Дорога к новой звезде

В самом конце года, перед чередой праздников, суд расторг брак Дэмиена Стоцкого и Александры Лерой. Странный процесс, в котором обе стороны почти ни о чем не спорили и до последнего надеялись, что назначат еще какую-нибудь экспертизу или дополнительное заседание. Упрямые дураки. Светские ленты заполнились их фотографиями и версиями о новых партнерах. На следующий день после суда Дэмиен пришел в офис в мятом пиджаке и вчерашней рубашке. Оставалось только предполагать, где его носило. Может быть, Ингрид как раз вернулась в те дни на Землю. Через пару недель после его развода Маргарет созвала нас всех к себе. Как раз тридцатый день рождения Билла отмечали у нее в поместье.

***

Снежная пыль, что поднималась каждый раз, когда Анна София съезжала с горки, искрилась на солнце мириадами падающих звездочек. Принцесса смилостивилась, сменила замшевые ботиночки и шубку на теплые боты с липучками и непромокаемый комбинезон, но, кажется, ничуть не пожалела. Впервые за почти два десятка лет во дворе у Маргарет появилась горка — для старшей внучки и двух мальчиков Терры, которые должны вечером приехать вместе с родителями на выходные. Пока же с веранды наблюдали вполглаза за Анной Софией ее отец и дед. На руках у Айвана дремала полугодовалая Эмилия. Дэмиен с Юджином играли в шашки. Старые деревянные фишки глухо цокали по видавшей виды доске. — А Витек не приедет? — вздохнул Юджин. — Куда ты его опять заслал? — Я сказал, чтобы приезжал. Он такой… Не любит он нас. — Это ты его не любишь! В ответ на упрек Айван только поморщился. Убедился, что Маргарет все еще играет с внучкой в снежки, и решительно повернулся к Дэмиену. — Развелся-таки, летун? Все, конец семейной жизни? — Ты так спрашиваешь, будто во всех лентах этого не было, — Дэмиен едва не промахнулся шашкой мимо нужной клетки. — Развелся. Свободный человек. — А может ты просто дурак? А, Дэмиен? Вот чего ради? Опять будешь обниматься с Террой Роулз? — Пап, хочешь, я Лерою верну полтора миллиарда? Только отстань. — Да ты сам не рад! — От счастья не прыгал. Доволен? Перепалку остановил Юджин дежурным предложением сделать чай и бутерброды. Просто и эффективно, как все, что младшенький делал. У него и меню в ресторане было совсем коротенькое, а как работало! Дэмиен жевал хлеб с сыром и маринованным огурцом, смотрел, как Анна София с Маргарет пытаются скатать голову снеговика, и думал. Мысли метались от любви к дочери до покорения глубокого космоса. Он успел вспомнить, что Сандра не исполнила угрозу и с недовольным лицом, но без особых протестов согласилась на равную опеку. Что полтора миллиарда, конечно, имеют значение, и теперь отец и не подумает шантажировать доступом к деньгам, а с другой стороны — за семь лет на Юпитере заработано столько, что и без лероевских денег можно было спокойно жить. И что Маргарет уже не особо-то и хотела выигрывать игру против Айвана, начатую когда-то под деревом на вершине холма. Помирились. Никто даже предположить такого не мог, а они снова стали жить вместе, и не мать вернулась в город, а отец стал проводить много времени в поместье, которое раньше на дух не выносил. — Я есть хочу! — на пороге стояла, отряхивая снег с рукавичек, раскрасневшаяся Анна София. — Папа, я есть хочу! — Ох, разбудили малую, — Айван покачал Эмилию, но та уже проснулась и так же ясно, хотя и невербально, высказывала желание перекусить. — Евгений, ты корми своё дитятко сам. Понарожали девок! — А сам говорил, что лучше бы я девкой был! — Кстати, а эту свою, Джину, показал бы нам. Она хоть симпатичная? — О, ты даже не представляешь, насколько, пап! — Дэмиен сложил доску, шашки с грохотом полетели в коробку. — Софи, бери деда, веди на кухню. Пусть что полезное сделает, не только ворчит. Одним дедом Анна София не ограничилась, пришлось и самому идти следом на манящий аромат чечевичного супа с копченостями и свежих гренков. «А Винни скоро приедет?» — спросила дочь, с хрустом откусывая поджаренный хлеб. Потребовалось все самообладание, чтобы не выронить ложку. Младший боннеровский ребенок определенно умел налаживать контакты с женщинами.

***

— Пап, ты уверен, что нам нужно туда идти? — десятилетний Уинстон с сомнением переминается с ноги на ногу на пороге додзе. нет — Как мы узнаем, что все сделали правильно? — солнечный луч выхватывает седые пряди в убранных наверх волосах, а Терра сжимает руку. — Не узнаем, пока не встретимся там… нет — Отключай! — медик склоняется к вздрагивающему телу на полу, пальцы пытаются нажать кнопку на панели… нет Черт! Билл сел в постели и растер щеки. Давно уже не было настолько ярких видений. Может быть, дело в луне, которая бесцеремонно светила в окно спальни? Или просто слишком душно — Маргарет не жалеет денег на отопление. Он встал, запахнул поплотнее шторы, открыл окно. Снова открыл шторы — воздух не проникал из-за плотной ткани. За окном снежные холмы вокруг усадьбы сияли и переливались под луной. Удивительно, что в глубине зимней ночи может быть так светло. — Что случилось? — сонно протянула Терра. — Голова болит? — Все в порядке. Просто не спится. Она вылезла из-под одеяла, села на край кровати, на голубые атласные простыни, залитые холодным лунным светом. Поежилась. Протянула руки — обнимай меня. Билл повиновался. Целовал ее плечи, прогоняя мурашки, пока не понял, что Роулз совращает его совершенно незамысловатым образом. — Я вообще собирался только проветрить! — Необязательно же все планировать, — промурлыкала Терра, касаясь губами его ключицы. — С днем рождения! — О нет, — он рассмеялся, — четвертый десяток! Я думал, что готов, но не готов! — Мы же знакомы уже десять лет… В марте будет десять. Помнишь, конференция была? Я не запомнила твое имя, но подумала, что ты ужасно умный. Билл запустил пальцы в ее волосы, безуспешно пытался пригладить кудряшки, щекочущие лицо. Хотелось верить, что Роулз не перестала считать его умным и сейчас. — А потом ты взяла второе место в секции, а я остался без диплома. И еще подумал, что Лагранд скоро младшеклассников будет в подопечные брать. — Вернулся бы в то время? — Пожалуй, нет. Мне сейчас нравится. Быть двадцатилетним, конечно, прекрасно, но начать заново? Хватит одного раза. Пусть жизнь идет своим чередом. — Люблю тебя, — Терра чмокнула его в губы. — Еще на сто лет вперед. — До Луны и обратно. Давай дальше спать. Она закинула на него руку, ткнулась лицом в подмышку и отключилась. Билл еще долго лежал без сна. Ему тридцать, ей скоро двадцать восемь. Почти десять лет вместе. Будь его воля, остался бы с ней на вечность. В маленьком сейфе в городской квартире лежат два артефакта. Отец сказал, что внутри — ключи от времени, нужно лишь суметь воспользоваться ими. Понятно, что уже не на Земле, уже там, где-то далеко, когда-то после Исхода. Если будет такая возможность. Серебристый обруч тускло поблескивает на темно-синем полу… нет Не сейчас. Билл прогнал картинку из головы и обнял Терру крепче. Пока есть время жить и любить. Сегодня у него день рождения в конце концов.

***

Совершенно неожиданно для всех крупных игроков Исхода, Оскар отверг плюшевую планету. Точнее, не совсем отверг. Сначала он с лицом довольного кота рассматривал картинки и отчеты, затем несколько месяцев хранил стоическое молчание и даже намеков не давал. Только один раз сказал, что планета «уж слишком хороша». К середине марта завеса тайны приоткрылась. Человечество все-таки поселится на Эсперансе — название к тому времени уже придумали. Просто не в полном составе. Планировались несколько крупных городов и сеть мелких поселений. Экологический эксперимент с нулем отходов и возобновляемой энергией. От разработки недр, впрочем, не отказались. Сложно осуждать, многомиллиардному населению нужны ресурсы. Пообещали делать все бережно, и в самом деле старались. Через пару дней последовало официальное объявление. Про колонизацию Эсперансы и второй планеты, которую я никогда не ожидала увидеть в этом списке. А чуть позже — про новый масштабный проект. И это решение я до сих пор считаю феерической, грандиозной ошибкой.

***

В большой переговорной повисла настороженная тишина, стоило Оскару закончить выступление. Все просто смотрели в проекцию, где все еще вращались две планеты — зеленая и серо-коричневая. Слова руководителя Исхода настолько не вязались с общими ожиданиями, что не нашлось среди тридцати участников встречи того, кто сумел бы быстро сформулировать вопрос. Эварт, сидящий между Террой и Стоун на всякий случай посмотрел сначала на руководителя, потом на сестру. Одна и другая пожали плечами, почти одинаково. На лице Стоун ничего разобрать было нельзя, Терра же, наоборот, представляла собой иллюстрацию недоумения. На всякий случай Эварт даже переглянулся со Стоцким, который, как обычно, сидел рядом с Террой. При всей неприязни к звезде экзобиологии его мнение точно стоило учитывать, если речь о таких вещах, как новый дом человечества. Однако же Дэмиен вскинул брови и помотал головой. Он тоже ничего не понял. Оскар Боннер свернул проекции. Похлопал указкой по руке. Он был явно доволен произведенным эффектом и собственными решениями. Интересно было бы узнать, в какой компании оно принималось — судя по всему ни Стоун, ни Марго, ни руководители инженерных секторов ничего не подозревали до этой минуты. — Оскар, — Терра сжимала в руках подол темно-синего в мелких вышитых стрекозах платья, — мы все правильно понимаем, что принято решение строить колонии на Эсперансе и еще на той, вулканической планете, куда мы летали… давно? — Да, — руководитель исхода развел руками, — именно так. Что такое, коллеги? Вы скажите уж что-нибудь. — А зачем? — нашлась Марго. — Вторая планета, зачем? Судя по тому, что я видела, там вообще ничего хорошего нет. Разве что атмосфера сносная, но климат, безопасность… Да и маленькая она. — Огромные запасы вольфрама, меди, потенциал производства алюминия, сульфат калия — просто пластами, а это отличное удобрение! Это первое. Второе сейчас сложно понять… — Да ты постарайся! — Марго тряхнула фиолетовой челкой. — Объясни нам, недалеким! Переговорная поддерживающе загудела. Через пару минут Оскар, покопавшись в коммуникаторе, показал огромную разветвленную схему. Немного похоже на коннектом. Эварт только такой вариант смог подобрать, но вот Терра точно знала, что это такое судя по второй волне удивления на лице. — Группа предиктивной аналитики каждый квартал обновляет прогноз развития человечества на следующие пятьдесят лет… Пришлось изобразить приступ кашля, чтобы скрыть вырвавшееся ругательство. Стоун от души хлопнула промеж лопаток. Все стало ясно. Великий святой Уильям Боннер рассчитал жизненные траектории миллиардов людей и выдал, что кому-то просто необходимо жить на планете, состоящей из вулканов. Памятник на родину героя от благодарных потомков можно ставить! Эварт глотнул воды. — … и во всех вариантах мы видим необходимость и освоения планеты как ресурсной базы, и строительства космопорта — аналогично тому, что планировался на Европе, для оптимизации грузовых маршрутов… — Вам не кажется, — перебила Стоун, — что там никто жить не будет? По крайней мере, никто — добровольно. Это же очень специфическое место. — В Индонезии живут, а там, прямо скажем, тоже не сахар! — Оскар не намеревался отступать. — Решение согласовано с политическим руководством Федерации, Пан-Азии и Содружества… — Там их родные места, Оскар! Мы все поняли, ладно. Будет работать. — А вот чтобы места стали для кого-то родными, есть одна идея по заселению… Чуть позже озвучим. — Какую-то конкретику можно нам? Общая часть закончилась. Оскар отпустил всех и остался общаться с инженерами, а Эварт подхватил под руку Терру, пока этого не сделал Стоцкий, и повел ее в сторону буфета. Стратегия, которая никогда не подводила. — Что за тема с заселением? — он поставил на стол две тарелки пасты и салат. — Давай, рассказывай, ты с Оскаром в обнимку у нас живешь. — Ну скорее в обнимку с ним живет Лагранд! Хотя и на полдня теперь. Меня он просто гоняет по галактике как курьера. Пока ничего не знаю. Вроде бы что-то с Камалой обсуждали. У тебя что есть интересное? — Стоун с Джиной рисуют план проекта, — в животе заурчало при виде Терры, уплетающей салат, так что Эварт сделал паузу и тоже закинул в себя еды. — Ты так увлеченно ешь всегда, я поражаюсь. Короче. Они хотят сделать… вот как растущий эндопротез, но не протез. — Очень понятно, — подняла бровь Терра. Словно в поддержку ее скептицизма на высоком потолке из пластисталевых панелей мигнула целая секция диодов. — Думаешь, мне понятно? Я еще неделю назад ребенку прорезыватель для зубов выбирал… Несколько месяцев с младенцем, оказалось, сильно выбивают из колеи. Еще один повод преисполниться восхищением собственной сестрой, она проходила через это дважды и вполне успешно. По заветам Стоун Эварт вернулся к основам клеточной биологии, которую успел позабыть, занимаясь исключительно мозгом, и думал, что пришел подготовленным. Однако первая же встреча ввергла его в пучину сомнений в собственной компетентности. Стоун и Джина хотели разработать искусственную ткань, которая сможет замещать целые утраченные части тела. Не печень или почку, этим занимались другие группы и в Центре, и в конкурирующих институтах. Они решили сосредоточиться на конечностях. Создать замену киберпротезам, более эргономичную, эстетичную, требующую минимального обслуживания. Пока все выглядело как рекламный буклет, но Эварт уже предчувствовал адские муки исследований, сон на диване в лаборатории и поиски очередного единорога.

***

Когда посередине ужина Билл включил ролик на коммуникаторе, Терра попыталась протестовать — ей не нравились даже мультики за завтраком, которые ее муж смотрел не менее радостно, чем дети. Однако он настоял, и пришлось прислушаться. Федеральный канцлер, женщина лет шестидесяти с пучком школьной учительницы, рассказывала о колонизации новых планет. Ничего такого, чего сама Терра не узнала бы еще месяц назад. В ответ на немой вопрос Билл лишь указал пальцем на проекцию — слушай дальше. И дальше Терра не смогла поверить собственным ушам. — Вы собираетесь заселить целую планету детьми, рожденными в репликаторах? — выпалила она, едва открыла дверь в кабинет Камалы на следующее утро. — Не то, чтобы это собиралась делать я… — Камала заглянула ей за спину. — Доброе утро, Мелинда. — Вот поэтому Оскар ей и не говорил! В коридоре стояла Мелинда Стоун. Вряд ли руководитель сектора шла поболтать с Камалой, скорее сработало природное любопытство при виде решительно шагающей от лифта Терры Роулз. — Я так понимаю, что решение уже принято и, — Терра перевела взгляд с жесткого, будто затянутого в каркас из морщин лица Стоун на плавные складки платка и пушистые ресницы Камалы, — одобрено на всех уровнях? — Да, девочка, — Мелинда подняла уголок рта. — Уже все. — Но это же чудовищно. Это неправильно! Центр никогда не старался выглядеть более гуманным, чем являлся. Решения, которые принимались в стенах башни из серой матовой пластистали не обязательно шли во благо человечеству, по крайней мере населению Федерации. Лучшие системы слежки и тотального контроля разрабатывались здесь, но одновременно — и лучшие, самые эффективные методы лечения, и новые сорта злаков для победы над голодом, и методы очистки воды и почвы. И, обвиняя руководство Центра в смертных грехах, считала Терра, не стоило забывать о другой стороне. Вот только сейчас ей было плевать на рациональность. Внутри все кипело. Она почти не спала ночью, плакала, злилась — на Центр, Федерацию и собственную беспомощность. Может, не будь у нее детей, идея «программы заселения» не казалась бы настольно бесчеловечной, но дети были, и была маленькая племянница, и выросшая вместе с младшим сыном дочка Сандры. — Нельзя выращивать детей как цыплят в инкубаторе! Вы же понимаете, что нельзя! — Терра… — Камала поднялась из-за стола. — Терра что? Ради чего это все? Эксперимент, для которого нужны миллионы подопытных женщин и несчастных детей? — Не кипятись. Сядь! Стоун присела на кушетку и похлопала рядом с собой. Терра не приняла приглашение. Прислонилась к дверному косяку, скрестила руки на груди. — На Земле живет двенадцать миллиардов человек. По нашим прогнозам от десяти до пятнадцати процентов не согласятся переезжать, в первые годы уж точно. Это очень много людей. Однако же они вполне могут захотеть… — Отдать свои клетки, чтобы сделать из них сирот? Поселить собственных детей на какую-то паршивую планетку? — Ты переживаешь за детей? — Камала подошла ближе. — Терра, милая, поверь, первая задача проекта — проработать все методики, все возможные решения, чтобы дети не росли несчастными сиротами. Мы же понимаем риски и знаем, как бывает… Решение принято. Колесница Джаггернаута стоит на старте, готовая сдвинуться. Перед глазами промелькнули кусочки вероятностей, подсказывающие — ничего уже не изменить. Терра пыталась дышать ровнее. — «Экс-Утерус» работал не для этого, — прошипела она Камале в лицо, — не для того, чтобы Центр сделал человеческие инкубаторы! Цель была не такой… — Терра, послушай! Стоун могла бы встать и уйти, но пыталась подобрать слова. Может быть — Терра видела глубокую складку между четко очерченных крашенных в серый цвет бровей — может быть, для себя самой тоже. Никто кроме Билла не знал о том, что не так и давно Терра разыскала на старом кладбище обновленную плиту семейного склепа со свежими буквами «Юна Горовиц». Две даты — серьезной симпатичной девушке с серыми глазами, с которой когда-то встречался ее брат, всегда будет двадцать восемь. Юна рассталась с Эвартом, потому что думала, что тот идет работать в Центр. Юна рассталась с жизнью, потому что Центр подгреб под себя то, ради чего она жила несколько лет. Забрал технологию и похоронил идею — уменьшить неравенство, освободить женщин, дать детей тем, кто не может родить их самостоятельно. Терра не собиралась слушать ни Стоун, ни даже Камалу. — Не надо, Мелинда, — она миролюбиво улыбнулась. — Извините. Камала… — Да? На смуглом лице, обрамленном темно-вишневым платком, уже не было того спокойствия и уверенности, что несколько минут назад. — Камала, — Терра сделала шаг вперед, положила ладонь на шелковый рукав широкого платья, — ты моя подруга, я тебя очень ценю. Но в этом проекте… не поддержу никогда. Прости за взрыв эмоций. — Все в порядке, — пролепетала Камала. — Терра, это еще не сейчас будет делаться. Лет через десять или пятнадцать… — Хорошего дня, коллеги. Терра развернулась на каблуках. Прикрыла за собой дверь. Решение принято. Не стоило так врываться с возмущением, но просто промолчать? Смогут ли они работать с Камалой по другим вопросам как и раньше. Наверное, да. Они же взрослые в конце концов.

***

В мае случилось то, чего я много лет ждала и боялась одновременно. Сложно было поверить, что наконец этот день наступил. Конечно, преувеличением будет сказать, что мы поняли сразу и пришли к единодушному решению сразу, но так или иначе — нашли новый дом человечества. И с легкой руки Оскара я увидела его одной из первых. Если не считать полевую команду под руководством Марты Ямин. Если кто и был настоящим героем того этапа Исхода, так это она.

***

— Кто будет вторым навигатором? — взгляд Оскара, казалось, рентгеном проникал в череп. — Определилась уже? — Наверное… — Терра! Имя. Терра подавила желание тараторить и оправдываться. Села поудобнее. Нажала вызов секретаря и попросила чай. Зачем-то Оскар решил повысить градус нервозности, но не было желания ему потакать. — Почему это стало так важно? Я не первый раз летаю. Никогда тебя не волновало, кто мой напарник. — А сейчас, — Оскар оттарабанил пальцами по темно-коричневой крышке стола, — мне надо знать. — Полечу с Саймоном. Как будто он знает по именам всю сотню ребят, которые успели пройти обучение! Редко что так раздражало, как эти приступы гиперконтроля. — Хорошо. Возьми еще кого-нибудь… поприличнее, ну кто тебе больше нравится. И пусть в этот раз Джина с тобой летит. — Сложный маршрут? — Да. Модель выдает восемь часов, обычно получается от семи до восьми с половиной, но ты знаешь, как оно бывает. Марго мне голову клюет уже не первый месяц, что навигаторы стонут, но на автопилот пока не можем полагаться. — Мы идем к тому, чтобы летать в три навигатора? Лучше бы сначала сделали нормальный автопилот, а не то недоразумение, что сейчас! Нехорошая ситуация, что все летают вдвоем, а Терра Роулз вдруг возьмет третьего. Как будто ее жизнь важнее остальных! — Нет, просто хочу тебя подстраховать. И не надо про то, что неэтично! До Тау далеко. — Тау? Это не Тау Кита? — Нет, — Оскар, наконец, расслабился, заулыбался, — там название каталожное, не выговорить. Я решил, что будет Тау. Как Тау Кита, но другая. Другая Тау. Терра молча покивала в знак согласия. Другая планета. На самом деле не так и важно, как она будет называться. Это будет не Земля, а если оторвал себя с корнями, а затем прирос на новом месте — привыкнешь к любому названию.

***

Терра еще никогда не летала с таким напряжением. Восемь часов, которые спрогнозировала модель, превратились уже в девять. Все трое навигаторов были на грани нервного истощения, хотя и менялись так, чтобы никто не работал больше двух часов. Если после этого полета математический сектор не доведет до ума автопилот, придется подбить Марго и ребят на забастовку. — Выход через пять минут, — голос Сида в наушниках прозвучал как небесная музыка, — потерпите еще чуть-чуть, почти на месте. — Я сейчас умру! Терра закрыла глаза, пока Джина делала ей два укола прямо через рукав комбинезона. В голове стучали назойливые молоточки, во рту пересохло и очень хотелось есть. В соседнем кресле ее напарница, девочка из самого последнего потока, очень одаренная и мотивированная, тихо плакала от усталости. — Никому не умирать, — Сид протянул стаканчик с чаем, — это не разрешено. Низа, ты тоже пей. Станет лучше. — Мне как-то… Джина на ходу достала аппликатор из упаковки и жестом супергероя вдавила колючий розовый кружочек в кожу на шее. Низа несколько раз дернула руками и ногами, клюнула носом, но через пару минут уже пришла в себя. — Мы обратно так же полетим? — робко поинтересовался Саймон со своего места. — Давайте решать проблемы по мере возникновения, — Терра встала. — У нас три дня отдыха впереди. Сколько до посадки? Оставалось еще полтора часа. Марта ответила по мультилинии и обещала всех разместить и накормить в лучшем виде, но до того долгожданного момента еще часа три, не меньше. Терра выдала каждому по энергетическому гелю и протеиновому батончику, отправила Низу отдыхать, а сама осталась стоять у окна — смотреть, как Саймон сажает корабль на маленькую, но явно обустроенную площадку среди покрытых невысокими деревьями холмов. Лагерь на Тау был не таким большим, как на Эсперансе, но каким-то основательным. Может быть, из-за опреснительной установки и солнечных панелей, которых не было на других планетах, или из-за метеорологических мачт, стремившихся дотянуться до пышных серых облаков. Создавалось ощущение, что этот микрогородок уже никуда не сдвинется и будет только расти и развиваться. — Терра, господи! — Марта крепко обняла ее. — Вы так долго летели, я волновалась очень. Сюда ужасная дорога! — Спасибо, что без ухабов и колеи, — пошутил Сид. — Привет! — Марта, красавица моя! Ничего не меняется. Они все такие же, какими расставались после возвращения с Марса. Только старше. Терра вспомнила лимонное деревце, которое едва не сломала. Интересно, что с ним стало? Что будет со всей марсианской станцией, когда люди покинут Землю? — Все нормально? — Марта тронула за плечо. — Идем, не зависай. — Как вы тут? — Терра только сейчас поняла, что все без шлемов. — Мы же без защиты! Хочешь сказать… — Уже полгода, как сняли шлемы. Вирусологи два раза прилетали и улетали недовольные, говорят, сплошное разочарование, только время теряли. Тут почти нет животной жизни. Черви, моллюски, какие-то морские каракатицы… Ну и насекомые, жучки. — Океан соленый? Терра хотела другое сказать, но вопрос сам вырвался, когда она поняла через усталость и легкое раздражение от голода, какой тут чудесный воздух. Дышалось так же легко, как всегда на море. Планета будто говорила — все в порядке, оставайся. — Соленый. И знаешь… — Тут есть леса, — получилось снова собраться с мыслями, — извини, что перебила. Деревья довольно высокие. Почему экосистемы такие? — Есть гипотеза, — Марта открыла вход в серебристый купол, — что это вторая попытка местной жизни. Возможно, было попадание астероида или другая катастрофа, которая привела к массовому вымиранию. Предварительно несколько миллионов лет назад. Выжили те, кого мы сейчас видим. — А если оно регулярно случается? Это мы прилетим, построим тут все, а потом вымрем дружно, — захохотал Саймон сзади. — Мне тут нравится, конечно… В ответ Марта попыталась шлепнуть его пониже спины подвернувшимся под руку полотенцем. Объяснила, что события такого масштаба происходят на любой планете нечасто, и у человечества будет куча времени. Терра почти не слушала. Все ее внимание переключилось на вид из окна — морской берег с черным песком и огромными, в человеческий рост валунами из такой же угольно-черной породы. Непрошеные воспоминания о вероятном будущем заставили сердце биться часто и неровно. Она попросила таблетку. Сказала, что просто устала и переволновалась. Все поверили. Она и сама хотела верить. Все-таки не каждый день знакомишься с новыми планетами. «Оскар, берем», — отправила она сообщение по мультилинии. Через час пришел ответ: «Я знал, что тебе понравится». Терра кидала камушки в соленую воду и вытирала соленые слезы. Новый дом человечества щекотал ей нос ласковыми лучами желтой звезды.

***

Одна из непреложных истин, которые я усвоила за свою долгую жизнь, гласит: среди урагана событий планетарной важности всегда найдется островок бытовой неизбежности. Это детские дни рождения. Время летело вперед со скоростью света, я моталась по галактике, Билл пытался предсказать будущее человечества, Эварт — сотворить очередное медицинское чудо, но в один прекрасный день все замерло. В середине июня мы собрались у Этель и Лагранда. Буднично, словно и не было никакого Исхода. И одновременно — торжественно. Эмилии исполнился год.

***

Сад Этель Голдзах превратился в обитель эльфов и фей. Никак иначе Юджин не мог описать эти гирлянды фонариков, ожидающих хотя бы намека на вечер, серебристых и розовых флажков и воздушных шариков. Около стены дома под огромной перголой с цветущими розами Уинстон и Анна София поили игрушечным чаем игрушечных медведей и котиков. Печенье на розовой тарелочке было настоящим, так что оба участника уже покрылись крошками и следами шоколада. — Пойдем от них, — Тедди перехватил ручку Эмилии покрепче и повел именинницу по желтой дорожке, — они скучные. — Не устал? — Юджин положил руку ему на плечо, на гладкий хлопок белой рубашки. Этой осенью Тед идет в школу. Высокий, худенький, прекрасный шахматист для своего возраста и в математике очень способный. Тед знает себе цену — это видно. Юджин обожал этого мальчика. — Пока нет. Ей же хочется ходить, — он присел и поправил повязку с бантиком у Эми на голове. — Пойдем к Эварту? — Да! Билл протянул бокал и хлопнул рукой по спине. Могли они представить, что в тридцать будут стоять вот так на детском празднике со своими детьми? Ничего подобного, собирались еще в водное поло играть, податься в профессиональные команды. — Тедди хотел сестренку? — спросил Юджин. — Или просто такой ответственный вырос? — Кажется, да. Хотел. Не тогда, когда Вин родился, потом. Но он старший брат, каким я бы лично никогда не стал. — Мы же младшенькие! Балованные дурачки, помнишь, как Валери раньше говорила? Отношения между старшими сестрами и младшим братом у Боннеров, неплохие в юношеские годы, со временем сошли практически на нет. Билл прибился к Роулзам и Стоцким, а Валери и Виктория — к семьям своих мужей. Только Далия, сдружившаяся с Этель, была посредником между собственными детьми. — О, Дэмиен приехал. Я пойду поздороваюсь. — Иди. Пригляжу за твоим колобком, если что. Юджин виновато глянул в хитрые боннеровские глаза и убежал. Странно, что Билл вообще пускал Дэмиена на порог после всей той истории. Всегда был немного странным, таким и остается. Дэмиена уже успела перехватить Терра. Вот кто точно не волновался — где ее дети, где ее муж и что он подумает. Интересная женщина. Впрочем, придется поболтать с родственниками чуть позже. У калитки приземлился желтый планер такси. Из него вышла высокая блондинка в бирюзовом. Самая красивая женщина в галактике. Юджин коснулся губами ее щеки, принял из рук белую коробку с серебристым бантом. Джина поцеловала его в ответ. Она хотела большего, Юджин знал точно, но ради него и дочери соглашалась на малое. Через полчаса Эмилия задула единственную свечу на торте и не пожелала слезать с маминых рук. В последнее время девочки стали ближе. Эварт немного ревновал и оттого хмурился. Маргарет настойчиво предлагала ему еще вишневой наливки и твердила — ребенку полезно иметь много связей и много взрослых, которые его любят, а в том, что Джина любит Эми, никаких сомнений не было. «Просто обычно такой взрослый называется «отец», — говорила Маргарет, выразительно закатывая глаза. — Ну что, с днем рождения? — Эварт подошел вместе с Террой и протянул бокал белого вина. — Год отстояли мы с тобой! — С днем рождения, мальчики, — Терра подняла свой бокал. — За вас! Люблю ужасно обоих. — За всех нас! Юджин искал взглядом Джину и Эми, но их не было видно — пошли укладываться на дневной сон. Из-за праздничного стола Маргарет махнула рукой — садитесь уже, поешьте нормально. — А где Дэмиен? — так и не удалось во всей суматохе перехватить старшего брата. — Вернется, — таинственно сказала мать, — не переживай. Юджин закинул в рот пирожок. Можно выдохнуть и расслабиться. Маргарет положила ему салат, и он вдруг разглядел рисунок на ее платье. Золотая вышивка по белому шелку — фамильный узор Стоцких. Вот это признание. Может быть, он просто раньше не замечал? Чего еще он не замечает в круговерти родительства и быта? Точно. Того, что вместе с Дэмиеном за столом отсутствует Сандра Лерой.