Судьба по переписке

Несмотря на будний день, в баре было многолюдно — толпа, наводнявшая улочки, сокрушительным потоком стекалась к дверям заведений, что гостеприимно привечали усталых посетителей яркими вывесками и кричащими заголовками афиш. Над уставленными стаканами столами плыл приторный запах кальянных паров, клубившихся у ламп причудливыми сиреневыми облаками; звенели сквозь грохот музыки бутылки и неумолчный смех. Взмыленные Сан и Чонхо метались за стойкой не покладая рук, и их форменные фартуки мелькали в полумраке стремительными вспышками белизны. О том, чтобы перемолвиться с другом словечком, не могло быть и речи, и подхвативший наполненный поднос Сонхва стал осторожно протискиваться к дальнему столу. Возвышавшиеся над спинкой диванчика головы Минги и Юнхо было видно даже с другого конца бара, и юноша с облегчением устремился к ним, огибая разудалую компанию у микрофонов караоке. По пути он едва не врезался в декоративную пальму, с минуту убеждал незнакомого парня в нежелании петь с ним дуэтом и чуть не пролил на себя добрую половину спиртного; наконец он достиг своей цели и перевел дух. Сидевший с краю Минги легко подхватил гору стаканов и посторонился, пропуская Сонхва к середине дивана. — Тебя только за смертью посылать, ей-богу. Парням привет передал? — В следующий раз сам иди, — буркнул Сонхва, стараясь не обращать внимания на то, что занимавший место во главе стола Хонджун оказался притиснут к нему вплотную. Их компании и раньше частенько не хватало места на огороженном и давно облюбованном пятачке в углу лаунж-зоны; так что такого в том, чтобы сидеть рядом со своим начальником, почти соприкасаясь с ним коленями? — Парни самую чуточку заняты, так что потом поздороваешься. — Это тот самый ваш друг за стойкой? — вполголоса поинтересовался Хонджун, озиравшийся по сторонам с выражением вежливого любопытства. Блики неоновых светильников скользили по его лицу, мерцали в темных волосах лиловыми искорками, высвечивали очертания груди, прикрытой теперь одной лишь рубашкой. Сонхва заставил себя не пялиться чересчур откровенно. — Сан-и, да. Я вас представлю, если хотите, — стажер тут же прикусил язык, ругая себя за чрезмерную болтливость — с чего вдруг редактору должно быть интересно общаться с его друзьями? То, что Хонджун согласился на этот мини-банкет, уже являлось событием национальной значимости. День годовщины наступил куда скорее, чем надеялся Сонхва, ошеломив немыслимым зрелищем улыбающегося Хонджуна, что позволил себе прийти без обыкновенного наглухо застегнутого пиджака — зато с закатанными рукавами, обнажавшими татуировку над локтем, и парой серег в ушах. Для Сонхва факт наличия у редактора татуировок и пирсинга новостью не стал, однако потряс его ничуть не меньше, чем весь остальной коллектив, — проведя месяц в фантазиях и мечтах о Хонджуне, стажер оказался совершенно не готов увидеть его в подобном амплуа наяву. Вопреки опасениям журналистов, Хонджун не отказался от задуманного празднества и, заранее отогнав машину на круглосуточную парковку, заверил подчиненных в готовности к любым развлечениям и кутежу. На удивление, он неожиданно ладно вписался в их разношерстную компанию и теперь, довольный и лучезарный, сидел в самом центре внимания, польщенно принимая поздравления. Примостившийся подле Сонхва, напротив, чувствовал себя несколько оглушенным, избегая смотреть на редактора, словно тот был источником слепящего сияния — и это в некотором роде соответствовало действительности. — Я не против, — Хонджун одарил юношу широкой улыбкой и повернулся к стаканам, которые споро расставлял Юнхо. — Что вы мне заказали? — Виски для джентльменов, «Маргарита» для дам, абсент для порождения тьмы, именуемого Хан Чжуын, — отрапортовал корректор, придвигая Хонджуну его рюмку. — Так, а где мои мидии? — В океане, дурачок, — хихикнул успевший разогнаться пивом Минги. Суён попыталась лягнуть его под столом, но попала в Сонхва; последний, зашипев, потер ушибленную голень и сдавленно ответил: — Официант донесет. Но мы, наверное, можем начать и без закусок? Предложение стажера было воспринято с бурным восторгом, и на гладкой столешнице замельтешили отблески занесенных для тоста стаканов. Чокаясь с Хонджуном, Сонхва задел его пальцы своими и едва не выронил рюмку. Редактор на мгновение задержал руку, прямо глядя на юношу мерцающими в приглушенном свете глазами. — Ну что — за нашего прекрасного исполнительного редактора и его многочисленные таланты и дарования, — провозгласила Чжуын, прерывая их безмолвный разговор. — Сегодня мы отмечаем ровно год со вступления господина Кима на должность и надеемся, что впереди нас ждет еще очень много лет под его руководством и наставлением. За господина Кима! — Спасибо, спасибо, — смущенно смеялся счастливый Хонджун, поднося к губам рюмку. С его раскрасневшегося лица не сходило выражение недоверчивого восторга — выражение человека, обнаружившего вдруг себя нужным и любимым. Сонхва залюбовался им, с нежностью глядя, как редактор пьет виски маленькими осторожными глотками, обхватив стакан обеими ладошками. — Вам не холодно? — прошептал он, склоняясь к Хонджуну и кивая на висевший над их головами кондиционер. Переведя взгляд на Юнхо, стажер заметил, что тот смотрит на них с лукавой красноречивой ухмылкой; многозначительно кашлянув, корректор развернулся к друзьям и увлек их разговором, участие в котором ни от Хонджуна, ни от Сонхва уже не требовалось. Редактор покачал головой, мягко улыбнувшись юноше. Несколько секунд они молча глядели друг на друга, окруженные переливчатым дымом и миганием софитов; наконец Хонджун отвернулся, опираясь локтями на колени и с интересом вслушиваясь в беседу журналистов. Сонхва вновь потянулся к своей рюмке, надеясь, что спиртное сможет успокоить поднявшееся внутри смятение, — и поперхнулся, почувствовав, как на его ногу под столом легла чужая ладонь. Уверенный, что это лишь случайность, он искоса взглянул на Хонджуна. Тот сидел в прежней позе, обратив исполненное самого глубокого внимания лицо к собеседникам; его пальцы тем временем огладили колено Сонхва и сдвинулись чуть дальше, легко сжимая бедро. Остолбеневший юноша подался вперед, скрывая происходящее под столешницей. Медленно, боясь привлечь внимание, он опустил руку вниз и накрыл ладонь Хонджуна своей, сплел их пальцы, разминая упругие бугорки на внутренней стороне. Хонджун ответил озорным пожатием, щекоча запястье Сонхва большим пальцем. Стажер залпом осушил первый стакан и придвинул к себе второй. — …фирма Вонга в следующем месяце собирается расширяться в Чхондо и Кёнсан; надо бы, конечно, связаться с их пресс-службой, но у меня после прошлогоднего скандала с души воротит от их шарашкиной конторы… — Вонга? Владельца Wang Corporations? — перебил Сану Сонхва. Хонджун шумно выдохнул, и Сонхва сообразил, что неосознанно сдавил его ладонь с чрезмерной силой. — Его самого, — кивнула Суён, водрузившая коктейльный зонтик в свой высокий черный пучок. — Год назад мы — вернее, господин Ким — публиковали статью о его, м-м-м, злоупотреблении должностными полномочиями. — Отвратительный человек, — подтвердил Хонджун, продолжая играться с пальцами Сонхва. — Он использовал свое служебное положение для того, чтобы совращать стажировавшихся в его фирме девушек, некоторым из которых не было даже двадцати. И самым отвратительным в той ситуации было то, что об этом знали все — и все молчали. — Но разве подчиненный не может хотеть быть со своим начальником, ну… по доброй воле? — тихо спросил Сонхва. Хонджун нахмурился. Его рука замерла. — Это был не тот случай. — Редактор отнял ладонь от бедра Сонхва и потянулся к своей рюмке. — Кроме того, подобные связи на рабочем месте… Это возможно между равными сотрудниками, — его взгляд скользнул по Минги и Юнхо, — но когда кто-то, кто занимает вышестоящую должность, позволяет себе такое по отношению к кому-то, кто от него зависит… кто не сможет отказать, боясь увольнения или штрафа, — это отвратительно. — Но ведь подчиненный может влюбиться в своего начальника по-настоящему, не из страха быть уволенным, — упрямо возразил Сонхва, забыв, где находится. Хонджун не ответил, глядя на юношу слегка расширившимися глазами. Юнхо снова кашлянул, и Хонджун с Сонхва, подпрыгнув, синхронно отвернулись. После короткой заминки вечер продолжился, вновь наполнившись весельем и бурными разговорами, в которых Сонхва уже почти не участвовал. Недолгая беседа с Хонджуном дала ему понять гораздо больше, чем могло показаться вначале, и если в лживости и подлости Вонга он перестал сомневаться много раньше, то вторая мысль упорно не желала отпускать юношу. Неужели Хонджун действительно считал отношения между начальником и подчиненным невозможными? То, что он питал симпатию к Сонхва, было очевидным, — но как далеко он готов был зайти? Захочет ли он большего с бывшим стажером после его увольнения из Daily Action, или же их связи не суждено зайти дальше мимолетной дружеской привязанности? Переписка в анонимном чате и совместные обеды — слишком зыбкий фундамент для чего-то поистине серьезного, и пусть Хонджун и сдал оборонительные позиции, подпустив к себе настырного юношу, но вовсе не собирался кидаться к нему в объятья вот так сразу. Сонхва вздохнул, вспоминая о данном себе обещании в ночь, что он провел в квартире редактора. Теперь, обозначив Хонджуну свои чувства, Сонхва заставит его поверить в их искренность во что бы то ни стало. «Ну, хоть себе, наконец, признался», криво усмехнулся юноша, глядя на остатки виски в стакане. Кажется, ему срочно нужен был Сан. Поднявшись из-за стола, он двинулся через поредевших посетителей к барной стойке. Юнхо и Минги в это время усердно пытались склонить Хонджуна к совместному пению в караоке; неподалеку, обнявшись у микрофона, без особого слуха, но весьма пламенно затягивали рулады изрядно поддатые Сана и Суён, и пошатывающаяся, но вполне еще стойкая Чжуын подпевала им упоенным контральто. Сам Сонхва, хоть и успел захмелеть, на певческие подвиги пока что готов не был, а потому, прокравшись мимо бойких девушек, торопливо скользнул к двери подсобки за стойкой. — Сейчас, я фартук поменяю! — крикнул Сан из-за плеча, подрываясь с пуфика; завидев Сонхва, он с облегчением упал обратно и вытянул длинные ноги. — А, это ты. Заходи, только дверь прикрой. Вечерок у нас выдался, конечно… Какой-то мужик опрокинул на меня целое блюдо с креветками, а до этого я полчаса вылавливал из туалетных кабинок любящую острые впечатления парочку. Зашел вот переодеться хоть. — Больно долго ты переодеваешься, — заметил Сонхва, разглядывая растянувшегося на пуфике Сана. Друг фыркнул, не открывая глаз. — Чонхо там за тебя уже полчаса отдувается. — Да ладно, минут через двадцать уже утренняя смена придет, можно и пофилонить, — лениво отозвался Сан, и Сонхва в ужасе уставился на часы телефона. — Уже почти четыре?! — А ты что хотел? — усмехнулся бармен. — После десятка шотов время всегда быстрее идет — видел я, как вы там весь ассортимент дегустировали. И Хонджуна твоего тоже видел. — Он не мо… а, ладно, — буркнул Сонхва. — И что скажешь? Я себя рядом с ним таким придурком чувствую, если честно — и веду себя так же. Ну не могу я во все эти флирты и заигрывания! — А я тебе эксперт, что ли? — хмыкнул Сан, несколько оживляясь. — Скажу, что мне нужно изучить вопрос поподробнее — из-за стойки многого не увидишь, сам знаешь. На вид ничего, смазливый, только уж очень зажатый какой-то. Первый раз пьет, что ли? Сонхва не успел ответить — дверь подсобки со стуком распахнулась, и на пороге показался злой до чертиков Чонхо. Впечатленные зрелищем друзья немедленно вытянулись по струнке, с опаской глядя на взвинченного парня напротив. Посчитав, что чужие рабочие дела его не касаются, Сонхва попытался слиться со стенкой, но Сан не дал ему этого сделать, пихнув вперед на манер щита. — Я, конечно, извиняюсь, что прерываю вашу беседу, — подрагивающим от раздражения голосом начал Чонхо, — но у нас там обвал, и было бы неплохо, если бы ты, Чхве, хотя бы на пять минут показал свое обнаглевшее лицо на рабочем месте… — Он уже собирался как раз выходить, — заверил его Сонхва, сжалившись над побелевшим другом. — Это я его задержал. — Видишь? — возмущенно прошептал Сан, выходя вместе с Сонхва из подсобки. — Это вы там веселитесь, а мне тут упахивайся до ручки. Погоди до конца смены, домой вместе поедем, и ты мне все про этого Хонджуна расскажешь. — Ладно, — покладисто согласился Сонхва, оглядывая зал. — А где он, кстати?

***

Ни Хонджуна, ни девушек за столом уже не обнаружилось, и Минги с Юнхо сообщили, что первый удалился в уборную, а вторые — уехали домой в состоянии умеренного подпития, передав Сонхва прощальный привет и благодарность за вечер. Сами друзья также планировали продолжить ночь в более интимной обстановке, и Сонхва не оставалось ничего, кроме как пожелать им удачи. Наотрез отказавшись принять предложенные Юнхо деньги и выслушав восторги Минги по поводу неожиданного таланта Хонджуна к чтению рэпа, юноша проводил коллег и отправился на поиски редактора. В голове плыл хмельной туман, и ему пришлось ухватиться за выложенную кирпичом стену коридорчика рядом с уборными. Зайдя в небольшое помещение туалета, Сонхва остановился у раковины и попытался отдышаться — кондиционеры в зале уже не спасали от душной жары, и на обнаженной шее стажера блестели крупные капельки пота. Выкрутив до упора краны, он жадно припал к струе, споласкивая горящие щеки вожделенной холодной водой; закончив, Сонхва выпрямился и настороженно прислушался. Несмотря на яркие светодиоды над зеркалами, в уборной не было видно ни зги — стены затягивало смольным маревом сигаретного дыма, жегшим веки и заполнявшим горечью легкие. Именно поэтому Сонхва не сразу заметил движение за дверцей дальней кабинки, а заметив, направился к выходу, не желая нарушать чьего-то уединения. — Н-нет… Подожди, пожалуйста… Сонхва остановился. Голос Хонджуна, слабый и тонкий, смешивался с голосом чужим — более низким и хрипловатым. Задохнувшись, стажер бросился к источнику звука и рывком отворил дверь. Спиной к нему, прижав редактора к стене, стоял незнакомый мужчина, беспорядочно шаривший руками по бедрам Хонджуна; тот, заметив Сонхва, подался было к нему, но незнакомец крепко сжал его запястье, заводя за голову и лишая возможности сопротивляться. — Тебе чего, парень? — спросил мужчина, отрываясь от своего занятия и глядя на Сонхва исподлобья. — Мы с моим малышом немного заняты, так что будь другом — свали, а? — Вы не… — Сонхва умолк, шокированно глядя, как гнется Хонджун в руках мнущего его ягодицы мужчины. — Отпусти его! Незнакомец нахмурился и попытался закрыть дверцу, но Сонхва быстро выставил ногу вперед и протиснулся в кабинку. Уборную вдруг застлало алым. — Да какого хрена с тобой не так? — обозлился мужчина, отталкивая стажера. — Слушай, я понимаю, что у тебя, наверное, были на него планы, но я успел первым, так что не обессудь. Он сам этого хочет, ясно? — Ни черта он не хочет! — рявкнул Сонхва, оттирая незнакомца от медленно сползающего по стене редактора. Подхватив Хонджуна, он легонько встряхнул его, но тот лишь застонал, безвольно качая упавшей головой. — Он же пьян вусмерть! Дверь уборной скрипнула, и в щели кабинки мелькнул Сан. Мгновенно оценив ситуацию, он распахнул дверцу и кивнул незнакомцу на выход. — Простите, господин, но я вынужден попросить вас покинуть заведение. Подобные действия нарушают наши правила. — Да в чем дело-то? — сердито воскликнул мужчина, переводя взгляд с Сонхва на Сана. — Говорю же, он сам на меня вешался! Почему, черт возьми, я не могу расслабиться после работы с красавчиком, который меня об этом попросил? — Это не имеет значения, — ответил Сан, сохраняя сухой профессиональный тон. — Пожалуйста, уйдите по-хорошему, иначе мне придется привлечь охрану. Чертыхаясь, мужчина выскочил из кабинки, пихнув по пути бармена в плечо. Несколько секунд Сонхва потрясенно смотрел ему вслед, а затем, спохватившись, подтянул вверх Хонджуна и заглянул ему в лицо. Пустой взор редактора бесцельно блуждал по потолку; приоткрытые опухшие губы влажно поблескивали в свете диодов. Сонхва передернуло от отвращения к тому, что могло произойти, приди он несколькими минутами позже. — Ну давайте, идите сюда, вот так, — бормотал он, выводя Хонджуна из кабинки и подтаскивая его к раковинам. На ключицах редактора багровели свежие засосы. — Как же вас угораздило так резко?.. — Слабенький он у тебя, — покачал головой Сан, пуская воду и разматывая висевший рядом ролет с одноразовыми полотенцами. — Умой его холодным и тащи ко мне, я ему сока плесну. И когда успел только? Сонхва беспомощно пожал плечами, с трудом удерживая Хонджуна — тот, взбодрившись потоком ледяной воды, упорно пытался уйти от обжигающих капель. Наконец Сонхва решил, что с редактора достаточно, и закрутил краны. Усадив Хонджуна на краешек раковины, он бережно промокнул полотенцем его влажный лоб, отводя налипшие пряди, обтер покрытую следами чужих поцелуев шею. Хонджун, покачиваясь и шмыгая покрасневшим носом, жалобно смотрел на Сонхва из-под мокрых темных ресниц. — Ну что же вы? — ласково спросил Сонхва, не заметив ухода Сана. — И всего ничего ведь выпили. И вправду первый раз? — Н-не первый, — прошелестел, запинаясь, Хонджун. — Но последний точно. Сонхва усмехнулся, беря в руки его ладони и мягко растирая подушечки в попытке вызвать прилив крови. Хонджун вздохнул и уткнулся лбом в плечо Сонхва, придвинулся ближе, обвивая его ногами за пояс. Вздрогнув, юноша попытался деликатно отстранить редактора, но тот держался цепко, прижав Сонхва к себе и потираясь носом об изгиб его шеи. — Вы очень красивый, — протянул Хонджун, поднимая голову и затягивая юношу в омут широких одурманенных зрачков. — Очень-очень. Жаль, что вы мой подчиненный — я бы хотел, чтобы моим первым мужчиной были именно вы. — Не сегодня, — с нервным смешком отозвался Сонхва, надеясь, что Хонджун не вспомнит ничего из сказанного наутро. Тот надулся и подался вперед, соприкасаясь кончиком носа с носом Сонхва; юноша почувствовал сладкое ликерное дыхание на своих губах. — Может, тогда хотя бы поцелуете меня? Неужели я вам не нравлюсь? — редактор качнул бедрами, приникая к Сонхва вплотную. — Ведь нравлюсь же? — Не представляете, насколько, — согласился стажер, зверским усилием воли сдерживая мучительную пульсацию внизу живота. — Но я не целуюсь с пьяными. Попросите на трезвую голову — тогда подумаю. А сейчас я подумаю о том, как бы поскорее вызвать вам такси. — Зачем такси? — Хонджун пьяно хихикнул, обхватывая Сонхва за шею. — Позвоните Ёсан-и, я его предупредил, что меня нужно будет забрать. — Вы знали, что напьетесь до такого состояния? — вознегодовал Сонхва, но отвечать уже было некому — уютно устроившийся в его объятиях Хонджун мирно сопел на плече юноши. Подавив страдальческий стон, Сонхва слегка отстранился и принялся ощупывать карманы редактора в поисках телефона. Придерживая его отяжелевшее тело, юноша разблокировал экран и принялся листать список контактов. Он силился найти в себе злость на бестолковость Хонджуна, поставившего их обоих в столь компрометирующее положение, но находил лишь тревогу и неясное возбуждение. В голове мелькнула мысль — порожденная алкоголем и неосторожными словами Хонджуна, — о том, чтобы послать все куда подальше и нагнуть редактора прямо над этой раковиной, толкаясь в мягкую плоть и ловя его бессознательные всхлипы и поскуливания; сорвать с него чертову рубашку и впиться зубами в беззащитный загривок, покрытый нежным шелковым пушком, перекрывая своими метками чужие следы… Хонджун сонно пробормотал что-то в плечо Сонхва, и тот глубоко вдохнул, успокаиваясь. Похоже, он немногим отличался от Вонга и того похотливого пьянчужки в кабинке — о чем он только думает? Сонхва запретил себе даже размышлять о возможности воспользоваться положением Хонджуна, опрометчиво перебравшего со спиртным. Переведя взгляд с телефона на дремавшего редактора, он улыбнулся: даже будучи пьяным, Хонджун казался невероятно очаровательным с его округлыми разрумянившимися щеками и трогательно насупившимися бровями. Нет, Сонхва хотел гораздо большего, нежели просто поиметь Хонджуна, и он не позволит своим — и его — глупым нетрезвым желаниям все испортить. Найдя нужный номер и оправив Ёсану сообщение с просьбой забрать Хонджуна, Сонхва подхватил мужчину на руки и понес к подсобке бара. Дневные сменщики уже приняли пост за стойкой, и сидевшие в подсобке Сан и Чонхо немедленно захлопотали вокруг беспамятного редактора. Сонхва понадеялся, что бармены видели безграничную признательность на его лице — на внятные слова благодарности он был уже не способен. Устало привалившись виском к шкафу, он безучастно смотрел, как Сан осторожно вливает в Хонджуна апельсиновый сок; присевший рядом Чонхо протянул юноше второй стакан, и Сонхва кивнул, одним глотком его осушая. — Знаешь, — проговорил он надреснутым голосом, — в ближайший месяц я к вам, пожалуй, не приду… в ближайший год. Да. Чонхо хмыкнул и отошел к двери, выглядывая в зал через завешенное жалюзи окошко. — Кажется, приехали, — окликнул он Сонхва немного погодя. — Иди, передавай подарочек. — Слава богу, — выдохнул Сан прежде, чем Сонхва успел что-то сказать. Оставив Хонджуна дремать на пуфике, он подошел к окну. — Ты, дружок, в следующий раз кого б покрепче выбрал… твою ж мать! Захлопнув приоткрытую им же дверь, бармен метнулся в угол подсобки и схватил Сонхва за шиворот. Оттащив друга за вешалку, он умоляюще воззрился на недоумевающего Чонхо и прижал палец к губам. — Это они! — прошипел Сан, свирепо жестикулируя перед Сонхва. Тот поморщился и отодвинулся назад. — Твои галлюцинации? Сан-и, конкретизируй, пожалуйста; я сейчас не в том состоянии, чтобы… — Там тот парень! — шепотом возопил Сан и схватился за голову. — Мой последний парень с того идиотского сайта! Сонхва осоловело уставился на друга, переваривая полученную информацию; наконец, испустив истеричный смешок, он сполз вниз по стене и утомленно закрыл глаза.