Дорога к новой звезде

Один биограф, чье тело и душа уже давно упокоились, прекраснейший был человек, очень любил штамп, что упорство — чуть ли не главное мое достоинство. Признаюсь, иногда и самой так казалось, а иногда мое упрямство можно было смело отнести к фокусам дурного характера. Как бы там ни было, в случае со Стоцким и Сандрой Лерой, я все сделала правильно. Эти двое заслуживали счастья, и не могло быть партнеров, которые подошли бы им лучше, чем они — друг другу.

***

Вот уже два месяца Дэмиен Стоцкий просыпался с улыбкой на лице. Смотрел на фотографии Анны Софии в костюме зайчика, развешенные напротив кровати, потягивался и шел готовить завтрак. Будил дочь и отвозил ее в игровую группу или, если Анна София ночевала у Сандры, писал им сообщение. Какую-нибудь милую глупость. Два месяца назад сводница в лице Терры Роулз получила то, что хотела. Как он ни сопротивлялся, как Сандра ни задирала нос — звездная принцесса не думала сдаваться. Вытаскивала мозг чайной ложечкой и добилась того, что на дне рождения дочки Юджина состоялся разговор по душам. Не только разговор, впрочем, хотя особо пылкой страсти в доме Этель они не поддались. Все прошло мило и почти прилично. Дэмиен готов был признать, что не только Терра, но и Айван был прав. Да, он дурак. Был бы умнее, не поймал бы сам себя в сети давних обид и решений, принятых в запале много лет назад. «Главное, что разобрались!» — сказала потом Маргарет. Спасибо, мам. Как будто не ты всю эту кашу с хитрыми денежными схемами заваривала. Впрочем, глупо сейчас еще и на мать начинать обижаться. Хватит обижаться, пора жить счастливо. — Как тебе? — Сандра кружилась на балконе — они искали квартиру с двумя нормальными спальнями. — Красота, правда? И парк рядом, как ты хотел. Берем эту? — Берем! — Дэмиен остановил ее и чмокнул в губы. — Только она с сентября сдается. — Две недели всего-то и осталось. На год готов подписать контракт или разбежимся быстрее? — Рискнем, пожалуй! — разбегаться Дэмиен совершенно не собирался. Риелтор сказал, что они выглядели как пара из рекламного каталога. Повеселил. Знал бы он только! Значит, две недели. И недельку на то, чтобы обставить квартиру. Анна София, наверняка, захочет забрать все-все из детской, а Сандра накупит кучу нового. Дэмиен был заранее согласен — девочки должны остаться довольны, иначе зачем это нужно? Единственный вопрос, который не давал по-настоящему расслабиться: сколько времени осталось жить на Земле? Терра говорила, что они с Оскаром согласовали ту самую планету, но руководитель проекта не торопился с объявлением. Вроде как целевой срок на развертывание лагеря — полгода. Значит, еще немного и придется если не переехать во временный городок, то, по крайней мере, постоянно мотаться туда-сюда. Дэмиен попытался уйти из проекта. Сказал, что Ингрид сможет все сделать вместо него, что он переоценил собственные возможности — Оскар даже слушать не стал. Корабль Исхода задраил люки и теперь не выпустит никого. Все поплывут по течению истории.

***

Незадолго до публичного подтверждения нашей новой планеты, ребята из пятого потока случайно открыли то, что потом назвали «сцепка». Это один из самых загадочных эффектов в навигации. Дело захватывающее и чрезвычайно опасное. Суть в том, что один навигатор может «цеплять» другого. Буквально тащить чужие мозги через планково пространство. Звучало очень заманчиво. Мы попробовали так летать, конечно. Поразвлеклись, оценили риски — да и запретили.

***

Джина застегнула комбинезон и сделала страшное лицо. Формально она не должна была присутствовать на борту корабля, но Терра вытащила ее из офиса прямо под носом у Стоун. Сегодня ей был нужен самый лучший медик. — Если кто-то всерьез пострадает, нас всех убьют! — сказал Сид. — Вы это понимаете? — Целиком и полностью. Поэтому Джина с нами. И мои лучшие мальчики и девочки! Для эксперимента со «сцепкой» она позвала Саймона и Низу, ну и добровольца из пятого потока, который и обнаружил чудную возможность работать тягачом для другого навигатора. Парень ростом под два метра, кажется, не особо задумывался об опасности такого приема. Терра допускала, что судит его по внешности, но, вероятно, он вообще особо не задумывался. — Покажи свое дело, — робко попросила она громилу. — Понятно. Спасибо. Можешь закрывать. — Да, мэм. Он свернул проекцию анкеты. Успехами на поприще навигации там не пахло. Зато наблюдательный. Тем лучше. Будет возможность оценить влияние «сцепки» на ведущего и ведомого различной, Терра вздохнула, мощности. Джина всадила в каждого по два шприца медикации. «Терра» вышла на орбиту. Под причитания Марго, что ее втянули в сомнительную аферу, было получено разрешение на полет. Уже через несколько минут Саймон вынырнул из планкова пространства недалеко от Юпитера. — А что там такое? Даже отсюда видно, что светится! — Терра показала на яркое пятно желтого, явно рукотворного света на белесом шарике спутника. — Это же Европа! — удивилась Джина. — Это, наверное, теплицы, которые Стоцкий построил. Марта все мечтала их посмотреть. — Давайте заскочим на обратном пути? Если нарушать правила, то по полной. Терра уже подпрыгивала от нетерпения. Интересно же посмотреть, где Дэмиен провел шесть лет. Первой парой стали Терра и Зак, громила из пятого потока. Он ведущий, она ведомая. Сид помог надеть шлем. Поехали. Сначала все было привычно. Навигационное поле, коротенький маршрут — по прямой. Терра включилась в работу, и на половине пути вдруг почувствовала, что в ее действия кто-то пытается вмешаться. Сначала она сопротивлялась, а потом поняла — ради эксперимента надо разрешить. Чужая воля подхватила ее. Заставила двигаться так, как сама она никогда бы не стала. Неприятное чувство и почему-то очень утомительное. Генератор отключился от силы через пять минут, а Терра была как выжатый лимон. — Знаете, удовольствие ниже среднего, — она умоляюще взглянула на Сида. К счастью, тот уже успел заварить чай. — Кто следующий? Только теперь я сверху, простите, мальчики. — Давайте я, — подмигнул Саймон. — Тащите меня, миссис Роулз. — Вы как в школе! — фыркнула Низа. Потребовалось время, чтобы понять, как перехватить у Саймона управление его же мозгом. Он не сопротивлялся. То ли сразу разобрался, в чем дело, то ли не сумел. Терра постаралась пройти по маршруту как можно быстрее — ни к чему сильно нагружать коллегу. Цель этого маленького эксперимента — ответ на вопрос, является ли усталость индивидуальной особенностью или «сцепка» всех так выматывает. — Ох, что-то мне нехорошо… — Саймон закрыл лицо руками. Выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Джина, давай сюда! Интересно. Терра в задумчивости кусала упаковку энергетического батончика. В чем дело? По Саймону ударило сильнее, потому что он более слабый навигатор? — Зак, как самочувствие? — Все в порядке, мэм. Знаете, когда сам, это не так, как когда тебя. Это как морду бить. — Очень точная формулировка. Спасибо, — Терра не могла не признать, что сама вряд ли описала бы лучше. — Знаете, — Низа жалобно посмотрела поверх спинки кресла, — я боюсь. Можно мне не участвовать? По-человечески Терре стало ее жалко. Однако исключительно в целях науки она загнала Низу на навигаторское место и заставила слетать с Саймоном туда-сюда. Их пара показала лучшие результаты в обоих вариантах — никого не тошнило, давление не повышалось, глюкоза в крови не падала. Надо было обдумать. Терра решительно надела шлем и двинула корабль к покрытой льдом и сияющей электрическими огнями Европе.

***

— Ты меня под монастырь подведешь! — это все, что сказала Марго. — Посадка разрешена, пес с вами. Народ в восторге. С тебя пучок салата. — Спасибо! — шепнула Терра в передатчик. Она и подумать не могла, что появление ее корабля на космодроме Европы вызовет такой интерес. Сколько же тут людей! Огромнейшая колония. Построить такую в космических ледниках, вдали от солнечного света — подвиг. Управлять городком, обеспечивать всех теплом, связью, едой — титанический ежедневный труд. — Давайте покажу вам теплицы? — предложил главный инженер. — Это наша главная гордость. Я тут уже семь лет, и знаете, ни дня не было, чтобы мы не думали, как их еще лучше сделать! — Если можно, — Терра едва ли не присела в реверансе. Определенно, этот человек заслуживал всего уважения мира. — Ребята, вы тоже идите, — инженер посмотрел на команду, переминающуюся с ноги на ногу чуть вдалеке. — Вы такого не видели никогда! Его слова могли бы показаться преувеличением, но, если не брать в расчет самые большие оранжереи ботанического сада в столице, Терра действительно не видела ничего подобного. Их ученические теплички на Марсе были детскими игрушками в сравнении с этими колоссами. За годы освоения выросли настоящие большие деревья. Целые поля зелени покачивались на безгрунтовых каркасах. Модифицированные овощи, корнеплоды, не требующие большого количества почвы и более питательные, чем земные, темные комнаты для выращивания грибов — казалось, тут есть все. В уголке подсобного помещения Терра увидела характерные изогнутые трубки — самогонный аппарат. Похожий стоял в кладовой в старом доме Боннеров. Там он тихо пылился, тут им явно пользовались. — Это у нас тут… не говорите никому, — подмигнул инженер, отследив направление ее взгляда. — Пойдемте, я вам вкусной клубники с собой дам. — А можно пучок салата? Марго сказала, ей надо. — Что угодно для прекрасной космической дамы! Они улетали с Европы совершенно очарованные этим маленьким живым миром, отдельной планетой, существующей благодаря неуемной энергии людей, готовых на долгие годы оторвать себя от дома… Или, Терра снова подумала об этом, способных построить другой дом даже там, куда почти не заглядывает солнце. Если они справились, то под светом другой звезды, теплым и ярким, она сумеет тоже. На обратном пути она попросила Зака встать с ней в пару и немного провела по орбите Марса. Здоровенный парень пару минут вздрагивал в весьма болезненных судорогах. «Ты любому мозги вскроешь!» — прошипела Джина, накладывая ему аппликатор на шею. Терра пообещала Заку премию и сразу же написала Марго, что нужно строго-настрого запретить навигаторам играть в поддавки друг с другом.

***

Отъезд Беллами, ощущавшийся в его непосредственном моменте личной потерей, по прошествии лет стал восприниматься, как одно из событий, знаменующих завершение эпохи, в которой Терра Роулз была восходящей звездой и молодым дарованием. Названая сестра отца, хорошая подруга матери, Адель была мне почти родной. Мы отдалились с появлением в моей жизни Лагранда, но я знала, что всегда могу обратиться к ней за советом — и иногда обращалась. Не я одна. Джонатан поддерживал с Адель постоянную связь, она помогала ему строить политическую и правозащитную карьеру, и наше расставание никак не помешало этому. А вот о его романе с Мирабель я узнала далеко не сразу. Наверное, уже перед самой их свадьбой, за пару лет до переезда с Земли.

***

Официант не хотел ничего плохого, просто спросил, готовы ли господа сделать заказ, но простой вопрос поверг Джея в панику. Кое-как, запинаясь и бубня, он выдавил из себя слова «две минуты» и покраснел, потому что Мирабель с сияющей улыбкой повторила то же самое в идеально вежливых формулировках. — Я никогда не смогу говорить, — уши стали горячими и, наверное, красными. — Как ты научилась? — Меня папа с детства учил. А ты сможешь! Через полгода уже и не узнаешь сам себя! Этого-то он и опасался. За два месяца учебы в языковой школе Джей сменил гардероб — перестал носить костюмы и купил джинсы и толстовку, сделал стрижку по местной моде и стал носить сумку с героями комиксов. Адель подарила. Спасибо, что не из молодежного магазина, более взрослую, темную, с тонким контуром рисунка — тут и такие продавались. Превратился из тридцатилетнего политика в студента. — Главное, чтобы ты меня узнавала, — улыбнулся Джей, глядя в серьезное личико напротив. На щеках Мирабель появились маленькие ямочки. Глаза сверкнули золотистыми искрами, лукаво и тепло. Она протянула ладошку, пожала его пальцы и тихо сказала: «У меня хорошая память на лица!» Снова подошел официант. Джей сдался, попросил Миру заказать ему, что посчитает нужным. Пока она говорила, пытался услышать знакомые слова. Тоже практика. Он приехал к началу осеннего семестра. Почти через год после отъезда Беллами из столицы Федерации. Еще на старом месте нашел себе работу в историческом журнале, где не нужно было ездить в редакцию лично, скопил денег, чтобы точно хватило на полгода учебы, аренды комнаты и скромной жизни. Все оказалось не так уж и плохо — можно иногда даже девушку сводить в модное красивое кафе. — Я не могу это есть, оно на меня смотрит, — Джей рассмеялся при виде пенки в форме медвежонка на чашке с кофе. — Слишком мило! — Если его не съесть, он растает зря! — Мирабель сфотографировала свою чашку и десерт — торт со сливками и клубникой. — Ты тоже слишком милый, когда так говоришь. С трудом верилось, что они в самом деле встречаются. Джей казался себе слишком старым, унылым и обремененным прежними неудавшимися отношениями, чтобы начинать роман с совсем юной девочкой. «Для этого ты и переехал!» — написала Сандра в ответ на его панические вопросы. — «Новое место и новая жизнь. Только попробуй все просрать!» Мира рассказала, что положила на него глаз еще в самую первую встречу, когда он был парнем Терры. И потом вспоминала «чуть чаще, чем иногда». — Но не влюблялась, — сказала она строго, — маленькие девочки не должны влюбляться во взрослых. И наоборот тоже нельзя! — А теперь? — Теперь можно, конечно. В тот вечер Джей, замирая от собственной наглости и сумасшедшего полета бабочек в животе, поцеловал Мирабель Беллами прямо под окнами дома ее родителей. Затем — поехал домой и засел за учебники. Он готов был зубрить иероглифы, землю рыть и что угодно сделать, чтобы оставаться рядом с ней.

***

С течением времени между Эвартом, Юджином и Джиной Ланге стали складываться совершенно особые отношения. Вопреки версиям светских лент, это не была любовь втроем. Скорее они сформировали расширенную семью, необычную, но показавшую себя весьма устойчивой в наше турбулентное время. Всегда казалось забавным, что в нормальной жизни Джина была гораздо ближе с Юджином, а вот на работе иногда месяцами не выходила из одной лаборатории с Эвартом. Иногда вместе с ними подключался к разработке Билл. Они называли это «треугольник имени Мелинды Стоун».

***

Новая табличка на двери гласила «лаборатория биопротезирования». Самый амбициозный проект со времен медикации для навигаторов постепенно набирал обороты. Почти целый этаж занимали новые команды химиков и биологов — Эварт и Джина больше не юные таланты, которые пытаются вдвоем свернуть земной шар с помощью рычага. Теперь их роль — руководить и направлять. Еще неизвестно, что сложнее. Одно осталось неизменным. За тремя проекциями в углу сидел, закинув руки за голову, Билл Боннер. На правила ему было начхать, так что вместо белого комбинезона или хотя бы халата на нем рубашка с закатанными рукавами, коричневые брюки и наброшенный на плечи джемпер. Непонятная Эварту привычка мужчин из старых семей. Не проще ли надеть пиджак? Однако что-то в этом было, некий флер расслабленной благополучной жизни. — Всем привет! — Эварт кинул коммуникатор в ящик стола. — Чего нового? Билл, как дела? — Я тут посчитал, — протянул Боннер, разворачиваясь на кресле, — и смоделировал, как Джина просила, генетический крысиный талидомид. — Вы больные оба, что ли? Это просто лабораторные крысы! С ними чего только не делают, ребят, это расходник. Типа пробирки. Джина очень переживала, что придется ампутировать грызунам лапки для испытания новых протезов. Сначала Эварт думал, она так шутит — не может серьезный медик сочувствовать крысам. Даже не обезьянкам, а крысам! Потом оказалось, что Билл тоже проникся. — Ничего не знаю. Меня попросили — я сделал. Смотри, это несложно, надо будет только на аденовирусе… — С кем я работаю! Даже слушать стыдно. Эварт отвернулся. Пусть делают что хотят, если это поможет проекту и их успокоит. Последние недели он физически ощущал нервозность Боннера. Оставаясь внешне неизменно спокойным, внутри Билл замирал в ожидании чего-то тревожного, неприятного, может быть, даже опасного. Иногда это чувство почти уходило, но порой находиться с ним рядом становилось тяжело, так же мучительно, как с Террой, когда та болела после смерти отца. Отрадно, что в этот раз Стоун их не подгоняла. Исследования шли в нормальном темпе, можно было даже не жить на работе. Пока. Кто знает, какая муха укусит руководство Центра завтра. Мир стоял на пороге больших перемен. Как бы ни хотелось продолжать просто жить своей маленькой жизнью, нельзя было не учитывать грядущих эпохальных событий. — О, Эварт пришел! — Джина вынырнула из отделенной коллоидным занавесом чистой зоны. На белой несмачиваемой мембране комбинезона на мгновение блеснули пылинки дезинфицирующего раствора из буфера. — Ты рано сегодня. Боннер там хочет тебя порадовать, — Эварт махнул рукой, — вашими странными идеями. Не говорил еще? — Не бубни. Я тебе сейчас покажу, знаешь что? Первую в мире клеточную культуру, у которой есть протез! В маленьком биореакторе помещался всего десяток сфероидов мышечной ткани. Семь представляли собой обычные сгустки клеток, которые любой студент выращивал на лабораторных работах, а вот три выглядели совершенно иначе. Внизу розовой мышечной капли висела серебристая. Невооруженным глазом граница между ними воспринималась четкой и ровно, но, как только Джина переключилась на изображение с цифровой камеры, стало очевидно, что это лишь эффект масштаба. На самом же деле молекулы серебристой ткани оплетали клетки мышцы, проникали между ними, а где-то ясно связывались с клеточной мембраной. Капля выглядела единой. Попробуй разделить такую — даже молекулярным скальпелем не разрежешь чисто. — Они взаимодействуют? — Эварт пригляделся. — Выглядят, знаешь, клеточными друзьями. — Тканевые друзья! — хихикнула Джина. — Смотри! Разряд! Она ввела команду в консоль. Под действием слабенького тока розовая капля сократилась, и вместе с ней сжалась серебристая. Искусственная ткань без малейших признаков дифференциации вела себе точно так же, как настоящая. Сколько бессонных ночей — спасибо, что дома — Эварт провел над концептом кремнийорганических транскрипторов ДНК и ферментов? В основу новых клеток легла работа Марты Ямин, посвятившей несколько лет исследования микроскопических жизненных форм горячих источников. И пусть сама по себе идея была не нова, только сейчас удалось накопить достаточно знаний, чтобы всерьез думать о создании тканей на основе кремния. Фактически, понадобилось заново изобрести концепцию жизни. — Мы на верном пути, да? — риторический вопрос, Эварт знал, что она ответит. — Может быть. Время покажет. Это только миоциты, непонятно даже какого существа. Лишь один тип клеток. Впереди столько экспериментов и теоретических поисков, что даже страшно представить, по какой дороге придется пройти, прежде, чем первый человек получит работающий биопротез.

***

В начале декабря, хмурым и сырым зимним днем, Оскар Боннер и мадам Федеральный канцлер официально объявили о планете, куда должно будет переселиться человечество. Они назвали ее Тау, как мы и обсуждали когда-то. Простое и короткое название быстро прижилось, и вскоре все к нему привыкли. Что я чувствовала? Леденящее дуновение ветра перемен. Тяжесть ответственности — я уже знала, что буду курировать строительство новой столицы. Неоднозначное решение, я не была ни инженером, ни строителем, всего лишь неплохим физиком. Гордость за всех, с кем мы дошли до этого момента. И немного за себя. Оставалось полгода до того, как сорок тысяч человек должны будут высадиться на новой планете. Полгода нашей привычной жизни на Земле.