Hollow

Черное небо мертвенно безмолвно. Если внимательно прислушаться, то можно услышать, как падают снежинки. Слез больше не осталось, и даже начинать было утомительно. Февраль был на самом холодном пике. Люди все еще праздновали Рождество, как сегодня, но Чимин не чувствовал никакого праздника. Он стоял перед серым камнем и смотрел на него, щеки и нос его порозовели, шея была обмотана мягким серым шарфом. Крошечные хлопья развевались вместе с ветром, и Чимин, казалось, съежился внутри своей пузырящейся куртки. Розовые волосы превратились в выгоревшие светлые так давно, что ему было все равно, как они выглядят сейчас. - Эй. Уже поздно. Голос Хосока громко прозвучал на пустом кладбище. Хруст снега уступил место нескольким присутствующим, когда они стояли рядом с Чимином. Удрученный парень только смотрел на них, глаза его слезились от холодного воздуха. - Слушай. Его квартира скоро освободится, забирай все свои вещи, и я отвезу тебя... туда, где ты остановишься, - Сокджин знал, что лучше не говорить этого и взглянул на Хосока рядом с ним. - Не забудь проверить и гостиную. Это очень важно. Последние прощальные сувениры... Если позволишь... то не задерживайся там, пожалуйста, - говорит Хосок. - ...Да. Конечно. Пак неуверенно вздохнул, прежде чем снова прочитать надпись на надгробии. Мин Юнги. Конечно, из всех людей, которые могли бы покинуть этот несчастный мир, это должен был быть Юнги. Не Чимин, не Хосок, не Тэхён, а Юнги. Парень в конце концов обернулся, чтобы взглянуть на Хосока и его лучшего друга, прежде чем они втроем, наконец, направились к выходу. Тишина в направлении скоро освободившейся квартиры была нерушимой. Никто не осмеливался заговорить. Чимин сделал знакомые шаги по направлению к кондоминиуму, вероятно, в последний раз заходя сюда. Сокджин делает движение, чтобы последовать за ним, но Хосок держит его за плечо и пристально смотрит на него. - Джин... - Хосок... я должен пойти с ним... пожалуйста... - Поверь ему хоть немного, ладно? Дыхание Сокджина прерывается, когда он отъезжает, прежде чем посмотреть в окно машины. Его желудок опускается, когда он, казалось бы, отсчитывает минуты и смотрит на сотни ожидающих окон. - Мне это не нравится... он не может... он не может справиться с этим, Хосок! - Тебе нужно больше доверять ему. Джин внезапно взрывается и открывает пассажирскую дверь. - Это не моя точка зрения, черт возьми! Ты что, блядь, не понимаешь, с чем его там оставили?! Он вскакивает на ноги и, не потрудившись закрыть дверцу машины, бежит за Чимином.

***

Чимин взял сумку, которая у него была, вместо того, чтобы пользоваться сумкой Юнги, небрежно набивает одеждой. У него на самом деле былоне много вещей. Большая часть его одежды была оставлена в старом жилом комплексе, где его так давно тоже пытались убить. Поэтому он забрал всю одежду, которая когда-либо принадлежала Юнги, но все остальное оставил нетронутым. Прежде чем он успел сделать полный обход квартиры, то вдруг вспомнил слова Хосока. "Не забудь проверить и гостиную, это очень важно." Он пожевал губу, прежде чем вернуться в гостиную. Ту самую гостиную, где он сидел и пил виски с Юнги до трех часов ночи. Когда он приблизился к кофейному столику, в груди у него слегка защипало от воспоминаний о том, как там работал старший. Пустой конверт и маленький кожаный футляр остались на углу стола. Его рука непроизвольно задрожала, когда он потянулся за ним и нерешительно открыл его, а затем прочитал послание. Пак Чимин, Мне бы очень не хотелось, чтобы ты это видел, но я знаю, что не сдержал своего обещания... все, что я действительно хочу для тебя сейчас - это помнить, что Солнце взойдет завтра, как бы сильно ты ни думал, что этого не произойдет. Хватка Чимина выровнялась, и он увидел, как что-то выпало из конверта. Он нагнулся, чтобы поднять его, и понял, что это была проявленная фотография. Он моргает, глядя на объект, прежде чем понимает, что на самом деле это он спит на диване, за исключением того, что нижняя половина лица Юнги была спрятана у него во лбу. Он резко вдохнул и положил фотографию на стол, потянувшись за кожаным футляром. Боковая часть его ноги внезапно завибрировала. Звонил Сокджин, но он не торопился перечитывать идентификатор вызывающего абонента и обдумывал, как ответить на него. Но он бросил свой телефон на диван и позволил тому позвонить ему еще раз, но безрезультатно. Чимин, наконец, оборачивается, чтобы открыть кожаный футляр,его глаза расширяются на предмет. На нем была аккуратно выгравирована фамилия Юнги, та самая, на которую он смотрел, когда впервые встретил его. Он разражается нервным смехом, его разум внезапно становится бредовым, а мысли закручиваются спиралью, когда он неуверенно поднимает тяжелый предмет. - Юнги? Ты ведь меня видишь, правда? - шепчет он дрожащим голосом, а слезы горько-сладких эмоций сотрясают его фигуру. - Я... я найду тебя, Юнги. Я найду тебя на этот раз. Чимин щелкает маленьким выключателем на рукоятке и подносит холодный ствол к виску, и его внезапно захлестывает неизбежный страх перед тем, что будет дальше, его палец уверенно лежит на спусковом крючке. И, может быть, на мгновение он слышит, как его имя произносят очень тихо, но он блокирует его, когда сильнее прижимает ствол к виску. - Мы снова посидим у окна рано утром... будем пить виски, разговаривать или плакать или целоваться, если захочешь... Ты можешь опереться на меня и... Я... Я буду здесь, пока ты не уснешь, не так ли? Юн..Ги?