Дорога к новой звезде

Билл часто говорил, что наши отношения добавили ему больше седых волос, чем Исход и старость вместе взятые. Не могу не признать — я часто заставляла мужа волноваться, и часто — не по собственной воле. Таковы уж были мои врожденные способности и мой путь. Однако же впервые я стала замечать серебро среди меди его волос через пару месяцев после памятного приема в Сенате.

***

Билл продержался два дня. Сорок восемь часов он смог функционировать, будто все хорошо, и его любимая женщина не исчезла бесследно вместе с Дэмиеном Стоцким. Два дня он ходил на работу, укладывал детей спать и старался быть убедительным, когда говорил, что их мама в командировке на заводе. Теодор не верил. Винни старательно удерживал слезы, глядя на насупленное лицо старшего брата. На третий день соломинка внутри переломилась. Билл собрал детские вещи и приехал к Этель. Сдал детей ей и няне, а сам просто лег в кровать и смотрел в стену. Ему хотелось в свой, родительский дом, но мальчики никогда не жили там подолгу, а лишать их еще и привычной обстановки было бы совсем жестоко. Три дня назад Терра и Дэмиен пропали. Юджин предложил подождать немного, не могли же они оба испариться, но ни через пятнадцать минут, ни через полчаса ни один из них не вернулся. Билл обежал все доступные коридоры, переговорные, уборные, любые помещения. Пусто. Терра не отвечала на звонки. Позже ее коммуникатор найдется в сумочке, сданной в камеру хранения. При попытке позвонить Дэмиену механический голос сообщал, что устройство не подключено к сети. Через час Билл обратился в полицию. В его присутствии полицейские пересмотрели записи со всех камер. Дэмиен и Терра действительно вышли из зала не в главный коридор, а в технический проход, ведущий к балкону и черной лестнице на цокольный этаж. На некоторое время они попали в слепое пятно, а затем произошло нечто необъяснимое. Камеры зафиксировали лишь вспышку света, прежде чем отключиться во всем здании. Белый шум. Помехи. Пустота. На перезапуск системы потребовалось тридцать пять секунд. Опрошенные охранники не видели никого похожего на Терру или Дэмиена. За следующие три часа полиция прочесала все помещения, куда физически можно было попасть из зала для приемов. Безрезультатно. Последняя транзакция со счета Дэмиена — оплата за такси до здания Сената. Городская система наблюдения, которую удалось запросить только на следующий день, не зафиксировала никаких его перемещений. В двенадцать часов дня понедельника по всей Федерации была объявлена поисковая операция. Терра Роулз и Дэмиен Стоцкий исчезли бесследно. В первый вечер Билл ждал, что она вот-вот объявится. Позвонит. Скажет, что случилось просто дурацкое недоразумение, и она уже летит домой из очередной Сибири или Азии, или откуда угодно. Он не спал всю ночь, чтобы не пропустить звонок или сообщение. Вырубился только под утро. Весь следующий день ему мерещился голос Терры, ее фигура за окном такси, в офисе, в кафе. Он злился на себя и на нее. Проверял коммуникатор — может быть, полиция что-то разузнала или Центр подключил свои чудо-технологии и… Ничего. В городе, который следит за своими детьми днем и ночью, два человека растворились в воздухе. — Ты жив, мальчик мой? — Этель села рядом. — Пойдем, надо тебе поесть. — Не могу, — желудок ощущал голод, но Билл не мог заставить себя встать, — попозже, может быть. — Попозже? Когда ты ел последний раз? — Утром. — Вчера утром, милый. Больше суток назад. — Этель, — Билл хотел сказать что-то разумное, но не выдержал и разрыдался. — Этель, я не могу! Она гладила его по руке. Говорила, все обязательно будет хорошо, и что бы ни случилось, он нужен детям, живым и здоровым. — Где она? — единственное, о чем получалось думать. — За что? Почему так? — Это же Терра, — удивительная женщина Этель Голдзах могла улыбаться даже в такой момент, — она может быть где угодно! В космосе, в Африке, у деда. Я знаю, что тебе сейчас не до шуток, но, Билл, она вас любит! Любит тебя! Терра обязательно вернётся! Её уверенность давала надежду. Билл хотел верить. Любовь внутри металась, не находя выхода, а картинки в голове впервые за много-много лет молчали. Он не видел ничего и не мог оценить прежние вероятности. Оставалось лишь согласиться с Этель, привести себя в порядок, выйти все же в столовую. Мальчишки висели на нем весь вечер. Читать, играть в мячик, смотреть мультики, что угодно — вместе. Когда пришла пора укладываться спать, Билл хотел было спросить Теда, не разглядел ли тот что-нибудь в будущем, и не решился. — Папочка, — Винни повис на руках тяжелым тёплым грузом, — а с кем мамочка говорит? — Говорит? — Да. Она говорит с кем-то. Далеко. — Я не знаю, милый, — никаких слез перед детьми! — О чем они говорят? — О тебе. Мамочка плачет. Она вернётся? — Конечно, — Билл чмокнул его в щеку и опустил в кровать, — обязательно вернётся! В полумраке спальни блеснули глаза Теда. Старший сын всем видом показывал, что внимательно следит за каждым словом и шагом. — Сладких снов, — Билл склонился поцеловать и его тоже. — Засыпай, уже поздно. — Спокойной ночи. А ты тоже пойдёшь спать? — Нет, — улыбнулся он со всем возможным оптимизмом, — я ещё почитаю. Врать детям, пусть даже по мелочам — неверно, Билл сам не был от себя в восторге. Только как признаться, что их отец не собирается читать? Вместо этого он найдёт в шкафу домашнее платье Терры, хранящее цветочный запах, и будет рыдать, сжимая его в объятиях, пока не уснёт. Четвертая ночь без нее. Сколько ещё? Его подкинуло на кровати. Терра с кем-то разговаривает, сказал Винни. Младший сын уже проявлял свои неизведанные способности, когда предупредил о падении «Вицении». А сегодня? С кем может Терра говорить и плакать? В самом деле болтает со стариком Теодором, на этот раз — во плоти? Где тогда Стоцкий? Билл встал. Сходил в ванную, плеснул холодной водой в лицо. Убедился, что еще не слишком поздно и постучал в гостиную к Этель и Лагранду.

***

Утро четверга началось с головной боли и споров с отцом. Билл сидел в его кабинете, но не в просторном и светлом — в офисе Центра, а в мрачноватом, точно сошедшем со страниц книг про волшебные школы — дома. Франсуа Лагранд приехал вместе с ним. — Вот как. Значит, один раз вы уже наблюдали такое, но умолчали, — Оскар побарабанил пальцами по столу. — Значит, младший не ограничится пространством памяти… — Бабушкин внук? — спросил Лагранд, подразумевая, очевидно, Этель и ее гены. Билл улыбнулся. Пока Винни не особо хотел с ней общаться, предпочитал общество родителей или самого Франсуа. — Передо мной две загадки. Первая — некий свет, который Терра увидела в полете. Вторая — разговор, подслушанный Уинстоном. Связаны ли они? Оскар встал и принялся ходить туда-сюда. От одной стены до другой. От черного секретера, скрывающего в эбеновых недрах старинную печатную машинку, до темно-коричневой ткани портьер. — Три загадки, — Лагранд громыхнул банкой с леденцами. — Вспышка света на видео с камер и электромагнитные помехи, помнишь? — Да-да-да. Дай-ка свои конфетки! Выудив из банки пару цветных кругляшей, отец остановился у окна. Приоткрыл створку и минуту смотрел на двор. Билл тоже не отказался бы подышать свежим воздухом — в голове топали десять маленьких бегемотиков. — Я подумал, — Оскар подошел к столу и снова отбарабанил тот же ритм пальцами. — Единственное, что мы можем сделать сейчас — снять коннектом и слепки Уинстона, сравнить со слепками Терры, и… — Нет! — перебил Билл. — Почему? Это не больно и совершенно безопасно. — Он еще маленький! Ему даже трех нет! — Эварт проделывал и более рискованные вещи с детьми куда младше, — глаза Лагранда сверкнули под широкими седеющими бровями — старый бобер насторожился. — Почему ты не хочешь…? Через марево головной боли Билл пытался формулировать доводы против. Дети в экспериментах Эварта были нездоровы. Их родители просили о помощи. Речь шла о том, чтобы вернуть детишкам возможность жить обычной, нормальной жизнью. Уинстону помощь не требовалась. Его родили ради науки и наградили крайне сомнительными для нормальной жизни способностями… Не хватало еще и сейчас, когда ребенок в явном стрессе, таскать по лабораториям! — Сынок, я тебе скажу лишь одно слово… — отец ухмыльнулся. — Терра. — Это грязный ход, пап. — Может быть. Но разве перспектива вернуть маму домой не есть достаточная причина, чтобы Уинстон провел пару часов в шапочке с датчиками? Билл закрыл лицо ладонями. Терра. Четыре ночи и три с половиной дня без нее. Будто бы без части самого себя. Они поклялись быть вместе. Каждый раз расставаясь, они обещали друг другу, что скоро встретятся снова. Они поклялись, что даже смерть не разлучит их, юные, влюбленные, глупые. — Мы ничем не рискуем, сын. Разве что Винни пересмотрит мультиков. Отдать родного сына на опыты? Билл вдыхал и выдыхал на четыре счета. Слишком сильно болит голова. Он сам был в этой лаборатории. Не больно, просто скучно. Почему так страшно за своего малыша? Что чувствовали родители других детей? Кто-нибудь думал о них? — Ладно, — он отвел глаза. — Договоришься с Эвартом? Я попрошу няню привезти Винни часам к одиннадцати. — Вопросов нет. Иди-ка сюда! Отец покопался в ящике стола. Расстегнул Биллу воротник рубашки и резко прижал к шее колючий сиреневый кружочек аппликатора. Затем обнял крепко и не выпускал, пока лекарство не подействовало, и по щекам у обоих не покатились слезинки. — Франсуа, прости, — Оскар виновато улыбнулся, — выросшие дети иногда хуже младенцев. — Да знаю я, знаю, — проворчал Лагранд. — У самого двое, не считая этой, вон, птенца перелетного. Опять куда-то занесло!

***

Эварт ненавидел Дэмиена Стоцкого вот уже девять лет. Ровно столько, сколько не было в живых Дугласа. Еще неделю назад казалось, что можно расслабиться, что Стоцкий не дурак и не будет подкатывать к Терре при муже и двух детях — это если не считать обожаемую им собственную дочь. Сидя однажды утром рядом с Дэмиеном на кухне, Эварт был рад помочь с анализами и сочувствовал непростой ситуации, в которой тот оказался. Ненависть — не самое желанное чувство. Эварт искренне хотел от нее избавиться. Исчезновение Терры все перевернуло. Что бы там ни произошло, этого бы не случилось без Стоцкого. Все было бы в порядке, не отирайся он около сестры. Один раз Эварт видел их вместе в столовой, за дальним столиком у окна. Если бы он только знал! А что он мог знать? Что мог сделать? Вылить Стоцкому кофе за шиворот на глазах у изумленной публики? Эварт посмотрел в собственную чашку, где как раз яростно размешивал сахар. В черной глубине нет ответа. — Уже четверг, — Юджин бросил хлеб в тостер. — Они исчезли вечером воскресенья, а сегодня уже четверг. — Да, — вздохнул Эварт, — трое с половиной суток прошло. Этель писала, что Боннер буквально слег. По сравнению с ним Юджин неплохо держался. Ресторан не открывал и почти не готовил, но хотя бы не смотрел в стену сутками напролет. — Эварт, — Юджин тронул его за плечо, — Эварт, скажи мне, что все будет хорошо… — Конечно… Само собой. Нет другого варианта. Диван с бежевой обивкой повидал многое, а вот Эварт впервые видел, как Юджин Стоцкий плачет. Обычно спокойный, уравновешенный, он всхлипывал, будто маленький ребенок, погрузившийся в горькие воды потери. Эварт гладил широкие плечи и светлые короткие волосы, подавал салфетки и перебирал в голове бусинки мыслей. Думал, что Этель говорила Биллу, когда успокаивала его, куда могла исчезнуть Терра, где сейчас Сандра, и что теперь есть еще один повод ненавидеть Дэмиена Стоцкого. Сообщение от Оскара Боннера напомнило, что пора выдвигаться в сторону работы.

***

Два часа дня четверга, а Сандра не в офисе. Сколько раз она мечтала встать в обед из кресла, закрыть все документы и уехать домой? Осторожней надо обращаться с мечтами, они сбываются, но иногда — в неожиданном виде. — К папе? — Анна София сидела в детском сиденье и болтала ногами. — Нет, малыш, — Сандра закрыла дверь планера. — Мы полетим к бабушке Маргарет. — А папа? — Зайчик, сегодня мы не можем увидеться с папой. Он уехал, его нет в городе. Синий планер взмыл над улицами. Отец дал свою машину — поместье Маргарет далековато для такси. Айван попросил приехать. Судя по всему, приключения старшего сына продолжали строить мир между супругами Стоцкими. Год назад даже представить их в одном помещении было сложно, а теперь уже второй раз они собирают семью вместе и не демонстрируют ядовитые зубы. По крайней мере, пока. О том, что Дэмиен и Терра пропали, Сандра узнала только во вторник утром. Понедельник был забит совещаниями и очень непростыми встречами, так что вечером она просто отключила коммуникатор и завалилась в обнимку с Анной Софией читать книжки и есть печенье. Новость ударила как молния в антенну. Какими бы словами Сандра ни кляла Дэмиена, особенно в последние дни, она не хотела… Чего? Не хотела с ним разводиться, хотя бы из-за неизбежной шумихи и сплетен вокруг процесса, не желала ему зла, не хотела портить его отношения с Анной Софией. Не хотела терять его. Чертов Дэмиен! Зачем он вернулся таким? Куда делся прежний мягкотелый червяк? — Девочки мои, — Маргарет распахнула объятия для обоих сразу, — идите сюда! — Баба! — Анна София мокро чмокнула ее в нос. — Папа уехал? — Да, — серые глаза метнулись от личика внучки к Сандре, — да, уехал. Побудешь сегодня со мной? — А, самая маленькая Стоцкая, — в дверях показался Айван. — Спасибо, что приехали. Его массивная фигура выглядела каменной глыбой на фоне цветочных обоев, вышивок, маленьких натюрмортов, наполняющих личную гостиную Маргарет. Обычно сюда не приглашают гостей. Сегодня — особый случай. Хозяйка дома ищет крупицы комфорта среди любимых вещичек. — Привет, мам! — Юджин сгреб Маргарет в охапку. — Привет, зайчик. — С отцом поздоровайся хоть! Айван протянул медвежью лапу сначала сыну, потом маячившему за его спиной Эварту. Юджин вырос больше всех похожим на отца. Раньше Сандра не замечала, а теперь, с одинаково мрачными, нахмуренными лицами, они кажутся разновозрастными копиями друг друга. — Есть какие-нибудь новости? — спросила она осторожно. Никаких идей насчет цели встречи у нее не было. — Тишина. Оскар и Франсуа пробуют научный подход, говорят, их младший ребенок что-то такое выдал… — Айван махнул рукой. — Сумасшедшие ученые! И этот твой такой же! — А твой, конечно, другой, — прошипела в ответ Маргарет. — Ты всех сюда звал его ругать? — Нет. Хотел просто, — Айван отлепил ладошки Анны Софии от ушей, — хотел со всеми посидеть, посмотреть на вас. Отношения Айвана со старшим сыном оставались холоднее космических льдов. Если с Маргарет примирение было достигнуто, то противостояние с Дэмиеном перешло в новую фазу, когда от семейного адвоката дошли новости о подготовке к разводу. Тогда Айван лично спустился к Сандре в кабинет и уверил, что будет на ее стороне. Делить капиталы с Лероями против его интересов, хорошим отцом он Дэмиена не считал, а вот Анну Софию и Сандру желал видеть при себе. Она не стала возражать. Пусть Дэмиен ведет свою войну, им с дочерью не место на этом поле боя. — Пап, а Витек не приедет? Так непривычно было видеть Юджина подавленным и осунувшимся. Рука сама потянулась погладить его, как в детстве, когда Сандра называла Юджина большим котиком, а Билла — маленьким. — Не, я его отправил… На переговоры отправил. Должен кто-то работу работать, пока мы тут по потолку бегаем. — Ясно. Ну ладно. — Скучаешь, что ли? Юджин просто пожал плечами. Странно. Правильный, оправдывающий надежды и чаяния отца средний сын оказался не особо-то и нужен в минуту сбора семьи. Сандра поежилась. Бедный Виктор. Если судить мозгами, а не другими органами, то он вызывал куда больше симпатии, однако же… Все, поздно теперь раздумывать, как что могло бы сложиться! Чертов Дэмиен! — А вы что-то решили… — спросил было Айван, но осекся, коротко кивнул и замолчал. Сандра проследила за его взглядом. Эварт что-то сделал, подал незаметный сигнал. Вот это да. С родными сыновьями-то не всегда увидишь такое взаимопонимание. — Так вот, — Айван откашлялся, — мы есть будем? Я не обедал! — Кому больше всех надо, тот идет на кухню сам, — отмахнулась Маргарет. — Я сегодня не в духе этим заниматься. Мальчики ушли вдвоем, а Айван остался на растерзание Анны Софии. Сандра болтала с Маргарет, потягивала вермут со льдом. Прошло не менее получаса, прежде чем вернулся Эварт с блюдом бутербродов, и за ним Юджин с тарелкой овощей на гриле. И только все потянулись к еде, как три коммуникатора — Сандры, Маргарет и Айвана — разразились чередой пронзительных звонков.

***

Нейролаборатория в главном здании Центра в пять вечера была еще полна людей. Неожиданный визит руководителей Исхода навел шороха. Техники притихли, не болтали и почти не ходили друг другу. Оскара и Билла, однако, не интересовала дисциплина в отделах. Они собирались погрузиться в данные, полученные утром от двухлетнего Винни и обработанные буквально четверть часа назад. — Что мы будем смотреть? — Билл пытался вытереть ладони влажной салфеткой, и все равно собственные руки казались ему липкими и потными. — Как и собирались — фрагменты картинки… Оскар хлопнул его по плечу и решительно развернул проекцию. — Это то, что показала Терра. — Золотой свет? Навигационное поле на мгновение сверкнуло переливающимися лентами и уступило место почти уютной темноте, освещенной лишь далекими звездами. Непрерывное движение, без которого невозможна навигация, остановилось. Даже по мерцающему изображению можно понять, что Терра чувствовала — спокойствие и тепло. Золотой свет появился через несколько секунд. Сначала мерцающими светлячками в одной точке, затем — в другой. Он неспешно приближался, пока не окутал наблюдателя целиком. Всего несколько секунд полного умиротворения. Проекция погасла. — А можно мне туда? — прошептал Билл. — Да, — Оскар тоже выглядел ошеломленным, — и я бы не отказался. Смотрим дальше? Следующий фрагмент. Терра и Стоцкий входят в пустой коридорчик с гладкими серыми стенами. Ее ладонь в его руке. Приходится ставить на паузу — Билл старается унять дрожь и отчетливо понимает смысл выражения «жгучая ревность». На экране ничего особенного не происходит — пара мгновенно оказывается в крошечном слепом пятне, виден только краешек платья и полоска ткани пиджака. Звук эта камера не записывает, но Билл уверен, что слышит тяжелое дыхание. И вдруг — вспышка света! Не теплого золотого, а резкого, белого, выжигающего пятна на сетчатке. Изображение исчезает. Тридцать секунд помех — и пустой коридор после сообщения о перезагрузке системы. — Ничего нового, — резюмировал Оскар. — И свет явно не тот. — Совсем не тот. Билл налил себе воды из кулера. Такое бы запивать чем-нибудь покрепче, но и теплая газировка сойдет. Оставалось посмотреть один фрагмент — воспоминания Винни. Что может маленький мальчик рассказать о своей пропавшей маме? Образ этого слепка не содержал видеоряда, только звук. Шуршание, отдаленные голоса. Стук посуды. Кажется, утро вторника, но Билл не в силах определить точно. Детский голос — Тедди спрашивает у брата, будет ли тот играть в мячик, Уинстон соглашается. — Папа! — прорывается через звуки повседневной жизни голос Терры. — Папа! Папочка! Все внутри словно залито жидким стеклом. Билл поворачивается к отцу чуть дыша. Что это? Оскар судорожно мотает головой. Второй эпизод. На фоне — голоса Этель и Лагранда, вероятно, вечер того же дня. Плеск воды. Детский смех — мальчики вместе купаются в ванне. Шум фена, шорох ткани — кто-то вытирает Винни, который не прекращает сжимать резиновую утку-пищалку. — Я чуть не наделала глупостей, — Терра в самом деле плачет, — я могла все разрушить! И кажется, я уже… Она говорит с кем-то и плачет. Именно это рассказал Винни. Выходит, он слышит какие-то реальные вещи? Не будущее, не возможные события — настоящее? Только реальные ли? — С кем она разговаривает? — язык не слушался, в горле пересохло. Билл сходил еще за водой. — Думаю, это очевидно, — пожал плечами Оскар. — Она говорит с отцом. Давай дослушаем до конца. Вчерашний вечер. Билл слышит собственный голос, он читает детям книжку про енота-мастера. Тедди забавно все комментирует, а Винни тихо сопит. Через пару минут они начнут укладываться спать. — Ты любишь его, — мужской голос, тихий, полный какой-то горестной нежности, — любишь? — Да, пап. Конечно. Но может быть, я слишком поздно вспомнила… — Ничего не поздно… Голоса размываются. Возвращается шум нормальной жизни. Конец записи. Билл вытер ползущую к уголку рта слезу. Хотелось верить, что Терра любит именно его, а не Стоцкого. — Если она говорит с отцом, значит… — Значит, Терра Роулз открыла вход в ту самую Бездну, о которой писал Теодор. Пока моя версия такая. Найдет ли она путь обратно, вот вопрос. Коммуникатор сверкнул оранжевым диодом входящего сообщения. Сначала у Билла, затем у Оскара. Сандра и Айван писали одновременно, а значит, появились какие-то новости. — Пап, — Билл вцепился в пластиковый подлокотник офисного кресла, — сможешь прочитать? — Дэмиен обнаружился, — Оскар поднял глаза от экрана, — в окружной больнице, недалеко от дома Маргарет. Живой.