Hollow

- Но… - Пока! - Подожди, я не… - Спокойной ночи, Хоби, - Юнги преувеличенно ухмыльнулся и захлопнул дверь прямо перед носом бедного парня. Тем временем Чимин всё ещё довольствовался яичным супом с лапшой, который заказал Хосок. Он по привычке щёлкнул пальцами и направился на кухню, решив убрать со стола пустые пластиковые контейнеры. Пак передвинул свой планшет и сложил бумаги на стойке, опасаясь, что еда прольётся на "произведение искусства" его партнёра. Выбрасывая контейнеры, он время от времени поглядывал на Чимина, наблюдая, как тот осторожно смакует еду из высокого контейнера с лапшой. Она слегка дымилась и создавала блестящий блеск на его губах, щеках и носу, который также был покрыт лёгким румянцем, когда он глотал и жевал горячий суп. После того, как он закончил, то встал, чтобы выбросить деревянные палочки для еды и контейнер, затем инстинктивно открыл случайный шкаф, чтобы найти стеклянную чашку. И тут он понял, что это не его квартира, а квартира Юнги. Киллер заметил его замешательство и открыл ещё один, поменьше, над ним, прихватив один и для себя тоже. Чимин пробормотал тихую благодарность и молча пошаркал к холодильнику, затем уставился на встроенный в дверцу автомат с водой. Его холодильник определённо не был таким шикарным, даже у Джина, который зарабатывал приличную сумму денег, не утруждал себя покупкой модных холодильников, говоря, что это пустая трата денег. «Почему ты не можешь просто взять кувшин с водой? Это то же самое.» - он вспомнил слова Джина. Поэтому он с минуту смотрел на дозатор, прежде чем быстро сообразить, что это такое. Его рука зависла над значком воды, и он ответил коротким гудком, затем он нажал на кнопку, и она постепенно наполнилась холодной водой. Юнги наблюдал, как он разбирается в простом механизме, и младший невольно улыбнулся про себя, когда ему это удалось. Киллер вздохнул и, убедившись, что на кухне чисто, пошёл за ноутбуком и очками. - Я оставлю несколько подушек и одеял на диване, - Чимин кивнул, проглотил воду и выключил планшет. Он чувствовал себя усталым после того, как проснулся рано утром, и его запястья и глаза болели от постоянного использования планшета и постоянного перетасовывания бумаг и вычитывания его. Верный своему слову, Юнги действительно оставил несколько одеял и подушек на диване, а Чимин быстро удобно устроился под плюшевым одеялом. Он инстинктивно задрал его за нос. Это напомнило ему о том, как его бывший укладывал его спать, несмотря на его жалобы. Парень настоял на том, чтобы сначала уложить его спать, потом немного поработал над своими документами, а потом зарылся под одеяла и прижал Пака к себе. Тепло, исходившее от него, было восхитительно. Было. «Я люблю тебя, Чимин» - шептал бывший парень ему на ухо каждую ночь. Чимин выругался при этом воспоминании и крепко зажмурился, пытаясь уснуть. В квартире воцарилась полная тишина, которая не выбила его из колеи, а скорее попыталась как-то утешить. Он всё вертелся и вертелся под одеялом, не находя ни одной удобной позы на роскошном, истощающем энергию диване. Пак тихо застонал, высунул руку из-под одеяла, нащупал телефон на кофейном столике, нажал кнопку и с ужасом увидел, что уже два часа ночи. «Неужели я так долго не мог уснуть?» Чимин снова застонал и упрямо сбросил одеяло, не заботясь о том, что его волосы были птичьим гнездом, когда он сел без намерения идти спать. Он громко выдохнул и медленно встал. Порыв холодного воздуха, встретившегося с его разогретой кожей, вызвал мурашки по рукам и плечам. Он оглядел залитую лунным светом гостиную, и его взгляд остановился на широком окне слева от него. Пак молча подошёл и сел, скрестив ноги, раздвинув занавески, чтобы посмотреть на почему-то тихую, но шумную улицу внизу. Чёрное как смоль небо было мирным, а луна излучала спокойное голубое одеяло света над зданиями. Он смотрел на движущиеся внизу машины, не имея в виду ничего особенного. - Не можешь уснуть? Он медленно откинул голову назад и увидел, что Юнги тоже не спит. Его чёрные волосы растрёпаны, а одежда слегка помята. Он держал ту же самую стеклянную чашку, что и раньше, только она не была наполнена водой, а в другой руке у него была короткая прямоугольная стеклянная бутылка с тем же содержимым. - Выпьешь? - удивлённо поднял бровь старший. Чимин пожал плечами и повернулся обратно. Киллер взял стакан на кофейном столике и наполнил его виски, которое держал в руке, затем сел рядом с младшим таким же образом и поставил свой стакан перед его ногами. Юнги медленно отпил из своей чашки, уже немного опьянев, когда лёг на покрытый ковром пол. Пак смотрел куда-то вдаль, а Юнги приоткрыл один глаз и сказал: - Что тебя беспокоит? Глаза младшего слегка дрогнули, а грудь медленно поднялась и опустилась. - Ты осудишь меня, если я скажу, что я гей? - Нет, меня это не беспокоит, - отмахнулся старший. Чимин не мог заставить себя взглянуть на киллера. К нему возвращались недавние мысли о его бывшем любовнике. Он в последнее время ненавидел его до смерти. Если бы ему дали шанс схватить своего бывшего любовника за волосы и хорошенько ткнуть его в нос, то он бы с удовольствием увидел, как его лицо разлетается в разные стороны. Но он всё ещё не мог отрицать намека на чувства, которые он до сих пор питал к этому ужасному человеку. Это вызывало у него отвращение. Чимин импульсивно взял предложенное виски и выпил его за пару секунд, наливая ещё несколько порций, чтобы онеметь. - Я был помолвлен несколько лет назад, - тихо сказал младший. Юнги пришлось сосредоточиться, потому что его голос внезапно стал тихим. - Он... он сделал мне предложение на нашу четвёртую годовщину, - его голос слегка дрожал, - И мы собирались пожениться на нашу пятую годовщину... Чимин медленно клевал носом, а алкоголь определённо действовал на него, и он не мог не позволить чувству предательства и ярости вырваться наружу. Юнги почувствовал тревогу в его тоне, когда его голос затрещал в воздухе. Он внезапно стал выглядеть хрупким, когда напрягся и пошевелил пальцами. Он медленно сглотнул, когда его глаза несколько раз пробежались по коленям. Руки Юнги чесались, чтобы как-то утешить его, но он решил, что теперь хрупкому ребёнку рядом с ним нужно пространство. - Ты не должен продолжать, если не можешь. Потом всё расскажешь, когда сможешь. Именно тогда Юнги понял, насколько странной была эта ситуация, как эти двое вообще создали связь? Что было бы, если бы он заставил Пака замолчать в ту же секунду, как увидел его прежнего худого и бледного мальчика много месяцев назад? Он обнаружил, что каким-то образом горит желанием, жаждет чего-то? Может быть, он хотел дать парню понять, как драгоценна и мимолетна жизнь, что причина, по которой он не застрелил его, несмотря на его падения, заключалась в том, что он хотел, чтобы он жил хорошей жизнью после своих эмоциональных страданий. Среднестатистический человек обычно справляется с такой неразберихой в отношениях за месяц или два, но только не Пак Чимин. И всё потому, что он был Пак Чимином. Чимин на самом деле был эмоциональным человеком среди густого леса острых, как бритва, шипов, которые он вырастил вокруг своих чувств, что он глубоко заботился о благополучии близких людей в своей жизни. Но в тот день его любовь и забота воспринимались как нечто само собой разумеющееся. - Он сказал, что «отношения-ложь», что «всё это просто для развлечения и отвлечения внимания на важные вещи», что «я никогда не заботился о тебе» и что его любовь ко мне была «просто сфабрикована и ничего для него не значила», - продолжал Чимин каким-то образом, - Ты можешь... ты можешь поверить в это? Можешь ли ты поверить, что он сказал всё это спустя 5 лет? 5 лет? Из-за… Пак продолжал бессвязно рассказывать обо всём, что ему рассказали в день их свадьбы. Юнги слушал, как его голос мало-помалу повышался, дрожь усиливалась по мере того, как он переходил от рук ко всему телу, как его прекрасное лицо теперь было покрыто горячими слезами, как его щёки пылали от гнева и горя, как его глаза блестели от переполнявших их слёз в контрасте со спокойным лунным светом. Мин отодвинулся немного назад и обнял его, нежно вытирая слёзы, которые бесконечно текли. Юнги удержался, чтобы не прижать его слишком крепко, как будто он каким-то образом сломался в его объятиях. Киллер погладил его по серебристым волосам и осторожно положил голову ему на плечо. Чимин тихо всхлипывал и дрожал, крепко сжимая пальцами рубашку. Время от времени он хватал ртом воздух и резко выдыхал его, подавляя желание показать, что плачет, но это было бесполезно, потому что он уже промокал плечо слезами. Юнги пробормотал Чимину на ухо, что это нормально - плакать, что нормально - иногда вспоминать. Нормально - искать утешения. Нормально - перестать притворяться сильным всё время. - Я… я ненавижу его… так сильно. Я… Я ненавижу его… ненавижу... Киллер вытер оставшиеся на щеках и подбородке слёзы, не обращая ни малейшего внимания на мокрое плечо. Дыхание Чимина смягчилось до нескольких быстрых вздохов, он засыпал. - Пак Чимин. - Хм? - Я буду рядом. Всё в порядке… Я буду рядом с тобой. Мы будем сидеть здесь у окна, когда захочешь, и пить виски. Разговаривать, плакать или, возможно, целоваться, если захочешь. Ты можешь опереться на меня, а я буду сидеть и ждать, пока ты не уснёшь. Младший едва шевельнул головой в знак согласия и полностью наклонился в объятия Юнги. Его глаза были тяжёлыми и опухшими, когда он медленно погрузился в настоящий сон впервые за много лет.