Hollow

Юнги расстегнул несколько первых пуговиц на рубашке, бросил пиджак в кремовую гостиную и направился в единственную спальню в своём доме. Чимин, Чимин, Чимин. Это было всё, о чём он мог думать. И всё же он понятия не имел, почему парень с детским лицом так его заинтересовал. Юнги взъерошил волосы и, если бы не его работа, он, вероятно, был бы таким же безжизненным и ленивым, как Чимин. Если бы не тот факт, что он определённо не был бы таким грязным, как он. Он хотел бы спать весь день, а не просыпаться в 6 утра, чтобы надеть костюм и уложить волосы каким-либо образом. На самом деле он предпочитал, чтобы его волосы развивались на ветру и естественно лежали на голове, вместо того чтобы использовать мусс, чтобы держать их красивыми и неподвижными для того, чтобы мир глазел на него. Он неторопливо пересёк спальню, чтобы добраться до аккуратно сложенной домашней одежды, которая лежала на его кровати. Он надел свободную белую рубашку и чёрные джоггеры. Затем поднял длинную чёрную сумку, которая стояла у его двери, и открыл её на широком кофейном столике. Хосок всегда предупреждал его, что однажды кто-то вломится в его квартиру и использует его винтовку против него, но Юнги отбросил беспокойство, сказав, что только сам Хосок является единственным человеком и ещё Намджун, способными войти в его квартиру без предупреждения и застрелить его из его винтовки. Затем он приступил к разборке винтовки, разложив части в манерном порядке, как он делал это слишком много раз. Он взял тряпки и стержень и тщательно очистил компоненты. После работы ему больше не чем было заняться, а Хосок был слишком занят, чтобы с кем-то общаться. Во всяком случае, не так, как ему хотелось бы. Юнги не любил всякие клубы, если только это не было связано с какой-то конкретной причиной, такой как выполнение задания на жизнь или смерть, которое он также имел изрядную долю в своей карьере. В общем, ему действительно не чего было делать, он не был заинтересован в том, чтобы тусоваться. Юнги был больше одиноким человеком. Он был чертовски уверен, что ему не нужна вторая половинка, так как в большинстве случаев это закончится одной ночью, и они никогда больше не увидятся. Но потом появился Чимин. Последний человек, о котором он мог бы подумать, что он застрянет в своей голове. Было забавно, как эти двое вообще встретились. Он приходит, чтобы убить человека, которому тот заплатил, и в конце концов, человек, который заплатил ему, тоже был его жертвой. Мин всё ещё удивлялся, почему он до сих пор не убил его. Не то чтобы ему нравилось, что Пак застрял в его голове, во всяком случае, он чувствовал себя совершенно безразличным к нему. Безразличным. Конечно… Закончив осмотр винтовки, он положил её обратно в сумку и задумался, не почистить ли ему пистолет, но вспомнил, что чистил его сегодня рано утром, так что смысла в этом не было. Юнги откинулся на спинку кресла и вздохнул, хрустнув костяшками пальцев и потягиваясь-плохая привычка с его стороны, так как это делало его осанку ещё хуже, чем она уже была. Он со стоном встал и открыл раздвижную дверь своего балкона, откуда открывался великолепный вид на город под ним, когда люди размером с муравья выстроились вдоль улиц, спеша или просто сидя на краю дороги без особых дел. Небо потемнело от последних тёплых лучей солнца до прохладных пурпурных и синих тонов. На этот вечер Юнги решил, что выпьет несколько стаканов соджу ради удовольствия.

***

Седовласый парень неторопливо шёл по заброшенным железнодорожным путям. Сегодня была пятница, а это значит, что большинство людей будут счастливо уходить с работы и готовы спать или пить всю ночь напролёт. Почти никому не будет дела до того, что происходит на улицах в этот день недели. Чимин использовал этот день в своих интересах. Он почти без усилий вскарабкался на вагоны и побежал вдоль них, несколько раз перепрыгивая через них и чуть не падая между ними. Это тоже была бы самая несчастная смерть. Он продолжал это делать, пока не достиг травянистых полей и заброшенной железнодорожной станции. Никто не осмелился бы пойти в такое место, но он пошёл, потому что это было его святилище. Место, где он без устали решался снять стресс или просто побыть в одиночестве от городской жизни. Пак спрыгнул с последнего вагона и ловко приземлился на подушечки ног. Прохладный ночной ветерок внезапно поднял его волосы и откинул назад, вызвав мурашки на его, теперь уже открытом затылке и лбу. Он ещё больше застегнул молнию на ветровке и остановился у пустынного порта, в котором не было ни кораблей, ни людей, только ободранная раковина какого-то дозорного. Это было невероятно захватывающе. Красивые оттенки пурпурного и голубого цвета украшали тонкие облака, когда солнце медленно опускалось ещё ниже за горизонт. Он подбежал к краю порта и уставился на океан, разбивающийся о чёрные скалы внизу. Чимин осторожно сел на край и свесил ноги. Странное чувство тревоги, когда он смотрел вниз, не пугало его так сильно, как раньше. Он уже привык к этому и не думал о большинстве своих страхов в настоящее время. «Мой милый Чимин, ты слишком дорог мне» Он почти чувствовал нежную ласку на своих щеках, когда вспоминал, нежные поцелуи на губах и шее. Эти мягкие пухлые губы, которые только на мгновение показались ему такими нужными. «Твои руки идеально подходят к моим, разве это не мило?» Глаза Пака закрылись. «Я даже не могу показать, как сильно люблю тебя, Пак Чимин.» В висках пульсировала тупая боль. «В тот день, когда я покину тебя, ты перестанешь любить меня. Помни об этом, моя любовь.» Его горло болезненно сжалось, когда он хватал ртом воздух. «Я не выношу разлуки с тобой, ты – свет в моей тьме, и, если я когда-нибудь и делал что-то правильно в своей жизни, так это любил тебя.» Чимин закричал и упал на спину, резко выдёргивая волосы с корней. Его зрение затуманилось, он открыл глаза, желая, чтобы его бьющееся сердце успокоилось, чтобы он мог дышать. Затем вспомнил, что что-то, чего он не осознавал, повлияло на его решение. Он едва знал Юнги, но всё же было похоже, что он уже знал Пака, просто взглянув на него, узнал все его глубокие и тёмные секреты одним взглядом. Это пугало его, но всё же он чувствовал себя немного спокойнее, зная, что кто-то нашёл время, чтобы понять его. Его телефон завибрировал в кармане, и он прочитал знакомое имя на экране, от того, кого не ожидал, но тем не менее он отмахнулся от иррациональных мыслей, прежде чем они смогли полностью проявиться. Его слёзы прекратились, а пульс успокоился до нормального уровня - Живи вечно… Верно, Юнги?