Дорога к новой звезде

Все произошедшее со мной в те дни засекретили на долгие десятки лет. Лишь недавно часть полученных от детей и меня самой данных стала доступна для отдельных исследователей. Сказать, что я перепугалась тогда — ничего не сказать. Согласилась бы я прожить это время правильно, не причиняя никому беспокойства? Ни за что! Я получила от вселенной подарок, о котором даже не могла мечтать. Да, высокой ценой, но… оно того стоило.

***

Дэмиен очнулся в больничной палате. Гудящая голова, мочевой катетер, загадочный тросик, убегающий в сосуд на бедре. Смутно вспоминалась жуткая боль в груди. Когда это было? Он скосил глаза, чтобы рассмотреть часы на одном из мониторов, где отображались его пульс и давление. Половина пятого вечера. Сколько он тут провалялся, почти сутки? Работу прогулял? — Дэмиен, верно? Дэмиен Стоцкий? — женщину с идеальным фиолетовым каре не примешь за юную красотку, но назвать старой тоже язык не повернется. — Я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? — Как с похмелья. Сойдет. Что со мной случилось? — Острая кардиомиопатия. Думали про инфаркт, но нет — синдром разбитого сердца. И тогда он вспомнил. Прием в Сенате. Терру Роулз, его Терру! — потрясающе красивую, невозможно было представить себе женщину прекраснее в тот вечер. Вальс. Легкое помешательство. Их поцелуй в коридорчике, боже милостивый, неужели это было на самом деле? Он целовал Терру Роулз! — Скорее всего, сердечную недостаточность вызвал сильный стресс. Помните, что случилось? — Да, — Дэмиен вытер со лба выступивший пот, — помню. Она мне отказала… Синдром разбитого сердца. Потрясающе. Так и есть. На что он, собственно, надеялся? Думал, Терра оставит мужа ради него, вот так просто? Дерьмо. Поддался мимолетному порыву, подставил себя и её. Кусок идиота. — Ясно. Сейчас ваше сердце почти в порядке. Еще пара недель на лекарствах, и будет как новенькое. И все же — постарайтесь избегать таких переживаний. — Спасибо. Сколько я уже тут? Сутки? — Четверо суток. Стандартный протокол требует именно столько времени для минимизации рисков. Скажите, я могу снять защиту пациента и сообщить полиции, что вы живы? — Да. Разумеется. Сообщить, что он жив? Четыре дня прошло? Дэмиен пытался уложить новости в голове, не обращая внимание на медсестру, которая пришла взять анализ крови и снять катетеры. Контур фиолетового каре врача напомнил цветную фигуру, которую он успел заметить… Точно. Терра едва не утащила его за собой в пугающее, искаженное пространство. Что было потом? — Кто доставил меня сюда? — Вам стало плохо в парке недалеко отсюда. Прохожие вызвали медпомощь. — Я был один? Со мной не было девушки с темными волосами? — Нет, Дэмиен. Никого. Он не стал ничего спрашивать. Видимо, только сама Терра сможет рассказать, что именно произошло. Если хватит смелости встретиться с ней. Придется. Работа никуда не денется. Визит родителей и брата чуть было не отправил его в нокаут повторно. Хватило бы и того, что Маргарет и Айван заявились практически в обнимку, но добило, конечно, не это. Терра Роулз исчезла. Дэмиен смотрел, как отец вытирает слезы матери. Терра выкинула его из гиперпространства недалеко от поместья и исчезла. Ему было мучительно стыдно перед родными. Маргарет похудела. Юджин точно плакал. Терра поцеловала его и исчезла. Он обнимал всех по очереди. Пытался шутить, что бросит дурную привычку попадать в больницы, а сам думал только об одном. Терра исчезла в пугающем пространстве без времени. — Ты мой любимый брат, Дэмиен, — сказал Юджин на прощание. — Но в это раз, честно говоря, убил бы! — Я тоже тебя люблю, мелкий, — усмехнулся Дэмиен. — Дай дотянуть до выписки. Как он будет жить дальше, если Терра не найдется? Сандра написала, что приедет утром и скажет все, что думает. Прислала видео, где Анна София машет ручкой. Маленькая любимая причина просыпаться по утрам. У Терры двое. Какого Боннеру укладывать мальчишек спать, когда их мама пропала в психоделическом ничто?

***

Терра плыла в потоке золотого света. Теплые, мягкие волны обволакивали ее, успокаивали, почти усыпляли. Она находилась вне привычного мира, вне планкова пространства и даже не в белой пелене. Совершенно новое измерение. Или место? — Терра? — такой знакомый голос. — Ты слышишь меня? — Да? — В самом деле ты! Терра, господи! Узнаешь меня? Этот голос. Она хотела поверить сама себе и не могла. Неужели такое возможно? Неужели это не сон? Этот голос, такой родной и любимый, мог принадлежать только одному человеку. — Папа! — она вскрикнула, сорвалась в слезы. — Папа! Папочка! Это правда ты? — Да, котенок. Правда я. Почему ты здесь? Как она оказалась среди золотого света? Терра заставила себя остановить движение. Нужно вспомнить.

***

— Терра, — голос Дэмиена кажется глухим и далеким. — Да? Все расплывается перед глазами. Больше Терра не видит зала, только расплавленное серебро его глаз. Все ощущения обострены до предела. Музыка кажется слишком медленной, его пальцы на талии — обжигающими. Дэмиен кружит ее в вальсе, и незаметно уводит из центра зала в сторону. Следующее, что она понимает — они в коридоре. Рядом ни души. Терра хватает губами воздух. Дэмиен проводит ладонью по ее спине. Она чувствует себя так, будто сейчас сгорит заживо. — Посмотри на меня, — выдыхает он. Его пальцы очерчивают контур ее губ. — Что ты делаешь? — Как ты думаешь? Она никак не думает. Просто не может ни думать, ни говорить, ни возражать ему. Все ее тело — податливая глина в его руках. Обнаженная кожа на спине касается прохладной гладкой стены. Дэмиен делает маленький шаг вперед. Еще через три удара сердца их губы соприкасаются. Горячая волна катится по животу, Терра слышит свой вздох и вторящее ему сбивающееся дыхание. Она цепляется за лацканы его пиджака, он зарывается пальцами в ее волосы. Всего несколько секунд. Осознание пронзает ледяной молнией. Как такое возможно? Что она творит? Почему она тут, почему она с этим мужчиной? — Не надо, — она хочет оттолкнуть Дэмиена, но тело против воли продолжает тянуться к нему. — Боже милостивый — он пытается остановиться, но снова сминает ее губы своими. Так не должно быть. Терра теряется в собственных чувствах. Вслед за удивлением нахлынула волна стыда, а за ним — ужас. Сначала кажется, что придет привычная белая муть, но эмоции переливаются через края. Туман развеивается. Вспышка света бьет по глазам, а когда зрение возвращается — лиловые дуги раскрашивают темноту. — Что… — Дэмиен хватается за грудь, пытается второй рукой опереться на стену, но стены больше нет. — Терра! — Держись! Ее неудержимо уносит в планково пространство, и если Дэмиен улетит тоже, ему не жить. Терра видит, как бледнеет его лицо. Нужно вернуться… Она не может! В памяти возникает дом Маргарет. Терра кое-как выталкивает Дэмиена, сама не понимая куда. Пространство сходит с ума. Терра отдается на милость вселенной, не пытаясь ничем управлять. Она не в силах справиться даже с собой! Губы все еще горят от поцелуя, а сама Терра сгорает со стыда. Куда она движется? Пытается убежать от себя? Некуда бежать. Попытки вернуться ни к чему не приводят, она просто падает все ниже, пока не оказывается в освещенной лишь мерцающими звездами пустоте. Прошлый раз, во время полета к туманности Киля, второй навигатор помог ей выйти отсюда. Сейчас второго навигатора нет. Против Вселенной, смятения и страха — она одна. Ее окружают искорки золотого света. Ощущение опасности стирается. Свет будто спрашивает: «Кого ты ищешь? Чем тебе помочь?» «Папа! — зовет она того, кто все мог понять, самого чуткого человека на свете, единственного, кому можно было бы рассказать о поцелуе в коридоре, — папочка!»

***

Золотой свет распадается на скопления переливающихся искр. Они то кружат возле Терры, то улетают подальше. Сливаются, разбегаются, вращаются маленькими вихрями. Все внутри наполняется таким умиротворением, будто на растревоженную душу наложили слой целительного бальзама. Терре этого мало. Она хочет видеть отца. — Ты видишь меня, пап? — Да, — слышно, как Дуглас улыбается, — на тебе платье, в котором ты, наверное, сбежала с какого-то бала. Черное. Ты такая взрослая и красивая! — Как мне тебя увидеть? — Не знаю. Давай попробуем… Закрой глаза. Что на самом деле, а что — игра воображения? Как здесь работают время и пространство? Она слышит голос отца или это галлюцинации бьющегося в судорожном припадке тела? Как бы то ни было, Терра послушно закрывает глаза. Дуглас стоит перед ней. Почти такой, каким она его помнит. Высокий, худощавый, только без киберпротеза — обе руки на месте. Черты лица немного ускользают, но Терра видит главное — любовь в его глазах. Вокруг — белый туман. Терра улыбается. Вытирает слезы. Нереальные слезы в нереальном пространстве, но лицо отца, и его объятия, и ощущение тепла и влаги кажутся более настоящими, чем все события в здании Сената. — Это Бездна? Это и есть Бездна, где хранится вся память человечества? — Думаю, да. Твоя мама вызывала отсюда защитников города. Теперь ты позвала меня, детка. Что случилось? — Я чуть не наделала глупостей, — Терра вытирает катящиеся по щекам слезы, слишком горячие для этого места, — я могла все разрушить! И кажется, я уже сделала что-то непоправимое! Дуглас прижимает ее к себе. Так же, как в детстве. В ухе звенит противный комарик — живым нет места рядом с ушедшими, не зря Этель не могла поговорить со своими родными в пространстве памяти. Терра мотает головой. Девять лет без отца — через восемь дней. Девять лет назад она не нашла сил попрощаться, и если судьба, Вселенная, высшие силы дали второй шанс — плевать на правила. — Моя маленькая взрослая девочка, — рука ласково касается волос. — Не плачь. Все будет хорошо. Расскажи, если хочешь… — Пап, — так неловко, и нереальность происходящего не избавляет от этого ощущения, — я сделала больно всем, кто меня любит. Просто по глупости. Просто потому, что не думала головой!

***

Утром врач с фиолетовыми волосами пообещала выписку уже в час дня. Какого-то черта Сандра узнала об этом сразу же и написала Дэмиену, что заберет его на лероевском планере. Супружеский долг! Оставшиеся часы могли бы стать приятным временем, проведенным в кровати с чашкой чая и книгой, но в половину десятого заявился Билл Боннер. Визит, которого Дэмиен опасался. — Привет, — Билл протянул руку. — Как ты? Живой? Надо поговорить. — Терра ни в чем не виновата, — выпалил Дэмиен, — пожалуйста… — Я вовсе не хочу тебя в чем-то обвинять. Билл прислонился к стене — на нем вельветовые брюки и белая рубашка. Если бы не круги под глазами, походил бы на расслабленного элегантного кота. — Нужно понять, что случилось в том, — он замялся, — в коридоре. Ты предпочтешь отдать слепки памяти или поговорим словами через рот? — Не надо слепки! — взмолился Дэмиен. Выбора как такового Боннер не оставлял. В любом случае он узнает. Или сейчас, или сама Терра расскажет, когда вернется. Если вернется. Дэмиен выложил все, опустив только одну подробность — Терра не была против. В тот момент Терра Роулз хотела его. Он знал это, ощущал это. Пускай всего несколько минут, но его Терра принадлежала ему целиком. — Ясно, — Билл перевел дыхание. — Все мы люди, Дэмиен. Все подвержены слабостям, все ошибаемся. Сейчас важно не это. После вспышки света, что было дальше? — Потом я увидел… Не могу это описать. Какой-то другой, безумный мир. Думал, сердце взорвется или голова. И всё. Очнулся здесь. — Планково пространство. Да, — губы Билла растянулись в понимающей улыбке, — был там, видел кое-что. Сочувствую. Лечись. Ты практически святой, Уильям Боннер? Дэмиен покачал головой, даже не скрывая собственного удивления. Он бы уже сам себе нос сломал. Или — впервые пришло в голову — Билл знает что-то неочевидное. — Где она может быть? — решился спросить Дэмиен. — Есть варианты? — Есть. Она разговаривает с покойным Дугом Роулзом. С этим Билл и ушел. Оставил задавать вопросы и не находить ответов. Спасибо, что по морде не дал. Дэмиен упал лицом в подушку. Терра исчезла и, похоже, попала в неожиданную для самой себя переделку.

***

Если бы Терра могла рассказать отцу все и сразу! Просто передать образы и воспоминания, такие важные, столь легко ускользающие. Она торопилась, сбивалась, плакала. Начинала заново, путалась. Останавливалась. Пыталась рассмотреть получше любимое и позабытое уже немного лицо. — Ты любишь его, — чуть слышно спросил Дуглас — любишь? Терра успела рассказать про помолвку на озере и фамильное кольцо. А перед этим, кажется, про экспедицию на Марс, а еще раньше — про то, как Билл был рядом с ней в родах. С каждым своим словом она все меньше понимала, как вообще Дэмиен Стоцкий мог поселиться в ее мыслях. — Да, пап. Конечно. Но, может быть, я слишком поздно вспомнила об этом? — Ничто не поздно, пока вы живы, Терра! Ты не сделала ничего ужасного… — Я целовалась со Стоцким! И, пап, я… сомневалась. Это самое отвратительное! Дуглас на мгновение исчез, но появился снова. Кажется, он улыбался. — Тебе просто надо вернуться домой, детка. Поговорить с мужем. Он поймет. — Я даже не знаю… Как я объясню все? Что скажу Биллу? Как я объясню Дэмиену, что это было просто… просто глупостью! Щеки пылали от стыда, хотя Терра чувствовала, что замерзает. Поцелуй с Дэмиеном был глупой ошибкой, а не глупо ли провалиться в Бездну, чтобы жаловаться на собственную глупость? — Терра, — отец заглянул ей в лицо, — скажи как есть. Честно и открыто, ты умеешь это лучше всех, я-то тебя знаю! Скажи и перестань беспокоиться. Обещаешь мне? Как она могла не пообещать? — Иди домой, детка. Вернись к детишкам. Побудь с ними, прежде чем улетишь снова в космос. — Я не знаю как, — жалобно сказала она, — но я попробую! Она попыталась сосредоточиться на образе дома, но ничего не вышло. Вокруг все еще висел туман. Дуглас оставался рядом. И как бы Терра ни была рада увидеться с ним, она начинала волноваться о тех, кто ждет ее на Земле.

***

Сандра заявилась к часу, как и обещала. Без Анны Софии, но на синем планере. Заботливая жена, с ума сойти. Расписалась на каком-то документе, будто не встречала из больницы дееспособного взрослого человека, а табуретку забирала. — Ну ты дебил! — это первое, что она выдала, едва плюхнулась рядом с Дэмиеном на сиденье. — Вот шашней с Террой на глазах у всех я точно не ожидала! — Знаешь, даже Боннер такого мне не говорил. — Потому что, — Сандра всплеснула руками, — потому что он не хочет убить тебя и сесть в тюрьму, вот что! Ты знаешь, сколько желтых изданий уже прополоскали ваши имена? И моё! Откуда же ему знать, он в искусственном сне четыре дня провел. Дэмиен пожал плечами. Как будто больше волноваться не о чем! — Ну что ты так переживаешь? Первый раз, что ли? — Стоцкий, ты… у меня слов нет, — Сандра закрыла лицо ладонями и разревелась, — ты просто… вообще ничего не понимаешь! Он и впрямь ничего не понимал. Почему Сандра Лерой расплакалась перед ним. Это так же абсурдно, как горячий лед. Ладно, как горячий лед в нормальных условиях, поправил сам себя Дэмиен. Очевидно, сейчас условия были ненормальными. — Ну тише, — он не придумал ничего лучше, чем аккуратно потрепать ее по плечу, — да, я идиот. Полный придурок. — Ты хотя бы обнял нормально! Дэмиен улыбнулся так миролюбиво, как только мог, хотя по-прежнему ничего не понимал. Прижал к груди плачущую все еще жену. Странное ощущение. Покоренный семитысячник в руках, не меньше. — Сандра, — он осторожно погладил ее руку через плотную ткань платья, — мы разводиться-то будем? — После вот этого?! — фыркнула она. — Конечно же, да!

***

Вечер пятницы. Пятеро суток без Терры. Невыносимо. Впервые Билл позволил себе подумать — знай он наверняка, что она не вернется, было бы немного легче. Или нет. Надежда — тяжелый наркотик, еще никому не удалось с него соскочить. За ужином он наблюдал за Этель. Жизнь прокинула ее через многое и выточила удивительный характер. Билл знал, что Этель по-настоящему открывается только Лагранду, только перед рыжим гигантом позволяет себе слезы. И в ее глазах он видел — Этель не теряет веру в лучшее. Сегодня дети попросили, чтобы их укладывал спать «деда». Франсуа беспрекословно согласился. Удивительно, насколько может человек вовлекаться в маленьких существ, которые даже не приходятся ему родными. В чем дело? Терра заменила ему умершую дочь? Вряд ли. Просто он любил Этель, и этой любви оказалось достаточно, чтобы распространиться вокруг. Билл выбрал себе книгу из шкафа с настоящими, бумажными изданиями, оставшегося, может быть, еще от старого роулзовского дома. Плеснул виски в стакан со льдом. Уселся под маленькой желтой лампочкой рядом с высоченным фикусом. Кажется, он начинал любить этот дом не меньше, чем родной. Сможет ли он остаться здесь, если Терра не найдется? Мыслепреступление. Он невесело ухмыльнулся и закинул кусочек шоколадки в рот. — Папа! — голос Теда отвлек от чтения. Странно, дети отправились в постели почти час назад. — Да? — Билл отложил книгу. — Ты почему не спишь? Что-то болит? — Нет, — Тед был настроен решительно. — Пап, Винни очень скучает по мамочке. — Я знаю, малыш. Я тоже очень по ней скучаю. Билл приготовился успокаивать сына и рассказывать, что много очень умных людей пытаются разгадать, где сейчас Терра, но Тед вовсе не собирался жаловаться. Он собирался действовать. — Почему она не идет домой? — Я не знаю, — вздохнул Билл. — Правда, не знаю. — Пап. Мне кажется, она просто не знает, что прошло уже столько времени. Четырехлетний Тед высказал ту же идею, что Оскар сегодня утром. Считается, что в планковом пространстве нет времени, и у навигаторов, по словам Терры, нет его субъективного ощущения, только чувство усталости после полета. Скорее всего, отец и сын правы. Терра не догадывается, что на исходе пятые сутки ее отсутствия. Сможет ли она вернуться, когда договорит? На этот вопрос никто не может ответить. Ни одной математической модели Бездны не существует — это просто концепция, описанная Теодором Роулзом в коротком голосовом сообщении. — Я пойду позову ее! — Что? Куда ты пойдешь? Тедди поцеловал его в щеку и соскочил с колен. Отошел к дальней стене, как будто собирался разбежаться. Посмотрел внимательно по сторонам. — Тебе лучше сидеть на месте, пап. Мне так кажется. — Тед, что ты… Вопрос остался в воздухе. Тедди и в самом деле бежал по бывшей мастерской, и с каждым его шагом впереди открывалась Бездна. Мелькнула на долю секунды тонкая завеса тумана, сверкнули оранжевые эллипсы, и, наконец, повисла уютная темнота с далекими-далекими звездами, и золотой свет окутал маленькую фигурку. «Тедди!» — заорал Билл, но все уже исчезло. Комната стала прежней. Он прикусил костяшки пальцев и так и остался смотреть в стену.

***

Туман развеялся от движения, заряженного чистой энергией. Терра потеряла образ отца перед глазами, и когда оглянулась — перед ней стоял ее старший сын. — Мамочка! — Тед обнимает ее. — Идем, идем скорее домой! — Тедди? Но… — Уже пять дней прошло! Винни плачет! Золотые искры вспыхнули у самого лица Теда. — Тедди? Серьезно? — в голосе Дугласа смех. — Отец бы сквозь землю провалился! — Тедди и Винни, — улыбнулась Терра. — Теодор Второй, повелитель Вселенной. Рад был повидаться, — а теперь сквозь смех слышны слезы. — Беги домой, котенок. Мы и в самом деле заболтались. Пять дней! Если время тут и там связано линейно, то каждое слово стоит часов неизвестности! Терра взяла сына за руку. Еще немного. Нужно попрощаться с отцом. Сказать последние слова. Она знала — больше им не поговорить, ей больше нельзя сюда. Живым тут не место. — Мне так не хватает тебя, пап. Я скучаю. И всегда буду тебя любить! — Терра, — голос Дугласа доносился уже из-за спины, потому что Тед тащил за руку вперед изо всех сил, — свети так же ярко, детка… — Мам, быстрее! Теплые пальчики сына — реальны. И слезы на лице — реальны. Теперь-то Терра была уверена. И не успела она подумать, что говорить Биллу, когда их встреча тоже станет реальностью, как впереди показался его силуэт.

***

Если бы Билл не знал Терру уже много лет, то решил бы, что сошел с ума. Однако он помнил и Марс, когда она тащила Марту через белый туман, и лабораторию, и собственные приключения в парке. Он знал, что происходящее вполне реально. Нужно будет только придумать, как… Потом! Он видел Теда и Терру. Они бежали по звездной пустоши очень далеко и одновременно — так близко! Только руку протяни. Биллу хотелось броситься им навстречу. Нельзя! Эти тропинки не для него. — Терра! — кричит он изо всех сил. — Терра, я тут! — Стой там, пап! Голова кружится. Может быть, это все же галлюцинация? Или для Теда и впрямь все так просто? Кого ты родила, Роулз? Билл вцепляется в пуговицу на кардигане. Они уже близко. Неужели? Всего несколько шагов. — Билл, — Терра влетает в его объятия, — Билл… прости, я… — Все хорошо, — он вдыхает ее запах, целует ее, пытается согреть озябшие руки, — все хорошо. Ты дома. Все хорошо. — Я так, — она всхлипывает, шмыгает носом, смотрит ему в глаза, будто не в силах поверить, — так… Я люблю тебя! Но если бы Тед не появился… Не было такого варианта! Картинки будущего возвращаются, и внезапно Билл рад их видеть. Он заглядывает в меняющиеся вероятности. Терра Роулз остается с ним. Он знает точно. — Во сне и реальности, — Билл целует ее в горячие от слез губы. — До Луны и обратно. — Тедди! Тед сначала обхватывает руками обнимающихся родителей, а затем кивает — и бежит звать остальных. Билл накрывает плечи Терры своим кардиганом, она вытаскивает шпильки из волос, снимает серьги. Кажется, пятидневный кошмар потихоньку сдает позиции. Слезы, на этот раз от облегчения и радости, мешают дышать, и Билл, ткнувшись лицом в любимые кудряшки, тут же поднимает голову, а Терра пытается разгладить пальцами морщинки у его глаз. Через считаные секунды Винни протиснется в дверь первым, чтобы забраться на мамины колени, а Тед, Этель и Лагранд войдут следом. Пока же Билл вглядывается в зеленые искрящиеся глаза и понимает, наконец-то, полностью четвертое семейное наставление, звучащее реже трех других, но не менее важное. Самое важное. Любовь никогда не подводит.