Дорога к новой звезде

Все на свете имеет свою цену. Вместе с правами приходят обязанности, с властью — ответственность. За свой природный дар Билл расплачивался спокойным сном, и я до сих пор восхищаюсь его родителями, научившими сына жить с образами будущего в голове и не сходить с ума. Как бы я ни хотела избежать платы за свои способности, рано или поздно мироздание должно было предъявить счет. И, если честно, многое мне досталось по хорошей скидке.

***

В лаборатории тихо и прохладно. Привычные белые лампы на потолке не горели. Вместо них, в одном углу едва теплился желтый комнатный светильник. Тумбочка рядом приютила чайник, чашки и вазочку с печеньями. Похожее на стоматологическое кресло убирать не стали, но и его прикрыли пледом. Сегодня Эварту предстояло провести, возможно, самую важную процедуру в своей жизни, жизни Терры и истории человечества. Перенос очищенной от лишней шелухи боннеровской модели на коннектом сестры. Потом, после месяцев тренировок, обработки слепков памяти и третьего уточнения модели, для чего, как Эварт опасался, не хватит и половины мощностей Центра, начнутся испытания на других добровольцах. Проект Исход пытался получить идеального навигатора. — Готова? Настройся, что это часа на три. Много чая не пей! — Так и быть, — Терра устроилась в кресле. — Читать можно? — Ничего нельзя! Смотри в стену, думай о звездах. — А спать можно? Насчет сна данных у Эварта не было. Еще никто почему-то не пытался заснуть на процедурах, тем более что у нормального человека все занимало меньше часа. У шимпанзе и того меньше. Однако запретить матери двух маленьких детей спать он не смог. — Ты уверен, что сработает? — Терра выразительно зевала. — Нет, — Эварт взял печенье из вазочки, — ни разу я не уверен. Мы делаем что-то противоестественное, как если бы взяли ощущения от растяжки у человека с дисплазией соединительной ткани и рассказали обычному, здоровому человеку, что его мышцы могут так же. — Неестественные навыки? Чем мне это грозит? — Пока не знаю. Будем наблюдать. Не переживай, все медики Центра в твоем распоряжении. — Ладно. Хотя бы посплю. Она в самом деле уснула. Эварт сидел рядом. Как когда-то в больнице после морфзаминовой комы, как когда-то в больнице после экстренного кесарева. Моменты, когда он снова ощущал почти утраченную связь с сестрой. Как так получилось, что они перестали понимать друг друга с полувзгляда? Неужели есть вещи важнее, чем самый родной человек, который разделял с тобой даже материнскую утробу? Почему так легко уходит ценность близких отношений, стоит лишь нырнуть в мутные воды будней? В незаметно подкравшемся сне ему явилась старая квартира Этель. Детские стульчики на кухне. Большая кровать, где они часто спали все втроем. Он прыгал на высоком матрасе, и Терра была рядом. Каждый прыжок уносил их под самый потолок, выше и выше… — Все? Оно кончилось? — Терра потирала глаза. — Нет, только половина времени прошла. — Знаешь, мне сейчас приснилась… Эварт обернулся к ней. Он знал. И по улыбке на лице сестры понял — она тоже знает. Первый тестовый полет Терры как единственного навигатора должен был состояться через месяц после переноса. До этого они с Боннером прилично налетали вдвоем. Почему Центр не устраивала концепция команды из пилота и штурмана, Эварт не знал. Вроде бы считалось, что два взаимозаменяемых навигатора — надежнее. Он не сомневался в собственной методике. Ни у одного его пациента не было откатов или ухудшений. Да, у некоторых и улучшений особо не было — это уже вопрос индивидуальных особенностей или диагноза. Однако же, одно дело работать с поврежденным, но обычным мозгом. Другое — пытаться прикрутить и так к чрезмерно усложненным мозгам дополнительные навыки, да какие! — А почему бы бортовому компьютеру просто не проложить маршрут? — спросил он как-то у Боннера, пока тот валялся в кресле, снимая слепки памяти после полета. — Не справится. Расчетный кластер с собой не потянешь, а перемещение в планковом пространстве — это даже не скорость света, это… за гранью реальности. Приходится рассчитывать на человеческий мозг. Тебя что-то смущает? — Мне не нравятся такие нагрузки. Это слишком. — Терра не откажется, — Билл покачал головой. — Первые пару раз я подстрахую ее, но потом она останется один на один с космосом. Меланхоличное смирение Боннера ничуть не успокаивало. Эварт хотел больше контроля. Неужели обязательно испытывать все сначала на его сестре? Она уникальная? Тем более не стоит!

***

— Просто вытащи свои щупальца из ее жизни, я тебе уже сто лет говорю, — Юджин одернул свитер на себе и поправил Эварту воротник рубашки. — Терра — взрослая девочка. У нее вон, младшему ребенку уже год. — У нее младшему ребенку уже год, а я все чувствую себя студентом-недоучкой. — А ты как-то поспокойнее, — Стоцкий сложил поварской фартук и бросил его в сумку. — И хватит копаться. Они шли к Терре и Биллу отмечать первый день рождения Уинстона в формате только для самых близких. В смысле без старших родственников — для них планировалось торжество в ближайшие выходные. Эварт предполагал, что их, взрослых, будет четверо. Неожиданно он ошибся. Понял это уже по паре женских туфель у двери — лодочки с мехом внутри. Терра такое не носила. Он успел предположить, что загадочная обувь принадлежит одной из сестер Билла, а потом увидел в гостиной Сандру Лерой. — Привет! — Тед побежал к любимому дяде и потянул за руку. — Идем. Надо поздравить Винни! Слово «поздравить» он пока не особо выговаривал. — Подожди, дай разденусь, — Эварт кое-как пристроил пальто на вешалку и не мог не заметить детский, явно девичий комбинезон. Это еще что за новости? — Роулз, ты что там застрял? Иди быстрее, смотри, кто тут у нас! — Да иду я… На полу, посередине темно-серого ковра, напротив слегка озадаченного таким поворотом событий Уинстона, расположилась милейшая барышня месяцев пяти или шести. Она пыталась попеременно то сидеть, то ползать, отчего именинник приходит в явное беспокойство и пытался протянуть гостье порядком погрызенный прорезыватель зубов. — Представите даму? — попросил Эварт, когда с поздравлениями было окончено. — Сандра, это же твоя? — Нет, взяла погонять! — Сандра сделала большие глаза. — Котик, не смотри так. Моя, конечно. Анна София Лерой, прошу любить и жаловать. Юджин плюхнулся на ковер, поднял малышку на руки как котенка. Анна София не возражала. Все дети любили Юджина, она не стала исключением. Улыбалась и гулила. Серо-синий цвет по-младенчески огромных глаз, очевидно, достался ей от Сандры, а вот наметившиеся над ними брови по форме были точь-в-точь как у всех Стоцких. Стоп. Эварт не успел додумать мысль, радостный детский визг опустошил его мозг. — Значит, моя первая официальная племянница? — Юджин позволил Анне Софии дотянуться до своего носа. — Отлично. Что же ты только раньше не сказала? — А я знала, — Терра показала язык. Уинстон протянул к ней ручки, пришлось поднимать и его с пола. — Женская солидарность, — вздохнул Юджин. — Ну что, хотите, чтобы я вас покормил, да? — Вообще, я пиццу заказал, — Билл откинулся на диване. — Отдыхай. — С ума сошел? — Может, я просто хочу скинуть на тебя младенцев? Расслабься, от голода не умрем. Привезли пиццу. Сандра сжевала кусок и вскоре уехала. Уинстон вырубился на руках у Юджина, Тед не мог выбрать между Эвартом и Террой, в результате устроился между ними. — Расскажите хотя бы, как там дела, в космосе? — Стоцкий освободился от пассажира и теперь потягивался как большой кот. — Что-то грандиозное вы делаете. — В пятницу мой первый большой полет. Без Билла, — пискнула Терра. — Страшно. — А других добровольцев, что ли, нет? Пока Боннер рассказывал про разработку навигации, на зависть аккуратно обходя секретные и просто слишком трудные для понимания моменты, Эварт вспомнил, что его так беспокоило. Самый первый полет занял от силы пару минут в планковом пространстве, а второй — уже четверть часа. Совсем недолго, казалось бы. Терра вышла из корабля бледной, уставшей. И сразу едва не упала, будто споткнулась. Сказала, что просто отсидела ногу. Эварт не придал значения, но запомнил. Третий полет. Двадцать земных минут. Все было хорошо, но когда Эварт брал пробу крови после, то заметил, как дернулись мышцы на руке. Вроде бы ничего особенного, непроизвольное сокращение от укола. Вот только выглядело совсем неестественно. — Похоже на судорожную активность, — он передал Стоун все, что удалось расшифровать по слепкам памяти. — Мне это не нравится. — Скорее всего, просто небольшие мышечные сокращения, от перенапряжения, — она едва взглянула в проекции. — Пусть попринимает миорелаксанты между полетами. Не повредит. Баночку с таблетками Терра взяла. Обещала принимать. Эварт все равно включил портативный энцефалограф в перечень оборудования. Нужно наблюдать. — Не зависай, поговори с нами! — Терра протянула тарелку с куском торта. — Я весь твой. Он кое-как заставил себя не думать о плохом хотя бы в день рождения племянника. Очень сложно ждать и наблюдать, когда объект — твоя сестра-близнец. Следующий полет уже через три дня. Эварт скрестил пальцы, чтобы получить хотя бы какую-то ясность.

***

— Господи, красота-то какая! — первый пилот вздохнул, уставившись на подсвеченные двойной звездой пылевые облака. — Где это мы? — Земля-гамма, это «Терра» прием! — Сид обратился к мультилинии. — Вы видите нас? — «Терра», вижу вас. Цель достигнута. Возвращайтесь. Конец связи. Терра не могла заставить себя снова надеть шлем. Судя по переданным координатам они добрались до туманности Киля. Это был самый долгий полет — два с половиной часа, и самый сложный. Силы на исходе. Как она вынесет такой же путь обратно? — Держите, — Сид протянул стаканчик чая. — Может быть, поможет. — Спасибо. Все будет хорошо! — Отдохните. У них совсем немного времени, даже вздремнуть не получится. Терра растерла ладони. Она не может не справиться. Ей нужно вернуться домой, к детям, к Биллу. Сегодня, провожая ее, он был такой печальный! Как будто остается один на год, не меньше. Терра надевает шлем и ежится. После прошлого полета у нее осталось неприятное ощущение, словно провал в памяти. В раздевалке закружилась голова, а следующее, что вспомнилось — фиолетовая обивка кушетки перед глазами. Эварт выдал еще пачку таблеток, что-то для улучшения кровообращения. Картина навигационного поля появляется перед глазами. Строки символов складываются в почти привычные последовательности. Пространство покоряется силе человека — Терра одновременно чувствует себя неподвижной и летящей со скоростью света. Свободной. Всемогущей. Ничто другое не дает таких ощущений, никогда она не сумеет отказаться от полетов. Если ей не дадут корабль, она сможет улететь и так! — Роулз, выход. Десять, девять, восемь… Земля. Двадцать минут до посадки. Удачно выскочили. — «Терра», прием. Как самочувствие навигатора? — Навигатор устал, но в целом — хорошо, — Сид отвечает сам. — На всякий случай дайте нам медиков к трапу. — Поняла вас. Конец связи.

***

Двадцать минут — бесконечность. Очень хочется уже переодеться и лечь в кровать, пускай и для обследования. Почему от корабля до здания космопорта так далеко? Их посадили в какое-то неудобное место? Вроде бы как всегда. «Я просто устала», — говорит Терра сама себе. Медики, которых просил Сид, почему-то отсутствуют. Или не успели добраться, или Марго отвлеклась и забыла. Она начальник сектора, но до сих пор провожает и встречает их сама. Тоже устает. На улице уже стемнело. Внутри космопорта белые полы сияют под белыми же лампами. Яркий свет режет уставшие глаза. Терра потирает веки. Голова немного болит. — Миссис Роулз? — Сид смотрит на нее обеспокоено. — Вы в порядке? — Что? — Вы вдруг остановились. — Правда? Нет, все хорошо. Ничего не хорошо. В голове будто вспыхнула лампочка, и тут же погасла. Терра чувствует, как ноги перестают двигаться. Смотрит на бледное лицо и синие глаза своего инженера, и ей становится очень страшно. — Сид! — она не может сказать, что ей нужно, потому что лампочка в голове снова загорается и начинает моргать. — Терра! Это последнее, что она слышит. Мерцания света затмеваются болью в каждой мышце. Срабатывает неведомый предохранитель, и сознание выключается.

***

Эту сцену Билл видел несколько раз. Декорации менялись. Неизменным оставалось одно — рассерженный и перепуганный Эварт. И, конечно, Терра на больничной койке. Билл просто сидел и смотрел, как она дышит. Ни гирлянды аппаратуры, ни разноцветные графики его не отвлекали от мерного движения. Вверх и вниз. Живая. Спит. Сон после такого приступа может продлиться несколько часов. Он советовался с отцом — нужно ли отпускать ее в полет, если точно знаешь, чем всё закончится. Единственного верного решения не нашлось. Терра не отказалась бы. План проекта никто не стал бы менять на основании его видений. Полтора процента вероятности, что приступ произойдет до возвращения на Землю и повлечет гибель корабля вместе с командой — слишком мало для руководителей Центра. — Я поднял другие данные, — Эварт стоял, прислонившись к косяку двери. — Уже в прошлый раз был приступ. Короткий. Она сказала, что закружилась голова, но на самом деле — потеряла сознание на две секунды. И еще раньше… — Ты же показывал Стоун? — Да. Она не придала значения. Ну и в самом деле было похоже на усталость. — Ясно, — Билл подумал, что хотел бы разозлиться на Стоун и Эварта, но не мог. — Понятно. Что будем делать? — Скажи ей, что больше нельзя летать! — Эварт всерьез напуган. — Чтобы она сама ни шагу не сделала на космодром, чтобы ни у Марго, ни Оскара не было соблазна «просто попробовать полет покороче». — Еще бы она меня слушалась… — Ты хочешь стать вдовцом в двадцать семь, Боннер? Убеди свою жену! Терра застонала во сне, и Билл погладил ее по щеке. Не он должен останавливать Исход. Это не его война. Отец, Лагранд и Стоун должны придумать, как справиться с судорогами у навигаторов. — Эварт, — Билл поднял глаза, — надо инициировать совет директоров проекта. Сделаешь? — Попытаюсь. Это ты так нейтрализовал меня, чтобы я не капал на мозги, да? — Да, — нет настроения спорить. — Все верно. Едва за Эвартом закрылась дверь, Билл уронил голову на руки. Слишком сложно. Тяжело. Непрерывные картинки в голове, разбавленные чувством вины сводили его с ума. Уже пора ехать домой, отпускать няню, но как оставить Терру тут одну? — Билл… — еле слышимый голос. — Эй. Ты что? — Роулз, — чертовски сложно не всхлипнуть. — Прости. Прости, принцесса. Сейчас… — Что со мной было? Нужно сказать правду. Неприятную, пугающую. Начать с правды и продолжить ею же. — У тебя был эпилептический приступ. Уже не первый. В прошлый раз это было не головокружение. — Правда? Вот как. — Терра, послушай меня, — Билл взял ее за руку. — Кто-то должен тебе сказать. Лучше я сам. Ты не сможешь больше летать. — Не смогу? — не поверила. — Почему? Из-за судорог? Есть же препараты… — Есть. Только в этот раз вероятность вашей гибели была полтора процента. В следующий будет пять. Я не отпущу тебя больше. — Ну что значит, ты меня не отпустишь? Села в кровати. Взглянула непонимающе, сердито. Как это, муж и отец детей не готов проводить ее на верную смерть. — Роулз, вот просто не отпущу. Закрою дома, а ключ выброшу. Ты мне нужна живая! В такси до дома они летели молча. Терра только написала Лагранду, что завтра не приедет в офис — хочет отдохнуть и побыть с детьми. Неожиданно оказалось, что так можно было. Билл написал Стоун, что поработает из дома. И пусть только попробует что-то возразить, это она проморгала судорожные приступы у единственного навигатора. Бессмысленно ее винить. Все ошибаются.

***

Идея прекратить полеты испугала меня куда больше приступов. Навигация — хуже морфзамина. Попробовал один раз и все, зависим на всю жизнь. Даже сейчас я бы не отказалась протащить кораблик через половину галактики. В тот вечер Билл шутил, что принцессу заколдовали — я была слишком молчаливой. Просто не хотелось разговаривать. Нужно было подумать. Решить, как выбраться из переделки. И своим решением я горжусь до сих пор.

***

Лампочка у кровати погасла, и спальня погрузилась в темноту. Билл уже дремал. Было немного эгоистично приставать к нему. Сначала Терра просто собиралась поцеловать его на ночь, однако поцелуи несколько затянулись. — Роулз, — Билл очертил кончиком пальца ее нижнюю губу, его голос звучал хрипло и все равно — немного насмешливо, — так и будешь молчать? Вместо ответа у нее вырвался только тихий стон. — Вот так мне больше нравится… Терра успела подумать, что его руки пахнут какой-то пряной травой. Потом ей стало не до мыслей на некоторое время, однако стоило туману в голове развеяться, она вспомнила. Почему-то запах зелени в глубине сознания крепко связался с возможным ответом на вопрос — как продолжить летать и не умереть. Нужно только проявить эту связь, как фотографию на пленке, которую показывали в документальных фильмах из прошлого. Сон не приходил. Терра вылезла из кровати. Зашла в детскую, поправила сбившиеся одеяла. Налила себе чай и села на высокий стул у кухонного окна. Запах зелени и судорожные приступы. Может быть, эта идея — просто порождение полусонного сознания? Глоток теплого чая не заставил мозг шевелиться быстрее, но немного согрел — ночью в квартире прохладно, а на ней майка на тонких бретелях. Новый образ встроился в цепочку. Ночь. Кухня. Майка на бретельках. А затем — запах свежей зелени. Что между ними? — Господи, Роулз, — Билл накрыл ее плечи вязанным пледом. — Что ты делаешь на кухне голышом? — О боже мой! Терра соскочила со стула и повисла у него на шее. Цепочка замкнулась! — Билл! — она покрывала его щеки поцелуями. — Билл, я теперь знаю! Спасибо, спасибо тебе! Билл поднял ее на руки и унес на диван в гостиную. — Вот тут рассказывай. Хотя бы не дует из окна. — Помнишь девочку, с которой ты обжимался в теплицах? — Чего? — в золотистых глазах запрыгали смешинки. — С кем я обнимался? — На Марсе! Не говори, что не было, я видела сама! Вы стояли около грядок с зеленью и думали, вас никто не заметит из-за огурцовых плетей! Мгновение неловкой тишины. Терра практически услышала, как скрипят шестеренки памяти в голове ее мужа. Неужели начнет рассказывать, что не было! — Ну ладно, — кивнул, а сам закрыл глаза рукой, — была такая. И что? — Джина, ее так звали. Она медик. Помнишь, когда мы с Мартой бежали через… ну, белый туман? Она тогда сказала, что я могла потерять сознание в конце из-за короткого приступа. У нее специализация по судорожным состояниям. — Есть и другие эпилептологи, — Билл принес с кухни чашки и чайник, — налить тебе еще? — Загляни в свои вероятности! Терра готова была настаивать. Она не такая всезнающая и просветленная, как Билл Боннер, но именно сейчас уверенность, что им нужна только Джина, сияла в голове светом истины. — Ну, давай, — она вцепилась Биллу в рукав пижамы, — говори! Я знаю, что ты все знаешь! — Ладно. Ты права. Она будет с нами. Будет медиком в твоей команде. — Прекрасно! Сделаешь горячие бутерброды? Я голодная. Ее команда. Терра смотрела, как Билл раскладывает ветчину и ломтики помидора на квадратных кусочках хлеба, а сама пыталась представить не такое уж и далеко будущее. Кто там будет еще? Сид на месте инженера, это точно. Без верного рыцаря ни ей, ни кораблю не справиться. Они будут искать пригодные для жизни планеты, значит, нужны экзобиологи. Дэмиен? Интересно, он согласится? Ирма когда-то сказала, что верит — они с девочками из той экспедиции еще поработают вместе. Чем занимаются Марта и Камала? Надо узнать. — Мне понадобится второй навигатор, — сказала Терра, когда Билл вернулся к ней на диван. — Ты не хочешь? — Спасибо, дорогая, — он приложил руку к груди и поклонился. — Я один раз заглянул в твой мир с психоделическими узорами и чуть не помер. Опять же, у нас дети. Помилуй! — Ты прав. Еще рано так далеко заглядывать. Сначала нужно убедить Джину подключиться к нам! И дождаться Стоцкого. Билл покачал головой. Будто бы в шутку, будто бы осуждающе, но по мелькнувшей на секунду тени на лице Терра поняла — он переживает. Может быть, из-за приступов, а может, и из-за кое-кого совершенно конкретного. «Я люблю тебя до самой Луны», — шепнула она, утыкаясь лицом ему в грудь так, чтобы слышать биение сердца. И услышала в ответ: «А я тебя до Луны и обратно!»