Дорога к новой звезде

Если бы я хотела чувствовать собственную важность, то в следующие несколько месяцев рисковала бы умереть от счастья. Терра Роулз слетала на две новых планеты, с ума сойти! Все-таки странная вещь — популярность. Десятки людей, которые открыли эти планеты, исследовали, может быть, рисковали жизнью — не особо-то и считались. Звездная принцесса могла сделать имя любой космической дыре. Именно тогда в магазинах бижутерии стали продавать копии заколок со звездочками, которые я носила на съемке у Дженны несколько лет назад. Лестно, конечно. До сих пор приятно. Из первого полета к новым планетам мы привезли Оскару вопрос: как следует поступить с океаном и его обитателями? Он посмотрел фотографии, походил по кабинету, а через несколько дней отдал проблему на обсуждение публики.

***

Жаркое лето, дополнительно подогретое бурной дискуссией о разумной жизни на других планетах, приближалось к середине. Минуло солнцестояние. Дни потихоньку покатились на убыль, но солнце жарило словно огненная топка. Терра и Билл выкроили недельку отпуска, чтобы побыть с детьми на море. Коротали дни с Джозефом Беллами, который в свои почти восемьдесят каждое утро плавал в бассейне и не против был пропустить пару порций виски за вечерними картами. Сегодня время играть в карты еще не настало. Все сидели около бассейна и смотрели на плескающихся детей. Терра спряталась от солнечных лучей под шляпой с широкими полями и потягивала спасительный в такую жару ячменный чай. Билл рассказывал об оглашенном вчера Центром решении — не трогать планету с сиреневыми облаками. Вычеркнуть из списка кандидатов и даже изучение отложить. Разумные водяные создания, кем бы они ни были, могут жить спокойно. — Ты смотри, как рассекает, — Джозеф кивнул седой головой на Тедди, который уверенно нырнул на глубоком конце и вынырнул ближе к середине. — В этом году в школу? — В следующем, — ответил Билл. — Решили рано не отдавать, пусть зацепит годик свободы. — Отличные мальчишки. Так хорошо, когда есть дети в доме! Джозеф совершенно точно скучал по выросшей Мирабель. По временам, когда они вместе проводили здесь лето, красиво одевались к ужину и завтракали у моря. У него были хорошие отношения и с дочерью, и с внучкой, просто пожилые люди часто становятся сентиментальны. Терра обняла его в порыве воспоминаний и благодарности — именно Джозеф десять лет назад спас ее из пучины горя. Она подумала, что стоит оставить детей здесь, с ним и няней. В просторном доме с белыми стенами у синего моря куда лучше, чем в городе. — Мамочка! — Винни вылез из бассейна и принялся стягивать нарукавники. — Я слышу девочку! — Помочь тебе? — Терра дождалась, когда он снимет один и кивнет. — Какую девочку, котик мой? Уинстон слышал голоса людей. Или отголоски событий. Терра пока не могла точно определить, что именно возникает в головке ее младшего сына. Одно они знали наверняка — это образы настоящего. О вероятностях в будущем дети не должны были рассказывать, но здесь Билл сделал исключение. — Она маленькая. Она плачет. — Плачет? — Терра растерла его мохнатым белым полотенцем. — Почему? — Она еще не умеет говорить. И там Эварт. И Юджин… Что это за девочка, мам? Терра подхватила сына на руки и пошла все рассказывать Биллу. Эварт — жук, даже не предупредил, но ничего! В этой семье не так и просто удержать что-то в секрете!

***

Вынашивание человеческого детеныша — долгие месяцы ожидания. Даже если вынашивает ребенка не живой человек, а мерно урчащий аппарат. Внутри округлой капсулы из белого глянцевого пластика несколько слоев дружественного к органике силикона. Под ними — настоящая плацента и гидравлическая система, имитирующая материнский кровоток. Чудо биологической и инженерной мысли. Плодные воды на девяносто семь процентов повторяют те, что образовались бы в организме матери. Ради этого, и, конечно, кровоснабжения, Джина несколько раз делала пункцию костного мозга. Неприятная процедура. И забор яйцеклеток — то ещё приключение. Даже в варианте с репликатором женщине приходится несладко, зато стволовые клетки рассказали, как вырастить ребенка безопаснее, чем сделало бы ее тело. Джина согласилась на эксперимент без колебаний. Джина влюблена в Юджина. Юджин прыгал до потолка. Ему нравилась Джина. Он давно хотел детей, еще когда Терра родила первого. Между биологическими родителями растущей в репликаторе девочки определенно была любовь, просто не того свойства, чтобы создавать семью вдвоем. Эварт не пылал ни к детям, ни к Джине. Прекрасно понимал ее удивление тем, что Боннер первый раз стал отцом в двадцать три. И сейчас-то рановато, вполне можно подождать до тридцати пяти. Даже женщинам. Тем более сейчас. В крайнем случае можно заморозить эмбрионов. Однако неведомые гормоны, которыми Камала опрыскивала репликатор, — другого варианта Эварт не придумал — подействовали, и он мало-помалу втянулся. Впервые завесу тайны приподняли в двенадцать недель. Показали свернувшегося клубочком головастика с намеками на ручки и ножки. Перечисляли параметры, которые говорили — девица полностью здорова. Как будто ДНК родителей не проверили от и до перед созданием эмбриона! В тот раз Эварт не особо проникся, но заметил — неясное напряжение внутри исчезло. И Юджин сразу повеселел. Все встало на нужное место в голове, когда на половине срока он увидел настоящего, сформировавшегося человечка. Такие маленькие ладошки и стопы! Такой вздернутый носик! Чудо чудесное! Если бы Терра не пищала над фотографиями, он всерьез бы обиделся. Когда оставалось десять недель, Эварт озаботился выбором имени. Само собой, развернулась семейная драма. Как рассказал Лагранд, в традиции Роулзов было давать детям имена на ту же букву, что и у одного из родителей. За сотню лет только Дуглас и Лиана выбились из стройного ряда, и за это Теодор был в вечной претензии к жене. — То есть, он написал «Эварт и Терра», — недоуменно спросила тогда Этель, — и имел в виду… — Тебя и себя, очевидно! — ухнул Лагранд. — Потому-то столько слухов и ходило, а ты думала? — Я только сейчас поняла… С учетом того, что дед озаботился покупкой особых туфель для Этель с того света, который не этот, Эварт не очень удивился. Гораздо больше его волновало, как выбрать девичье имя, которое понравится ему самому и устроит всех остальных. У Стоцких были свои сложности. Их семейные традиции велели называть детей славянскими именами. Адаптированными, конечно, но все равно специфическими. Этери и Эвелин были отвергнуты Айваном. Марину и Веру не согласовал Эварт. Через пару недель вмешался Юджин, сказал, что ребенок его, и не Айвану решать. После недели пикировок сошлись на Эмилии.

***

— Быстро время прошло, да? — Джина коснулась локтя, тонкие пальцы с бежевым маникюром чуть заметно дрогнули. — Вроде бы только что совсем червячок был. — Не знаю, — Юджин сжимал и разжимал ладони, — ничего не быстро. Долго. У людей долго. — Все будет хорошо. Это безопасней для ребенка, чем обычные роды, не переживай. Как кесарево, наверное. У Терры было, а старший вон уже какой! Они стояли в стерильном белом коридоре и ждали, когда девочки из проекта откроют вход на этаж. Сегодня день рождения. День, когда самый смелый эксперимент в истории человечества просто обязан завершиться успешно. — Входите! Мамаши-папаши! — веселая Камала распахнула дверь. — Мы готовы! — Камала, — Юджин вцепился в рукав ее комбинезона, — скажи, что все получится. Она клятвенно обещала, что все пройдет по высшему разряду. Сказала, что уже несколько часов репликатор имитирует схватки: оболочки сжимаются, заставляя ребенка продвигаться к выходу, а в контуре кровоснабжения растет концентрация окситоцина и совсем скоро придет время адреналинового пика. — Вот тут мы ее и достанем, — Камала выглядела очень довольно. — Давай, проходите, не толпитесь мне тут! — Долго еще? — Нет, буквально десять минут. Лиза, готова? Затянутая в комбинезон Лиза махнула рукой. Репликатор все так же ворчал, но вот на мониторе пошел обратный отсчет. Семь минут. Затаив дыхание Эварт следил, как Камала раздвигает стенки силиконового пузыря. — Так! Иди сюда, красавица моя, — она аккуратно потянула что-то, — какая ты тяжеленькая! Ну-ка! Вот она! — О, боже мой! — Джина закрыла рот ладонью. — Я не верю! В руках у Камалы пронзительно запищал младенец. Красное личико выражало искреннее возмущение, почти гнев. От перемазанного в белесой смазке пузика тянулся толстый шнур, более всего похожий на мощный электрический кабель. Пуповину Эварт видел второй раз в жизни и второй раз поразился ее основательности. Он должен был чувствовать, наверное, радость, но пока мог отрефлексировать только облегчение. «Поздравляю», — Джина легко чмокнула его в щеку, а затем — Юджина, а тот сгреб их обоих в охапку. — Так! — Камала потыкала Юджина в плечо. — Ты. Садись в кресло! Держи дочурку и жди, пока эта штуковина перестанет пульсировать. Хорошо? Придумали уже, как назовете? — Эмилия, — Юджин принял завернутого в теплые бархатистые пеленки ребенка. — Эмилия Стоцкая. Привет, дочь.

***

Презентация «Экс-Утерус» практических результатов в виде самой лучшей девочки на свете, разумеется, произвела фурор. Едва-едва улеглись волнения о судьбе разумных рыб, как снова всколыхнулись абсолютно все: религиозные общины, научные обозреватели, левые и правые политики, правозащитники и конспирологи. Не осталось в Федерации общественного деятеля, которому не было дела до моей племянницы. Как будто существование «Экс-Утерус» или его цели когда-то скрывались. Чего только не писали! Пару недель Айван веселился, а затем небольшое напоминание о процессе старых семей против Ригера охладило особо пылких. Впрочем, не всех. Из политических болот поднялся Джонатан Плейн. Он не хотел ничего плохого, наоборот, вполне позитивно высказывался. Просто раздражал.

***

— Какая же крошечная! — Терра бережно покачивала укутанную в вышитое одеяльце малышку. — Э-ми-ли-я! Даже не верится, что мои такие же были… Эварт принес лимонад и бутерброды — отмечать первый визит тети к племяннице. Позавчера, на восьмой день от рождения, наконец разрешили забрать Эми из клиники. Камала шутила, что если поискать, то можно найти печать «Проверено». Третий день, он пытался привыкнуть к роли родителя. Опыт на стыке безусловной любви и чудовищной тревожности. Третий день Эварт по-новому смотрел на сестру, ее мужа и их жизнь. — Я был такой? — Тедди отложил книжку и подошел к матери. — Ты уверена, мам? — Ты был очень маленький, — Эварт потрепал его по голове. — Я видел, какой ты родился — еще меньше. Эми у нас толстушка. — Ладно, — Тедди осторожно потрогал маленький зажатый кулачок. К пяти с половиной годам некогда ярко-рыжие завитки приобрели более спокойный оттенок, но пока не обратились, как у Боннера, в старую медь. Теодор обычно серьезный. Иногда шумный и непоседливый. Любимый племянник. Стыдно, конечно, так говорить, но этого мальчишку Эварт принял сам и полночи караулил потом. С младшим столь прочной связи не было. — Вчера видел Стоцкого с дочкой… — мысленные потоки вынесли не на самые приятные берега. — Что там у него? Сопровождение? — Да, он говорил. Проверка по решению суда. — К нам тоже, наверное, приставят… Представитель социального департамента вчера связывался с Юджином и обещал позвонить снова, «когда ребенок немного адаптируется». Видимо, собственной миссис Джонс им не избежать. — Как думаешь, разведут их в этом году? Терра взглянула с удивлением. Не стоило спрашивать, из чистого любопытства задал вопрос. Юджин не хотел разговаривать на эту тему — переживал за брата. — Я не хочу, чтобы они разводились… — Девочку жалко? — Не только. У меня какое-то, — Терра поежилась, — странное чувство. Как будто они упускают лучшее время… Давай не будем об этом! Она продолжила тихо покачивать Эми. Тедди попросил молока и печенье, и Эварт пошел с ним к холодильнику, но все равно посматривал на сестру. Он знал, что Терра хотела дочку, и, несмотря на всю любовь к младшему сыну, в сердце оставалась пустота, которая теперь немного заполнится. Однажды он спросил, не хотят ли они еще детей. Терре всего двадцать семь, Биллу нет и тридцати, почему бы не родить желанную девочку? И поразился тому, как горестно и одновременно решительно она отказалась. Сказала, уже скоро — они почти перестанут видеть своих детей. Нельзя приводить ребенка в мир и оставлять его, совсем маленького, на няню и Этель. — Эварт, а чем ты планируешь по работе заниматься? — спросила Терра. — С медикацией вроде закончили. Что дальше? Неугомонная. Все время о работе думает. Тут бы с младенцем справиться! — Стоун придумала проект по искусственным тканям. Я там как дыра в мосту, но ее ж не отговорить, она упертая. Сказала — цитирую — «пока меняешь подгузники, повтори все, что сдал и забыл на первом курсе». И сказала, что ты рушишь карьеру Джине, таская ее за собой. — Карьеру! Джине! — Терра фыркнула недовольно. — Как будто ей не нравится летать! Вот и возьму себе девочку с первых испытаний, а Джину можете забирать! Малышка завозилась, будто почувствовала возмущение. Эварт пошел за бутылочкой и картриджем смеси — как раз время кормить. Из прихожей раздался шорох — Юджин вернулся с небольшой ярмарки, которая проходила по выходным у парка, и сразу попал в объятия Тедди. Звуки повседневности успокаивали, и лишь легкая меланхолия сестры оставляла горьковатый осадок.

***

Директор благотворительного фонда «Равное образование», заново избравшийся член парламента и один из самых влиятельных людей до тридцати лет Джонатан Плейн готовился к конференции по насущным этическим вопросам, которые за последнее время появлялись будто грибы после дождя. К темно-синему блейзеру лучше фиолетовый платок или серый? Хочется выглядеть серьезно, но не занудно. Джей приложил к себе один, затем другой. Бесполезно! Оба лоскута шелка полетели на кровать. Как ни крути, из зеркала все равно смотрит парень с фермы. Может быть, это синдром самозванца, может быть, завтрашняя встреча с психологом даст надежду на избавление от старых комплексов. Нельзя так дальше жить: вечно избегать отношений и не замечать собственные, хотелось бы верить, неплохие достижения. О своей небывалой влиятельности Джей узнал пару дней назад, когда получил от Адель Беллами ссылку на статью. Он занимал сорок восьмое место из пятидесяти, а на первом, несложно догадаться, сияла всеми лучами Терра Роулз. В первую десятку попал и ее муж в компании с Эвартом и какой-то сногсшибательной блондинкой. Кажется, всем им на рейтинги было наплевать, чего не скажешь об обладателях остальных сорока восьми позиций. Фиолетовый сойдет. Через сорок минут Джей сидел в неудобном, но дизайнерском кресле и чувствовал, как свет софитов плавит слой тонального крема на лбу. Ради красивой картинки на видео директор проекта напустила на всех экспертов безжалостную свору гримеров. Первой выступала женщина из нынешнего этического комитета парламента. Участия в таких группах Джей бежал как огня — второй перелом носа за неудачные комментарии не входил в его планы. Пусть тетенька отдувается, ее Стоцкий вряд ли будет бить в случае провала, хотя кто его знает… Позиция парламентской группы оказалась весьма умеренной. Беззубой даже. Да, идея рождения детей через искусственную матку непривычна и противоречива, но и плюсов не лишена. Четверть часа переливания из пустого в порожнее. — Мистер Плейн, вопрос вам, — ведущая сверкнула отбеленными до рези в глазах зубами, — внедрение такого рода репродуктивных технологий позволит снять с женщин хотя бы часть штрафа за материнство? — Спасибо за вопрос, — Джей кивнул. — Знаете, я боюсь, что до определенного момента репликаторы будут доступны только узкому кругу… — Вы имеете в виду наиболее обеспеченные слои? — В первую очередь тех, кто физически не может иметь детей, но, и состоятельные семьи, в которых женщины в меньшей степени сталкиваются с трудностями материнства. В любом случае, небольшой процент семей. Так что говорить о ликвидации неравенства пока преждевременно. — Как вы думаете, рожденного в репликаторе ребенка легко полюбить? — Думаю, для родителей дети не отличаются по способу рождения. Но у меня нет детей, так что этот вопрос лучше переадресовать. Ведущая обратилась к следующему гостю, а Джей пытался рассмотреть зрителей. Не получилось, слишком яркое освещение. Он приготовился скучать до конца конференции, по крайней мере, до вопросов из зала. Прогноз в целом оправдался, да и вопрошающие не подкачали. — Мистер Плейн, — парень в простой черной футболке и с зелеными волосами, до боли напомнивший Джею его самого в юности, поднялся с третьего ряда, — в студенческие годы вы встречались с Террой Роулз. — Это так, — кивнул Джей. Началось. Продолжается. Сколько лет прошло? Их отношения даже в светские ленты не попадали, откуда постоянно берутся желающие напомнить об этом? — Сейчас миссис Роулз — самый влиятельный человек моложе тридцати лет. Скажите, что касается равного доступа к образованию, если бы она происходила из обычной семьи, то… — Я не специалист по квантовой физике или космическим перевозкам, но думаю, это не имело бы решающего значения. — То есть, сам факт, что… — Мы можем перейти к следующему вопросу? Пот катился градом по лицу. Во рту ощущалась едкая соль с привкусом тонального крема. Джей глотнул воды. Несмотря на внешний дискомфорт, он торжествовал. Получилось, кажется. Пора к тридцати годам-то, можно было бы пораньше, но главное он наконец не испытывал даже желания позавидовать Терре Роулз. Разве что самую малость — ее равнодушию к журнальным рейтингам. В конце слово взяла девушка из «Экс-Утерус». Говорила о снижении женского бремени, равенстве и независимости. Джей почти не слушал. Во-первых, все это и он, и любой человек из зала расскажет на отлично. Во-вторых, при словах «Экс-Утерус» он мог думать только о Юне Горовиц. Три недели назад общие знакомые написали, что она покончила с собой из-за поглощения проекта Центром.

***

После окончания конференции — самое приятное. Участников позвали на террасу отеля, сфотографироваться и перекусить. Ради канапе с креветкой Джей готов был повесить на шею табличку, что он с фермы. Он раскланялся с ведущей и с женщиной из парламента. Пора выходить в августовский вечер, навстречу раскаленным улицам, нарядной публике и наполняющимся барам. В одном из таких он когда-то встретил Сандру, в похожий вечер после прогулки тут, недалеко, его бросила Терра. Женщины! К сердцам избирателей проще найти ключ, чем понять, как обращаться с женщинами! — Джей! Это еще кто? Роулз материализовалась из тонких эфиров? Вроде не ее голос. — Джей! Джонатан! Его догоняла высокая тоненькая девушка. Черные волосы убраны в два смешных пучка, бежевое, непонятно как скроенное платье чуть-чуть не доходило до колен, а на плече болталась, точно фонарик, ярко-оранжевая сумочка. — Не узнаешь меня опять? — девушка смущенно улыбнулась. Опять? Когда он уже не узнавал это неземное создание? Джей присмотрелся к раскосым темным глазам. — Мирабель? Боже милостивый! Ты с конференции, была в зале? — Нет, у меня тут съемка была, на крыше, где зона отдыха. Ты сейчас свободен? Умираю хочу кофе, пойдем вместе? — Подожди. Я напишу твоей маме. Вот это поворот. Джей мокрыми пальцами вытащил коммуникатор из кармана. С Адель он поддерживал контакт, но не более. Иногда они пересекались на мероприятиях, она консультировала его по благотворительности, он отправлял цветы на день рождения. И все. О семье она ничего не рассказывала, он не спрашивал — не настолько близкие отношения. «Твоя дочь зовет меня на кофе», — отправилось в эфир корявое сообщение, и через секунду пришла картинка, означающая, видимо, искренне веселье. И короткий ответ «Думаю, она знает, что делает». — Мама дала добро! — Мира взглянула в свой коммуникатор. — Идем! — Да, веди, куда хочешь. Он покорно пошел к демонически блестящей вывеске через дорогу. Успел, впрочем, увидеть еще одно сообщение от Адель: «Ей только семнадцать!». Прекрасно. Нашла кого подозревать в подкатах к своей дочери. Впрочем, очень скоро он почувствовал, что все не просто так. Мирабель не была просто хорошенькой студенткой. Она была умной, эмпатичной. Красивой. Адель оставалась самой красивой женщиной Федерации, но у Джея неизменно вызывала смущенную оторопь. Мира — другая. Конечно, другая, ей семнадцать лет! Он ущипнул себя за бедро под столом. Окстись! Девчонке просто хотелось отдохнуть, поболтать ни о чем, а ты сразу придумал себе перспективу. Психолога не пропусти завтра! Коммуникатор мигнул синим. «Вэймин приглашает тебя на обед. Воскресенье, в половину четвертого. Не опаздывай». Джей обнаружил, что открыл рот в недоумении. Что?