Судьба по переписке

На следующий день Сонхва стоял перед длинным двухэтажным зданием, раскрашенным в пастельные тона и огибавшим аккуратную детскую площадку напротив ворот. Стояло тихое воскресное утро, и во всем вокруг читалась сонная умиротворенная безмятежность — в листочках живой изгороди, что лениво трепетали под летним ветерком; в занавесках, что выплескивались в распахнутые окна огненным прибоем; в сложивших крылья голубях, прикорнувших у луж на пустой парковке. Сонхва знал этот район, хоть и не бывал здесь прежде — чистый и благоустроенный, он находился всего в двух станциях метро от дома Хонджуна и представлял собой ровные ряды новостроек с ухоженными лужайками вдоль тротуаров и пуховыми соцветиями магнолий под окнами. Здесь жили порядочные и небедные люди, и Сонхва, стоя под домофоном со своим всегдашним затасканным портфелем, испытывал сильнейший синдром самозванца. Собравшись с духом, он нажал на кнопку звонка, и динамик отозвался звонкой трелью. С минуту юноша стоял у забора, всматриваясь в яркую зелень высоких кустов, а затем за воротами послышались шаги. — Привет! — в распахнувшейся калитке показалось улыбающееся лицо Ёсана. — А я тебя сразу на камерах увидел. Как добрался, не заблудился по дороге? — Все в порядке, — отозвался Сонхва, следуя за своим провожатым по вымощенной дорожке вдоль клумб. — Это ничего, что я так нагрянул в воскресенье? Я не хочу занимать ваше свободное время и дергать из дома ради экскурсии по центру, так что… — Все отлично, мы сегодня тоже работаем, — успокоил его Ёсан. — У нас есть несколько групп выходного дня. И, может, ты не будешь мне выкать? Я среди детей и так себя стариком чувствую, хочу, чтобы хоть кто-то не обращался ко мне как к «господину Кану». — Но ведь вы старше… — возразил Сонхва, прикидывая, что Ёсан должен быть примерным ровесником Хонджуна. Тот скривил гримаску, и юноша миролюбиво вскинул руки. — Ну хорошо, хорошо. Значит, ты работаешь по сменному графику? — Именно, — кивнул Ёсан, пропуская Сонхва в прохладный холл. С освещенных диодами потолков свисали бумажные гирлянды, покачиваясь от дуновения кондиционера; на выложенных разноцветными кирпичиками стенах блестели, переливаясь на свету, броские информационные плакаты и доски. — Два через два, четыре часа в день, приятно и ненапряжно. Сейчас у нас открыты вакансии ассистентов монтессори-педагогов в младшие группы, там надо… — Я знаю, — с улыбкой перебил его Сонхва. — У меня есть брат четырех лет, так что все эти методики и подходы я знаю наизусть. — Вот и здорово. — Ёсан толкнул дверь и пропустил Сонхва в просторное светлое помещение со стройными вереницами крошечных шкафчиков. — Тогда я сейчас покажу тебе твое место работы, проведу по корпусу и потом отведу к администрации, пообщаешься насчет документов и всякого такого. Миновав раздевалку, они вошли в группу. По гладкому паркету вились закругленные полочки, доверху заставленные разнообразными коробочками и корзинками с игрушками и материалами; в центре лежал крапчатый коврик, где сидела, копошась над игрой, стайка детей трех-четырех лет. Ёсан отошел к столу, позволяя Сонхва осмотреться; изящный и невысокий, он смотрелся здесь удивительно гармонично, походя на кукольного принца, и Сонхва понадеялся, что выглядит хотя бы вполовину так же уместно. Подойдя к сидевшей с краю девочке, он присел на корточки. Усердно встряхивая растрепанными хвостиками, она ожесточенно лупила мягкого набивного бельчонка большим розовым зайцем. — А почему они дерутся? — поинтересовался Сонхва, заметив, что девочка обратила на него внимание. Та окинула гостя оценивающим взглядом и, придя, по-видимому, к положительному вердикту, вновь развернулась к своему занятию. — Белка плохая, — пояснила она как что-то, само собой разумеющееся. — Она обижала зайчика, и зайчик расстроился. — Может, она не специально? — серьезно предположил Сонхва, беря в руки игрушку грызуна. — Может, зайчику просто хочется думать, что белка плохая? Не ожидавшая подобного философствования девочка остановилась и крепко задумалась. — Тогда их надо помирить! — вдохновенно воскликнула она, мгновенно сооружая неопределенную конструкцию из кубиков и водружая наверх зайца. — Тогда сначала они пойдут в кафе есть мороженое, а потом… Заразившийся энтузиазмом своей новой знакомой Сонхва охотно позволил вовлечь себя в игру, и через десять минут ставшие закадычными друзьями заяц и белка путешествовали по миру кубиков, пластмассовых лабиринтов и деревянных конструкций в сопровождении целой команды разнообразного зверья. На моменте, в котором белка с зайцем устраивали чаепитие из фарфоровых чашечек для пришедших в гости волка, щенка, цыпленка и медвежонка, Сонхва почувствовал позади смутное движение. Обернувшись, он увидел наблюдавшего за ними Ёсана, и мигом вспомнил о первоначальной цели своего визита. — Извини, я что-то немного увлекся, — смущенно сказал юноша, поднимаясь на ноги. Ёсан хихикнул. — Да ничего, наоборот хорошо, что осваиваешься. Я помню, к нам как-то Джун зашел — через полчаса я обнаружил его погребенным под кучей подушек, которыми закидали его мелкие. Странно, но с тех пор он почему-то не приходил. Сонхва и Ёсан дружно рассмеялись. — Вы давно общаетесь? — спросил Сонхва, пользуясь возможностью узнать побольше о новоиспеченном возлюбленном. Ёсан кивнул, проводя юношу мимо спальни и уборной в коридор. — С университета. Я поступал на факультет дошкольного образования, а он — на филологический, хотел учителем литературы быть; во время вступительных экзаменов и познакомились. Но во время первой же практики выяснилось, что Хонджун и дети — вещи несовместимые, так что после окончания он ушел в журналистику. — Выйдя во двор и опустившись на лавочку, Ёсан лукаво взглянул на Сонхва снизу верх. — Что, так понравился? Учитывая, что три дня назад тебе пришлось полвечера возиться с его пьяным тельцем, это очень мило. — Да нет, я просто… — начал заикаться Сонхва, тушуясь под смеющимся взглядом Ёсана. — Это так, мне просто неудобно, что я увольняюсь прямо во время стажировки, вот и хочу напоследок наладить с ним отношения… — Да не парься ты, у вас у обоих все на лице написано, — отмахнулся Ёсан. — Хонджун влюблен в тебя по уши, и, знаешь — не при детях будет сказано, но лично я жутко рад, что он наконец перестал отрицать свою ориентацию. Сонхва смущенно хмыкнул, отворачиваясь к площадке. Скулы ныли от изо всех сил сдерживаемой улыбки, и он попытался представить свое приподнятое настроение умиленностью играющими на карусели малышами. Интересно, почему Хонджун до сих пор не посвятил друзей в официальность отношений с Сонхва? Самому стажеру хотелось кричать о своей любви на весь свет, и он надеялся, что в скором времени и редактор сумеет раскрыться окончательно. Спустя полтора часа экскурсия по центру подошла к концу. Окрыленный открывшимися перед ним перспективами Сонхва следовал за Ёсаном к калитке, мысленно перечисляя все документы, которые ему следовало предоставить секретарю к концу недели; в портфеле лежал пухлый блокнот с заметками о будущей работе. Ёсан оказался по-настоящему дружелюбным, терпеливо отвечая на все многочисленные вопросы и без устали водя Сонхва по всем помещениям центра, и потому к воодушевлению юноши примешивалось легкое смятение. Ему понравился Ёсан, понравилось, с какой увлеченностью он говорил о занятиях и своих подопечных, однако и забыть о недавних несчастьях Сана Сонхва не мог. С другой стороны, что, если Ёсан и сам являлся обманутой жертвой? Сонхва остановился у ворот и протянул руку. — Спасибо за все, — искренне сказал он, пожимая ладонь Ёсана. — Тогда до скорого? — Погоди, — попросил тот, нервно покачиваясь и кусая губы. — Могу я тоже попросить тебя о небольшом одолжении? Сонхва вопросительно склонил голову. — В тот вечер в баре рядом с тобой и Джуном стоял парень, кто-то из сотрудников, кажется, — продолжил Ёсан, отчего-то краснея. — Такой… темненький, невысокий, на плюшевого мишку похожий. Очень симпатичный. — Чонхо? — Да, наверное. Он там барменом работает, да? — Сонхва кивнул, и Ёсан набрал воздуху в грудь. — Ты не мог бы дать мне его номер? Ну или просто скажи, в какое время у него смены. Я заезжал вчера днем, но его там уже — или еще — не было, а мне очень хотелось познакомиться с ним поближе, ну и вот… Сонхва заморгал, не сразу поняв, о чем его спрашивает Ёсан — а догадавшись, нахмурился. — Прости, но нет, — твердо ответил он, стараясь не вспылить. — Мы не очень близко общаемся, но я не думаю, что ему подойдут такие… отношения. — А, — Ёсан захлопал ресницами, заметно разочарованный, — он по девушкам, да? Мне просто показалось… ладно, тогда неважно. Жаль, но спасибо. — Я не о том, — покачал головой Сонхва, решив не кривить душой. — Я о том, что ты живешь с тем парнем, Уёном. — А что в этом такого? — удивился Ёсан. — Присутствие моего чокнутого братца, конечно, может немного помешать свиданиям, но он же тоже не сидит дома круглосуточно, у него пары и другие дела; да и разъехаться мы можем всегда, если вдруг возникнет необходимость. Теперь настал черед Сонхва удивляться. — Погоди. Уён — твой брат? — юноша почувствовал себя полным идиотом. И как эта простая мысль не пришла ему в голову сразу? Он ведь и сам делил квартиру с другим парнем! — Сводный, — подтвердил Ёсан, непонимающе глядя на Сонхва. — После моего рождения отношения у родителей разладились, мама вышла замуж за другого мужчину, ну и через пять лет у них появился этот обалдуй. Когда он приехал поступать, я уже жил здесь пару лет, так что мы решили, что он поселится у меня — что к лучшему, учитывая его характер и общую неадекватность. Никто другой терпеть его бы попросту не смог, а под моим присмотром все-таки поспокойнее, хотя от всяких дурных историй Уёна это не спасает. Сейчас, вон, уже вторую неделю ноет из-за какого-то придурка, который сбежал от него прямо из постели с утра… так, ладно, это я уже лишнее болтаю. Сонхва застыл, обрабатывая информацию. Выходит, Уён и Ёсан вовсе не были парой, а значит, все страдания Сана были совершенно напрасными и беспочвенными. Но как тогда должен был выглядеть его поступок для Уёна? Сан ушел утром, не оставив записки, не объяснившись и не предупредив; он сжег все мосты, удалив контакты и заблокировав номера… Сонхва досадливо поморщился. — Уён сильно расстроился из-за этой ситуации, да? — с сожалением спросил он. — Да успокоится как-нибудь, — махнул рукой Ёсан, — хотя, конечно, хорошего мало. У него там любовь всей жизни случилась, понимаешь; обычно-то он с такими вещами не заморачивается, а тут… А почему спрашиваешь? Сонхва вздохнул. — Я дам тебе номер Чонхо, если дашь мне номер Уёна.

***

Отстучав бодрый ритм по клавишам, Сонхва кликнул мышкой и с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку стула. Перед его глазами на экране белело заявление записи на курсы переподготовки — заявление, что знаменовало начало новой жизни бывшего стажера. На тумбочке у стола высилась пестрая стопка разнообразных учебников и пособий по педагогике, и оставшийся в одиночестве Сонхва планировал провести ночь в усердном их штудировании. Сан убежал из квартиры часом ранее, наспех собравшись и побросав все дела; оставленная хозяином кружка на столе темнела потеками недопитого кофе. Опустив крышку ноутбука, Сонхва взял телефон и открыл список чатов. Рассеянно улыбаясь своим мыслям, он бегло просмотрел три верхних переписки, отмеченных значком прочитанного. Я 15:02 Привет, Уён. Это Сонхва, мы познакомились позавчера в баре Так вышло, что я друг Сана, который тебя вроде как кинул, и В общем, это было дурацкое недоразумение, он не так тебя понял Можешь дать ему еще один шанс? Я 15:04 Сан-и, мы идиоты Ёсан — брат Уёна, они живут вместе Сан, ты тут? Я 16:36 Привет, солнце :) Я не уверен, но Кажется, я сегодня остаюсь в квартире один Ты точно занят этим вечером? Сонхва задумчиво прикусил губу, перечитывая свое сообщение к Хонджуну — не слишком ли он торопит события? Несмотря на галочку, свидетельствовавшую о том, что мужчина видел предложение юноши, ответа последний так и не получил, а потому начинал нервничать и обливаться холодным потом. Хонджун посчитал его легкомысленным извращенцем, что заинтересован лишь в сексе? Ему не понравилась прошлая ночь, и он решил дать Сонхва от ворот поворот? Все это с самого начала было лишь изощренной местью стажеру, унизившему редактора бегством со свидания? Сонхва чертыхнулся и отложил телефон, уговаривая себя не быть нелепым. Прошло всего пятнадцать минут, Хонджун серьезный и занятой человек со множеством неотложных дел, неведомых его бестолковому возлюбленному. Если так пойдет и дальше, Хонджун, чего доброго, и впрямь сбежит от одержимой докучливости Сонхва, а значит, нужно сцепить зубы и ждать. Сообщение к Уёну также осталось без ответа, но Сонхва верил в лучшее — в конце концов, парень, что позавчера произвел на него довольно приятное впечатление, не стал блокировать контакт случайного знакомого, и это несколько обнадеживало. А вот реакция Сана была весьма однозначной — придя домой, встревоженный Сонхва обнаружил соседа панически мечущимся по квартире в штанах, надетых на одну ногу, и неразборчиво кричащим о том, что планирует провести эту ночь в другом месте. Посвящать Сонхва в подробности Сан не стал, но его счастливая улыбка и лихорадочный румянец говорили сами за себя. Расцеловав друга в обе щеки и наградив его титулом заслуженного купидона, Сан упорхнул на встречу со своей новообретенной судьбой, и Сонхва остался один. Телефон мигнул диодом. Вмиг забывший об обещании вести себя адекватно Сонхва живо поднес экран к глазам. Джуни 16:54 Вообще никак, зайка, прости :( Но я обещаю, что к утру разберусь со всеми делами И надеюсь, что ночь с понедельника на вторник ты проведешь у меня ;) Сонхва расплылся в улыбке и торопливо набрал ответное сообщение, полное сердечек и заверений в ожидании скорой встречи. Всего нескольких строк, написанных Хонджуном, оказалось достаточно для того, чтобы сердце юноши зашлось в победоносной пляске, а колени — обмякли и задрожали, словно у влюбленной школьницы. В коридоре хлопнула входная дверь, и Сонхва озадаченно поднял брови. Оставив телефон, он выглянул из кухни в погруженную в полумрак прихожую, где слышалось невнятное копошение и, щелкнув выключателем, поперхнулся воздухом — не заметившие свидетеля Сан и Уён жадно целовались у стены, шаря руками по телам друг друга и нетерпеливо срывая куртки. Прекратив терзать пухлые губы Уёна, Сан отстранился, склоняясь к пряжке его ремня, и подпрыгнул, заслышав покашливание позади. — Я вам не мешаю? — Вообще-то мешаешь, — Сан обернулся и обезоруживающе улыбнулся. — Ты не мог бы сходить прогуляться? Желательно, до утра. — Чего-чего? — возмутился Сонхва. Оставив взбудораженного Уёна, Сан втянул соседа в кухню и зашипел: — Хва, ну пожалуйста, свали! Это ведь благодаря тебе мы помирились, побудь умничкой еще чуть-чуть и дай нам помириться окончательно! Я думал, что мы поедем к нему, но там Ёсан, так что… — Так что Ёсана выгонять нельзя, а меня — можно, — закатил глаза Сонхва, медленно, но верно оттесняемый другом к выходу. — Сан, ты охренел? И где мне ночевать? — К Хонджуну завались, проведешь ночь с пользой, — промурлыкал Уён, наваливаясь на Сонхва с другой стороны. — Хва-я, ну мы очень просим, будь лапочкой! — Уён, ты разве не должен обращаться ко мне, как к старшему? Сан, прекрати отрывать мою руку, без конечностей я точно никуда не уйду! Не обращая внимания на беспомощные протесты, Сан и Уён уверенно выпихнули Сонхва в коридор. Вручив соседу оставленный на столе ноутбук и куртку, Сан умоляюще округлил глаза и с облегчением вздохнул, когда тот нехотя принял протянутые вещи. — Я тебя ненавижу, — сообщил Сонхва, заталкивая ноутбук в сумку и размышляя, в каких словах он будет объяснять тете Ёнми свое намерение переночевать у нее дома — заявляться к Хонджуну без спроса на второй день отношений он был явно не готов. — И я тебя люблю, — послал ему воздушный поцелуй Сан, заговорщически хихикая и заталкивая Уёна в свою комнату. — Я пока тебя почти не знаю, но тоже уже люблю! — крикнул парень из-за закрывающейся двери. Лязгнул замок, и оставшийся на лестничной площадке Сонхва остолбенело покачал головой. Спускаясь к выходу, он подумал, что готов к работе педагогом и безо всяких там учебников — ничего хуже несносного дуэта Сана и Уёна ждать его в этой жизни точно не могло.

***

Изнуренная домашними хлопотами и заботами с Минджуном тетушка приняла старшего племянника с большой теплотой, и вскоре Сонхва сидел в комнате брата, помогая ему сооружать из еловых веток и обрезков бумаги панно летнего леса. Несмотря на то, что мальчика не посвящали в подробности заболевания матери, он все же не мог не чувствовать напряжения, висевшего в воздухе, и Сонхва порадовался, что сможет проводить с Мином больше времени после увольнения из редакции. Поздний ребенок в неполной семье, Минджун остро нуждался во внимании и заботе, однако ни болезненная мать, ни разрывавшаяся между работой и домом тетка дать ему этого не могли; не было у мальчика и друзей среди сверстников, считавших его легкий нрав чересчур девчачьим и не по-мужски наивным. Некогда испытывавший схожие трудности Сонхва относился к брату с нежной жалостью, видя в нем себя маленького, а потому с удовольствием воспринял перспективу провести в его обществе остаток воскресенья. — Тот дядя больше не ругается? — спросил Минджун, увлеченно обляпываясь клеем. — Он больше не плохой? — Нет, больше нет, — усмехнулся Сонхва, забирая у брата бутылочку и вспоминая утреннюю сцену в центре Ёсана. — Плохих людей не бывает, есть только те, кто ошибаются. — А к нам тоже дядя ходит, — простодушно сообщил Мин. — Тетя говорит, что он хороший, он про маму спрашивает много. Хён, а когда мама вернется? — Надеюсь, что скоро, малыш, — вздохнул Сонхва. Он до сих пор не сообщил тетке о том, что вопрос с операцией решен, боясь, что в последний момент что-то может сорваться, но, похоже, та и сама позволила себе наконец немного расслабиться, заведя новые отношения. Сонхва был этому только рад — пережившая в юности тяжелый развод тетушка Ёнми влачила с тех пор безрадостное и одинокое существование в пустой квартире, всецело посвятив себя семье сестры, и возможность отвлечься была для нее совсем не лишней. Закончив с поделкой и прибравшись, Сонхва отнес брата в ванную. Через полчаса, вымокший и растрепанный, юноша сидел у кроватки Мина со сборником сказок наготове и с немилосердно слипавшимися глазами. Наполненный событиями и впечатлениями день лишил его всяких сил, и ноутбук с открытыми сайтами о педагогической документации остался без внимания на столике в гостиной; забыл Сонхва и о телефоне, где ждал Хонджун обычного их обмена пожеланиями доброго сна. Одурманенный счастьем и надеждами на будущее, что представлялось теперь удивительно светлым и безоблачным, он наскоро прочитал брату первую попавшуюся сказку и, убедившись, что тот заснул, поплелся к шкафу. Потрепанный диван с угрожающе выпиравшими пружинами не слишком привлекал Сонхва в качестве места для сна, и потому вскоре на полу у кровати Мина лежал импровизированный спальник из старых одеял и подушек. Укутавшись в простыню, Сонхва закрыл глаза. Внутри разливалась эйфория, уносившая юношу в мир грез и мечтаний; проносились перед глазами неясные, но очень многообещающие картинки. Завтра, уже завтра он уволится из редакции, а через две недели Сонхва официально примут на работу в центр; уже завтра Хонджун перестанет быть его начальником и станет просто — его. И Сан наконец-то обрел свое счастье… Может, позвать их с Уёном на двойное свидание с Сонхва и Хонджуном? Да, будет неплохо, им определенно следует узнать друг друга получше… Да и у Ёсана с Чонхо, похоже, что-то наклевывается — не просто же так между ними искры летали в тот вечер… Пожалуй, нужно повторить гулянку, собрав на сей раз всех вместе — да, точно, во второй раз все пройдет куда более гладко. Теперь за Хонджуном есть, кому присмотреть, а значит, все будет безраздельно и безгранично хорошо. Улыбавшийся сквозь крепкий сон Сонхва не замечал больше ни твердости пола, ни знойной жары летней ночи, ни приглушенной возни тетки в гостиной, — ни света фар автомобиля с затонированными стеклами на парковке за окном. Когда писк будильника разбудил юношу, с кухни уже плыли аппетитные ароматы свежеприготовленного завтрака. Вскакивавший ни свет ни заря Минджун бойко тараторил в ванной комнате, устраивая бурную морскую битву, и предоставленный себе Сонхва сладко потянулся, шаря рукой в поисках телефона. Вспомнив, что оставил всю технику в гостиной, он поднялся и вышел из спальни. Наполненная уютным бормотанием телевизора комната была ярко освещена ласковым августовским солнцем; в ветвях покачивавшихся на ветру деревьев снаружи заливались утренней песнью птицы. Сегодняшний день обещал быть таким же жарким и благодатным, как и вчерашний, и Сонхва в самом приподнятом настроении включил ноутбук, немедленно натыкаясь взглядом на кричащий заголовок новостного виджета. Сонхва замер. Не чувствуя онемевших пальцев, он автоматически кликнул на надпись, пробежал глазами по строчкам и фотографиям — знакомым до боли и рези в груди. Его словно окатило ледяной водой, выжегшей все эмоции и сковавшей глухим стыдом и ужасом каждую клеточку тела. Нет. Пожалуйста, нет, нет. Нет. «Падение с Олимпа: исполнительный редактор Daily Action уличен в домогательствах и совращении сотрудников» «Скандальные фото и эксклюзивные материалы: известный правдоруб Ким Хонджун — растлитель и мужеложец?» «Только у нас! Сотрудник Daily Action Юн Хёну: «я давно подозревал Кима в чем-то подобном» «Уйдет ли Ким Хонджун с поста редактора? Обвиненный Кимом Вонг Ёнбом дает свой комментарий» Сонхва медленно закрыл лицо руками, не в силах больше смотреть на экран и запоздало сознавая, что так и не поставил на свою технику паролей. Лежавший рядом телефон быстро мигал диодом оповещений.