже точно забудет всю эту земную чепуху.