Дорога к новой звезде

Насколько я не была склонна к рефлексии в молодости, да и сейчас не стала, настолько мой прекрасный муж любил пофилософствовать. Особенно на тему выбора, предопределенности или изменчивости жизненного пути. Или рассказать детям, что даже верные в моменте решения могут завести в тупик, если не думать хотя бы на шаг вперед. Признаться, в такие моменты мы считали его жутким занудой.

***

Зимние украшения успели смениться цветущими деревьями. Терра Роулз — явить своих отпрысков публике в рекламе аномально дорогой марки одежды. Парламент — рассмотреть несколько сотен законопроектов. Джей один раз съездил на море и два раза к родителям, где получил не меньше сотни вопросов о своей личной жизни. Ему было решительно нечего рассказать. В конце ноября Сандра Лерой исчезла. Не писала ничего сама и не отвечала на сообщения. Они и без того не сказать чтобы очень часто виделись, но все же он волновался. И вот, ближе к середине апреля она возникла вновь. Как ни в чем не бывало написала, что вернулась в столицу и ждет его у себя после восьми вечера. И не удостоила ни единым ответом на последующие вопросы. В четверть девятого Джей поднялся на двадцать второй этаж. Знакомая дверь плавно открылась. Он вошел в прихожую. Сандра стояла перед ним — волосы распущены, на ней только короткий атласный халат темно-синего цвета, глубокого как ночное небо. И это тканое воплощение небесной сферы обтягивало сферу вполне телесную. Джей снял шарф и плащ, поставил сумку на комод. Взглянул в синие глаза напротив. Сандра развела руками. — Зрение меня не подводит? — получилось скорее констатировать, чем спросить. — Точно нет. — Но это же не мой ребенок? — Не суть важно, — Сандра покачала головой, — твой или не твой. Это мой ребенок. Джей и не ожидал, что она легко все выдаст. Мало ли, с кем она еще спит. По крайней мере, они всегда предохранялись. С другой стороны, если начнут вылезать сплетни, что ребенок не от Дэмиена — и это правда — то первым кандидатом станет он сам. Почему? Потому что за пару месяцев до ее исчезновения они несколько раз подряд появлялись вместе на публике и попадали в светские новости. — А ты хочешь, чтобы желтая пресса написала, что ребенок от меня? Джонатан упорно не мог уловить логику. В ожидании ответа он присел на краешек комода. Проходить в комнату не стал. Может быть, и не понадобится. — Не особо, — Сандра подошла к нему ближе. — Но если начнут строить догадки, то предпочту видеть твое имя. Тебе не повредит, поверь мне. Нифига это не его ребенок. Почему он должен прикрывать неизвестного мужика ценой, возможно, своей репутации? Хотя сейчас его имя лишь строчка в списках Парламента. Может быть, стоит разок мелькнуть в скандальной хронике? Не с дамой же полусвета, с женщиной из известной семьи… Джей вытер пот со лба. Как он докатился до такого? Хотелось сбежать. Сандра молча поглаживала живот и выжидательно смотрела — что он скажет. Привычные развлечения, очевидно, отменялись. — И какие планы на сегодня? Раз уж я тут. — Сгоняй за пончиками на угол, а? Очень хочется. Не худший выбор. Сандра уже не первый год использовала его вместо курьера доставки, и если бы только в этом качестве. Что будет дальше — несложно догадаться. Она дождется нужного накала сплетен, выгонит его взашей, а сама вернется к этому своему Дэмиену. Ну как вернется — они все равно вместе не жили, можно не начинать. Останется в браке. Кажется, сто лет назад Терра Роулз сказала, что не хочет его больше, потому что он не Дэмиен Стоцкий. И вот — ровно та же ситуация. Как ему удалось так встрять дважды? Совершенно непонятно. Внутри клокотало глухое раздражение и нечто вроде недоумения. Второго даже больше. Может быть, потому, что с самого начала не предполагалось глубоких чувств. Поверхностных, кажется, тоже не подразумевалось. Только секс. Было неплохо, но… — Как думаешь? — он поставил на стол пакет с пончиками и два стакана молочного коктейля — манго для нее и шоколадный для себя. — Я когда-нибудь смогу найти нормальные отношения? Чтобы семья и все такое. — Вот ты спросил! — Сандра, потирая поясницу, вытащила первый пончик из пакета. — Я даже не знаю, будут ли у меня нормальные отношения. — У тебя вон муж есть. — Иди к свиньям! — Что? Я же понимаю, что мы последний раз видимся. Моя партия сыграна. Он тебе зачем-то нужен, раз вы женаты. А я больше нет. Меня уже вторая женщина из-за него бросает! — Может, не из-за него, а Джонатан? — Сандра присосалась к коктейлю и выразительно посмотрела поверх пластиковой трубочки. Джей ожидал, что она скажет нечто в духе «а потому что ты мудак», но продолжения не последовало. Видимо, в отличие от чувств это подразумевалось по умолчанию. — А он в курсе? — Конечно, — еще один пончик отправился в рот, — он мой муж все-таки. — И что? Ему все равно? — Он дал добро. Мы нормальные взрослые люди и способны обсудить такие вещи, знаешь. Ничего такого Джей не знал. То ли был недостаточно взрослым, то ли не обладал достаточной просветленностью. Мозгами он понимал и сейчас, и раньше обреченность своего положения. Сандра не давала ему клятв верности и вечной любви и не могла дать. И все же… привычка? Привязанность? Собственничество? Все сразу. Все демоны сразу атаковали сердце и голову. Ему хотелось восстановить справедливость. Вернуть все как было. — Я пойду, наверное, — он встал и двинулся в сторону прихожей. — Наверное да, иди. Спасибо за пончики. Он что, всерьез надеялся, что она попросит остаться? Джей взялся зашнуровывать ботинки под скрежет собственных зубов. — Шарф не забудь, — Сандра потыкала пальцем брошенный на комоде кусок ткани. Джей чувствовал себя таким же — полузабытым и скомканным. — И что? Правда всё? Вот просто… — Найди себе нормальную девушку, Джонатан. Постарайся уж. — Своего круга, да? На губах Сандры появилась знакомая ехидная улыбка. Все-таки нашла как взбесить. Джей выпрямился. Как она смеет вообще? Что за дерьмо? Он чувствовал, что челюсти сжимаются слишком крепко, и адреналин ядовитым потоком устремляется в голову. Женщина напротив — изящная и беспомощная, он тоже не атлет, но беременной Сандре с ним не совладать… — К психологу сходи. Металл голоса — не хуже ледяной воды. Проклятье! Что с ним вообще творится такое? — Всенепременно, — Джей рывком распахнул дверь. — Счастли́во оставаться! Бегом по лестнице — пару десятков этажей. Прочь от Сандры Лерой? Нет. Прочь от себя, от собственных пугающих мыслей. Может быть, весенний вечер, прохладный и влажный, охладит пылающие щеки. Или просто надует простуду. Джей запахнул плащ. Шарф так и остался у Сандры. Воспоминания роились в голове, как досадливые мухи. Терра, Эварт, Юна. Хороший парень Эварт. Если бы не юношеский максимализм, могли бы дружить до сих пор. Вот только теперь все, что их объединяет — нелюбовь к Дэмиену Стоцкому. Надо же было так попасть! Терра, Юна. Сандра. Джей ударил кулаком в угол автобусной остановки. Внутри все бурлило. Вдруг это на самом деле его ребенок? Он даже не предложил помочь! Что он хотел сделать с Сандрой? Черт! Бесило все сразу — и собственная мерзость и собственная слабость, и ее ледяной голос, так и сквозящий превосходством! Долбаная аристократия! Отдышался. Еще не хватало блевать от волнения, как девчонка. Надо взять такси до дома. Забиться уже в свою нору и… Вздернуться? Зачем такая жизнь? Что он хорошего сделал? Да ничего. Только писал бесконечные обличительные статейки и нажимал кнопку на голосовании. Травяной чай из банки оказался слишком горьким, а лавка на остановке — влажной. Джей приткнулся на краешек и пытался одной рукой управиться с коммуникатором. Он почти сумел указать адрес, когда у сияющего огнями ресторана на другой стороне узенькой улочки опустился планер. Золотой полированный бок сверкнул над мокрой мостовой. Роскошь за гранью воображения. Эта машина, единственная в своем роде, принадлежала самой красивой женщине, которую Джей знал. Однако сейчас из машины вышла не Адель Беллами, а черноволосый мужчина в бежевом пальто, а за ним выпрыгнула, легко и изящно, девочка-подросток в школьной форме. Это, должно быть, дочка, девочка со скрипкой. Сколько же лет прошло? — Мира, ты куда? — мужчина окликнул дочь, которая перебегала улицу, направляясь, кажется… — Джей! Это же ты? Правда? Мирабель улыбалась так, что весенний вечер казался освещенным полуденным солнцем. Странно. Что ее так обрадовало? Они виделись всего пару раз, когда Джей еще встречался с Террой, а она была совсем малышкой. На море, и потом — где-то в ресторане, на семейном торжестве. — Привет! И вправду я. Ничего себе, как ты выросла! — Правда? — чуть раскосые черные глаза смеются. — Ну, мне четырнадцать уже. Ладно. Я просто рада была, что тебя заметила. Пока! — Я тоже рад. Беги. Она убежала, а может быть, растворилась в весеннем воздухе. Что это было? На самом деле дочка Адель или нечаянное видение? Джей купил вторую банку чая, на этот раз — зеленого. Снова сел на скамейку. Вместо злости и отвращения на пост в голове заступил стыд. Перед всеми, кто считал его хорошим и вменяемым, перед Адель, пытавшейся разглядеть в парне с фермы потенциал. Лучше бы она ничего не увидела! Он мог быть нищим историком, но — возможно — счастливым нищим историком. Куда лучше, чем несчастным политическим гондоном!

***

В самом конце весны Сандра Лерой попросила о встрече. Позвала только меня, без Билла. Мы давно не виделись, но обменивались цветами и поздравлениями на праздники. Всю прошлую зиму она провела где-то на севере, мы знали это по фотографиям бескрайних снегов, таких белых, что глаз резало. И вот в мае я приехала в ее квартиру. Высоченное здание в центре. Внезапно оказалось — ей вот-вот рожать. Сандра смущалась, говорила, что сделала обследование, и это был последний шанс. Мне же было совершенно все равно, от кого ребенок. Она заслужила немного счастья только себе. Расстались на том, что я посоветовала ей акушерку — ту самую, по рекомендации от Виктории, которая не понадобилась мне дважды. У Сандры с ней все прошло по плану. Ее девочка родилась в июне, в самые светлые дни года. А под занавес того лета мы с Биллом впервые отправились в космос.

***

— В смысле ты тоже полетишь? — Роулз уперла руки в бока и смотрела с выражением рассерженной совы на лице, будто кто-то покушался на ее охотничью территорию. — В прямом, — Билл отчаянно пытался не рассмеяться. — Надену комбинезон, сяду рядом с тобой в корабль. Ну, ты помнишь, как это бывает. — И что ты там собираешься делать? — Я же еще сто лет назад сказал — ты будешь пилотом, а я штурманом. Она открыла рот. Набрала воздуха. Закрыла рот. Смешно фыркнула. Сюрприз удался. — А дети? — нашлась наконец. — У нас есть няня и куча родни. Справятся. Ты же сама говорила — это всего двенадцать часов. — Вообще не ожидала от тебя такого! Билл сдался. Сгреб ее в охапку, прижал ближе, теснее. Все такая же маленькая и худая, ничего не изменилось. Все тот же цветочный запах. Жасмин, он запомнил. И по-прежнему готова куда-то бежать, не замечая препятствий, и громко возмущаться. Самая лучшая. — Роулз, я тебя обожаю! — Ну… пусти, — попыталась выкрутиться, но получилось только натолкнуться на его губы. — Билл! Я тоже тебя люблю. Пусти! — Отпустил. Посиди, я сам закончу. Он вернулся к плите. Семейные правила гласили — нельзя допускать возмущенных женщин до готовки. Краем глаза посматривал, как Терра ставит на стол джем и масло, раскладывает приборы. Уинстон шуршал развивающей дугой в шезлонге. Через пару минут проснется Тед. Семейный завтрак в субботу — овсянка едва не пригорела. Идиллия, которая может рухнуть из-за одного неосторожного движения. Нормальные родители, конечно, не должны лететь вдвоем, но они не такие. Придется рискнуть. Вероятностные картинки, как обычно, показывали разное, но сейчас он дергался куда меньше, чем в истории с грузовиком. Все должно быть хорошо. О своей роли в проекте, которая простиралась куда дальше скромного математика с тремя проекциями над столом, он Роулз напрямую не рассказывал. Говорил, конечно, пару раз про пилота и штурмана, но больше в шутку. Не то, чтобы особо хотел скрывать, но пусть пофыркает немного теперь. Очень мило выходит. Она и сама мастер умолчать. Предыдущие несколько месяцев он работал почти исключительно с Эвартом. Сначала получили модель нейронных связей для Терры, а затем его, Уильяма Боннера. Обе хороши — пришлось подключать еще два кластера для расчетов, чтобы уложиться хотя бы в продленные сроки. Эварт лез на стену, и его можно было понять — Стоун стояла над ними в одеянии инквизитора с клещами в руках. Грозилась смертными карами за любое промедление. Билл ее не особо слушал, и тем более не боялся. Видал он перспективы и пострашнее. Эварт, все еще трепетный юноша, робел, впечатлялся и оттого проявлял утроенное рвение. Тем временем на верфях в соседнем регионе строился их корабль. Маленький и легкий, без криокамер и бытовых отсеков. Космическая шлюпка. Однако, прежде чем подняться на борт и взлететь, нужно было решить еще одну задачу — придумать, как отправить навигатора в планково пространство и не угробить при этом корабль вместе с экипажем.

***

Три корпуса физиков, инженеров и медиков работали как единый организм. Терре иногда казалось, что они стали напоминать пчел или муравьев, и только появление Билла на пороге кабинета в семь часов вечера позволяло ей сохранять человеческий облик. Сейчас она стояла вместе с руководителем инженерной секции перед большим столом, на котором, подсвеченный сиреневыми и белыми диодными лентами, лежал серебристый широкий обруч. Рядом, на отдельной тумбе стоял ощетинившийся ровными рядами резисторов прибор немного пугающего вида. — Ну вот, — Дерек Симмонс тяжело вздохнул, — пилотные образцы. Надо испытывать. — Симпатично, — Терра взяла обруч. Серебристая поверхность была прохладной и гладкой, а бежевая внутри приятно бархатистой. — Как это будет работать? — Это шлем для навигатора. Хотите примерить? Он опустил обруч ей на голову сверху, как корону, и чуть-чуть подтолкнул вниз. Внутри нечто еле слышно зашуршало, и глаза и уши оказались плотно закрыты. Свет не проникал через шлем, а звуки снаружи стали еле различимы. Необычное ощущение. Терра не сказала бы, что неприятное, почти уютное. — Приложите пальцы по бокам головы! И нажмите! — услышала она голос инженера. — Вот так? Небольшого усилия хватило, чтобы шлем позволил себя снять. — Смотрите, вот тут разъем, — Дерек ткнул в небольшое углубление. — Навигатор будет подключен к основным системам. А эта штука, — махнул рукой над прибором сбоку, — подавляет эффекты планкова пространства внутри корабля. — Ясно, — Терра повела плечами. Так странно. Многие часы экспериментов, ряды формул и бесконечные чертежи — все свелось к двум небольшим приборам. — А что я буду видеть? — Вы? — Дерек отобрал у нее шлем. — Терра, вы не должны ставить эксперименты на себе! Если что-то случится… — Стоун опустит мой мозг в банку с оранжевой жидкостью и вы продолжите! Так что? — Немного данных от корабля и… что вы обычно видите? Еще какая-то новая навигационная система должна быть, но это уже к программистам. — Сколько времени потребуется на монтаж? Ответом ей был еще один тяжелый вздох. Оскар ставил такие сроки, как будто старушка-Земля провалится в небытие уже послезавтра, а между тем даже до возвращения Дэмиена Стоцкого, ключевой, как говорили, фигуры в поисках нового места для человечества — почти год!

***

Через семь дней новенький корабль прибыл в ангар Центра, а спустя еще трое суток на него были установлены все генераторы, компенсаторы и другие приборы, от которых у Терры голова шла кругом. Как все было просто и понятно, пока оставалось в пределах лабораторного стенда! — Можно посидеть? — она опустилась в бежевое кресло, не дожидаясь разрешения. — Удобное. Форма подстраивается под форму тела, да? — В лучшем виде, — инженер любовно погладил обивку, — ничего не отсидите. Когда первый старт, миссис Роулз? — Послезавтра. Успеем все закончить? — Считайте, что уже закончили. Только кофеварку не установили. Терра была ужасно разочарована, когда Лагранд и Марго, та самая женщина из космического сектора, которая противостояла когда-то Ригеру, заявили — первые три экспериментальных «полета» и не полеты вовсе, а симуляция на стенде. — Ну еще немного потерпи, — Лагранд утешительно протянул конфету в блестящем фантике. — Дольше ждали. Столько работы проделано! — Ждем, — Терра откусила половину шоколадной пирамидки. — А что завтра будем делать? Просто убедимся, что никто не умрет? — Тебе мало, птенец? Марго прыснула. Лагранд потрепал Терру по голове. Немного неловко. Ей уже двадцать четыре, и все равно в Центре ее воспринимают как совсем юную девочку. Билл сообщил, что в трех предварительных испытаниях не участвует. Сказал, в этот раз даст родным детям шанс остаться хотя бы с одним живым родителем. Получил по заднице полотенцем за несмешные шутки, хотя по большому счету, конечно, был прав. Все очень серьезно и очень опасно. Впрочем, на следующий день Терра просто села в кресло. Надела шлем, дождалась фиксации. Все почти как в лаборатории, даже ее верный рыцарь рядом, только не нужно запираться в стальном цилиндре. Привычное ощущение легкого покачивания и — планково пространство разворачивается перед глазами. Только теперь вместе с зелеными волнами и радужными параболами она видит координатную сетку. Кажется, здесь указана Земля. Интересно, можно ли сдвинуться или не стоит? — Оставайся на месте, — слышит она голос в наушнике женский голос. — Вынырнешь в открытом космосе — все погибнут. — Как мы разговариваем? — Это новая технология, мы называем ее мультилиния. Не только вы с Лаграндом творите чудеса. Теперь Терра понимает, что говорит с Марго. — Что мне делать? — Ничего. Просто отдыхай. Посмотри, хорошо ли видны цифры с датчиков… Она называет параметры, и Терра проверяет, один за другим. Заряд топливного элемента убежал за пределы видимости. Нужно поправить до завтра. — Разве у нас не будет инженера? — Терра хмурится. — Навигатор же сам не сможет контролировать все системы корабля. Я точно не смогу. — Будет обязательно. Сид твой личный инженер во всех полетах. Сид. Точно. Ее лабораторный рыцарь. Терра улыбается. — Долго еще? — Двадцать минут. Скучно? — Просто сидеть и смотреть — ужасно. Как стоять у кромки моря и не касаться воды. Марго смеется. Рассказывает, что терпеть не может плавать, а в школе заставляли. Оказывается, она училась в той же школе, что и Терра с Эвартом. Двадцать минут пролетают незаметно. Генератор отключается. Сид помогает снять шлем и протягивает Терре кружку с чаем. В этот раз она почти не устала. Команда эксперимента — в основном молодые ребята из инженерной секции, готовые рискнуть ради науки, встает с мест. Все улыбаются и поздравляют друг друга, как будто на орбиту слетали, не меньше. Марго встречает их прямо в ангаре и предлагает отметить газировкой из автомата, раздает разноцветные банки. Терра, еще минуту назад уверенная, что ничего особенного они не сделали, сама невольно заражается этой радостью. Впереди длинный извилистый путь, но сейчас — пусть будет небольшой праздник. «Все в порядке. Успех!» — она написала сообщение Биллу, едва забрала коммуникатор из раздевалки, а сразу за порогом наткнулась на него самого. — Роулз, ты офигенная, — он приподнял ее немного над Землей. — Ты сама-то понимаешь, что происходит? — Нет. Я просто посидела часик в кресле. — Смотри. Это отец прислал, — он показывает экран своего коммуникатора. — Проекцию не буду делать, мало ли какие тут у стен и заборов глаза. В прямоугольнике видео освещенный прожекторами белый корабль стоит в ангаре. Команда поднимается на борт. Десять человек в серых комбинезонах. Видео перескакивает пятнадцать минут. Корабль по-прежнему в ангаре и вдруг — едва заметное колебание воздуха. Ангар пуст. Еще скачок времени. Небольшая помеха на камере, как будто пылинки танцуют в луче света. Корабль снова на месте. В углу видна человеческая фигурка — Марго прыгает на месте как девчонка, убегает, возвращается с тяжелым на вид пакетом. Видео кончается. — Билл? — Терра чувствует, что руки дрожат, а колени пытаются согнуться сами по себе. — Обними меня. Скажи, что это… — Иди сюда, принцесса, — он прижимает ее к груди крепко-крепко. — Это все в самом деле, любовь моя, это все правда. — Теперь мне стало так страшно… — Ничего не бойся, — шепчет он, и Терра верит, — все будет хорошо. У нас все получится. Я буду с тобой.

***

Наш первый полет… Такое никогда не забудешь. Ярче, чем наш первый секс. Все измерения Вселенной, весь мир, время и пространство у наших ног. Сейчас, когда технологии навигации отшлифованы до блеска, тот полет может показаться забавным ретро… Кого это волнует? Мы были первыми.

***

Терра застегнула комбинезон и вышла из раздевалки. Полчаса назад ей вкатили дозу успокоительного. Как выразился Лагранд — лучшие вещества для лучших людей. На уровне чистой физиологии она перестала трястись как осиновый лист, а вот мозгами все еще до конца не понимала, на что согласилась. И выбора не было. Пока она единственный навигатор проекта. — Готова? — Лагранд держит ее за плечи. — Не бойся. Давай, покажи класс. — Мама в курсе? — Конечно. Но ты знаешь, какая она. Редко показывает, что переживает. — Завтра суббота, — Терра почти плачет. — Мы приедем к вам, если… — Обязательно приедете. Лагранд обнимает ее с таким же напутствием, что давал на свадьбе — не дрейфить. Марго закусывает губу, делает ободряющие жесты. Ничего не говорит. Тоже вся на иголках. Рядом Оскар Боннер хлопает сына по спине и велит не сидеть спиной к двери, что бы это ни значило. — Роулз? — Билл берет Терру за руку. — Не помирай раньше времени. — Я тебе говорю, не смешно, — шипит она в ответ. — Если вернемся живыми, я напьюсь. — Стоцкий обещал тебя покормить. Есть мотивация. Все, идем. Команда уже ждет их. Шесть человек, из которых Терра может вспомнить только Сида. Ну и девочку-медика, которая колола успокоительное. Кто остальные? Неважно, потом будет возможность познакомиться. Она кивает всем в тщетной надежде, что не выглядит совсем уж некомпенсированным аутистом, и садится в кресло, пока не навигаторское. А вот Билл, видимо, находится в сознании. Терра слышит, как он обменивается дежурными репликами с ребятами. Обратный отсчет до старта гремит в ушах. Пилоты выводят корабль на орбиту. Перегрузки вжимают в кресло, Билл держит ее за руку. За окном уплывает вдаль голубой шарик с белыми разводами. — Ты плачешь? — Билл вытирает ей щеки. — Что такое? — Такая маленькая и красивая планета, — Терра всхлипывает. — Что же мы делаем? — Ох, Роулз. Надо было тебе двойной шот уколоть. Давай, соберись. Бери леденец, вот, мне Лагранд дал. — Слушай. А ты что будешь делать? Вы же так и не рассказали нормально! — Просчитывать путь. Как думаешь, достанем до Сатурна с тобой? У них всего семь часов из двенадцати, отведенных на сегодняшний эксперимент. Два часа уже прошло — предполетная подготовка. Еще три — это обследование людей и корабля после полета. Сатурн далеко. Или нет? На что способен человеческий мозг в планковом пространстве? Слезы высыхают сами по себе. Терра пересаживается на место навигатора. Билл опускается в такое же кресло рядом. Шлем закрывает глаза. Включается генератор. Координаты перед глазами. Солнечная система. Пока корабль рядом с Землей. Терра пытается отвлечься от танца геометрических фигур и сосредотачивается на далекой точке, подписанной «Сатурн». Корабль начинает движение. Перед глазами на фоне лиловых кругов возникают ряды символов. Терра присматривается — это уравнения теоретической механики? Или физические формулы? — Что это? — спрашивает она в передатчик мультилинии. — Моя работа, Роулз, — Билл сосредоточен, но спокоен, почти весел. — Потом научим тебя так делать. — Ты так маршрут рассчитываешь? — Все, тихо! Держи курс. На координатной сетке появляется четкая неподвижная голубая линия. Терра ведет корабль по ней. Как так получается? Почему пространство слушается ее? Да какая разница! — Роулз, отключаемся, — это первый пилот. — Десять, девять… Когда отсчет заканчивается и Сид снимает шлем, первое, что слышит Терра — вопль восторга. И вопит это не кто иной, как ее муж. За иллюминатором отчетливо видны кольца Сатурна. — Земля-гамма, это «Терра», прием, — первый пилот улыбается от уха до уха. — Видите нас? — «Терра», это Марго. Видим вас на орбите Энцелада. Как самочувствие навигатора? Прием. — Навигатор в ужасе! — кричит Терра. — В полном ужасе, но держится! — Продолжайте в том же духе. Конец связи. — А мы можем подняться над плоскостью галактики? — Роулз, я тебя умоляю. Давай хотя бы на первый раз что-нибудь попроще? Глоток воды. Еще один леденец. Шлем. Генератор. Поехали.