Судьба по переписке

— Так, теперь, что касается общих рекомендаций. После выписки необходимо будет соблюдать строгую диету — никакого масла, сахара, соли и иных усилителей вкуса, все только на пару либо тушеное и запечённое; также необходима небольшая, но регулярная физическая нагрузка для восстановления сил и улучшения кровообращения, прогулки на свежем воздухе, профилактика заболеваний дыхательных путей и, конечно же, строгий режим питья. Я дам вам брошюру, где это расписано подробнее; кроме того, после возвращения домой с вами проведет беседу врач, который будет наблюдать пациентку в дежурной клинике. — Ясно, — кивнул Сонхва, листая глянцевые странички протянутой ему листовки. — А что насчет иммуносупрессивной терапии? — Мы уже передали все данные в клинику Каннына, так что сразу же после выписки вас поставят на учет, и госпожа Пак сможет получать все медикаменты по месту жительства. Все указания по приему и дозировке будут указаны в эпикризе, плюс время от времени пациентка должна будет посещать контрольные приемы и сдавать анализы, по результатам которых терапия может быть скорректирована. — Дружелюбно улыбнувшись, молодая рыжеволосая врач вручила юноше подвязанную папку с документами и поднялась с диванчика в приемной. — Не переживайте, господин Пак; восстановление идет успешно, прогресс у нас хороший, осложнений не наблюдается, а значит, бояться вам нечего. — Спасибо вам, — улыбнулся в ответ Сонхва, поднимаясь вслед и церемонно кланяясь. — Посещения до выписки все так же запрещены? — Простите, но это от нас не зависит, — виновато развела руками женщина. — Угнетение иммунитета повышает восприимчивость к инфекциям извне, а сейчас осень, сезон гриппа… В общем, лучше не рисковать. Вы оставьте подписанные вещи в боксе у регистратуры, их потом передадут. Еще раз раскланявшись и заверив врача в своей глубокой признательности, Сонхва направился в указанном направлении, держа в одной руке папку с многочисленными листками и забитую доверху гостинцами сумку — в другой. Слова доктора несколько уняли тревогу юноши, и из больницы он выходил в весьма приподнятом настроении. Сонхва не видел матери почти два месяца, но понимал, что ее здоровье стоит на первом месте; повседневные же дела и вовсе отнимали у него всякое время на тоску и беспокойства. Теперь к заботам о брате и помощи тетке прибавилась работа в центре, захватившая Сонхва с головой, и жизнь новоиспеченного педагога кипела и била ключом. Два дня в центре, два дня с семьей, еженедельные встречи с друзьями и поездка в Пусан к проходившей послеоперационную реабилитацию матери раз в две недели — Сонхва легко влился в новый режим и был вполне доволен своим нынешним положением. Почти — доволен. Выйдя наружу, Сонхва запрокинул голову и нахмурился. Над тонувшими в пасмурном сумраке крышами небоскребов сгущались, предвещая близкий дождь, тучи; усаживавшие больничный парк деревья закачались, затрепетали редкими желтыми листьями, пряча обнажившиеся ветви от ноябрьской непогоды. По тротуару вдоль больницы плыла пестрая река зонтов, расцвечивавшая посеревший город яркими пятнами, и Сонхва чертыхнулся, вспомнив, что оставил свой зонтик вместе с остальными вещами в ячейке вокзальных камер. Ладно, ему не привыкать мокнуть под дождем; доберется до станции метро, а там уж до вокзала рукой подать. Накрыв голову портфелем, Сонхва двинулся по улице вниз. С каждым новым шагом сквозь пелену начинавшейся мороси он проваливался в воспоминания, возвращаться к которым совсем не хотел. Спустя несколько дней после отъезда Хонджуна обладавший врожденной способностью к самодисциплине Сонхва категорически запретил себе думать о бывшем редакторе, оборвавшем все связи с ним, и относительно успешно справлялся с этой задачей, бросив все силы на истовое исполнение своих новых обязанностей и подготовку к операции матери. Друзья юноши, по-видимому, заключили между собой негласное соглашение, ни разу не упомянув Хонджуна при Сонхва, и тот был за это искренне благодарен: подспудного чувства вины, шевелившегося внутри всякий раз при виде очередной бульварной статейки, ему хватало с лихвой. К счастью, не получивший развития скандал угас так же быстро, как и зародился, и вскоре все вернулось в прежнее русло. Минги, добравшийся до руководителя спортивного раздела, по-прежнему работал в паре с Юнхо, наслаждаясь их мирными и благополучными отношениями; отношения Уёна и Сана, чуть менее мирные и гораздо более хаотичные, также стремительно развивались, все больше приближая их к вопросу о совместном проживании. Начав работу в центре, Сонхва опасался возможной неприязни со стороны Ёсана, заметно скучавшего по другу студенчества, но тот, отличавшийся удивительно легким и незлобивым нравом, принял нового коллегу со всей теплотой и поддержкой. Немалое влияние оказал на Ёсана Чонхо, частенько поджидавший его в конце рабочего дня; тихо переговариваясь и несмело улыбаясь друг другу, они шли перед Сонхва рука об руку, и юноша, изобретая не слишком правдоподобные предлоги, торопливо убегал к метро, позволяя робкой парочке побыть наедине. Сам Сонхва о новых любовных приключениях отказывался думать наотрез — не столько из страха повторения недавней боли, сколько из-за понимания того, что никого, схожего с Хонджуном, ему не найти. Он уверял себя в том, что глупо так долго терзаться мыслями о мимолетной связи, что ничего путного у них все равно бы не вышло — да и что могло получиться из недолгой переписки и одной-единственной совместной ночи? — однако и стереть эту ночь из памяти насовсем не мог, как не мог забыть и нежности поцелуя под летним дождем. Изредка, в дни осенних ливней, Сонхва позволял себе небольшую слабость и, выйдя на улицу, бесслёзно оплакивал свое утраченное счастье; холодные струйки смывали стыд и отчаяние, выжигавшие грудь, смягчали горестные воспоминания, и домой он возвращался почти успокоенным — до следующего дождя. Морось усилилась, и Сонхва досадливо поморщился, прячась под навесом освещенного книжного магазинчика. Ну и что, что Хонджун живет в этом городе? Кроме него здесь проживает еще три с лишним миллиона людей, а значит, никакого шанса на случайную встречу у них нет. А если бы и был — что с того? Их дороги давно разошлись, и ничто, кроме работы под его началом, не связывает Сонхва с прошлым начальником. Кроме работы и лучшей ночи в жизни. Сонхва снова чертыхнулся, на сей раз в полный голос, и полез за телефоном, намереваясь проверить расписание поездов. — Тут уже впору говорить о судьбе. — Мир вокруг окрасился в желтый. Дождь вдруг прекратился, и Сонхва поднял голову, непонимающе моргая и пытаясь понять, почему звонкая дробь капель превратилась в мягкое глухое постукивание. — Вы принципиально отрицаете существование зонтов, или это просто ваша обычная безалаберность? Опешив, Сонхва медленно обернулся. Перед ним, усмехаясь и подняв руку с лимонно-желтым зонтиком, стоял Ким Хонджун. Тонкие острые черты, растрепанные темные волосы, невысокий рост — мужчина был именно таким, каким его помнил юноша, не считая новых сережек в ушах и легких волн прямых прежде локонов. Силясь выдавить из себя что-то вразумительное, Сонхва несколько раз открыл и закрыл рот, сдавленно промяукал маловнятное приветствие и, наконец, онемел окончательно, признав свою полную неспособность ясно мыслить в присутствии Хонджуна. — Не рады меня видеть? — несколько нервно улыбнулся Хонджун, переминаясь с ноги на ногу. Сонхва отмер и панически потряс головой, только теперь догадавшись, что не один он здесь был обескуражен встречей. — Я… Нет, я рад… То есть, я не против, просто не ожидал… — пробормотал он, испугавшись, что Хонджун сейчас растворится в дожде, словно прекрасное бесплотное видение. Тот кивнул на видневшуюся неподалеку вывеску метро. — Вам туда? Идемте, провожу; я как раз собирался домой. Спустившись с порога магазина, они двинулись по тротуару, держась на вежливом расстоянии друг от друга под зонтом. Все еще не веря в происходящее, Сонхва искоса поглядывал на Хонджуна — или, вернее сказать, пожирал его взглядом, незаметно щипая себя за руку. Хонджун не исчезал, не рассеивался хлесткими порывами ветра, и Сонхва перестал следить за дорогой, очарованный и влюбленный столь же безнадежно, сколь и три месяца назад. Он знал, что через несколько часов его восторг сменится сожалением, но не думал об этом ни секунды; одного лишь существования Хонджуна в этом мире, того, что он шел сейчас подле, было достаточно для того, чтобы Сонхва снова был по-настоящему счастлив. Повернув голову, мужчина вопросительно взглянул на своего спутника, и Сонхва сообразил, что уже с минуту пялится, не мигая. — А… А я из больницы иду, навещал маму после операции, — промямлил он просто чтобы что-то сказать. Хонджун опять улыбнулся. — А я знаю. Я ведь говорил, что у меня есть кое-какие связи здесь, — пояснил он, смущенно потупившись, — так что я периодически справлялся о ходе лечения — так, для уверенности. — Спасибо, — выдохнул Сонхва, совершенно потрясенный тем, что Хонджун даже после всего случившегося продолжал беспокоиться о семейных делах бывшего подчиненного. На этом запасы его храбрости исчерпались, и между ними вновь повисло неловкое молчание. Дойдя до входа в метро, они остановились. Сонхва стоял неподвижно, засунув руки в карманы и думая о том, что вот сейчас Хонджун уйдет, и их жизни, на миг пересекшиеся, вновь разлетятся прочь подобно паутинкам осенних листьев. Или же нет? Знакомство в приложении в далекую летнюю ночь, гроза, выбившая пробки в редакции и приведшая Сонхва в квартиру Хонджуна, встреча в шумном мегаполисе в обычный ноябрьский день — слишком уж часто они сталкивались друг с другом, чтобы можно было говорить о случайном совпадении. Что, если Хонджун был предопределен для Сонхва, как и Сонхва — для него? Действительно ли это могло быть судьбой, или же Сонхва слишком многое себе надумывал? — Как вы вообще, ничего? — спросил он, чтобы потянуть время. Хонджун задумчиво пожал плечами. — Да, неплохо, живу потихоньку. Знаете, — он вздохнул, — сейчас я даже рад, что все сложилось так, а не иначе. Не тому скандалу рад, конечно — мне пришлось столкнуться с некоторыми… трудностями, чтобы восстановить свою репутацию и доброе имя; но в итоге все утряслось и стало как нельзя лучше. — Вы простите меня, пожалуйста, — попросил Сонхва, ощущая отголоски былых угрызений. — Я не должен был связываться с Вонгом, и не должен был оставлять ценную информацию без защиты… — Да будет вам, Сонхва, — покачал головой Хонджун. — Как я уже и сказал, все в полном порядке. Я живу в отличном городе, работаю на хорошем месте, занимаюсь тем, что мне всегда нравилось — как оказалось, тот мой совет вам о поиске дела по душе был справедлив и для меня тоже. Все в порядке. — Вы теперь обозреваете музыкальные новости, да? — улыбнулся Сонхва. — Я видел мельком некоторые ваши репортажи. Похоже, вам это доставляет гораздо большее удовольствие, чем должность исполнительного редактора. — Так и есть, — подтвердил, рассмеявшись, Хонджун. — Привилегий теперь у меня поменьше, конечно, но и ответственности тоже. Хотя Ёсан вот утверждает, что мои амбиции не позволят мне быть простым журналистом, и прочит мне должность как минимум руководителя отдела. Он и про вас рассказывал, — добавил он после короткой заминки. — Говорит, что у вас талант, и что дети вас обожают. — Правда так говорит? — удивился Сонхва и недоверчиво хмыкнул. — Ну, хочется в это верить. — Я верю, — мягко сказал Хонджун, крутя ручку зонта. — И всегда в вас верил. Сонхва не нашел, что ответить на эти простые, но отчего-то пронзительные слова. С минуту он молчал, глядя на Хонджуна и чувствуя кожей его выжидательную нерешительность; наконец бывший редактор переложил зонт в левую руку и протянул юноше ладонь. — Ну, до свидания?.. — Прощайте, — тихо ответил Сонхва, пожимая чужие пальцы. Хонджун задержался на мгновение, дернул уголком рта, словно собираясь что-то сказать, а затем отнял руку и, поклонившись, пошел прочь от метро. Развернувшись, Сонхва стал спускаться в переход, переставляя ноги медленно, будто во сне. Его личное солнце угасло, скрылось в толпе желтым пятном зонта и лучистыми искорками глаз, оставив после себя блеклую опустошенность. Да, все так, как и должно быть: всего лишь нечаянная встреча, позволившая им расставить все точки над «и» и окончательно распрощаться, разойдясь с миром. Нет никакой судьбы и предопределенности, никакое провидение не властвует над их жизнями — лишь их собственные решения и поступки. Сонхва замер, занеся руку над створкой двери. — Стойте, пожалуйста, подождите! — сорвавшись с места, он бросился вверх по лестнице. Дождь рухнул на него непроглядной стеной, окатил ледяным потоком; мимо сновали прохожие, недоуменно косясь на расталкивающего их юношу и испуганно сторонясь с дороги. Не замечая ничего, Сонхва бежал вперед, отчаянно выискивая в толпе яркое соцветие зонтика — и, наконец, нашел. Ускорившись, он нагнал удалявшегося мужчину, молясь, чтобы он не оказался похожим незнакомцем, и рывком развернул его к себе. Хонджун растерянно взглянул на запыхавшегося Сонхва. Его глаза заметно покраснели. — Подождите, — хрипло повторил Сонхва, сгибаясь пополам. Отдышавшись, он выпрямился и набрал в грудь воздуха. — Я ведь, кажется, задолжал вам свидание?

***

— Так, вам кто разрешил на те полки лезть? А ну быстро вернулись на ковер — или останетесь без сказки перед тихим часом! — Да ладно тебе, пусть поиграют, — лениво сказал Уён, сидевший на письменном столе рядом с братом и болтавший ногами. — Еще чего! — возмутился Сонхва, снимая разыгравшуюся девочку со стула перед украшенным гирляндой шкафом с дидактическими конструкторами. — А заниматься нам потом как, на пальцах? У нас и так кинетический песок до сих пор по всей группе раскидан, ходим, как по пляжу. — Он такой ответственный и педантичный, что даже мне иногда страшно, — заметил Ёсан. — Поверить не могу, что этот человек — лучший друг Чхве Сана. — Ну, в семье не без… — ухмыльнулся Уён и пригнулся, уворачиваясь от шлепка увесистым томиком сказок и поучительных историй. — Серьезно, Хва, расслабься — Рождество же на носу! — Вот потому-то я и вкалываю тут за двоих, — буркнул Сонхва, косясь на Ёсана, поглощенного телефоном. У юноши были весьма серьезные подозрения касаемо того, кому именно его коллега строчил вот уже пять минут без перерыва. — После праздников вопрос с моим переводом в пусанский филиал будет оформлен окончательно, так что нужно собирать деньги на переезд, а тут еще и подарки для всех закупать… Усадив свою подопечную на ковер и вручив ей раскраску, Сонхва подошел к друзьям и со стоном облегчения упал в стоявшее у стола кресло. Работа с детьми дарила ему радость, какой он никогда не испытывал в стенах редакции, но и сил отнимала немногим меньше, заставляя юношу ждать зимних выходных с замиранием сердца. Для пузырящегося в груди взволнованного предвкушения была и другая причина, но о ней Сонхва предпочитал не думать до конца рабочего дня, опасаясь утратить ясность ума насовсем. Заставляя себя отвлечься, он вытянул из кармана телефон и пролистнул многочисленные вкладки с обширным ассортиментом самых разных подарков. — Ладно, с остальными все более или менее понятно, — рассеянно проговорил он, разглядывая ценники, — а вот что дарить Юнхо и Минги — ума не приложу. Как думаете, ничего, если я сделаю им один подарок на двоих, как паре? — Да не заморачивайся особо, им с переездом сейчас вообще не до одариваний, — отмахнулся Уён. — Подари деньги или что-то из бытовой техники, это вещь на новом месте полезная. — Например, стиральную машинку, — поддакнул Ёсан, хитро улыбаясь. — Мой братец живет с Саном уже три недели, но стирать одежду все еще бегает ко мне — хотя, возможно, он просто до сих пор не научился делать это самостоятельно. — Ох, ну прости, что прихожу в свою квартиру и мешаю вам с Чонхо доламывать наш диван! Кстати, почему нужно делать это под пледом, который покупал я? — Да тише вы, — шикнул Сонхва, осторожно выглядывая из-за наряженной елки. — При детях, если вдруг забыли. Уён, какого черта ты вообще тут постоянно ошиваешься? Тебе разве не нужно готовиться к зимней сессии? — Ты что, сомневаешься в моих учебных способностях? — оскорбился парень. — Я один из лучших на курсе, если ты не знал; сижу в библиотеке безвылазно, а в свободное время, как хороший мальчик, навещаю любимого хёна и одного его занудного коллегу. Ты сам-то давно семью проведывал? — Вчера, — усмехнулся Сонхва, закрывая браузер и кликая на ящик входящих сообщений. — И мой младший брат с тобой бы посоперничал в интеллекте. — Уён неделю назад поспорил с Минги, что сможет закрыть сессию на отлично, — шепнул Ёсан, наклоняясь к Сонхва, и они засмеялись. — Я вчера не спросил, кстати — как там у тебя дома, нормально все? — Все хорошо, спасибо, — благодарно кивнул Сонхва. — Следующий прием у врача теперь только через полгода, так что после праздников мама собирается выйти на работу. Ей коллега один цветы постоянно таскал, пока она дома лежала; я особо не расспрашивал, но Мину он очень нравится, так что без присмотра они не останутся. — Точно коллега? — подозрительно прищурился Ёсан, и Сонхва понимающе улыбнулся. — Точно, в этот раз я навел справки. Близилось время обеда, и Сонхва поднялся, уступая место суетившейся с посудой нянечке. В воздухе витало ожидание праздника, бередило голову ароматами выпечки и хвои; в усыпанных блестками елочных игрушках отражался свет гирлянд, весело мигавших между лапчатых ветвей. Оперевшись на стену, Сонхва мечтательно улыбался своим мыслям и крутил в руках телефон. Темный экран вспыхнул уведомлением, и юноша немедленно поднес его к глазам. Джуни 12:07 Привет, зайка, не отвлекаю? Я знаю, что тебе работать еще час, но просто хотел сказать, что наконец-то договорился с рабочими, так что завтра в квартиру перевезут большую часть мебели из моей старой И кровать~ Так что на выходных жду тебя первым поездом Я 12:08 Хочешь провести тест-драйв? Джуни 12:08 Конечно Я должен убедиться, что в нашем новом гнездышке все работает исправно, а не как в тот раз Я 12:08 Да, подоконники там никуда не годятся Джуни 12:09 Именно! То ли дело ванная ;) Твои вещи я тоже забрал, так что никуда заезжать не придется И еще я скачал тот сериал, который расхваливал Чонхо Я 12:09 Ты ж моя прелесть Кстати, ты еще не нашел жильцов в свою студию? Сан и Уён хотели провести праздники в Пусане, а в отелях цены дикие Джуни 12:10 Звучит устрашающе, но так и быть, пущу их на коврик в прихожей Ладно, зайчонок, я побегу, а то еще кучу материала к сдаче готовить Очень жду твоего приезда послезавтра Я 12:10 До скорого :) Люблю тебя безумно Джуни 12:10 Люблю <3