Глава 1. Башня (Часть 2)
8 августа 2022 г., 16:00
Клэй стрелой вылетел из кабинета Рыцаря-Командора. Ситуация была прескверной. Простая шалость обернулась катастрофой. Он просчитался, когда возомнил себе, что каждый маг был у Башни на счету. Все верно, маги сейчас действительно были важны Кругу, но и усмиренные, в том числе… А это означало, что предупреждение Ирвинга не было блефом, и ученика, без шуток, могли лишить магического дара.
Юноша сбавил шаг, затем на секунду застыл в нерешительности, в попытке выбрать дальнейший маршрут: быстрый спуск по главной лестнице, к комнатам учеников, где он, как и было наказано, будет тихо-мирно сидеть и ждать, когда Первый Чародей вызовет его на разговор, или длинная спираль узких боковых лестниц и темных ходов — обходной путь, полный шепотов и секретов, которые ученик сможет выудить и подслушать, для того, чтобы прочистить голову и отвлечься от насущных проблем.
Выбор очевиден.
В центральной части башни было больше всего народу, вероятность же встретить кого-то на боковом серпантине — ничтожна мала: лестницей пользовались крайне редко, за это маг ее и любил — та позволяла ему побыть в уединении. Определившись, Клэй развернулся в противоположную от главной лестницы сторону, когда вдруг услышал нарастающий шум шагов, доносящийся с пролета.
Ученик тут же бросился в тень, в надежде скрыться от внимания неизвестного, но опоздал.
— Я видел тебя, щенок.
Клэй ощерился. Рыцарь-Капитан собственной персоной.
Норманд поднялся в холл, его латные доспехи слабо сверкнули в тусклом свете магических фонарей.
— А вам уже лучше, как погляжу? — фыркнул маг. — Теперь видите дальше своего носа.
Льдистые глаза храмовника сталью блеснули во тьме. Секунду Грид молча всматривался в наглого мальчишку, посмевшего ему дерзнуть. Затем, оставив остроту без внимания, медленным шагом направился к кабинету Грегора, безразлично кинув напоследок:
— Тебе повезло, что я слишком занят, чтобы читать нотации, лягушонок. Прыгай отсюда, пока кости целы.
«Напыщенный ублюдок! — процедил про себя маг. — Что ж, будь по-твоему».
— Да, папочка.
Клэй манерно кивнул Рыцарю-Капитану и поспешно ретировался, не смея оглядываться назад. Нужно было как можно скорее покинуть этаж храмовников — магу тут было не место. Укутавшись тенями, юноша скользнул к боковой лестнице и направился вниз по узким высоким ступеням.
«Настало время покопаться в грязи».
Величественная Цитадель — дозорная башня, построенная авварами благодаря мастерству гномов. Позже, по прихоти Империи Тевинтер, вторгнувшейся на земли Ферелдена, она пропиталась кровью своих же создателей. С тех самых пор, Башня считалась проклятой и была нелюдима, пока Круг Магов не заявил на нее свои права.
Клэй не был суеверным и, уж тем более, набожным, но считал, что с давних времен ничего не изменилось, и «проклятье» Башни продолжало существовать, спрятавшись под личиной праведности.
Цитадель, словно элитная куртизанка, была настолько прекрасна и чиста собой снаружи, как гнила и уродлива изнутри. Лживость, алчность и похоть, здесь переплетались между собой, как переплетаются пальцы влюбленных во время страстного поцелуя.
Силентия ошибалась, когда назвала это место безопасным. Сестра просто была еще слишком мала и наивна, чтобы разглядеть правду, прятавшуюся за мишурой из фальшивой нравственности. В Башне было опаснее, чем в самой темной уличной подворотне. Физически, ограниченные каменными стенами, духовно — кругом общения, обитатели Цитадели выпускали прогуляться своих демонов в разы чаще, чем их «вольные» собратья.
Слухи, сплетни, клевета — лишь малая часть из послужного списка здешних обывателей.
Ночью, под мягким светом луны, Башня расцветала иными формами порока: в темных уголках ниш и альковов, спрятавшись за колоннами святых, всхлипывая и стеная от наслаждения, тени сплетались воедино, ведомые желанием и страстью. И Клэй был готов отдать руку на отсечение, что среди мягкого шелеста мантий, то и дело раздавался приглушенный лязг храмовничьих лат.
Порочность под маской добродетели.
«Храмовники тоже люди, да?»
Что ж, отчасти само окружение подталкивало обитателей Башни на разного рода сомнительные поступки. В Цитадели никогда не было по-настоящему светло: огромные окна потолочных сводов щедро озаряли солнечным светом лишь главные залы, остальные — маленькие окошки, врезанные в стены то там, то тут, — едва пропускали свет.
Посему, даже днем в коридорах царил приятный полумрак. Наиболее значимые места были подсвечены фонарями из свет-камня, горевшего на подобие факелов, дабы люди не расшибли себе головы, переступая пороги комнат и кабинетов, или сходя по лестницам.
Клэй спускался все ниже и ниже, касаясь рукой холодного шероховатого камня стены. Изредка он останавливался, чтобы прислушаться к слабым отзвукам переговаривающихся голосов. Но, то ли день сегодня был не наживной, то ли маг был слегка не в форме после пребывания в кабинете Рыцаря-Командора, да только юноше так и не удалось выловить мало-мальски интересных секретов. Мелкие сплетни и пересуды, девичьи ахи и вздохи о неразделенной симпатии, да обсуждение предстоящего Собрания, где будут присутствовать Первый Чародей, Рыцарь-Командор и еще куча-другая, магов и храмовников — вот и все новости уходящего дня.
Между третьим этажом Большого зала и вторым Комнат старших магов, ученик остановился, чтобы обшарить стену. Отыскав незакрепленный камень, едва выбивающийся из ряда таких же непримечательных камней, Клэй отодвинул его в сторону и проверил тайник.
Юноша нашел его в первые месяцы своего пребывания в Круге, когда обрыскивал Цитадель вдоль и поперек по несколько раз на дню, пока не выучил всю ее подноготную на зубок. Здесь маг хранил свои скудные сбережения, получаемые от лириумной сделки с храмовниками, и пару прекраснейших кинжалов из вулканического золота, украденных им у банна Тегана в деревушке Редклиф, расположенной на западном берегу озера Каленхад. Клэй берег их, как зеницу ока, черные лезвия клинков были зачарованы и вспыхивали огнем каждый раз, когда владелец пускал их в дело.
Храмовники сразу же отобрали оружие, как только Клэя с сестрой доставили в Круг. Кинжалы передали на хранение усмиренному Овэйну, заведующему складом магических предметов.
Изначально, не понимая, что собой представляют усмиренные, юноша пытался подговорить Овэйна вернуть ему клинки, взывая к состраданию и магической солидарности, на что мужчина без единой эмоции затребовал разрешение от Старшего Чародея с датой и подписью на бумажке.
Узнав об усмирении побольше, ученик понял, что желаемого от Овэйна не добьется. Чуть погодя Клэй, наплевав на правила и порядки, выкрал кинжалы со склада, вдобавок прихватив с собой пару безделушек. Стоило ли говорить, что после этого Овэйн относился к ученику с недоверием? Ну, насколько ему позволяло само усмирение.
Усмирением называли особый ритуал над неблагонадежными магами. Ритуал разрушал связь мага с Тенью, вместе с этим напрочь лишая человека каких-либо эмоций и желаний. Орден считал, что таким образом возможно защитить мага от одержимости демоном, да и окружающим было как-то поспокойнее.
Клэй непроизвольно сжал челюсти. Мысли об усмирении вызывали у него бурю негативных чувств.
Все, чего хотел юноша — это убраться из проклятой Башни восвояси. А для этого требовалось поднакопить как можно больше средств, чтобы им с сестрой было на что жить в бегах. И хоть кинжалы стоили достаточно дорого, чтобы маг начал приводить свой план в исполнение, оружие было крайне броским. Продашь такое — и храмовники непременно тебя разыщут. У торговцев могут возникнуть подозрения, откуда у двух оборванцев с дороги такая дорогая вещица, а лишние вопросы им с сестрой будут ни к чему. Поэтому Клэй хотел перестраховаться и собрать побольше золотых.
Пошарив рукой в нише, юноша удостоверился что все на месте. Добро мага оказалось нетронутым, а это означало, что его маленький секрет никто не нашел.
«Отлично».
Решив напоследок взглянуть на кинжалы, Клэй достал их из тайника, затем подбросил в воздух и словил. Клинки были необычайно сбалансированы и легки для подобного оружия, и уж очень приятно лежали в руке. Черное вулканическое золото из которого состояло лезвие, чарующе поблескивало, не уступая по красоте рукояти, покрытой обычной позолотой, и Клэй с трудом отвел взгляд — так сильно они манили его.
Нехотя юноша положил клинки обратно в тайник, но рук не убрал. Постояв так секунду-другую, маг цокнул языком и взял кинжалы с собой.
Ничего страшного, если он немного походит с ними по Башне. Ребячество, но маг позволил себе эту слабость: как же было приятно осознавать, что в случае надобности оружие будет у него под рукой, и, что в любой момент его можно пустить в ход. Подобные мысли согревали, хотя ученик прекрасно понимал, что им вряд ли будет суждено сбыться — слишком многое было поставлено на кон.
Спрятав кинжалы в складках мантии, Клэй вернул камень на место, проследив, чтобы тот оставался неприметным, после чего, спустился на первый этаж и покинул боковую лестницу, стараясь оставаться в тени.
Выглянув в коридор, юноша заметил одиноко стоящего храмовника. Тот стоял недалеко от входа в девичьи покои и, казалось, целиком и полностью был погружен в созерцание расположенной напротив стены. Сложно было сказать наверняка, так как лицо его было закрыто шлемом. Мужчина был широкоплеч и, в целом, выглядел весьма устрашающе.
«Как же ему должно быть скучно», — подумал юноша.
В любом случае, на мага он не смотрел, поэтому Клэй распрямился и мягкой поступью вышел из тени в коридор. Неспешным шагом, словно всегда тут и находился, молодой ученик направился к юношеским покоям, что располагались в конце коридора.
Оставалось только пройти этого скучающего чурбана, и Клэй наконец-то сможет отдохнуть.
Поравнявшись с храмовником, он низко опустил голову, как подобает обычному запуганному магу, и уже был готов ускорить шаг, когда рука здоровяка с силой схватила его за предплечье и рванув на себя, едва не повалила ученика на спину.
— Куда спешишь, милашка?
«Гребанные храмовники! — выругался про себя Клэй, раздраженный тем, что мужчина решил поболтать с ним тогда, когда юноше хотелось этого меньше всего. Затем, смысл слов постепенно дошел до его разума, вызвал удивление. — Погодите-ка… Милашка?!
Рука храмовника усилила хватку, и Клэй едва не зашипел от боли. Спрятавшись за волосами, маг слегка обернулся на обидчика, искоса изучил его взглядом.
«Он же закрытом шлеме... Этот ублюдок даже не видит кого хватает! Что ж, повеселимся…» — хмыкнул Клэй.
Уверенный в том, что слепой чурбан перепутал его с какой-то девицей, юноша придал лицу чувственный и пылкий вид лишь затем, чтобы резко развернуться и явить храмовнику трагическую ошибочность его выбора.
— Вы это мне, милорд? — маг невинно захлопал ресницами, изображая удивление.
— Тебе, сладкий, кому же еще? — с характерным звуком облизнул губы мужчина.
«Стоп! Что? Исподнее Андрасте!»
Ученик недовольно скривился. Этот сукин сын не ошибся, а подцепил его намеренно! Грандиозный провал! Нужно было как-то выкручиваться. Клэй поспешил сменить тактику и, в мгновение ока, отбросив игривый тон, посуровел:
— Прошу простить, но я спешу, мне нужно быть в покоях до отбоя, так наказал сам Рыцарь-Командор.
— До отбоя еще полно времени, котенок, — храмовник потянулся к лицу мага, собственническим движением вздернул его за подбородок. Медленно скользнув пальцами по губам, щеке, запустил руку в длинные темные волосы, — если тебе так нужно в покои, то мы можем проследовать в мои, Грегор ни о чем не узнает.
«Была не была!» — пронеслось у юноши в голове.
— Почему бы не начать сразу здесь? — Клэй сладко улыбнулся мужчине и неторопливо принялся опускаться на колени.
Храмовник удовлетворенно хмыкнул, оценив его покорность. Верзила ослабил хватку и отпустил волосы мага, но лишь затем, чтобы вновь накрыть его голову своей рукой, принуждая опускаться все ниже и ниже.
Юноша не препятствовал ему — безропотно припал на колено у ног мужчины, а после, воспользовавшись потерей бдительности, одной рукой вцепился противнику в бедро, второй — выхватил из-под мантии кинжал. Черное лезвие клинка угрожающе блеснуло в воздухе, маг не мешкая приставил его к пурпурной ткани, прикрывающей «достоинство» горе-искусителя.
Заметив, что рядом с его пахом в опасной близости находится оружие, мужчина невольно дернулся. Пальцы храмовника, запутавшись в темных волосах, вырвали пару прядей, заставив мага скривиться от боли. На глаза юноши навернулись непрошенные слезы.
Рыча от боли и гнева, маг отчеканил:
— Сейчас ты отпустишь меня, и дашь мне пройти, долбаный ты кусок дерьма! Иначе, клянусь, я вырежу все, что у тебя между ног, и запихну тебе же в глотку — Грегор мне только спасибо скажет за отсев недостойных!
Мужчина сильнее вцепился юноше в волосы, не желая идти на уступки. Видимо, сталь клинка его не особо пугала. Закованный в латы, он даже не подозревал, что кинжал зачарован, а вулканическое золото может прошить его защиту насквозь.
— Да что ты мне сделаешь, червяк? Хоть понял кому угрожаешь? Да я тебя этим же…
Словно в подтверждении высказанной магом угрозы, клинок внезапно обволокло яркое огненное пламя.
И, наконец, верзила все понял.
— Ладно, ладно! — вскричал храмовник, поспешно высвобождая руки из волос юноши. В результате, его порывистые движения вырвали с головы Клэя еще один маленький пучок. — Твоя взяла, сучонок!
Всклокоченные пряди волос упали юноше на глаза, закрывая обзор. Пытаясь убрать их свободной рукой, Клэй пропустил направленный в его сторону удар. Колено храмовника угодило ученику в челюсть и разбило нижнюю губу, маг отлетел к стене и сильно стукнулся головой о камень. Кинжал выпал из руки юноши и со звоном ударился оземь.
В глазах поплыло. Клэй попытался встать, но это оказалось не так-то просто, в голове звенело, пространство вокруг него заходило ходуном.
— Тебе конец, сосунок! — самодовольно хмыкнув, мужчина достал меч и направился в сторону мага.
— С-стой!
Путь храмовнику перегородил стройный темноволосый мужчина.
Клэй щурился, пытаясь сфокусировать зрение, и разглядеть что к чему. Между ним и верзилой в шлеме стоял еще один храмовник.
Приятный мелодичный голос с легкой запинкой отчитывал здоровяка за содеянное, втолковывая нерадивому его права и обязанности. Лицо чурбана было сложно разобрать за шлемом, но его тело с легкостью выдавало эмоции храмовника: мужчина нетерпеливо мялся и топтался на месте, явно жалея, что вообще во все это ввязался. Вероятно, не столько из-за страха перед сослуживцем, сколько от того, что ему приходится выслушивать эти высокопарные и заунывные речи. Закатив глаза, и переминаясь с ноги на ногу, он едва сдерживался, чтобы не послать своего проповедника куда подальше.
Покончив с нравоучительной тирадой, храмовник-святоша обернулся к Клэю и заботливо обхватив юношу за торс, аккуратно помог ему встать.
Маг с усилием вгляделся в лицо своему помощнику, храмовник выглядел молодо, но был значительно старше его самого. В теплых ореховых глазах мужчины читалась неподдельная забота.
— Вот т-так, молодец! Все хорошо? Ничего не б-болит? — продолжая поддерживать юношу, храмовник нагнулся к нему и аккуратно вытер струйку крови, стекающую с его губ. Клэй дернулся. — Тс-с-с, ничего-ничего, скоро п-пройдет.
Маг потихоньку начал приходить в себя. Боль медленно, но верно отступала на задний план. Нагнувшись, он подобрал упавший клинок, с трудом выпрямился, затем с ненавистью вперился в глаза верзиле.
«Увидеть бы твое лицо!»
— У пацана оружие, если ты не заметил, — спрятав меч в ножны, раздраженно кинул верзила в сторону святоши.
— Я со всем разберусь, — спокойно парировал тот. — П-проведу юного ученика к его п-покоям. А ты веди себя п-прилично, и старшины не п-прознают о твоем неп-подобающем храмовнику п-поведении.
Здоровяк в шлеме цокнул.
— Создатель тебя побери, Итан, какого рожна тебе вообще здесь было нужно? П-п-п-проваливай уже! — не скрывая своего раздражения принялся кривляться храмовник.
Итан улыбнулся, свободной рукой взъерошил каштановые кудри.
— Все, как и п-поведал тебе юный маг: Грегор дал мальчику наказ не п-покидать п-покоев и п-приставил меня к нему, п-проследить за неук-коснит-тельным исполнением п-приказа. Но я… немножко от-твлекся.
— Да чтоб тебя демоны отымели, Итан! — вскричал чурбан, поспешно закрывая ладонями места, где располагались, невидимые под шлемом, уши — лишь бы не слышать, как заикается его товарищ.
Улыбка Итана стала еще шире.
Приобняв Клэя за плечи, храмовник осторожно повел его в сторону ученических покоев подальше от верзилы.
— Вы соврали… — тихим шепотом буркнул маг, когда они уже достаточно отошли от девичьих покоев.
Губы Итана расплылись в улыбке, и он заговорщицки подмигнул юноше:
— Тс-с.
Басовитый голос верзилы заставил шептунов замолчать:
— Ничего страшного! В таком случае попробую на вкус твою сестренку, благо она уже скоро поспеет!
Клэй содрогнулся, мгновенно вскипев, как вулкан. Юноша стрелой метнулся в сторону негодяя, но руки Итана крепко прижимающие тело мага к себе, не позволили ему вырваться и продолжить спор.
— Повтори это, скотина! — рявкнул обидчику Клэй.
Храмовник самодовольно хрюкнул, наслаждаясь реакцией мага.
Итан принялся успокаивать юношу:
— Тише-тише, он п-просто тебя п-провоцирует.
— Я вырву его поганый язык, выпотрошу кишки и скормлю все нагам!
— Весьма оригинальный способ мести не т-так ли? Не стоит, К-клэй, это все п-пустое.
Итан отводил мага все дальше и дальше от провокатора — в сторону ученических спален, и постепенно юноша сдался и остыл.
Клэй настороженно взглянул на храмовника, тот знал его имя, но маг никогда с ним не контактировал. Ученик не был знаком с этим храмовником, поэтому не знал, что от него ожидать.
И это вселяло особую тревогу: юноша знал практически каждого из здешних обитателей… Так почему же, такой приметный тип ни разу не попадался ему на глаза? Есть ли подвох в его действиях? Клэй вглядывался в лицо мужчины, надеясь распознать в его взгляде затаенный и алчный интерес.
Почувствовав, что на него смотрят, Итан поймал испытующий взгляд мага. К удивлению юноши, карие глаза храмовника смотрели на него с участием и теплотой.
— Откуда вам известно мое имя? — пробормотал Клэй, спрятав неловкость за любопытством. — И откуда вы так вовремя нарисовались?
Храмовник открыто и искренне усмехнулся. Вопрос юноши его позабавил.
— О, ты самый п-примечательный маг в этой Башне, к т-тому же среди храмовников о т-тебе ходит немало слухов, — в подтверждение своих слов, мужчина мотнул головой в сторону верзилы. — А что к-касается моего п-появления… я все еще п-плохо ориент-тируюсь в Башне. П-проходил мимо, вот и услышал, к-как вы п-преп-пираетесь.
«Примечательный? Слухи? Что все это значит?»
Ученик не понимал к чему клонит храмовник. Слегка сбитый с толку новоприобретенным знанием, Клэй поинтересовался:
— Что именно говорят обо мне храмовники? И что значит примечательный?
Однако Итан, скрыв смешок в улыбке, только покачал головой, так и оставив вопрос без ответа.
«Ладно», — фыркнул про себя Клэй.
— Значит, вы здесь недавно? Я раньше не встречал вас в Башне Круга…
— Д-дост-тат-точно…
«Это не ответ».
Маг ожидал, что храмовник предоставит ему хоть толику дополнительной информации, но так и не дождался — мужчина молчал.
— Тогда почему вы мне помогаете? — засопел Клэй, он терпеть не мог тайны, которыми располагали другие, но были сокрыты от него самого.
— П-потому что т-ты мне нравишься, разве это не очевидно? — подмигнул ему Итан.
Маг дернулся в его руках, готовый к побегу, но не рассчитал силу рывка и едва не впечатался лицом в стену. К счастью, храмовнику вовремя удалось его поймать.
Взволнованный реакцией ученика, Итан, казалось, начал заикаться еще сильнее:
— П-прости, я не д-думал, что это т-так сильно т-тебя заденет. Возможно, т-ты неверно истолковал мои слова? Я имею в виду, что п-просто хотел п-помочь, вот и вся п-причина.
«К демонам, хуже уже все равно не будет», — мелькнуло в мыслях у юноши.
— Ничего страшного…
Маг слегка расслабился, позволяя странному храмовнику довести его до пункта назначения. Предчувствие недоброго настойчиво молчало — от странного мужчины не исходило никакого намека на угрозу.
Дойдя до дверей юношеских спален, Итан неторопливо отстранился от мага и со всей серьезностью произнес:
— Не п-переживай, т-тот храмовник ничего не сделает с т-твоей сестрой. Видишь ли, ему п-по нраву т-только юноши.
«Ну да, прямо от сердца отлегло. Теперь мне определенно, несказанно, неимоверно лучше!» — закатил глаза маг, но вслух произнес:
— Спасибо за помощь.
«Лучше быть с этим Итаном любезным. Так, на всякий случай…»
Промямлив слова благодарности, Клэй был готов сию же секунду скрыться за дверью спасительной комнаты. Слишком много храмовников выпало на его долю за сегодняшний день.
— П-пожалуйста. — улыбнулся мужчина, затем внезапно добавил: — Ах да, чуть не з-забыл!
Итан ткнул пальцем в сторону кинжала.
— Мне к-кажется, Овэйн к-как раз заявлял о п-пропаже со склада п-пары магических к-кинжалов из вулканического золота. Сп-пасибо за находку!
Храмовник вытянул руку вперед и застыл, ожидая, когда маг передаст ему клинки.
Нехотя Клэй положил кинжал в распростертую руку.
«Позже сворую обратно».
— Пары магических к-кинжалов, юный ученик.
Скрепя сердце, Клэй вытащил из-под мантии второй клинок и передал его Итану.
— Б-благодарю! А т-теперь отдыхай! Если т-твое самочувствие не улучшится, загляни к Старшему Чародею Гадвину, п-поговаривают, у него в запасе много от-тличных лекарственных т-трав.
Храмовник замолчал и с легкой полуулыбкой принялся рассматривать Клэя, в ответ юноша лишь согласно кивнул и начал закрывать дверь перед его носом.
— Всего д-доброго! — напоследок крикнул мужчина в стремительно уменьшающуюся щель.
Распрощавшись с Итаном, маг устало облокотился на закрытую дверь ученической спальни.
«Годвин», — мысленно поправил храмовника Клэй.
Да, нужно будет проведать этого хитреца. Что маг-ученик точно знал о Годвине, так это то, что никаких лекарственных трав у Старшего Чародея не было и в помине.
***
Обеспокоенный событиями прошедшего дня, Клэй ворочался в кровати. Сон никак не шел к нему. Вот что происходит, когда не продумываешь план и действуешь на горячую голову! Вероятно, последствия разговора с сестрой сказались на маге сильнее, чем тот сам того ожидал. Юный ученик хотел лишь немного повеселиться, а в итоге попал впросак. Кто мог знать, что стражники, вместо того чтобы посмеяться над безумцем Калленом, углядевшем угрозу в обычном мальчишке, отнесутся к ситуации серьезно и поведут нарушителей спокойствия к Грегору? Клэй был в шаге от того, чтобы соскочить, но… храмовники испугались парочки порезов. Магия крови, как же… Да еще и Ирвинг, как назло, оказался не в том месте, не в то время… Чуть ранее, Первый Чародей вызвал Клэя к себе «на пару слов». Увидев его ссадины и кровоподтеки, и без того суровый старец нахмурился еще сильнее. Ирвинг был разочарован поведением юного мага, но сильнее всего его печалило то, что, ввязываясь в опасные авантюры, Клэй совершенно не думал о том, как эти поступки скажутся на других, в частности на его сестре. Возможно, таким образом чародей пытался воззвать к совести ученика, но юноша не оценил его высоких порывов. Ирвинг мог не догадываться, но Силентия всегда была в его мыслях, и, Клэй считал, что если он и делал что-то, то по большей части ради нее. Вот и сейчас он, что есть сил старался вытащить себя и сестру из проклятого Круга на свободу, и эта задача была для него приоритетной. Да, он немного отвлекся и вспылил, но, кто не ошибается? В окружении храмовников Клэю трудно было контролировать эмоции, сдерживать свой накопившийся гнев. Ведь эти ублюдки убили его отца! И он ненавидел их за это… К несчастью, прошлого не исправить, поэтому для себя юноша решил, что будет использовать любую подвернувшаяся возможность, чтобы насолить Ордену. Должно быть Первый Чародей понимал это... Тяжело выдохнув, старец излечил все раны ученика, а после, скрепя сердце, обстоятельно объяснил последствия его необдуманных действий. Теперь за магом будут следить усерднее, взвешивать каждый его поступок. Любая оплошность может грозить ему усмирением. Конечно, предостережение Ирвинга не означало, что так в точности с ним и поступят — запугивание — уловка для боязливых дурачков, — но риск стать безвольной куклой стал для ученика невероятно велик. Что там дальше? Никакой магии! Прощайте, сны и эмоции, здравствуй — бесцветная и монотонная жизнь сродни овощу! Ни целей, ни стремлений, ни страсти — ровным счетом ничего, что делает тебя тем, кто ты есть. Сама мысль об этом ужасала Клэя и одновременно приводила в гнев. Для мага нет судьбы хуже. Но, если об этом заговорил сам Первый Чародей, то отмахнуться от всего так просто не выйдет. Ученику еще повезло, что Ирвинг решил быть с ним откровенным в данном вопросе. Как поговаривали знакомые юноше маги, зачастую никто из претендентов на роль усмиренного не знает о принятом решении, вплоть до того момента, когда «приговор» не приведут в исполнение. И тут Клэй понял, что боится. — Проклятье! Надо было думать заранее! — маг несколько раз ударился головой о подушку. Но теперь уже ничего не поделаешь, и над Клэем повисло страшное проклятие, имя которому «Усмирение». «Нет! Этому не бывать!» Магия спасла его и Силентию от неминуемой смерти, и отказываться от этого дара юный ученик был не намерен. «Сестра…» Что будет с ней, если его усмирят? Как она к этому отнесется? Будет ли горевать? Юноша отогнал мрачные мысли, стараясь не думать о худшем. «Ничего. Все будет хорошо, они не успеют, я не позволю этому произойти». Они сбегут, и никто их не найдет. Уж Клэй об этом позаботится. Главное, следовать плану… без лишних эмоций, уверенно и непоколебимо. Главное… Мысли начали вязнуть в голове ученика. Дыхание замедлилось, сердце застучало ровнее. И наконец, окончательно успокоившись, юный маг провалился в сон.***
Прошлое возвращалось, заполняя собой видения и вытесняя из головы все оставшиеся образы. Холодная, суровая зима, мрачный редеющий лес и двое детей — голодные и измученные. Нет крова, нет пищи и тепла. Лишь две жизни, что держатся друг за друга из последних сил. Изнуренный мальчик дрожащими, оледенелыми от мороза руками, отчаянно пытается развести огонь, чтобы согреться, но студеный ветер раз за разом безжалостно сводит все его усилия на нет. Не сдаваться! Словно безумец, он, снова и снова повторяет бесполезные попытки добыть огонь, и каждый раз они, ожидаемо, не приносят результата. Понимание тщетности своих стараний накатывает все сильнее, но мальчик не хочет это принимать, ведь тогда все, что ему останется — просто умереть. Руки больше не слушаются. Мысли путаются в голове. Больше всего на свете хочется закрыть глаза и забыться сном, но мальчик не может себе этого позволить, не смеет, ведь он не один. Через силу он поднимает осоловелый взгляд на ребенка, укутанного в рваный мех, украденный им у какого-то бродяги. Тот настолько стар и затаскан, что вряд ли греет хоть самую малость. Поэтому мальчику пришлось пожертвовать своей истертой до дыр курткой, в надежде что дитя не замерзнет — слишком слабой и хрупкой была девочка. Сестра… Хочется верить, что, если ему и суждено умереть здесь, в этом холодном и мрачном лесу, останется крохотный шанс, что малышка сможет выжить… Но, сердце подсказывает, что это не так — без него ей не справиться. Отгоняя мрачные мысли, трясясь от пронизывающего до костей холода, мальчик подползает к сестре поближе и окоченелыми от холода пальцами впивается в редкие меха, окутавшие хрупкое тело, и плотнее прижимает его к себе, силясь передать оставшиеся крупицы тепла, тлеющие внутри, как угли угасающего костра — то последнее, что он может ей отдать. Малышка слишком тиха, словно забылась сном, но, всмотревшись в посиневшее от холода лицо девочки, брат понимает, что не различает облачка пара — явного свидетельства, что в маленьком тельце еще теплится жизнь. Сердце пропускает удар, кажется, мальчик сам больше не способен дышать. — С-си… Н-нет… — в панике брат принимается трясти сестру за плечо. — С-силентия! Ответом ему — молчание. Накатывает горечь, и мальчик чувствует, как разрывается на части его сердце. Не в силах сдерживаться, Клэй дает волю чувствам, слезы потоком текут из глаз, мгновенно замерзая на ледяном ветру. Отец, мать, а теперь и сестра… Он не смог защитить то единственное, что было дороже для него целого мира. Бесчувственного и безжалостного мира, где нет места беспомощным и невинным. Будь он проклят! Пусть горит со своей несправедливостью, где счастливы лишь отъявленные подонки и нечестивые богатеи. Пусть горит! Отчаяние и гнев сливаются в унисон. Клэй кричит, кричит так громко, как может, чтобы мир, холодный и безразличный, смог услышать его в последний раз. И под конец, когда последние силы готовы покинуть измученное тело, что-то внутри отзывается на прощальный зов, пробудившись от долгого сна. Энергия, бурным потоком устремляется по телу, горячая и дикая, она рвется наружу, обжигая изнутри. И Клэй дает ей желаемое — выпускает на волю. Мгновение — и жар окутывает его с головой и вырывается в пространство. Яркое горячее пламя устремляется к сестре, танцует вокруг детей, буйно и яростно, затем спиралью уходит ввысь к безмолвному небу. Происходящее так неожиданно и чарующе, что мальчик, залюбовавшись огненными всполохами не сразу понимает, что эта необузданная и прекрасная сила исходит от него самого — воздух вокруг ощутимо прогрелся, а снег растаял под воздействием жара, обнажив черную грязную землю и остатки пожухлой травы. Едва заметное движение привлекает внимание маленького мага. Потрепанный мех слегка шевелится и из-под него доносится, тихий, как шелест опадающей листвы, голосок: — Жарко… Забыв обо всем на свете, брат кидается к сестре и лихорадочно принимается высвобождать ее из плена ободранного тряпья. Лицо девочки, еще недавно казавшееся мертвенно-бледным, подернулось легким румянцем. — Си, ты жива! Хвала Создателю! — бережно прижав к груди ослабевшую сестру, Клэй утыкается лицом в ее волосы, вдыхает родной аромат. — Все будет хорошо! Теперь с нами точно все будет хорошо, обещаю. Брат не в силах сдерживать поток нахлынувших слез. Мальчик рыдает от испуга и отчаяния, оплакивая умерших и тех, кто был на грани смерти. А еще он плачет от облегчения и счастья — они с сестрой все еще живы. В тот морозный день мир услышал Клэя и сжалился, пробудив в нем магию. С того момента, жизнь начала кое-как налаживаться, и магия играла в этом немалую роль. Дар помогал детям выжить среди людей: с ним легче отвлекать простофиль и обворовывать их карманы, проще защищаться от пройдох и недоброжелателей в момент опасности, а зимой всегда можно согреться. Тогда, в лесу, разведя огонь и согрев воду, Клэй спас сестру только благодаря магии, сохранив ее жизнь — он спас свою. Вместе с даром пришла уверенность в завтрашнем дне — сила, поднявшая Клэя из самых низов. Отныне и впредь, этот черствый мир должен был с ним считаться, и горе тем, кто был с этим не согласен.***
Ночь выдалась звездной, на небе не было ни облачка. Мягкий и холодный свет полной луны освещал озеро Каленхад и лениво проникал в Цитадель. Вода отражала лунный свет сторицей, отчего вокруг водоема было светло, словно днем. В Цитадели же, напротив, царствовал полумрак. Из-за отсутствия широких окон, по Башне Круга гуляли длинные тени. Одной из таких теней был Норманд Грид. Храмовник обожал это время суток. Когда свет уходил, вещи являли свою истинную природу, и то, что казалось безобидным днем, ночью обрастало, будоражащими сознание, образами. Норманд чувствовал себя частью этого мира, он знал кем является на самом деле — хищником, а хищникам было комфортно в тенях. Намедни принятая доза контрабандного лириума ненадолго утолила его ноющую жажду, но увы, то была лишь часть его желания. Вторая же, оставшись неудовлетворенной, кипятила его кровь, грозилась перерасти в голод. Безудержный голод. Грид недовольно цокнул. «Проблема. С этим определенно выйдет проблема…» Храмовник прислушался к окружающей его тишине, которая в Цитадели никогда не была полной: ветер, гуляющий по коридорам и воющий из щелей, потрескивание свет-камней, прерывистое дыхание и шепотки похотливых магов, ублажающих друг друга в тенях альковов, да тихий шелест их одежд. Можно было бы обойтись малым, в попытке утолить то алчное чувство, ноющее в его груди — застать прелюбодеев врасплох, напугать до потери пульса, но Норманд считал, что это ниже его достоинства. Всего-навсего детская шалость. К тому же, сейчас он был занят совершенно иным вопросом, который требовал от него скрытности. «То ли дело раньше, в Денериме…» Там храмовник чувствовал себя как рыба в воде, город многое ему позволял. Добившись определенного влияния в Ордене, Норманд доказал своему неверующему отцу, что способен на большее, но, вместе с тем, потерял и цель, которая заставляла его подниматься по утрам — на ее место пришла пустота. Пустота, которую срочно было необходимо чем-то заполнить. И судьба преподнесла ему такой подарок. Будучи еще Рыцарем-Лейтенантом, Грид попал под начало Рыцаря-Капитана Денерима, сэра Вальтура Хока, славящегося своим особым отношением к магам. Как любил выражаться сам Вальтур: «он пылал к магам той особой и трепетной любовью, от которой перехватывало дыхание и напрочь сносило голову...» В буквальном смысле. Рыцарь-Капитан называл себя охотником и любил своих подопечных подобному тому, как хищник был способен полюбить дичь. Норманд мог только догадываться, чем заслужил такой повышенный интерес к своей персоне, но однажды Рыцарь-Капитан выказал ему доверие — решил посвятить мужчину в свои увлечения… Грид до сих пор помнил свою первую охоту. До того самого момента, он еще ни разу не преследовал беглых магов-отступников, но Вальтур Хок предоставил ему такую возможность.***
Начало осени. Орден дал приказ разыскать пару беглых магов отступников. По последним сведениям, беглецов видели недалеко от леса Бресилиан. Рыцарь-Капитан Вальтур не мешкая собрал поисковую группу, состоящую всего-навсего из трех человек — Хок посчитал количество храмовников достаточным для положительного исхода дела. Самолично возглавив отряд, мужчина выбрал в помощники Рыцаря-Лейтенанта Норманда и еще совсем юного Рыцаря-Храмовника по имени Хайд. Прибыв в назначенное место, храмовники спешились и принялись методично прочесывать кромку леса. Хайд открыто делился своими опасениями, чем сильно раздражал Рыцаря-Капитана. — А мы точно сможем найти отступников? Не хотелось бы заблудиться в этом дремучем лесу, — сетовал молодой храмовник. — Не переживай, храбрец, эта штука позволит нам быстро отыскать беглецов. — Вальтур вяло потянулся к шее и приподнял цепочку, на которой висел стеклянный сосуд, заполненный кровью. Филактерия. Аналогичное вместилище крови висело на шее Норманда, и тот медленно поднял его к глазам, чтобы рассмотреть получше. Стекло заиграло на солнце, разбрасывая вокруг себя причудливые блики. Приспособление являло собой подобие компаса и должно было привести храмовников к отступникам. Темно-алая кровь, принадлежавшая одному из беглых магов, слабо поблескивала на свету. Норманда раздирали противоречивые чувства — с одной стороны было омерзительно держать в руках продукт чьей-то жизнедеятельности, пусть даже и в склянке, с другой стороны — филактерия настойчиво приковывала к себе внимание мужчины: храмовник был поражен, что даже такая мелкая частичка была способна содержать в себе всю суть существа — носителя магии. Весьма иронично, что оружием против колдуна может стать его же собственная кровь, мерно протекающая в жилах. — И как же? — скептицизм Хайда не убавился ни на йоту. — Она жаждет вновь стать единым целым со своим истоком и взывает к нему, — лицо Рыцаря-Капитана стало серьезным, голос мрачным. — Поговаривают, что зов настолько силен, что сводит магов с ума, вынуждая поскорее найти его источник. — О, Андрасте, да они еще и безумные! — поежился юноша. — Не хотел бы я быть магом, сэр… Смех Вальтура зычным эхом прокатился по лесу: — Ты что в Диких землях рожденный? Каким простаком нужно быть, чтобы поверить в такую чепуху?! — Вам бы шутки шутить? Между прочим, эти маги могут быть опасны, а нас всего трое! — Да ты смотри, в штанишки-то не намочи! Это вызов, смекаешь? — Хок, самодовольно пригладил тронутую сединой бороду. — Тогда, почему взяли меня? — робко запротестовал Хайд. — У меня слишком мало опыта, чтобы… Вальтур бросил на юного протеже злобный взгляд и тот осекся. — Портянки Андрасте! Хайд, ты мужик или нет? Посмотри в штанах! А мы подождем, пока проверишь, глядишь, действительно зря взял тебя с собой! — Рыцарь-Капитан! Прошу вас, перестаньте! — юноша обиженно поджал губы, насмешки мужчины его оскорбляли. — То-то же. Пойдем, сикун, будем из тебя мужика делать! — Сэр Вальтур! — Хватит ныть, остолоп, если я решил, значит так надо! — Рыцарь-Капитан резким взмахом руки пресек дальнейшие возражения юноши, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Углубляемся, по тропе и налево! Главное, не шумите и не трогайте деревья, а то очухаются и сожрут! Хайд еще что-то обиженно промычал, но спор продолжать не стал. Выйдя на тропу, он побрел за Рыцарем-Капитаном, опасливо озираясь на растущие поблизости деревья. Норманд шел следом, не вмешиваясь в разговор товарищей — храмовник был погружен в собственные мысли. Опавшая листва приятно шуршала под ногами, а мерный звук шагов способствовал его раздумьям. Что, если Хайд прав? Что, если маги окажутся мощнее, и сил их маленького отряда будет недостаточно, чтобы им противостоять? Про лес Бресилиан ходило множество скверных слухов — это место насквозь было пропитано древней необузданной магией и являлось кладбищем бесчисленного количества нерадивых путников. Сюда, в надежде уйти от преследования, сбегали маги, здесь прятались самые опасные разбойники и убийцы. Чаща привлекала к себе находящихся за Завесой духов, способных вселяться в деревья. Бресилиан — одно из самых опасных мест Тедаса и, благослови Создатель, чтобы им не пришлось углубиться в самое сердце леса. Впереди храмовников ждала полная неизвестность. Оставалось надеяться, что Рыцарь-Капитан знал, что делает. Спустя некоторое время, Вальтур резко остановился и поднял правую руку в воздух. — Стойте! Храмовники тут же прекратили движение. Подняв филактерию повыше, Рыцарь-Капитан показал ее стоящему рядом Хайду, кровь в сосуде ярко светилась. — Гляди, сикун, кровь почуяла своего носителя! Чем ближе мы к отступнику, тем ярче светится эта побрякушка. Эти крысы далеко не убегут. Норманд повторил действие старшины и поднял филактерию к глазам. Сосредоточившись, он направил на нее часть собственной энергии, затем осмотрел сосуд. Багряное свечение запульсировало, подобно биению сердца, замерцало так же ярко, как и филактерия, висевшая на шее Вальтура. — Они рядом. Оба, — догадался Норманд. Рыцарь-Капитан оценил его наблюдательность, согласно кивнув. — Все верно, Грид, небось жмутся друг к дружке, дрожа со страху. Ничего, бояться им недолго осталось! Готовы? — Да, сэр! — без раздумий отозвался Норманд. — Сикун? — Хок выжидательно воззрился на юношу. — Готов… Молодой храмовник побелел, и, как бы старательно не пытался показать, что не испытывает страха, но пятна на его лице и легкая дрожь в руках свидетельствовали об ином. Рыцарь-Капитан снял с пояса пузырек с лириумным зельем и опустошил его одним глотком. Остальные храмовники последовали его примеру. — Отлично, — кивнул Вальтур. — Грид, заходишь с правого фланга, Хайд — с левого, фронт на мне. Окружайте этих крыс, а я поработаю наживкой. Норманд и Хайд ринулись в заросли по обе стороны от главной тропы, Рыцарь-Капитан двинулся вперед. Тихо, стараясь не спугнуть беглецов, Норманд описывал дугу вдоль главной дороги. Местность, по которой он перемещался, находилась на возвышенности, отсюда сквозь пожелтевшую листву был виден маршрут Рыцаря-Капитана. Хайда Норманд не видел. Храмовника, так же, как и его самого, окружал кустарник, густо растущий вдоль дороги. Еще не опавшая листва скрывала местоположение притаившегося товарища. Грид для верности проверил филактерию — с каждым шагом он становился ближе к цели, оставаясь для нее незамеченным. В крови Норманда бушевал адреналин, и Рыцарь-Лейтенант отметил, что получает от происходящего странное наслаждение. Он мнил себя хищным зверем, медленно, но верно крадущимся к беспечной жертве. Кажется, он начал понимать, чем Вальтура так увлекало преследование отступников. Тогда Грид еще не знал, чем окончится погоня — что это только начало, прелюдия к грандиозному финалу. От раздумий мужчину отвлек всполох магии, вылетевший в сторону дороги из зарослей, расположенных недалеко от места, где стоял Норманд. Храмовник проследил взглядом за источником заклинания и обнаружил там притаившегося мага. Не прошло и секунды, как похожий залп прошил воздух, но уже с той стороны леса, где прятался Хайд. Судя по траектории, оба заклинания были направлены в Рыцаря-Капитана. «Неплохо», — Норманд был впечатлен. Вместо того, чтобы сидеть в обнимку и жаться от страха, маги решили разделиться и, воспользовавшись эффектом неожиданности, устроить засаду. Вот только одного не учли: храмовники хорошо подготовились. Филактерии предупредили их о близком соседстве отступников. Атака не стала для Вальтура сюрпризом, мужчина в долю секунды развеял мчащиеся на него магические сгустки. Маг, укрывшийся в зарослях неподалеку от Норманда выругался и принялся шептать новое заклинание. И Грид понял, что пора. Пока фокус внимания колдуна был направлен на Рыцаря-Капитана, мужчина выхватил меч из ножен и ринулся на мага со спины. Услышав шорох приближающихся шагов, отступник резко развернулся, заметил бегущего к нему Норманда и воздел руки в его сторону. За долю секунды по пальцам колдуна запрыгали волны электричества. Собравшись в один ослепительный поток и образовав молнию, магия полетела к храмовнику. Увиденное всколыхнуло в голове мужчины болезненные воспоминания, и Грид, на миг остолбенев, замешкался. Промедление чуть не стоило Норманду жизни — разряд электричества прошел от него слева, мимо плеча, едва не опалив храмовнику лицо. Благо, годы подготовки в Ордене не прошли даром. Почти машинально, Грид ушел вправо, уклонившись от неминуемой гибели. Маг промахнулся, но, стоило признать, был весьма близок к цели. Не тратя больше ни секунды, храмовник ринулся вперед и волевым усилием очистил область вокруг себя и отступника от магии, сведя на нет любые попытки новой атаки. Лириум, текущий по венам мужчины и специальные тренировки, позволяющие использовать внутреннюю энергию тела и духа, стали отличным подспорьем в бою с противником, сражающимся при помощи колдовства. Грид видел, что силы мага на исходе — тот израсходовал слишком много маны и теперь нуждался в передышке, чтобы ее восстановить. Но храмовник не собирался предоставлять сопернику такой возможности — сильнее сжав рукоять оружия, он вытянул руку вперед, направив, пылающее белым потоком храмовничьей силы, острие меча прямо в лицо отступнику. — Сдавайся! Все кончено! — Ни-че-го не кончено! — вскричал мужчина. Лицо колдуна покрыла испарина, зубы сжались. Мужчина зарычал от натуги и из его носа, окрасив губы в красный, на подбородок потекла кровь. Норманд почувствовал, как тотчас его тело налилось тяжестью, меч показался неподъемным. Едва не выронив его на землю, мужчина опустил руку, не в силах держать оружие на весу. Грид зло уставился на врага: глаза мага закатились, кровь из носа хлынула сильнее, обагряя не только лицо, но и одежду. Пошатываясь, словно не понимая, что происходит, мужчина поднес руку к губам и его пальцы стали алыми. Колдун не сводил с них удивленного взгляда, казалось, вид собственной крови на руке, поверг мужчину в шок. Не тратя времени даром, отступник развернулся и, едва держась на ногах, засеменил в сторону тропы. «Безумец! — подумал Норманд. — Расходовать на магию собственную жизненную силу! И ради чего? Чтобы отсрочить неминуемое!» — Не уйдешь! — стряхивая оцепенение, храмовник двинулся следом за магом. У отступника не хватило сил убить Грида, а чрезмерный расход жизненной энергии, вероятно, помутил рассудок, раз мужчина направился прямиком в руки к Рыцарю-Капитану. Дезориентированный и утомленный, теперь колдун не представлял большой опасности и был легкой мишенью. Адреналин, пару минут назад бивший набатом в теле Грида, схлынул, уступив место заинтересованности, и храмовник, не спеша, пошел за мужчиной. Хищник внутри Норманда знал наперед — жить жертве осталось недолго. Можно не торопясь прохаживаться вокруг, с любопытством наблюдая за паникующим отступником, предчувствующим наступление неминуемой гибели. Тем временем маг, пошатываясь, добрался до тропы. Норманд шел следом, он был в непосредственной близости от колдуна, когда с противоположной стороны от дороги, где-то вдалеке раздался крик. Голос был знаком храмовнику — кричал Хайд. Рыцарь-Капитан, целый и невредимый, был уже рядом. Завидев приближающегося к нему храмовника, маг, собрав остатки своих сил, попытался сотворить заклинание, но Норманд без особых усилий прервал ритуал, толкнув горе-колдуна лицом на землю. — Отлично, Грид, — подоспевший Вальтур резким движением меча полоснул отступника по ногам, рассекая мышцы голени. Маг истошно закричал. — Оставим его здесь ненадолго, никуда не денется. А теперь, быстро наверх, кажись, у сикуна проблемы. Оставив воющего от боли и истекающего кровью мага на тропе, храмовники ринулись в сторону леса, откуда ранее доносился крик. Прибыв на предполагаемое место действия, они обнаружили стоящего на коленях Хайда. Одной рукой юноша упирался в землю, вторая, трясясь, едва касалась левой половины лица, прикрывая ее. Мага рядом не оказалось. — Мое лицо! — вопил Хайд. — Он опалил мне лицо! Сотрясаясь всем телом, храмовник убрал руку от головы и попытался сфокусировать взгляд на товарищах. Беднягу душили рыдания. Травмированная половина лица покраснела и облезла из-за воздействия высокой температуры, кое-где образовались волдыри. Левый глаз храмовника ослеп — радужка стала белой, веки обгорели. Не нужно было обладать познаниями лекаря, чтобы понять, что видеть им Хайд больше не сможет. Норманд невольно вздрогнул. Увиденное напомнило ему, как в детстве, он сам чудом избежал подобной участи. Вальтур пораженно присвистнул. — Фью! Ты выглядишь, как жареный наг! Мне однажды довелось попробовать... блюдо, так скажем, на любителя! — цокнул мужчина, потом задумчиво добавил: — Все же надо было прихватить с собой треклятый шлем… От его слов Хайд зарыдал сильнее. Рыцарь-Капитан поспешно подошел к юноше вплотную и, схватив за правое плечо, бесцеремонно поднял на ноги. — Спокойно, сикун! Шрамы украшают мужчину — от женщин отбоя не будет! Помяни мое слово! — затем голос мужчины стал жестче. — А теперь, прекращай сопли на кулак наматывать! Ты упустил мага, тебе его и догонять! Норманд был поражен его бескомпромиссностью. Казалось, Вальтура совсем не заботит, то, что произошло с Хайдом. — Но, сэр, ему будет тяжело гнаться за отступником в таком состоянии... Быть может, это сделаю я? — попытался исправить ситуацию мужчина. Поглаживая бороду, Хок поднял глаза к небу, изображая задумчивость. — Хм, дай подумать… Но не прошло и секунды, как мужчина бросил этот фарс и раздраженно гаркнул: — Никак нет, Грид!!! Случись ему остаться один на один со своей проблемой, кто бы ему штаны подтягивал, а? Приказ есть приказ! Мы, храмовники — наместники Создателя! И, если хочешь быть достойным Ордена, будь готов исполнять приказы Церкви — хоть в одиночку, хоть на волосок от смерти. Так что, вперед! — Рыцарь-Капитан толкнул Хайда в плечо, отчего юноша едва не повалился на землю. — Сикун, пойдешь с нами! Не отставай! Рыцарь-Храмовник выглядел жалко. Попытки взять себя в руки не возымели результата и уступили первенство чувствам. — И з-зачем… зачем я т-только пош-шел на это…? — Ути-тюю! — скривился Вальтур, раздраженный причитаниями подопечного. — А затем, что ты — храмовник, Мор тебя дери! Храмовник, исполняющий приказ! И твое желание никто не спрашивал! Так что заткнись и выполняй! Хок мельком взглянул на слабо светящуюся филактерию у себя на шее, затем, снова задев Хайда плечом, направился по следам, оставленным убегающим магом. Грид двинулся за ним, но на мгновение остановился и, пытаясь поддержать раненого юношу, бросил: — Держись позади и старайся не отставать, хорошо? Хайд обреченно кивнул и засеменил следом. Несмотря на возраст, Рыцарь-Капитан был впечатляюще ловок и быстр, и Норманду пришлось его нагонять. К тому моменту, как Грид поравнялся с ним, тот уже ожесточенно вел бой с магом. Не теряя времени, Норманд начал аккуратно обходить отступника сзади. Одновременно с этим. Вальтур стремительно сокращал дистанцию, пытаясь подойти к колдуну вплотную: в ближнем бою маги теряли свое преимущество перед храмовниками, так как зачастую использовали дальние атаки. Паника и усталость сильно сказались на отступнике — он промахивался и быстро расходовал силы. В попытке удержать в поле зрения двух храмовников, мужчина то и дело переключал внимание то на одного, то на другого, из-за чего часто отвлекался. Рыцарь-Капитан не преминул этим воспользоваться, когда фокус внимания мага был обращен на Грида. Стремительно рванув к колдуну, Хок сделал подсечку и повалил его наземь, а после резанул мечом по рукам, чтобы тот не чудил. — Фух! Отлично сработано, Норманд, — слегка запыхавшись произнес Вальтур, утирая капающий с лица пот. — А теперь самое интересное! Указав на стонущего от боли мага и кивнув в сторону медленно ковыляющего к ним Хайда, мужчина произнес: — Берем этого и возвращаемся за вторым. Найдем местечко поуютнее и повеселимся! — Вы не собираетесь убивать его? — Норманд взглянул на скорчившегося в позе эмбриона мужчину, тот вопил от боли, баюкая раненые руки и грязно проклинал своих мучителей. — О, обязательно! Но не сейчас… не сейчас. Надо дать мальцу шанс на реабилитацию, стать настоящим мужчиной, так сказать, — подмигнул ему Хок. — Давай-ка, помоги дотянуть этот мешок говна до свалки. Подхватив мага под руки, Грид и Вальтур направились обратно. Идея возвращаться за вторым магом и снова куда-то идти была явно не по душе Хайду, единственное чего хотелось юноше, так это покоя. Было видно, как тяжело тот воспринял данную новость, однако раненый смолчал, опасаясь новых тычков в свой адрес со стороны Рыцаря-Капитана. Наконец, дойдя до дороги, и подобрав первого мага, который за период их продолжительного отсутствия умудрился отползти с тропы в кусты, троица нашла небольшую поляну, которая после беглого осмотра, была признана Вальтуром подходящей. Погода к тому моменту испортилась. Небо заволокло тучами, начал накрапывать мелкий осенний дождь. Бросив отступников на землю, подальше друг от друга, Норманд выжидательно посмотрел на Рыцаря-Капитана, ему было интересно что же тот задумал. Вальтур с нескрываемым наслаждением осмотрел результат общей работы, затем, удовлетворенно кивнув, повернулся к храмовникам и сообщил: — Хорошая работа, парни! Хайд, ты, конечно, ни черта не сделал, но за старание хвалю. Грид посмотрел на товарища, юноша выглядел эмоционально подавленным и наверняка только и ждал, чтобы все это поскорее закончилось. То и дело его лицо искажала гримаса боли. — Охота — это не просто банальный поиск и выслеживание дичи с целью умерщвления, — возвестил Хок. — Это зов крови! В ней сплетаются жестокость и наслаждение… Важен сам процесс! Прежде всего — это проверка ваших профессиональных навыков, ребятки. Настало время финального испытания. Экзамена на мужество! И сегодня я ваш экзаменатор. Вальтур предвкушающе улыбнулся, однако его улыбка больше походила на оскал. — С кого начнем? — взгляд мужчины хищно метался между подчиненными. Хайд держался из последних сил — давала знать о себе полученная рана. Норманд решил дать ему передышку и вызвался первым: — Позвольте мне, сэр! — Отлично, Грид, не перестаешь радовать! — кивнул мужчина. — Берешь на себя того, что поймал в лесу. Вальтур указал на мага с израненными ногами. — Ха-а-айд! Юноша невольно дернулся, не понимая, чего ожидать от Рыцаря-Капитана. — Смотри в оба, парень, ты следующий! — Д-да, сэр! Дождь усиливался с каждой минутой. Земля намокала, становясь скользкой и мягкой. Норманд медленно подошел к магу — тот выглядел неважно из-за потери крови, но по-прежнему оставался в сознании. — Помоги ему встать, Норманд, — голос Вальтура обволакивал храмовника, как туман, и словно вводил в транс. Выполнив требование Рыцаря-Капитана, Норманд поставил мага на колени, прямиком в грязь, намокшей от дождя земли. Фигура храмовника возвышалась над пленным, Грид застыл в немом ожидании, прислушиваясь к собственным ощущениям. Интуитивно мужчина уже знал, чего хочет от него Вальтур, и грудь Норманда заходила ходуном. Он еще никогда никого не убивал. — Вот так! Подними его долбанную голову, заставь смотреть тебе в глаза! Туман… Голос Рыцаря-Капитана проникал в Норманда все глубже. Повинуясь его словам, мужчина взял мага за волосы и запрокинул ему голову. Глаза отступника закатились, взгляд никак не мог обрести фокус, но, наконец, спустя пару томительных мгновений, нашел храмовника и замер на нем. «Его глаза…» Карие, полные боли и гнева, смотрели Норманду прямиком в душу. Эмоции, родом из детства, водопадом захлестнули мужчину: вот, он стоит с мечом в руке, и тот кажется ему неподъемным. А прямо на него смотрит пара горящих глаз, таких же карих и озлобленных — в них бушует боль. Боль и ярость. Эта ярость была готова поглотить Норманда без остатка. «Страшно...» Маг жаждет его смерти, сейчас он поднимет руки и… Вальтур что-то говорит Гриду, но тот не может разобрать слов, его мир сузился до небольшой площадки, на которой остались только маг, да он сам. Все внимание сосредоточилось на тихом, едва различимом шепоте отступника: — Давай же, гребаная шавка! Выполняй приказ хозяина… Секунда молчания. Норманд стоит в оцепенении, пустой. Холодный дождь струйками стекает с его лица. Мужчина чувствует, как страх и гнев бегут по его жилам в бешеной гонке. Тело замерло в ожидании: кто же финиширует первым? Всего секунда… И маг понимает, что храмовник колеблется. Его усталое, окровавленное лицо выдает подобие улыбки, в глазах насмешка. Всего секунда… С губ отступника слетает смешок. Всего секунда… И внутри Норманда словно срабатывает переключатель, все его тело охватывает гнев — громкое биение крови приветствует победителя. Гнев! Гнев!! Гнев!!! Яростно рыча, Норманд сжимает волосы мага, сильнее отводит его голову назад. Миг — и та встречается с коленом храмовника, облаченным в тяжелый доспех. Еще и еще. Гнев!!! Гнев!!! Гнев!!! Что-то хрустит, кажется, Грид сломал пленнику нос. Слышны крики, но Норманд не останавливается. Еще, еще! Отбросив мужчину спиной в промозглую землю и сев сверху, Грид, что есть сил продолжает вбивать голову мага кулаком в грязь, до тех пор, пока до слуха не начинают явственно доноситься хлюпающие звуки, и тело отступника не обмякает под ним. То, что еще минуту назад было человеком, дышало и жило, сейчас лежало бездыханным кровавым месивом: частички мозга и костей прилипли к латной перчатке, разбросанные вокруг, утопали в грязи. Свет покинул филактерию, висящую у Норманда на груди, и больше никогда не загорится вновь. Гнев, застеливший Гриду глаза, потихоньку сходил на нет, сильные струи холодного дождя смывали его, приводя мужчину в чувство. Норманд осмотрелся. Кулак храмовника был весь в крови, под ногами смешиваясь с дождевой водой и грязью, растекалась широкая лужа крови. Грид судорожно дышал… — Фью! Ничего себе! — раздался удивленный свист Вальтура. — Норманд, да ты настоящий зверь, дружище! Дыхание Норманда постепенно восстанавливалось, зрение обрело былую четкость. Вместе с вернувшимися чувствами пришло и осознание: он убил человека. Размозжил кости, превратил лицо в фарш… Грид и не догадывался, что внутри него столько злости…столько силы… Он отправил отступника к Создателю, не применяя навыков храмовника, едва ли не голыми руками. Как иронично… и забавно… Внутри Норманда, зарождалось странное неуместное веселье. Пару секунд он трясся в беззвучном смехе, затем, не в силах сдерживать себя, дал волю чувствам. Его смех, дикий и громогласный, разлетелся по поляне. «Так просто! Это оказалось так просто!» Осознание собственной мощи принесло удовлетворение. Сейчас Грид был как никогда близок к желаемому. Он ощущал, как внутри загорается новое чувство — азарт стремительно охватил сознание. Создатель милостивый, ему это нравилось! Встревоженный разительными переменами в настроении Норманда, Рыцарь-Капитан присел рядом и положил руку на плечо храмовника. Ему показалось, что Грид поражен случившимся, а его животный смех — не что иное, как последствие шока, однако, всмотревшись Норманду в глаза, тот понял, что ошибся — Рыцарь-Лейтенант выглядел довольно собранным. Похлопав Норманда по плечу, Вальтур помог ему подняться, после чего поздравил с успешно выполненным заданием: — Молодец, парень. Лихо ты его уложил, признаться, я такого от тебя не ожидал! — Рыцарь-Капитан вытянул вперед руку. — Весьма похвально, теперь ты настоящий охотник! Норманд платонически улыбнулся и пожал протянутую руку: — У меня хороший учитель, сэр. Хок излучал полнейшее одобрение. — Что ж, настало время мальчишке доказать, что он мужик! Хайд, твоя очередь! Вальтур и Норманд воззрились на Рыцаря-Храмовника. Признаться, выглядел тот ужасно. Произошедшее повергло юношу в шок, обожженное лицо скривилось, выдавая панику, тело била мелкая дрожь. — Эй, парень, ты там от холода дрожишь? — Вальтур сделал шаг к подчиненному. — Нет…нет… — юноша поспешил отступить на шаг назад. — Что значит «нет»? — Рыцарь-Капитан угрожающе начал наступать на храмовника. — Не от холода? Так возьми себя в руки, Мор тебя побери! — НЕТ! Не приближайтесь! — Хайд панически закричал. — Это… неправильно… Так нельзя! Хок остановился. На его лице застыло замешательство: — Сикун… — Нет! Разве этому нас учит Орден? — Эта крыса сожгла тебе лицо, парень! — Вальтур указал на отступника, трясущегося от страха недалеко от трупа своего товарища. — Ты можешь вернуть ему должок. С лихвой! Заставь его страдать, мать твою, пускай прочувствует на себе твою боль! — Не надо… Это неправильно… — взмолился молодой храмовник. Не в силах выносить вид растерзанного тела, юноша попятился и попытался спрятать лицо в ладонях. В мгновенье Рыцарь-Капитан оказался рядом и отбросив его руки от лица, встряхнул паренька за плечи. — Смотреть! Я кому сказал! Не отводить взгляда! Я же вижу тебе больно, Хайд. Ты можешь избавиться от этой боли. Поверь мне, пацан, тебе полегчает. Вальтур подвел храмовника к рыдающему магу. Тыча в отступника пальцем, заговорил: — Все, что нужно — заставить эту падаль страдать. Никакой милости. Его смерть обязана остаться в твоей памяти. Он. Должен. Страдать! И так нужно поступать с каждым, кто осмелится причинить тебе боль. Понял? Вытащив из ножен Хайда меч, Вальтур аккуратно вложил его в руки храмовнику. — Ты справишься, ничего сложного. — П-п-прощу…п-пожалуй-с-ста… — тело мага затряслось от страха и рыданий. — П-п-пощади!! Хайд сглотнул ком в горле. Юноша понимал, что рано или поздно ему предстоит окропить свой меч кровью врага, но представить себе не мог, что это произойдет таким образом. Храмовник видел, что сделал с магом Норманд, это он кричал, пытаясь остановить товарища, пока рвотные позывы не взяли над ним верх. Не таким он видел благородный Орден храмовников: хищными зверями, разрывающими жертву на куски. Ни милости, ни чести нет в таком убийстве. Подобное казалось юноше страшным и отвратительным. Маг, весь в грязи и слезах, продолжал смотреть на Хайда с мольбой. И тот не знал, как поступить: да, в попытке спасти свою жизнь отступник причинил ему боль, но юноша не был уверен, что тот заслужил страдания, уготованные для него Вальтуром. Глядя врагу в глаза, молодой храмовник, понял, как тяжело быть по ту сторону клинка, просто из-за того, что ты рожден иным. Он не завидовал судьбе магов. Все, что он ощущал — это жалость и глубокое сожаление, к которому примешивалось чувство вины за предстоящий поступок. Собрав остатки храбрости, Хайд произнес: — Д-да простит тебя Андрасте, да примет в свою обитель Создатель. И резким движением перерезал отступнику горло, подарив милостивую смерть. Бездыханное тело мага упало на землю, кровь и вода медленно смешивались в танце жизни и смерти. И Хайд почувствовал облегчение, осознав, что сделал все правильно, как того и требовал Орден — милосердно. Измученный событиями дня, юноша устало опустил меч, внутренне радуясь, что все наконец закончилось. Потухла вторая филактерия и на поляну опустилась тишина, нарушаемая лишь звуком дождя. Скоро он смоет всю кровь, не оставив от нее и следа. Произошедшее постепенно поблекнет в памяти, и однажды, лица мертвых магов будут полностью позабыты. Норманд окинул взглядом поляну, осмотрел результат их совместных трудов, затем перевел внимание на Вальтура. Рыцарь-Капитан был подозрительно молчалив, с того самого момента, как Хайд лишил мага жизни. Между тем, молодой храмовник поднял голову повыше и взглянул на старшину уцелевшим глазом. — Я сделал это, сэр. Я выполнил то, что вы просили. Но в глазах Вальтура читалось только разочарование. — Да, Хайд, ты выполнил приказ, — мужчина неторопливо приближался к юноше. — И был хорошим храмовником… — Б-был, сэр? — единственным глазом, Хайд старательно всматривался в лицо Рыцаря-Капитана, пытаясь понять какие эмоции тот испытывает, но ему мешало испорченное зрение и нескончаемый дождь, успевший за пару минут перерасти в ливень. — Но я же… Блеснула сталь. Лезвие меча, пройдя насквозь, вошло в горло молодого храмовника. — Но охотник из тебя дерьмовый, Сикун! Из горла юноши вырвались булькающие звуки. В зрячем глазу Хайда застыло удивленное непонимание, затем искра жизни померкла в нем навеки. Вальтур пнул тело молодого храмовника, резким движением высвобождая меч из его плоти. Затем, брезгливо отряхнув оружие от крови, бросил его рядом с мертвецом. Норманд оторопело воззрился на Рыцаря-Капитана. — Зачем вы убили его, сэр? Мужчина вздохнул: — Мальчишка принес бы нам много хлопот. Слишком правильный. К тому же, однажды он застукал меня с порцией контрабандного лириума… Хок пнул тело юноши ногой. — Рано или поздно он бы сдал меня с потрохами. Считай, он был мертв уже давно. Думаешь, взял бы я такого желторотого сопляка гонятся за магами? У мальца не было шансов, он не видел перспектив. Ха-ха! Не видел, сечешь?! — Вальтур залился звонким хохотом. По телу Норманда прошлась легкая дрожь. Мужчина так и не понял, что ей поспособствовало: холодный осенний дождь или животный хохот его старшины. — Но что вы скажете насчет его смерти Ордену? Рыцарь-Капитан безразлично хмыкнул: — Спокойно, братец, все просто — среди магов оказался малефикар и внушением заставил мальца вспороть себе глотку. С магом мы разделались, а вот паренька спасти не удалось. К несчастью. Такое часто случается. Вальтур оценивающе смерил Норманда взглядом. — А ты не такой, каким кажешься: с виду тихоня, а внутри — оголодавший волчара! Мы с тобой в этом похожи, внутри нас кипит кровь, бушует страсть! Норманд слегка улыбнулся. — Я бы предпочел хладнокровие, сэр. — А я бы предпочел, чтобы моя кровь как можно дольше оставалась горячей, — кивнул мужчина, указывая на трупы. — Давай тут немного «приберемся», а затем возвращаемся в Денерим, меня уже заждался прохладный эль и парочка пышногрудых красоток! Ха! Норманд понял намек: храмовникам предстояло «позаботиться» о телах. — И избавься от этой побрякушки, она тебе больше не понадобится, — сдернув с себя филактерию, Вальтур швырнул ее в грязь. Грид обдумывал слова Рыцаря-Капитана — делать однозначных выводов он не спешил. Одно было ясно, Вальтур помог пробудить в нем ранее дремлющую силу — голос крови, звонкий, как сталь и жгучий, как пламя. Теперь, Норманд отчетливо слышал внутри себя эту дикую песнь. Сорвав с шеи бесполезный стеклянный сосуд, Грид последовал примеру Рыцаря-Капитана и принялся за работу.***
Тогда все казалось неимоверно запутанным и сложным, но сейчас Норманду было проще вспоминать о былом. В отличие от Хайда, Вальтур был отличным охотником, но храмовником оказался дерьмовым. Расправа над магами приносила ему поистине большое удовольствие — Хок наслаждался процессом, как мог: после изощренных и продолжительных пыток отступники всенепременно отправлялись прямиком к Создателю. И, потому, ни одному магу еще ни разу не удалось уйти от него живым. Когда с отступниками было вяло, Хок переключался на обычных магов, разыскивал их, провоцировал, а дальше дело за малым: обвинение в отступничестве и новая охота. Все шло как по накатанной. Хок открыто пользовался тем, что Церковь предпочитает закрывать глаза на жестокое отношение к магам и их уничтожение. «Жертва найдется всегда, главное, приложить немного усилий к ее поиску», — любил поговаривать храмовник. И ключевое слово здесь, конечно же, «любил». Безумный в своей страсти к охоте, Вальтур действовал слишком опрометчиво. Он убивал всех магов без разбора, как подлецов, так и невинных. Проблемой Рыцаря-Капитана была излишняя фанатичность, он не знал когда вовремя остановиться, что впоследствии и сыграло с ним роковую шутку. Однажды, возмездие настигло его: вдовы невинноубиенных магов, ценой собственных жизней учинили над храмовником расправу. Предсказуемый итог, учитывая, как Вальтур пренебрегал осторожностью. Так пусть его ошибка станет для других уроком. Норманд сделал из случившегося определенные выводы, ставшие для него залогом безопасности:никогда не недооценивай магов — будь бдителен, осторожность не бывает лишней;
чтобы ни случилось — не горячись, пусть кровь, холодная, как лед, течет по твоим венам, горячность еще никого не спасала, все буйные головы давно покоятся в земле;
лучшие жертвы — одиночки и сироты, зависимые или прочие отщепенцы, от таких легче всего избавиться, не рискуя стать объектом мести чьей-нибудь родни;и последнее: не убивай без веской на то необходимости, так будет легче избежать всех вышеперечисленных проблем.
Грид неотступно следовал этим правилам, и они неизменно работали — жизнь не создавала ему проблем. Посему, заслышав разносящиеся по коридорам Цитадели стоны, мужчина решил оставить любовников предаваться своим порокам и сконцентрировался на собственной задаче. Оставив второй этаж, принадлежавший Старшим магам, позади, мужчина направился на третий. После, быстро минув развалины Большого зала, поднялся на четвертый. Там, немного пройдя вдоль коридора, Норманд без лишнего шума завернул налево и нырнул в тень тупика. Пространство было достаточно большим, чтобы сделать из него еще одну небольшую комнату, но храмовники хранили здесь всякий хлам: ржавые доспехи, сломанные мечи, даже ошейники для мабари, которых в башне и в помине не было. Возможно, ранее была идея использовать псов в помощь храмовникам, однако, вероятно, руководство отказалось от нее из-за высоких затрат на содержание. К тому же, эти псины любят порезвиться на природных просторах, а Цитадель можно было назвать просторной с натяжкой. Маги, храмовники и псы! С таким раскладом Цитадель превратилась бы в зверинец. Да и собак пришлось бы ежедневно выгуливать по несколько раз в день — кто бы этим занимался? Ввели бы специальную должность? Интересно, как бы она называлась? Рыцарь-Псарь? Псарь-Храмовник? Лицо Норманда тронула легкая улыбка, сама возможность существования подобной должности его забавляла. На самом деле, и безо всяких псов Башня Круга казалась Гриду псарней, и он искренне надеялся, что не задержится в ней надолго. Внезапно, до слуха храмовника долетел легкий шорох. Устремив взгляд в сторону звука, Норманд увидел, как к нему осторожно приближается мужская фигура. — Сэр Норманд? Вы здесь? — неуверенно произнес голос. Грид зашипел, этот дурачина всю Башню на уши поставит: — Да, болван! — шепотом произнес он. — Тише! Пока нас не обнаружили! Мужчина тут же притих и юркнул во мрак тупика. Оказавшись рядом с Нормандом, Рыцарь-Храмовник Итан облегченно вздохнул, затем поспешно прикрыл рот руками. — П-про-сти-те, — зашептал он. — Я не спе-ци-аль-но. Норманд в упор уставился на простодушного храмовника. Странно, но мужчина никак не мог до конца раскусить натуру Итана: то ли тот был туповат — недалекий парень с большими странностями, — то ли наивен настолько, что эта его черта граничила с идиотизмом, или же… Расширив глаза и прикрыв рот руками, Итан вновь изобразил знак молчания. «Нет, однозначно кретин». — Перестань! — Норманд терял выдержку. — Никто тебя не видел? Поняв, что терпение Грида на исходе, храмовник постарался взять себя в руки и больше не злить Рыцаря-Капитана. — Т-только К-колин, сэр. Ему снова снились к-кошмары, и я разбудил его… он глянул на меня, а п-потом, п-потом вновь уснул и…и… Движением руки Норманд прервал храмовника. Даже у него не хватит терпеливости выслушивать этот бред. Никакого Колина в Цитадели не было. Итан страдал катастрофической рассеянностью, забывал вещи, путал имена. Грид нечасто сталкивался с храмовником в Денериме, но дурная слава о его причудах бежала далеко впереди незадачливого мужчины. Нетрудно было догадаться о ком шла речь, кошмарами мучается только один храмовник — Каллен, и об этом тоже все знают. Но к делу эта информация никак не относилась. — Итан! Я спрашиваю, не видели ли тебя по пути сюда, а не с кем ты взглядами обменивался в течение дня. — Но ведь это б-было ночью… И т-только К-колин… Норманд глубоко вдохнул через нос. — Нет, сэр, никто не видел… П-простите, я не сразу п-понял, что вы имели в виду. Грид решил, что пора заканчивать это шутовство. Чем больше они треплются языками, тем выше шанс, что это кто-то обнаружит. Особых проблем быть не должно. Если кто-то и видел, как Итан бродит по коридорам башни, наверняка списал все это на очередной приступ лунатизма — еще одна странность, которой храмовник был обременен в довесок к своей недалекости. Достав из кармана маленький мешочек, Рыцарь-Капитан вложил его в руки Итану. Содержимое мелодично звякнуло. — Держи. Что делать дальше ты помнишь, надеюсь? Никаких фокусов, понял? — Д-да. Утром, завтра, иду к Г-гудвину, отдаю, ухожу. — Годвину… — Поправил его Грид. — И не надо мне все это пересказывать. Взвесив на руке мешочек Итан отметил: — Легче, чем обычно. — На этот раз мне понадобилось меньше трав, чем в прошлый, — отмахнулся Норманд. — Я рад, что ваше самочувствие улучшилось, сэр. — И я. Все, возвращайся. — Д-доброй ночи, сэр! Развернувшись, Итан выскользнул из тени тупика и направился туда, откуда и пришел. Специально для него Норманд придумал легенду, о том, что покупает у Годвина травы для улучшения своего самочувствия — что практически было правдой, — и не передает деньги лично лишь потому, что вечно занят работой, да и не хочет, чтобы его заподозрили в приятельстве с магом — подобное способно кинуть большую тень на его образ и испортить репутацию досточтимого служителя Ордена. «К тому же, в случае чего, всю вину можно свалить на ничего не подозревающего нелепого дурачка». Грид видел, что Итан всеми силами пытается ему угодить, однако, чем он расположил к себе странного храмовника, Норманд не имел ни малейшего понятия, да и не особо хотел это знать. Пока его можно использовать, Грид будет это делать. Несмотря на некоторые риски, связанные с поведением Итана, его участие в контрабандной торговле лириумом приносило больше пользы нежели вреда. Вопреки своей забывчивости и рассеянности, мужчина справлялся с поручениями вполне сносно, добросовестно передавал деньги за лириум Годвину, ненужных вопросов не задавал. Это-то и было странным… Юродивый прихвостень у которого все получается. Что-то не сходилось… Опыт настойчиво подсказывал Норманду — будь осторожен: Найт человек странный, весьма странный, и оттого непредсказуемый. Необходимо быть с ним на чеку. «Что ж. Поживем — увидим». Переждав пару минут для верности, Норманд вышел из тени и не спеша направился в свою комнату, наслаждаясь светом полной луны. Сегодняшняя ночь была поистине великолепной.
