Холодная Кровь

      Проснувшись раньше всех учеников, Клэй собрался и покинул комнату. Было необходимо заглянуть к Годвину за оплатой своих трудов.              Незримо, словно ветер, юный маг пронесся по коридору, затем пересек зал, ведущий к лестнице на второй этаж — обитель старших магов. Добравшись до комнаты, в которой его должен был ждать Годвин, Клэй сбавил темп.              Старшие Чародеи приступают к делам раньше учеников, поэтому уже должны быть на своих «постах» — готовиться к началу занятий. Годвин же, в дни встречи с посредниками, частенько ссылался на плохое самочувствие, и, под предлогом различных недомоганий, задерживался в комнате подольше.              Конспирация была первостепенной задачей, поэтому места встреч приходилось то и дело менять. Иногда они были воистину безумными, например в прошлый раз Клэю пришлось навестить платяной шкаф в одной из комнат Старших Чародеев. Юноша так и не понял, как подобное могло прийти магу в голову. Безумно и гениально.              По «легенде» один из Старших Чародеев должен был попросить ученика принести ему новое одеяние на смену — первое, якобы, было нечаянно сожжено на тренировке. Таким образом, под видом заботы о наставнике, маг, не вызывая подозрений, мог забрать из шкафа вместе со сменной одеждой и причитающееся ему вознаграждение.              Ожидая, что просто прихватит вместе с одеждой, заранее припрятанный в шкафу мешочек с деньгами, Клэй был несказанно потрясен, когда, открыв дверцу, обнаружил в шкафу самого Годвина. Тот заговорщицки подмигнул ученику, незамедлительно передал мешочек и мантию, и тотчас закрыл дверцу.              Почему мужчина решил лично явится в шкаф, так и осталось для Клэя загадкой… Возможно, быть Старшим Чародеем в Башне Круга настолько скучно, что Годвину потребовалась разрядка… Хотя, признаться, подобные фокусы были вполне в его духе.              В этот раз жребий снова пал на комнату Старших Чародеев. Место рискованное, но, как говорится, хочешь что-то хорошо спрятать — прячь на виду. Ученик мог спокойно войти в комнату, чтобы попросить у своего наставника помощи с обучением, за советом или по поручению любого другого мага. Несмотря на немалую долю риска схема работала.              Подкравшись к двери, Клэй примкнул к ней ухом и прислушался — схема схемой, а осторожность никогда не помешает.              За дверью слышалась возня и чьи-то звонкие голоса. Клэй едва успел отпрянуть, когда та, резко распахнувшись, едва не впечатала юного мага в стену.              Дразнясь и громко хохоча, из комнаты выбежали дети — двое мальчишек, русый и рыжеволосый — и молниеносно унеслись в противоположную от Клэя сторону, так его и не заметив.              Постепенно нарастая, до мага донесся знакомый голос, и юноша затаил дыхание.              — Что ж, п-пожалуй я п-пойду. Надеюсь на вас. Хорошего дня, сэр Г-гудвин!              Из комнаты раздался протяжный, полный безысходности, вздох:              — Годвин, меня зовут Годвин! И когда вы уже запомните?              — П-простите, сэр, все время вылетает из г-головы.              Клэй выдохнул — всего лишь Итан.              Однако, маг помнил, что «святоша», все же, в первую очередь храмовник, а уж во вторую «его вчерашний защитник». Поэтому доподлинно неизвестно, что творится у Итана в голове. Такой ли он на самом деле простодушный недотепа, каким его видят окружающие… или просто хочет им казаться?              Что, если Итану что-то от него нужно, и именно поэтому «святоша» вчера держался с учеником вежливо и обходительно? Разве храмовники ведут себя так с магами? Для Клэя Итан был темной лошадкой, поэтому он принял решение не пренебрегать бдительностью.              Из-за двери показался уже знакомый юноше силуэт храмовника. Заметив Клэя, Итан широко улыбнулся, выражая искреннюю радость от встречи:              — Оу, юный ученик Клэй! Надеюсь, я т-тебя не ударил, дружок? К-как т-твое самочувствие? П-пришел за т-травами?              — Ну вот те на! — из-за двери послышался обиженный голосок Годвина. — А мое имя ты запомнить не в силах!              Искусно пряча подозрительность за вежливостью, юный маг озарил храмовника ответной улыбкой:              — Все в порядке, сэр, не стоит переживать, вы меня даже не задели. Мне уже лучше, но в целях профилактики, как вы и советовали, я решил навестить Старшего Чародея Годвина.              Итан добродушно рассмеялся и легонько стукнул Клэя по носу костяшкой указательного пальца, чем застиг того врасплох — юноша непроизвольно отпрянул.              — Я за т-тебя рад. Если что, я всегда рядом.              Клэй похолодел.              «Как это понимать? Он что следит за мной?»              Не дав магу опомниться, из-за двери показался Годвин:              — Прошу прощения, сэр Итан, нам с учеником нужно обсудить пару вопросов, касающихся занятий.              — Да-да, к-конечно, хорошего дня Г-гэдвик!              Храмовник весело помахал Старшему Чародею на прощанье рукой, плавно обогнул ученика, но затем, словно что-то вспомнив, неожиданно остановился позади юноши, и едва слышно кинул через плечо:              — И, Клэй…              — Что? — не оборачиваясь ответил юноша.              — Держись подальше от храмовников…              Затем, без лишних слов, Итан откланялся.              По телу мага, пробежала легкая дрожь. Его инстинкты насторожились, но юноша не мог разобраться, что стало тому причиной: странное предупреждение или манера с которой оно было произнесено?              Мысли Клэя так и не успели найти ответа…              — ГОДВ-И-И-ИН! Я — ГОДВИН! — обиженно, словно ребенок, прокричал Старший Чародей удаляющемуся храмовнику.              — Не так громко, сэр, вас могут услышать! — зашипел Клэй, переключаясь на крикливого мага.              — Все в порядке! Сегодня у Старших Чародеев очередное нудное собрание с утра пораньше, на которые я ходить, как знаешь, не любитель. Скукотища смертная! Знал бы, что быть Старшим Чародеем так нудно, остался бы в учениках навечно! — Годвин театрально закатил глаза и воздел руки кверху. — Еще и с малышней возиться! Я нянька что ли какая?              Мужчина вернулся в комнату, возмущенно жестикулируя на ходу. Клэй хмыкнул, забавляясь оживленностью мага, и последовал за наставником, аккуратно прикрыв за собой дверь.              С недавнего времени Старшим Чародеям было поручено брать проблемных учеников на попечение: следить за их успеваемостью, направлять на путь истинный. Годвин в этом был плох, по некоторым объективным причинам. Однако, судя по всему, Первому Чародею они доселе были неведомы, раз участь наставника не минула этого дерганного мужчину.              Какая ирония, учитывая то, чем маг промышлял: ведь именно Годвин лично выискивал среди учеников подходящих кандидатов на роль посредников в лириумных сделках. Подобным образом Клэй и попал к нему под крыло.              — Да, что касается учеников… — не унимался Старший Чародей. — Ты видел тех мальцов, что вылетели из комнаты? Сдается мне, ты дурно на них влияешь…              Юноша фыркнул. Еще не хватало, чтобы Годвин повесил на него вину за каких-то двух маленьких сопливцев:              — Вам кажется. Я даже ничего о них не знаю, и уж точно не имею с ними никаких общих дел.              Прищурившись, Старший Чародей едко ухмыльнулся и ткнул ученика пальцем в грудь.              — Достаточно того, что они о тебе хорошо осведомлены.              Стиснув зубы, Клэй брезгливо отвел тощую руку мужчины в сторону.              — Не понимаю, о чем вы.              Годвин умолк, словно что-то обдумывал. Слабо улыбнувшись, Старший Чародей продолжил беседу, однако голос его уже не был мягким и елейным, а стал колючим, как шипы. Атмосфера вокруг магов тоже изменилась — температура помещения резко упала и в комнате стало холодно. Пол и стены подернулись инеем.              — Я о том, что незадолго до нашей с тобой встречи, эта парочка попыталась стащить со склада магических предметов пару весьма примечательных кинжалов из вулканического золота… Едва ли не сразу после того, как храмовник Итан принес их Овэйну. Что-нибудь знаешь об этом?              Мужчина испытующе уставился на ученика. «Мне не нужны проблемы», — читалось в его глазах. Но Клэй не поддался на провокацию и с ледяным спокойствием выдержал тяжелый взгляд наставника.              — Нет, — категорично отрезал юноша. Облачко пара слетело с его губ и растворилось в холодном воздухе.              — Я думал, мальчишки решили проделать твой старый трюк, потому что ты их на это надоумил. Ты бы видел их глаза, когда я вскользь упомянул твое имя — щенячий восторг!              Годвин продолжал испепелять мага полным подозрений взглядом, но Клэй оставался верен себе и не пошел у него на поводу. И Старший Чародей сдался — расслабившись, мужчина сбавил напор.              — Что ж, вероятно, ты здесь и правда ни при чем, а дети просто пытались повторить подвиг своего героя… Ну да ладно, вернемся к делам насущным, ха-ха.              Холод, окутывающий помещение, исчез — Годвин с легкостью вернул себе прежнее расположение духа, словно между магами ничего и не произошло.              Фокусы наставника не волновали Клэя и не вселяли тревожности, подобное уже случалось — просто причуда. Маг никогда не чувствовал перед Старшим Чародеем страха, как бы сильно тот не старался утвердить над ним свой авторитет. Юноша давно понял — этот раздолбай не причинит ему никакого вреда. Что Клэя действительно беспокоило, так это сегодняшняя встреча с храмовником — его не должно было здесь оказаться.              Кажется, Годвин понял его обеспокоенность.              — Не переживай насчет Итана, храмовник ничего не знает. Он просто привел малявок ко мне, потому что эти шалопаи попытались обворовать склад буквально у него на глазах, а я, к великому несчастью, их наставник.              Клэй кивнул, принимая информацию к сведению, но в голове мага по-прежнему кружился целый водоворот мыслей:              «Так просто? Или Годвин скрывает, что Итан посредник, чтобы обезопасить участников сделки? Деньги же кто-то передает. Вряд ли это делают ночью, если кто-нибудь из соседей по комнате проснется и заметит отсутствие товарища, могут закрасться подозрения… Идеально осуществлять передачу утром, когда большинство уже занято своими делами».              «Если Итан в деле, Норманд знает об этом? Что если наша вчерашняя встреча была не случайна? Слишком вовремя Итан оказался поблизости. И его слова: «если что я рядом». Что это значит? Возможно ли, что Рыцарь-Капитан затаил обиду и подослал храмовника следить за ним? Вот только зачем? В качестве угрозы? Поэтому Итан сказал держаться от храмовников подальше? Бессмыслица какая-то…»              — Клэй? Клэ-э-эй?! — донесся до юноши вопрошающий голос Старшего Чародея. Годвин щелкал пальцами перед лицом ученика, в попытке привлечь его внимание. — Ты еще здесь? Перестань… Говорю же, Итан не проблема!              «Кажется, я просто становлюсь излишне подозрительным», — заключил маг. Затем нахмурился, вспоминая вчерашний разговор с мужчиной.              — Он сказал, что про меня среди храмовников ходит множество слухов… Они могут прознать, чем мы с вами тут занимаемся. Это же опасно!              Годвин хрюкнул, смеясь:              — Опасно! Как же иначе! И не важно, знают они об этом или еще нет. Наше дело завязано на риске. Но я не об этом… Ты на слуху у храмовников не по этой причине — благо твоя осторожность в нашей работе делает тебе честь, — а все из-за того, что всячески пытаешься доказать, что маги что-то да значат.              Высказав это, Старший Чародей снова ткнул ученика пальцем в грудь:              — Ты идеалист, Клэй, видишь в нас сильных мира сего, и я тебя понимаю! Но, для храмовников твои пламенные речи всегда будут сродни шутке. Как ни посмотри — жизнь мага в Кругу под их неустанным надзором реальнее всех твоих доводов о нашей силе. Мы под властью Ордена, и храмовникам решать, жить нам или умереть. Они хорошо знают это, оттого твое поведение их и веселит.              — Ты хочешь сказать, я для них всего лишь игрушка…? — начал закипать Клэй.              — Как и мы все, — худая рука Годвина легла на плечо ученику. — Как и мы все… Не стоит забивать себе этим голову.              Клэй раздраженно скинул ладонь мага с плеча.              — Я им не раб!              Почувствовав настроение ученика, Старший Чародей смиренно всплеснул руками.              — Как скажешь, — ловко выудив из кармана мантии темный мешочек, Годвин двумя пальцами поднял его повыше, и мотая из стороны в сторону принялся показательно звенеть содержимым. — Зато они нам платят. Лови!              Клэй лениво поймал его и взвесил в руке, тот показался подозрительно легким. Странно. Развязав мешочек, Клэй обнаружил скудное количество монет, на которое явно не рассчитывал — большая половина суммы, причитаемой ему за работу, отсутствовала. Растерянно моргая, юноша высыпал все содержимое мешочка на руку — вместе с семью медными монетами на ладонь упал кусочек бумаги.              Увидев жалкое жалование ученика, Годвин печально присвистнул:              — Кажется, ты чем-то не угодил нашему клиенту. Хм, зато хватит на то, чтобы напиться, могу продать тебе бутылку хорошего вина! Всего за три медяка!              Проигнорировав слова мага, Клэй спрятал монеты в карман мантии и развернул бумажку.              — Как знаешь, — оставленный без внимания, обиженно повел плечом Старший Чародей.              В записке угловатым и ровным почерком было выведено всего пару фраз:                     «Вычет за медлительность и острый язык. В следующий раз будь пунктуален и кроток».                     Маг вспыхнул. В порыве гнева Клэй начал рвать записку на куски.              «Норманд, демоново отродье!»              Годвин молча созерцал, как ученик превращает бумагу в труху, он понимал его злобу и не спешил успокаивать. Авось еще и ему достанется? Дав юноше отдышаться, Старший Чародей попытался развеять гнетущую атмосферу:              — Не знал, что ты умеешь читать!              — Умею! — зло процедил, не оценивший шутки, маг.              Деньги были нужны Клэю как воздух. Без них он не сможет скрыться от храмовников после побега. Добыть их на воле не составит особого труда, но лишь после того, как о беглецах забудут.              Для начала брату с сестрой придется залечь на дно, обеспечить себе кров, а за укрывательство и молчание нужно платить. Воруя и шляясь по углам, он только навлечет на себя ненужные подозрения. К состоятельным же людям меньше вопросов. Наличие крыши над головой — не только вопрос удобства, но еще и сильное прикрытие. Откуда у беглого отступника деньги на проживание? Храмовникам бы и в голову не стукнуло искать их среди имущих, обычно беглецы прячутся в лесах, по рвам и пещерам да полусгнившим хибарам.              Без средств его план побега может быть обречен на провал.              И сейчас, когда над Клэем нависла угроза усмирения, и времени для побега с каждым днем становилось все меньше и меньше, чертов Грид лишает его средств! Маг ощущал, как постепенно на его шее затягивается невидимая петля.              Нужно было действовать, пока не стало слишком поздно.              Клэй знал, что убежать так просто не выйдет: попав в башню, храмовники первым делом пустили им с сестрой кровь и поместили ее в какие-то склянки… Понятное дело, никто не удосужился рассказать новоприбывшим для чего это нужно, но Клэй успел заполнить этот пробел, благодаря гуляющим по Башне слухам.              Сосуды с кровью назывались филактериями и были необходимы Ордену, чтобы выслеживать беглых чародеев. Рассказы о малефикаре Йоване дали понять юноше, что филактерии магов-учеников прячут где-то в подвале Цитадели. Поэтому, перед Клэем стояла непростая задача: требовалось найти хранилище и уничтожить принадлежащие им с сестрой сосуды с кровью — тогда храмовники не смогут их выследить.              Филактерии и деньги — все, что было нужно Клэю для исполнения основной части задуманного. С остальными проблемами можно будет управится по мере их поступления.              В глазах юного мага зажглась уверенность.              — Мне нужно идти, Годвин. Надо навестить одного знакомого.              И, не дожидаясь ответа Старшего Чародея, Клэй выбежал из комнаты и скрылся в тенях.              Годвин пытался было возразить, но понял, что затея тщетна — ученик его уже не услышит. Грустно вздохнув, маг едва слышно прошептал в пустоту коридора:       — Храни тебя Создатель.

***

      Силентию разбудил гомон, собирающихся на учебу, учеников.              Утро.              Сбросив остатки сна, девушка принялась приводить себя в порядок. Голова казалась тяжелой — виноваты вчерашние слезы. Обдумав минувший разговор, Силентия пришла к выводу, что должна попросить у брата прощения, а после объявить ему о принятом решении — она последует за ним. Занятия близились к началу и у девушки оставалось еще пара свободных минут, чтобы повидать Клэя.              Наконец, собравшись, Силентия покинула комнату вместе с другими ученицами. Отстав от шумных девчат, веселым скопом хлынувших в коридор, девушка направилась в комнату юношей, где обитал ее брат. Ловить Клэя на занятиях было бессмысленно — если тот и появлялся на них, то крайне редко. Вот и сейчас, не было никаких гарантий, что юноша явится на них этим утром. Скорее уж наоборот…              Вначале это был протест.              Клэю не нравилась жизнь в Кругу, и он всячески пытался это показать. В итоге, Старшие Чародеи вознамерились заставить мальчишку учиться принудительно. Но, как выяснилось, чтобы осуществить задуманное, наставникам для начала было необходимо разыскать наглеца. А это, как стало известно позже, задачка не из легких: искать юркого мага, воспитанника улиц, в полутьме коридоров дело не простое, бегать же целыми днями по этажам никому не хотелось — зря время тратить, особенно, когда их ждут другие ученики, готовые получать знания.              Была идея скинуть заботу по поиску мальчишки на храмовников, но от нее быстро отказались: ведь это означало показать свою несостоятельность, в качестве преподавателя, выставить себя горе-учителем, не способным справится с одним озорным учеником. А предстать перед Орденом в подобном свете никто из преподавателей не хотел — откажут и высмеют. То же самое касалось и предложения «рассказать обо всем Ирвингу».              Посему, Старшие Чародеи махнули на Клэя рукой: пусть себе прячется, главное, чтобы бед не натворил, а коль соизволит — пригрозят усмирением. А для полного успокоения совести над юношей поставили наставника из своих — Старшего Чародея Годвина.              Конечно же, путем всеобщего и справедливого голосования: кандидатура мага была принята большинством голосов, где только один из собравшихся был категорически против подобного решения — сам Годвин. Вот так на плечи Старшего Чародея была возложена поистине непосильная и мученическая задача: вернуть Клэя на путь ученичества. Но, как и предполагалось принятые меры не отличались особым успехом — Клэй по-прежнему не посещал занятий.              Девушка вздохнула. Это так было похоже на брата.              Не питая иллюзорных надежд и заранее полагая, что брата здесь может уже и не быть, Силентия вошла в комнату, в которую селили мальчишек, и принялась осматривать помещение: ряд пустующих коек, пара ребят в спешке собирающиеся на учебу. У дальней стены расположился небольшой полукруг, состоящий из юношей чуть старше самой Силентии — те явно не спешили на урок, гомонили и кидали на девушку насмешливые взгляды.              Силентия отвела от задир взгляд и поискала глазами спальное место Клэя — оно пустовало.              — В чем дело, ягодка? Перепутала спальню?              Высокий светловолосый паренек с легкой щербинкой между зубов — вероятно, главарь этой маленькой группки, — обратился к Силентии. Остальные мальчишки принялись хихикать и одобрительно улюлюкать, пихая друг друга локтями.              — Давай, Мелвин!              Мелвин мотнул головой. Запустил пятерню в копну длинных русых волос и отточенным движением убрал их назад, затем сверкнул заученной улыбкой и томно подмигнул девушке.              Силентия удивленно моргнула и настороженно застыла на месте.              «Это он мне?»              Стряхнув оцепенение, она принялась озираться по сторонам, но других девушек в комнате не обнаружила. Подобный интерес со стороны противоположного пола был для девушки в новинку — никто раньше не пытался с ней открыто флиртовать.              Силентия провела рукой по собранным волосам. Никто не пытался, потому что до этого момента она постоянно прятала свое лицо. Так воришек и попрошаек было тяжелее запомнить и узнать.              Решив проверить свою догадку, девушка снова подняла глаза на Мелвина — тот уверенной походкой направлялся прямо к ней.              — Да она уже на тебя запала, зуб даю! — за спиной юноши доносились подбадривающие голоса ребят. — Вон стоит как зачарованная, глаз отвести не может!              Девушка робко всматривалась в лицо приближающегося к ней паренька. В целом, тот был недурен собой: высокий, статный, но переходный возраст давал о себе знать: кожа была покрыта юношескими прыщами, сальные волосы прядями падали на плечи. Парень облизнул сухие потрескавшиеся губы и улыбнулся, обнажая зубы. Силентию передернуло.              «И эта отвратительная щербинка! Лучше бы ему не улыбаться…»              По мнению девушки, юноша выглядел привлекательнее на расстоянии, нежели вблизи.              Силентия вытянула руку вперед, давая понять, что не желает, чтобы Мелвин подходил ближе, и холодным тоном заявила:              — Я здесь не за этим. Вы не видели моего брата? Клэй. Как давно он ушел?              Юноша остановился. При упоминании имени мага, лицо Мелвина исказила брезгливая гримаса. По группе мальчишек прошел удивленный шепоток, разбавленный неуверенными смешками.              — Слышь, Мелвин, получается ты на сестренку смазливого глаз положил, ха-ха?              В ту же секунду парень резко обернулся в сторону приятелей.              — Заткнитесь, а?! — рявкнул он на товарищей.              В помещении разом стало тихо. Заслышав крик, мальчишки помладше в спешке покинули комнату.              Удостоверившись, что приятели все еще помнят, кто здесь авторитет, Мелвин вновь переключил свое внимание на девушку.              — Ты об этом выскочке? Так Клэй тебе брат? — обратился к Силентии юноша, щурясь и рассматривая ее. Мелвин с пренебрежением выплевывал слова, делая особый упор на имени мага, тем самым, ясно давая понять, как относится к его обладателю. — Понятия не имею! И знать не хочу! Надеюсь, его отловили храмовники и сейчас раскрашивают «прекрасную мордашку» в новые цвета.              Ребята одобрительно загудели, поддерживая слова парня.              Силентия сжала кулаки от злобы: эти негодяи чернили имя ее брата. Девушка хотела было вспылить и вступить с обидчиками в перепалку, но обдумав ситуацию немного успокоилась.              «Очередные завистники и неудачники, которым Клэй перешел дорогу… Спорить с такими бессмысленно — только зря время терять».              Глубоко вздохнув, Силентия взяла себя в руки, молча развернулась и направилась к выходу из помещения.              — Да, иди отсюда, малявка, пока не случилось чего, — нетвердо бросил Мелвин ей в спину.              — Беги-беги, трусишка! — вторил хор голосов.              — Ишь, как ты ее, Мелвин!              Силентия закатила глаза.              «Слова, слова…»              Эти задаваки и пальцем ее не тронут, если им жизнь дорога. Силентия находилась под защитой брата — подобные разговоры ее не пугали.              Покинув комнату, девушка направилась в Главный зал первого этажа, где проходили занятия.              «Кажется, брат с самого утра занят неотложными делами».              Как и прежде, на свободе, пока Силентия еще сладко посапывала во сне, Клэй поднимался ни свет ни заря в поисках пропитания. Просыпаясь, она часто грустила оттого, что брата нет рядом. После гибели родителей, маленькая Силентия боялась оставаться одна.              И Клэй это понимал. Каждый раз, когда нужда заставляла его вставать с первыми лучами солнца, брат оставлял сестре маленькие подарки. Проснувшись, Силентия находила рядом с собой приятные мелочи: то куколку из травы, то сочное яблоко, украденное Клэем у торговца.              Девушка улыбнулась — воспоминания о детстве согревали. Сейчас прошлое казалось таким далеким, подобным сну: она повзрослела, а Клэй был вечно занят, разыскивая способы покинуть Цитадель. Брат с сестрой виделись до обидного редко.              Вот и сейчас, казалось, что Клэй только и занят тем, что неустанно бегает по коридорам Башни, собирая ее секреты. Поиск информации — дело нелегкое, нужно быть везде и всюду, чтобы многое знать. Силентия понимала эту необходимость, как понимала и то, что Клэй делает это, в первую очередь, для их общего блага, но сердцем хотела, чтобы брат, по возможности, чаще был рядом — сестренка очень по нему скучала.              «Хочешь увидеть Клэя — жди, когда он сам тебя найдет», — успокаивала себя девушка.              Извинения придется отложить на потом.              «Что ж, пока мистер-разбойник занят делами, пора бы и мне заняться своими».              И девушка отправилась на занятия. Магические навыки, приобретенные в Кругу, еще пригодятся им двоим, когда план брата придет в исполнение. И уж тогда Силентия сможет доказать свою полезность. Слишком часто Клэй оберегал ее от проблем — настало время возвратить ему должное, а для этого нужно примерно учиться.              Ободренная верой в лучшее, Силентия уверенно зашагала по коридору к Главному залу. Однажды она станет сильным магом, лучшей из всех учеников!              «Вот увидишь, братишка».       

***

      Утро выдалось плодотворным.              Рыцарь–Командор Грегор и Первый Чародей Ирвинг вовсю готовились к проведению Всеобщего Собрания. Повестка дня должна была включать в себя наиболее важные аспекты жизни внутри Круга.              По-прежнему актуальной оставалась проблема восстановления самой Цитадели: людей не хватало и все основные силы были брошены для решения данной задачи. Однако, недавний конфликт, произошедший между сторонами храмовников и магов, поставил перед Грегором и Ирвингом еще один острый вопрос: стоит ли чародеям беспрепятственно перемещаться по Башне? Оставить все как есть, ограничив лишь передвижение по этажу храмовников или же существенно ужесточить меры, касающиеся данного вопроса.              Хоть магов в Цитадели осталось немного и большинство было лояльно к Кругу, каждый понимал, что излишне потакать чародеям в их желании быть более независимыми не стоит, иначе у либертарианцев или резолюционистов развяжутся руки и они не оставят от Круга камня на камне. Что, ясное дело, шло вразрез с вопросом дисциплины.              Храмовники тоже хороши! Слабохарактерность и излишние сантименты по отношению к магам требовалось искоренить.              Все это и многое другое предстояло обсудить главам противоборствующих сторон на общем собрании. И, пока высшие чины Цитадели будут заняты решением насущных вопросов, кому-то придется взять на себя руководство процессами, протекающими в Башне и следить за их исполнением. И эта честь досталась Рыцарю–Капитану Норманду Гриду.              Кратко изложив суть дела, Грегор дал Рыцарю-Капитану необходимые указания и возложил на подчиненного обязанности по охране правопорядка, выделив для работы свой кабинет, после чего приступил к подготовке собрания.              И сейчас, с утра пораньше, Норманд, заняв кресло Рыцаря-Командора, корпел над ворохом бумаг, составляя планы обхода и расстановки караула. Света в помещении было мало и рабочее место храмовника было укутано уютной полутьмой.              Несмотря на ночную прогулку, Грид чувствовал себя отдохнувшим и был полон сил, поэтому к работе приступил с большим энтузиазмом. Наконец-то выпал шанс проявить себя! Немного стараний и Грегор запишет его в любимчики, а там, глядишь, и до звания Рыцаря-Командора недалеко. Главное, найти подход… Норманд удовлетворенно хмыкнул: он был на это способен.              Все складывалось довольно неплохо, лириумная ломка его не беспокоила, вот только… Грид неловко поерзал на стуле, почесал тонкий, длинный шрам на правой щеке — во взгляде мужчины мелькнула скука. Норманд тосковал по своему маленькому хобби, но в тесном пространстве Башни развлекаться было не с кем. Маги Цитадели откровенно боялись его и обходили стороной, магия крови не практиковалась, — еще была жива память о случившемся, — а из Башни никто не сбегал.              Даже учитывая тот факт, что в крепости на озере Каленхад магов было больше, чем в Денериме — Круга магов там попросту не существовало, — здешние колдуны в разы уступали своим «вольным» городским товарищам. Быть может изолированность и тесное соседство с Орденом и были тому причиной?              Что самое интересное, Норманд впервые узнал о существовании в пределах Башни чародеев, которые искренне считали магию своим проклятьем и видели Круг единственной силой способной изолировать их от внешнего мира ради собственной безопасности — изоляционистов.              Не сказать, что такое отношение колдунов к собственной силе не нравилось храмовнику. Приятно было видеть, что скот знает свое место, но подобное поведение начисто лишало Грида развлечений. И без того унылая жизнь Норманда в Цитадели становилась до омерзения пресной.              В Денериме он с легкостью бы справился с данной проблемой, местный Орден храмовников, формально, был в его полном распоряжении и Рыцарь-Капитан мог забавляться с магами не опасаясь, что подобные действия хоть как-то неблагополучно отразятся на его репутации. Главное, найти колдуна, а записать его в отступники — раз плюнуть. Здесь же, он был чужим среди своих, а любой случай с участием мага мог кинуть на него тень подозрения.              Тяжело свалить всю вину на жертву, когда бунтарское поведение ей не свойственно. Тут нужно действовать осторожно.              Но для начала, придется приложить много усилий, потратить немало времени, чтобы достичь власти, подобно той, что принадлежала Рыцарю-Капитану в Денериме. А для этого Грегору придется отойти в сторонку. Хватит ли у Норманда на это сил? Когда тело зудит от нестерпимой жажды, а некоторые фигуры то и дело пытаются ставить ему палки в колеса?              Грид разочарованно цокнул. Предчувствие недоброго его не обмануло — Итан Найт что-то затеял. Сегодня утром, выходя из своей комнаты, Норманд нашел под дверью весточку от одной тяжеловесной птички в броне — похоже, кто-то тоже не спит по ночам. Да, у стен есть глаза и уши, и стены Цитадели не были исключением.              Из записки Рыцарь-Капитан и прознал, что его «правая рука» что-то вынюхивает. Храмовника видели рядом с изворотливым мальчишкой и тот явно пытался войти к юному магу в доверие.              Пока было не ясно, что задумал нерадивый храмовник, и не является ли случившееся простым совпадением. Поэтому Грид решил его проверить. Встретив Найта по пути в кабинет, Рыцарь-Капитан попросил храмовника принести ему из архива парочку документов: личные дела магов, появившихся в Башне Круга после происшествия с малефикарами.              По логике Норманда, если Найт действительно копает под него, и на деле не такой дурак, каким кажется, то, вероятно, будет искать бреши в «лириумной схеме». Будь Грид на его месте, то постарался бы втереться в доверие к одной из «пешек», чтобы выведать необходимые секреты и подставить участников оборота. И надо же, какое совпадение! Юродивого заметили рядом с одной из них… Если Итан продолжит вертеться вокруг Клэя — это только подтвердит правоту его догадок.              Норманд планировал заставить Найта шевелится — если храмовник увидит бумаги, а в них имя своего «дружка», то заподозрит неладное — просто так храмовники в архивах не копаются, — и попытается перетянуть мага на свою сторону как можно скорее… чем и выдаст себя. Страх и непонимание мотивов Рыцаря-Капитана, заставят Итана действовать на опережение, что значит — необдуманно.              И, если опасения окажутся оправданными… Гриду придется рассмотреть вопрос о том, стоит ли зеленоглазому мальцу жить… Ведь на кон было поставлено слишком много.              Норманд снова потянулся к щеке, как осознание молнией пронзило его мозг… Удивленный смешок едва не сорвался с губ Рыцаря-Капитана.              «Клэй! Ну конечно!»              Странно, что мысль о юном сорванце не пришла ему на ум сразу. У мальчишки был неплохой потенциал стать для Норманда «решением одной из его проблем»: с ним можно поразвлечься, если, конечно, маг не спрячет голову в песок. В их последнюю встречу лягушонок был весьма прытким и оставалось надеяться, что тот не растеряет своего запала, а там… до клейма «отступник» останется рукой подать.              Не хотелось признавать, но Рыцарь-Капитан не хотел списывать мальчонку слишком быстро. Было в нем что-то такое… такое… забавное? Притягательное? Гриду сложно было описать чувство, которое он испытывал к магу, но тот явно вызывал у него особый интерес.              Осталось только выяснить, есть ли у него соперник в данном вопросе…              Слабо скрипнула дверь и Норманд стремительно среагировал: вскинул голову и уставился на вход. Проем пустовал. Створка двери слегка покачивалась, впуская внутрь кабинета легкий сквозняк, тянущийся с коридора.              Храмовник отложил писчее перо в сторону. Будь Грид суеверным, решил бы что к нему заглянул сам ветер. Скользнув по темным углам помещения, взгляд Рыцаря-Капитана зацепился за плотный сгусток тени и остановился на паре раскосых глаз, сияющих во тьме изумрудным огнем.              Губы Норманда дрогнули, волевым усилием храмовник не позволил им расплыться в улыбке.              «Кажется, жертва сама спешит к охотнику».

***

      Клэй не мигая смотрел в глаза своему обидчику, что есть силы стараясь передать взглядом всю ту злобу и ненависть, что он испытывает к храмовнику.              Эмоции снова взяли над ним верх: обида и унижение гнали мага на этаж храмовников, к уже знакомому кабинету. Клэй помнил слухи, гуляющие по Башне: Рыцарь-Командор Грегор был занят подготовкой к собранию, а это значило что кто-то обязательно должен был взять на себя его заботы, и маг догадывался, кто именно это мог быть. И интуиция его не подвела. Перед ним восседал за столом Грегора никто иной, как Норманд Грид.              Мчась к кабинету по коридорам Цитадели, маг предвкушал как выскажет в это холодное и бесстрастное лицо все, что накопилось у него на душе. И вот он здесь, стоит и смотрит в голубые и колкие, как лед, глаза храмовника, но слова и оскорбления почему-то не спешат вылетать из его рта.              Так даже лучше. Гнев мог все испортить…              Возможно, бежать сюда тоже не стоило… Этот поступок мог стать ошибкой, еще одним промахом из длинного перечня досадных случайностей, которые в последнее время с ним происходят.              Клэй не желал признавать, что сам является тому виной.              Это странно… Ведь подобные промашки были ему несвойственны, ведь он уже давно не новичок в подобных играх — на улицах нельзя выжить иначе. Может, все дело в том, что он находился на территории храмовников, где у противоборствующей стороны на руках все козыри? Или на нем так сказывается угроза усмирения?              «Проклятье», — маг начал чувствовать себя дилетантом.              В последнее время Клэй стал замечать за собой неуместную раздражительность и нервозность. Приверженность золотому правилу «сначала думай, потом делай», не раз спасавшему его от проблем, дала слабину. Должно быть, виной тому нетерпение к Башне, которую юный маг считал тюрьмой, и острое желание поскорей выбраться из Круга; или близкое нахождение храмовников, бередивших старые раны; и это «возможное усмирение», а может, и все сразу.              Проблемы удавкой вились вокруг Клэя, и маг начал замечать, что стал оступаться. Сейчас им больше руководствовали эмоции, нежели холодный расчет — и это беспокоило юношу. И теперь, вглядываясь в ледяные глаза Рыцаря-Капитана, Клэй пытался понять станет ли храмовник тем, кто окончательно затянет на его шее смертельный узел.              Молчание затянулось.              Не дождавшись от мага активных действий, Норманд показательно вернулся к работе — играть в гляделки ему надоело. Не отрывая глаз от бумаг, он произнес:              — Если у тебя есть ко мне дело, лягушонок, говори, либо покинь помещение — ты отвлекаешь меня от работы.              «Заманчивое предложение», — пронеслось у мага в голове, но это означало признать свое поражение.              Клэй не был намерен сдаваться так просто, тем более что он уже находился в кабинете. Раз пришел — нужно доводить дело до конца, а не поджимать хвост. Но слов, чтобы начать диалог, по-прежнему не нашлось — в голове творился полный сумбур, эмоции мешали мыслить здраво, и маг так и не осмелился нарушить тишину.              Наверное, стоило выждать и дать Норманду высказаться первым, испытать его выдержку. Бездействие — тоже стратегия.              — Ты еще здесь? — задал вопрос храмовник. Не поднимая на мага головы, он продолжил что-то писать на бумаге.              Отчего-то Клэю показалось, что Рыцарь-Капитан на самом деле заинтересован в диалоге сильнее, чем хотел это показать.              Маг продолжал испытующе рассматривать лицо храмовника — поведение Норманда, разительно отличалось от того, что Клэю довелось увидеть в их прошлую встречу. Тогда мужчина выглядел как дикое животное, готовое в любой момент наброситься и разорвать добычу на куски. В тот раз юный маг не дал внутренней тревоге перерасти в страх, но для себя решил, что шутить с таким человеком может быть опасно.              Сейчас же, лицо Норманда излучало собранность и спокойствие, а сам храмовник был на удивление терпелив и лаконичен. Подобная резкая перемена в поведении настораживала: как будто в одном теле жило два разных человека. Неужели все из-за лириума?              Взглянув исподлобья в сторону мага, Норманд удостоверился, что тот по-прежнему стоит на месте. Грид медленно поднял голову и принялся постукивать пером по бумаге:              — Так-так-так, сдается мне ты не только языка лишился, но кажется еще и оглох? Так и будешь стоять в темноте и испытывать меня на прочность? — взгляд светлых глаз источал нетерпение, а в голосе Грида зазвенели стальные нотки. — Говори, что тебе нужно или я вышвырну тебя отсюда! Живые стены мне не нужны.              «А вот и наш старый добрый знакомый», — отметил про себя Клэй, затем внутренне собрался, и заявил:              — Я пришел поговорить.              — Что ж, пока у тебя плохо получается, — храмовник отложил в сторону перо и сложил пальцы домиком. — Быть может, перейдешь к самой сути, пока у меня хватает сил терпеть твою наглость?              Клэю не нравился тон храмовника, по всей видимости Рыцарь-Капитан считал себя вправе поступать как ему вздумается и нарушать условия сделки. Эмоции, которые маг так отчаянно пытался сдерживать, вновь грозились вырваться на свободу. Не скрывая своего раздражения, юноша двинулся в сторону храмовника.              — Вы знаете, зачем я здесь!              Норманд развел руки в стороны, изображая полное непонимание.              — Могу только догадываться, ты ведь так и не пояснил зачем пришел.              Безразличие, сквозившее в голосе мужчины, только сильнее распаляло раздражение Клэя. Подойдя к столу, за котором восседал Грид, маг хлопнул по столешнице руками и, наклонившись, прошипел храмовнику в лицо:              — Я здесь, потому что вы нарушили уговор.              Стоя перед Рыцарем-Капитаном и злобно глядя на него сверху, Клэй понимал, что сильно рискует: храмовнику ничего не стоило свернуть ему шею, а после сказать, что так и было. Единственной защитой юноши был массивный стол из красного дерева, отделяющий его от мужчины, да хорошая реакция, которая могла стать для мага спасением, если Грид вздумает схватить его.              Клэй все просчитал.              Вряд ли храмовник пойдет на риск и станет привлекать к их беседе лишнее внимание. Как-никак дверь все еще была приоткрыта, а значит, крики мага могут быть услышаны. Разве Норманду нужны свидетели и неудобные расспросы?              Никто из них не был заинтересован в том, чтобы раскрывать посторонним суть их общего дела. К тому же, Клэй знал, что его персона важна для оборота: навыки выживания и разбоя, приобретенные им на улицах, были отличным подспорьем в контрабанде лириума.              Маг был ловок и незаметен, и знал все темные закоулки Башни наизусть. Поймать его с поличным было практически невозможно — идеальный посредник. И Норманд должен был это понимать. Юноша это нутром чувствовал.              Быть может, избавиться от него Рыцарю-Капитану не составит и труда, вот только найти замену окажется занятием непростым — с новобранцами у Цитадели было весьма плохо. К тому же, Клэй позаботился о том, чтобы его имя было на слуху, и, если с ним что-то произойдет, то возникнут вопросы, как со стороны магов, так и храмовников.              Шаткий мир будет сохранен до тех пор, пока кто-либо из них не перешагнет черту. Понимая это, мученик решил рискнуть и прибегнуть к небольшому шантажу.              — Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву, за частью вознаграждения, которую вы «забыли» мне передать, — Клэй убрал руки со стола и сделал небольшой шаг назад, излишний натиск мог все погубить.              — Хм, значит ты получил мое сообщение? — Грид задумчиво потер подбородок.              — Да…              — Тогда мне нечего больше добавить, — Норманд медленно поднялся из-за стола. Обойдя массивную конструкцию, храмовник встал напротив мага, и теперь возвышался над ним в полный рост. Взгляд голубых глаз на миг встретился со взглядом юноши — тот словно грозился пронзить ученика насквозь. — Оплошности, за которые было урезано твое жалованье, перечислены в записке.              Пульс мага ускорился, кровь застучала в висках, сигнализируя об опасности. Былая уверенность быстро покидала ученика — храмовник был угрожающе близко. Не давая страху полностью завладеть им, Клэй перенаправил эмоции в иное русло и дал волю накопившейся злости.              Маг дерзко поднял голову и выпалил:              — Я вам не игрушка! Если не выполните обещанного — пожалеете!              Заслышав это, Норманд ухмыльнулся — угроза его не впечатлила.              — Ну и что ты сделаешь, лягушонок?              — Узнаете, но будет уже слишком поздно!              Глаза храмовника сверкнули в полутьме. Плавно, словно змея, он склонил голову к лицу Клэя.              — Ты что же, мне угрожаешь?              Взгляд внимательных глаз неотрывно буравил юного мага.              Сглотнув, Клэй приподнял подбородок повыше и установил с храмовником полный зрительный контакт.              — Можете расценивать это как хотите. Я вас предупредил.              Норманд хмыкнул и отстранился от мальчишки, сложив руки на груди. Рыцарь-Капитан — выказывал юному собеседнику недоверие. Маг сделал для себя неутешительный вывод: шантаж не удался. Грид ни во что его не ставил.              На минуту между сторонами снова повисла тишина. Норманд нарушил ее первым, задумчиво потерев подбородок мужчина произнес:              — Я не стану повторять и разжевывать тебе простые истины, которые должен был вложить в твою буйную голову еще твой «наставник». Любые действия имеют последствия. Твои претензии необоснованны и ставят общее дело под удар. Тебя же в первую очередь. — Рыцарь-Капитан указал на мага пальцем. — Ты парень смышленый, и так все понимаешь, верно? Что действительно важно, так это то, что сподвигло тебя прийти сюда, рискнув собственной безопасностью. Ради чего ты пришел, Клэй, ради пары вшивых монет? Вряд ли…              Глаза Норманда сощурились, превратившись в две щелочки. Маг невольно содрогнулся — показалось, что в помещении похолодало.              — Скажи мне, лягушонок, почему эти деньги так для тебя важны? Почему ты так сильно в них нуждаешься, обитая в Башне, где их и тратить-то не на что, а еда и проживание предоставляются практически даром? Да еще настолько сильно, что не побоялся прийти сюда лично и дерзить мне — Рыцарю-Капитану Ордена храмовников! — человеку, который может сделать так, будто тебя и вовсе не существовало?              — Вы так не поступите! — проскрежетал маг.              — Ой ли?              Роли поменялись. Теперь Рыцарь-Капитан проверял юношу на вшивость.              «Плевать», — подумал Клэй. — «Чем он пытается меня запугать, смертью? Не ново».              К магу возвращалась былая уверенность.              Юноша не боялся смерти. Он пережил достаточно, чтобы это понять. От смерти не спрятаться — раньше или позже она заберет тебя с собой во тьму. Потеряв родителей, скитаясь по лесам и деревням, он не раз побывал на краю гибели, неизменно выгрызая свою жизнь из ее холодных, цепких рук. Потому что знал, что должен вернуться, знал, что на этой забытой Создателем земле его ждет человек, ради которого он будет рисковать снова и снова.              Клэй не боялся умереть, он боялся разлуки, чувства, что так или иначе было сродни смерти: нежданно, непременно нагрянет и вырвет из груди частичку души. И то немногое, что мог поделать с этим юный маг — старался как можно дальше оттягивать этот момент.              Ехидно улыбнувшись, ученик заговорил уверенней:              — Не поступите, Рыцарь-Капитан. Я нужен вам, и вы это понимаете! Однажды я не приду и вас замучает жажда! Убьете меня — умрете сами!              Лицо Норманда утратило надменный вид и исказилось злобой.              — Ты переступаешь черту, крысеныш! Незаменимых нет!              — Но я — лучший, — Клэй самодовольно хмыкнул. — Пройдет немало времени, прежде чем вы найдете мне замену. Да и кого? Запуганных Орденом овец, трясущихся от любого шороха? Как часто они смогут вас ублажать, м? Вам ведь нужно больше, чем обычным храмовникам! Да они умрут от испуга раньше, чем совершат первый заход.       Заметив, как напрягся Рыцарь-Капитан, Клэй понял, что пора заканчивать диалог:       — Я пришел сюда не искать ссоры, а напомнить, что, насколько бы мы ни были друг другу противны, нам выгодно держаться вместе. А для этого необходимо соблюдать договоренности, иначе все может стать только хуже.              Завершив речь и не дожидаясь, пока мужчина ответит, Клэй развернулся, чтобы уйти.              «Пусть поразмыслит в одиночестве».              — Наслаждайтесь тем, что имеете, Рыцарь-Капитан, пока я еще с вами! — кинул напоследок маг.              Рыцарь-Капитан был зол.              Грудь мужчины тяжело ходила ходуном, руки сжались в кулаки, едва сдерживая себя, он прорычал:              — Вот, что ты задумал! Хочешь сбежать, паршивец?              Не позволяя магу уйти, рука храмовника крепко сжалась на его правом запястье. Резким движением Грид развернул юношу к себе лицом.              Глаза Клэя расширились от удивления и испуга.              «О нет…»              Лицо храмовника было преисполнено ликующего понимания.              Еще одна непростительная ошибка.       

***

      Сегодняшнее утро для Каллена было тяжелым, сказывалась вчерашняя ночь, омраченная кошмарами. Призраки прошлого терзали разум храмовника и не давали покоя даже во сне.              Снова и снова он видит, как захлебываясь собственной кровью погибают его товарищи, а сладкий женский голос склоняет к греху: знакомое лицо шепчет слова любви, обещая дать ему все, что тот пожелает… И это разрывает его сердце на части.              Храмовник чувствует, что перед ним не та, чьей любви он возжелал вопреки долгу. За прекрасным лицом девушки, словно за маской, скрывается чудовище, жаждущее сломить его волю. Чем сильнее сопротивляется Каллен, тем сильнее и желаннее становятся образы в его голове.              Миг.              Мужчина осознает, что девушки больше нет рядом, вместо нее перед ним стоит знакомая фигура и смотрит на него, пылающими зеленым огнем, глазами. Лицо усмехается, улыбка, превращается в оскал.              — Клэй? — спрашивает храмовник, но его вопрос остается без ответа.              Каллен опускает глаза.              Вокруг юноши лежит куча мертвых тел, все они принадлежат храмовникам. Руки мага, его одежда — багряные от крови. Кровь повсюду: стекает по стенам, вытекает из-под распростертых на земле тел, образуя лужу, которая увеличивается в размерах прямо на глазах. Так много красного…              Каллен вновь смотрит на мага. Тот тянет к нему руку, словно просит о помощи, глаза юноши блестят от влаги. Но Каллен остается на месте.              Словно обессилев, Клэй роняет руку и безвольно опускает голову, темные волосы падают на лоб, закрывая мальчишке лицо. А после, тишина…              «Слезы?» — храмовник пытается рассмотреть лицо мага, поэтому подходит поближе.              Каллен медленно поднимает руку к лицу юноши, тянется к его волосам…              В тот же миг маг резко вскидывает голову и цепко хватает храмовника за руку. Из глаз юноши текут багряные ручейки крови, и Каллен невольно отшатывается. Мужчина пытается высвободить руку, но ничего не выходит — Клэй держит крепко. В отчаянии храмовник хватается за ножны, но вдруг понимает, что меча у него нет.              — Не это ли потерял? — скалясь интересуется маг, все сильнее и глубже впиваясь в руку мужчины ногтями. Кожу саднит.              Взгляд юноши опускается вниз, понуждая Каллена последовать его примеру. Храмовник наклоняет голову и видит застрявший в груди Клэя меч. Его меч…              По телу мужчины проходит дрожь, и маг усмехается, заметив это.              Запрокинув голову, юноша заливается безудержным истерическим хохотом. Кровь, все это время плескавшаяся у его ног, поднимается выше, достает до колен, пояса — вязкая и холодная стремится вверх.              Каллен что есть сил пытается вырваться, но жидкость уже добралась ему до груди и сковывает движение, стылая, она окутывает тело, пронизывает его холодом до самых костей.              Видения сводят храмовника с ума.              Из последних сил Каллен барахтается, пытается выбраться из кровавого плена.              «Пусть этот кошмар закончится!»              Даже если ему придется умереть…              Крови так много, что все вокруг становится черным. Алая жидкость поступает к носу, заливает рот и уши. Храмовник делает последний вздох, и темные потоки накрывают его с головой.              Холод и тьма окутывают Каллена все плотнее и плотнее, пока чей-то встревоженный голос не вынуждает его проснуться:              — Хэй, К-коллин! Все в п-порядке? Ты к-кричал.              Обливаясь потом и дрожа, Каллен вскинулся с кровати и попытался сфокусировать взгляд на нависшим над ним мужчиной, но сделать это оказалось не так-то просто. Склонившись и положив руку на его плечо, над Калленом стоял Рыцарь-Храмовник Итан.              Каллен огляделся, вокруг царствовала ночь. До слуха доходили недовольные возгласы сонных товарищей:              — Ох, слава Создателю, это прекратилось!              — Оставь его, картавый! И дайте уже наконец поспать!              — Свезло же, делить комнату с безумцем и имбецилом!              — Да заткнитесь уже все наконец!              Еще не отошедший от кошмара Каллен плохо понимал, что происходит. Он был рад, что его пытки окончены, но, измученный и усталый, мужчина не мог издать и звука. Еще дрожа, он упал на подушку и отвернулся от Итана к стене, чтобы немного успокоиться.              Казалось, что сегодня ему уже не уснуть.              Но постепенно шепотки стражей стихли, сменившись мерным посапываем, кое-кто даже перешел на храп. Дыхание Каллена вернулось в норму, сердце перестало выпрыгивать из груди. Теперь он в безопасности. Убаюканный ночными звуками повседневной жизни, мужчина закрыл глаза и провалился в забытье, но на сей раз снов Каллен не видел.              Проснувшись поутру, храмовник чувствовал себя совершенно разбитым.              После того, что сделали с Башней малефикары, кошмары часто посещали его сны. Настолько часто, что некоторые храмовники всерьез предлагали подыскать Каллену отдельное место для ночлега — он не давал им как следует отоспаться, будил своими криками и стонами.              Но Грегор оказался непреклонен и отказал им, заявив, что Каллен такой же храмовник, как и все, и в особом обхождении не нуждается. Как ни посмотри, подобная ситуация была частью дисциплины.              Окончательно отойдя ото сна, Каллен приступил к ежедневным ритуалам: подъем, зарядка, завтрак и подготовка к плодотворному дню.              Сегодня нужно было отнести Грегору обещанный рапорт по поводу вчерашнего происшествия с Клэем.              «Клэй…» — в голове храмовника вспыхнули ужасающие образы странного сна.              Каллен пребывал в полной уверенности, что виной его ночного кошмара стал пережитый намедни конфликт с магом. Неспроста образ мальчишки явился к нему во сне.              Не хватало ему новых душевных травм!              Храмовник попытался успокоиться — все будет хорошо. Он передаст Грегору рапорт и выкинет мага из головы. Однако, оставалось одно маленькое «но» — мальчишка не выдал его секрет, и странно, но Каллен чувствовал себя за это слегка… обязанным ему.              Покончив с завтраком, мужчина направился к Грегору: чем раньше он со всем разберется, тем лучше.              Ступая по коридору, ведущему в кабинет Рыцаря–Командора, Каллену показалось, что он слышит чьи-то голоса. Ни один из них не принадлежал Грегору, и оба звучали подозрительно тихо, будто говорящие не хотели, чтобы их диалог был услышан.              Подобное поведение неизвестных насторожило храмовника, и он затих, повинуясь желанию узнать в чем дело, и не спугнуть при этом говорящих. Вдруг это заговор? Каллен должен понять, что происходит, прежде чем доносить о подобном начальству.              Осторожно ступая по каменным плитам пола, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не выдать себя, мужчина подобрался к массивной двери из красного дерева, отделяющей Каллена от неизвестных. Дверь была приоткрыта и из-за нее доносились все те же голоса, что храмовник услышал ранее: как он и предполагал, говорящих было двое.              Первый голос был звонче и выше, в сравнении со слегка хрипловатым голосом его собеседника и, судя по всему, принадлежал совсем молодому человеку. Этот голосок показался Каллену до боли знакомым. Заинтересованный, он аккуратно придвинулся ближе к двери и заглянул в щель. В коридоре было достаточно темно, и храмовник надеялся, что его действия не привлекут к нему внимания.              Увиденное застигло мужчину врасплох. Каллен так и застыл в недоумении у двери кабинета. Напротив друг друга, лицом к лицу стояли Рыцарь-Капитан Норманд Грид и мелкий маг-проныра Клэй, и о чем-то ожесточенно спорили.              «Ну почему это всегда должен быть Клэй?! — выдохнул Каллен. — Куда ни шагни — везде он! Что на этот раз задумал этот негодный мальчишка?»              Плотнее прижавшись к двери, храмовник продолжил свое наблюдение.              Характер и тон беседы привели Каллена к заключению, что он стал свидетелем чего-то намного большего, нежели обыденного разговора храмовника с магом. Между этими двумя явно было что-то личное — слишком явственно была слышна злоба в голосах говорящих.              Каллену было тяжело расслышать, о чем двое спорили между собой. Смысл их диалога оставался для храмовника тайной. До слуха доносились лишь скудные обрывки фраз: «…не буду повторяться…», «…не поступите…», «…нужен…», «…переступаешь черту…». Понять что-то из этого набора невнятных высказываний было совершенно невозможно.              Отпрянув от двери, мужчина на секунду задумался и попытался понять, что же может связывать этих двоих. Картина все никак не хотела вырисовываться — в распоряжении Каллена было слишком мало информации.              Решив попытать удачи и прояснить для себя происходящее, Рыцарь-Храмовник вновь аккуратно заглянул в проем. Слова, как и прежде, долетали до его слуха с трудом, но суть спора начала прояснятся, когда собеседники принялись повышать друг на друга голос и их стало лучше слышно.              — Наслаждайтесь …, Рыцарь-Капитан, пока я еще с вами! — кинул в сторону Норманда Клэй и, резко развернувшись, направился к выходу.              Не ожидая такого стремительного завершения разговора, Каллен отпрянул от двери. Ему повезло: маг был занят собственными мыслями и не заметил его присутствия.              — Вот что ты задумал! Хочешь сбежать, паршивец? — донеслось до слуха разгневанное рычание Грида.              На глазах у Каллена, Норманд ринулся в сторону мага, схватил того за запястье и грубо развернул к себе. Жест этот был преисполнен решительности и со стороны выглядел довольно агрессивно — Каллен почувствовал угрозу, исходящую от Рыцаря-Капитана. Вероятно, мальчишке могла понадобиться помощь.              Что-то внутри храмовника требовало вмешаться и прекратить эту сцену. Однако, он не был уверен в собственных силах, не был уверен в том, что имеет право встревать в дела старшего по рангу. Что может обычный храмовник, не прослуживший и года?              Казалось, вмешайся он — и сделает только хуже, а на его голову и так хватало проблем. Как ни кстати, вновь вспыхнули образы, навеянные ночным кошмаром и Каллен застыл в нерешительности. Мужчина колебался…              В этот момент Клэй сжался и зашипел от боли.              Осознав, что так больше не может продолжаться, Каллен наконец принял решение. Взявшись за ручку двери, храмовник уже был готов ворваться в кабинет, когда чья-то рука резко хлопнула его по плечу, разрушив шаткую решимость мужчины. Рука храмовника дрогнула, тем самым позволив двери открыться шире.              — К-калеб! Утро д-доброе! К-как т-твое самочувствие? Выспался?              Рыцарь-Храмовник Итан, щебеча как канарейка, стоял рядом с ним. В одной руке мужчина сжимал кипу бумаг, другой, не переставая, с особым усердием, хлопал Каллена по плечу.              Две пары глаз устремились на источник звука: храмовник и маг заметили посторонних.              Норманд резко разжал руку, возвращая Клэю желанную свободу. Сощурившись, мужчина принялся сердито сканировать стоящих в дверном проеме подчиненных. Каллен был уверен, что Рыцарь-Капитан пытается понять, как много удалось услышать незваным гостям.              Итан раскрыл дверь пошире и вошел в кабинет.              — Сэр Норманд, я п-принес б-бумаги, к-которые вы п-просили!              Заметив, что Грид не один, Итан обратил внимание на юного гостя, аккуратно сжимающего больную руку. Лицо храмовника просияло, когда тот понял кто перед ним стоит. Искренне радуясь, Итан поддался на встречу к магу и затараторил:              — Клэй! И ты здесь! Рад тебя видеть!              Клэй машинально отпрянул. Юный маг явно чувствовал себя неловко в окружении трех храмовников — загнанным. Каллен видел, как сильно ему не терпелось покинуть помещение.              Норманд смерил Итана уничижительным взглядом.              — Итан!              Грид был недоволен сложившейся ситуацией и едва сдерживал злость, закипающую у него внутри.              Почувствовав неладное, храмовник резко сник.              — П-п-прости-те, сэр.              — Клэй, — льдисто-голубые глаза были обращены на мага. — Поговорим с тобой позже. Сейчас можешь быть свободен.              — Да, сэр. — кратко ответил юноша.              Не отрывая напряженного взора от Рыцаря-Капитана, маг слегка наклонил голову, и по сему было ясно, что вопрос, возникший между этими двумя, так и остался неразрешенным.              Затем Клэй развернулся и быстрым шагом направился к двери, у которой, не решаясь войти, по-прежнему переминался с ноги на ногу Каллен. Взгляд зеленых глаз устремился на храмовника, но мужчина так и не разобрал, бурю чувств, мелькнувшую в них.              Контактировать с магом ему не хотелось, в памяти еще был жив образ юноши, навеянный кошмаром. Отвлекшись на эту мысль, храмовник не сразу вспомнил, что ему необходимо сдвинуться, чтобы выпустить Клэя из помещения. Каллен слегка посторонился, ровно настолько, чтобы дать юркому магу возможность пройти.              Практически поравнявшись с храмовником, Клэй вдруг оступился и начал падать. Каллен машинально выставил руки вперед и словил мальчишку в полете, не давая тому упасть на каменные плиты.              «Да что с ним такое?»              Клэй завалился мужчине на грудь, тяжело выдохнул, пытаясь вернуть устойчивость, и Каллен был вынужден помочь мальчишке подняться.              — Прошу прощения, — не поднимая головы, кинул маг и выскользнул в коридор.              Слегка сбитый с толку, Каллен долю секунды смотрел ему вслед, после чего вспомнил, что в помещении он не один, и обернулся на стоявших в кабинете храмовников.              Собратья по ордену странно взирали на него: от взгляда Норманда веяло холодом, а его глаза в этот момент походили на стекло; Итан же выглядел подавленным, губы храмовника были поджаты, словно от обиды.              Рыцарь-Капитан первым нарушил гнетущее молчание:              — Итан, ты тоже можешь идти.              — Да, сэр.              Без лишних вопросов Итан положил бумаги на стол и угрюмо поплелся к выходу. Проходя мимо Каллена, тот ощутимо задел его плечом, и молча растворился в темноте коридора. Каллен проводил мужчину взглядом, на секунду прикрыл глаза, давая себе небольшую передышку — так он готовился к неотвратимому, — и повернулся к Рыцарю-Капитану.              Настал момент истины. Каллен и Норманд остались наедине. Повисла неловкая пауза. Никто из присутствующих не смел нарушить тишины.              Рыцарь-Капитан по-прежнему выжидательно буравил Каллена взглядом, отчего у последнего прошла по спине волна озноба. Грид точно его проверял. Хотелось спрятаться или сбежать, но тело словно окаменело.              — Зачем пожаловал Каллен? — поинтересовался Норманд нарочито скучающим голосом.              — Я принес рапорт Рыцарю-Командору, — сухо парировал мужчина, в подтверждении своих слов, достал из кармана сложенный рукописный лист и протянул его Норманду. — Ожидал увидеть его в своем кабинете, но…              Тут Каллен спохватился, не следует болтать лишнего, иначе Грид заподозрит неладное, нельзя давать ему лишний повод. Лучше сделать вид, что он ничего не слышал и ничего не знает, вопросы о мальчишке тоже лучше оставить при себе.              — Но? — словно змей, гипнотизирующий добычу, Рыцарь-Капитан не спеша, плавно вытащил бумагу из рук подчиненного.              На миг Каллена охватила паника. Не успев придумать ничего достойнее, стараясь не выдать своего волнения, он произнес:              — Но… мои ожидания не оправдались.              Грид не спеша раскрывал полученный документ.              — Сегодня Рыцарь-Командор занят, и я исполняю его обязанности, — взгляд Норманда бегло скользнул по тексту на бумаге. — Ты разве не знал?              — Мое упущение, сэр… — сглотнул храмовник.              Вероятно, прочитанное повеселило Рыцаря-Капитана, так как в его глазах заплясали игривые огоньки, а по губам скользнула едва заметная ухмылка. Потрясывая бумагой, Норманд поинтересовался:              — Кажется, у тебя проблемы с этим мальчишкой? Что ты такого сделал, что он не дает тебе покоя?              — Свою работу, сэр, — ответил Каллен. — Ни больше, ни меньше…              Грид хмыкнул.              — Что тебе о нем известно?              «Странный вопрос…»              Каллен нахмурился. Норманд явно что-то у него выпытывал, поэтому не следовало попусту молоть языком.              — Ничего, — покачал головой мужчина. — Кроме общеизвестного факта, что мальчишка маг и та еще заноза в заднице.              — Заноза… да, бойкий парень, — Рыцарь-Капитан сделал паузу, словно обдумывая услышанное, затем продолжил. — Между нами, тоже произошел маленький конфликт… Как ты сам мог видеть.              Норманд слегка наклонил голову, будто спрашивая: «Так ведь? ». Ледяные глаза испытующе взирали на Каллена.              «Вот оно. Рыцарь-Капитан его проверяет… Скажи он «да», и подтвердит тот факт, что слышал их разговор, «нет» — будет звучать как жалкая попытка солгать».              Поэтому Каллен выбрал единственный верный, по его мнению, вариант — он промолчал. Храмовник стоял, не проронив ни звука, пытаясь выдержать тяжелый льдистый взгляд старшего по рангу, и не дрогнуть.       Спустя пару секунд, показавшихся Каллену вечностью, Грид прикрыл глаза и пожал плечами.              — Мальчишка разгуливал по этажу храмовников, в то время как должен был быть на занятиях, пришлось напомнить ему о дисциплине. А он вздумал мне перечить! Рыцарю-Капитану Ордена храмовников! «Та еще заноза» — это ты верно сказал… В наше время маги совсем от рук отбились. Нельзя позволять им делать, что вздумается, верно?              — Да сэр. — сглотнул Каллен. На самом деле правдивость слов Рыцаря-Капитана вызывала у него большие сомнения.              — Славно, а теперь можешь быть свободен, у меня еще много важных дел, — Норманд махнул рукой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.              Каллен был этому только рад, не медля больше ни секунды, он покинул кабинет. Тело била мелкая дрожь. Подозрительно, все это было очень подозрительно… Ссора Клэя и Грида, и странные расспросы последнего… Во что маг снова ввязался?              Внезапно на храмовника навалилась сильная усталость, недосып и эмоциональное напряжение давали о себе знать. Утомленно прикрыв глаза, Каллен мысленно воззвал к Создателю, и единственное, о чем он мог сейчас просить, чтобы впредь на его долю выдалось поменьше волнений.       

***

      Спрятавшись в узком коридоре боковой лестницы этажа храмовников, Клэй с неимоверной досадой вытряхивал содержимое своих карманов, еще некоторое время назад принадлежавшее Каллену. Пустая склянка от лириума, кусочек хлеба и железная монета с изображением Андрасте, да и только.              Не получив требуемого от Норманда, Клэй решил, что восполнит нужду посредством старых трюков и мужчины, так кстати возникшего в дверях. План был хорош, исполнение на высоте! Чего только стоило его «нечаянное» падение. Наверняка храмовники всерьез решили, что его ноги не держат от страха — так юноша спешил покинуть кабинет Грегора.              А пока все были заняты мыслью о его слабоволии, Клэй ловко обчистил карманы простофили и был таков. Вот только улов оказался никчемным. Маг предвкушал звон монет, а получил обычные безделушки.              «Видать, у Каллена не только умишко скуден, но и кошелек. Сплошное разочарование», — цыкнул маг.              Нагнувшись, ученик подобрал монетку с пола, повертел ее со всех сторон. На ней в ореоле огненного пламени был изображен лик пророчицы Андрасте — святой мученицы и основательницы Церкви. По легенде та была невестой самого Создателя, благодаря которой вера в него распространилась практически по всему континенту. Женщина пошла войной на лордов-магов Империи и погибла, заживо сгорая в огне костра, преданная своим земным супругом Мафератом.              Клэй задумался. Монета давно уже была не входу. Найти подобный мусор скорее ожидаешь у какого-нибудь послушника Церкви, нежели в кармане храмовника.              — Разве Орден разрешает носить такие побрякушки? — задался вопросом маг, рассматривая находку со всех сторон.              Считалось, что храмовников должна поддерживать их вера в Создателя, а не культ вещей, будь даже те связаны с верой напрямую.              «Каллен, Каллен! Не уж-то нарушает правила?»              Клэй хмыкнул. Выходит, курчавый тоже был полон сюрпризов.              Маг вспомнил удивленное лицо Каллена, когда он встал на его защиту перед Грегором, храмовник был поражен — невысказанные вопросы так и снедали его изнутри. Оттого Клэй и поспешил исчезнуть, не дав храмовнику возможности их задать. Так было определенно интереснее водить его за нос.              Кудрявый простофиля уже наверняка успел надумать всякой ерунды: может, решил, что Клэй раскаивается в содеянном и идет на мировую? Быть может, храмовник даже попытается отблагодарить за эту маленькую ложь, уберегшую его постыдный секрет. Но, как бы не так! Пусть даже и не надеется на перемирие… У мага на наивного простака большие планы.              В любом случае…              Если храмовник хранит у себя такую безделушку — значит она ему дорога, если не материально, то, как память. Быть может, это маленький сувенир от его возлюбленной — Серого Стража? Так сказать, подарок на прощание? И если так, эта маленькая вещица еще может ему пригодиться, в худшем случае сможет разбавить его скуку.              «Чего ты хочешь от меня?» — воспоминание яркой вспышкой мелькнуло перед взором мага и погасло.              Казалось, Клэй и сам не знал ответа… Мести? Понимания? Веселья? Может быть всего сразу?              Храмовники разрушили семью Клэя, маги отобрали у Каллена друзей. Маг, ненавидящий храмовников, храмовник, ненавидящий магов… Возможно, они не так уж и отличались друг от друга.              Поймав себя на этой мысли, Клэй поспешил прервать свои раздумья, так и до сострадания к врагу недалеко было дойти.              «Ну уж нет».              Каллен слишком зациклен на прошлом и малефикарах. Его идеи могут быть губительны для магов Цитадели. Будет проще, если все его внимание и боль будут сосредоточены на ком-то одном, так Клэй сможет обезопасить остальных, в первую очередь сестру, от его фанатизма и лично расправиться с безумцем.              Доверие Ордена к Каллену таяло на глазах. Тактика Клэя работала: немного сплетен среди храмовников, пару спровоцированных между Калленом и магами конфликтов — в результате мужчина будет выглядеть натурой нестабильной и помешанной на мести. Требования Каллена ужесточить контроль над Кругом, только сильнее разожгут пламя ненависти к храмовнику, и однажды сам Орден будет готов от него отречься.              Юноша брезгливо пнул в сторону ненужный мусор, оставив при себе только монету.              Немного усилий — и Каллен не будет представлять для магов никакой угрозы. Необходимо брать от сложившейся ситуации по максимуму. И маленькая железяка может помочь ему с этим.              Улыбнувшись, Клэй подкинул монетку в воздух и спрятал в карман.       «Осталось совсем немного».

***

      День размеренно близился к завершению. Кошмары и утренние тревоги остались позади, сутки полнились ежедневными обязанностями и заботами, и Каллен в сердцах благодарил Создателя, что ему некогда вспоминать о произошедшем.              Покончив со служебными делами, храмовник расслабился, впереди его ожидало полчаса личного времени и вечерняя прогулка, а после с чувством выполненного долга можно было готовиться ко сну, чтобы с новыми силами встречать наступающий день, который обещал быть для Каллена непростым.              Рыцарь-Командор будет занят проведением Собрания, а это значит, что все его обязанности и заботы лягут на плечи Рыцаря-Капитана Грида. Оставалось надеяться, что Норманд не воспринял сегодняшний инцидент как личную обиду, иначе Каллену несдобровать — Рыцарь-Капитан может об этом позаботиться, возложив на него груду непосильных задач. По спине мужчины прошел неприятный холодок, почему-то казалось, что Норманд был вполне способен на подобное.              Стараясь не думать о плохом, Каллен засунул руки в карманы и направился в сторону комнат храмовников, чтобы отдохнуть. Но, пройдя пару шагов, резко остановился.              «Что-то не так…»              Мужчина глубже засунул руки в карманы, всеми силами стараясь найти в них искомое. Не нащупав нужной вещи, храмовник принялся выворачивать карманы наизнанку, но те оказались совершенно пусты.              «Что за фокусы? Она же точно была там!»              Для пущей уверенности, Каллен еще раз осмотрел углубления в ткани, но так ничего и не нашел. Монета исчезла.              «Скверна побери! Неужели потерял?»              Не находя себе места, мужчина принялся сновать по этажу: стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, отстраненно проверил комнату храмовников; под видом прогулки прошелся по местам и маршрутам, где пришлось побывать за день, но так ничего не нашел.              Оставалось только одно место, обделенное его вниманием — кабинет Грегора — но попасть туда без правдоподобного предлога не получится. А даже если и повезет, зоркий Рыцарь-Капитан заметит, что взгляд мужчины то и дело с надеждой осматривает пол под ногами, словно что-то выискивая.              К тому же Норманд знал о монете, и, если храмовник соотнесет все факты, то сразу поймет, что разыскивает Каллен, и высмеет его за то, что тот трясется над безделушками, а то и вовсе накажет… Тогда Каллен еще сильнее упадет в глазах Ордена.              Мужчина задумался. А стоит ли вообще туда идти?              В кабинете, Каллен к карманам не прикасался и, если монета нечаянно выпала, то мужчина определенно узнал бы об этом по звону.              «Так, где же она мог…»              И тут храмовника осенило. Несомненно, если бы монета выпала из кармана, он бы это услышал. Значит она не падала…              Воспоминание услужливо предоставили Каллену необходимую информацию, он припомнил как еще утром уберег одного прохвоста от падения.              …а была нагло сворована мелким зеленоглазым мерзавцем!              — КЛЭЙ! — стискивая кулаки, сквозь зубы выдавил Каллен.              Еще немного и его начнет тошнить от этого имени.              Из мрака алькова, недалеко от того места, где стоял храмовник, послышался ехидный смешок. Прячась в полутени, откуда едва ли можно было рассмотреть его лицо, Клэй весело улыбаясь, помахал храмовнику рукой.              — Не меня ли часом ищешь? Или… — ловко выудив из кармана мантии монетку, маг подкинул ее в воздух, затем, перехватив, удерживая между большим и указательным пальцами, поднес к свету, чтобы Каллену было лучше видно изображение лика Андрасте на металле. — Ты потерял это?              — А ну отдай сюда, мерзкий воришка! — храмовник потянулся к магу, пытаясь выхватить свой талисман из рук мелкого подлеца, но тот быстро развел их в стороны, и монета исчезла, словно растворилась в воздухе.              — Т-с-с, не кричи… Ты разве забыл? Нас не должны видеть вместе, — шикнул Клэй, затем противореча сказанному, пальцем поманил храмовника к себе в тень.              Каллен затих, стараясь не издавать лишних звуков, лишь медленно и громко сопел носом, выражая охватившее его негодование. Затем, осмотревшись по сторонам и не обнаружив вокруг лишних глаз, шагнул во мрак за тихо посмеивающимся магом.              — Как тебя понимать? — мужчина прожигал юношу гневным взглядом. — То ты дурачишься и строишь козни, из-за которых сам же и страдаешь, то защищаешь мои секреты, покрывая перед начальством, то вновь пакостишь, когда я уже начал было думать, что у тебя есть хоть какое-то понятие чести!              Клэй расплылся в довольной ухмылке.              — Ты уверен, что хочешь знать?              Долю секунды храмовник обдумывал ответ, затем четко и лаконично произнес:              — Нет. Твой лживый рот все равно не расскажет мне всей правды.              — Вот и славно, — развел руками юноша, — так будет лучше для нас обоих.              — Верни то, что по праву мне принадлежит, и покончим с этим.              — Я здесь как раз ради этого, — парнишка грациозно прильнул спиной к стене, — чтобы каждый получил то, что по праву ему принадлежит.              «Так и знал, что с мальчишкой все не просто…»              — Ближе к делу, Клэй, — начал терять терпение храмовник, — чего ты хочешь?              — Хочу, чтобы часть твоей прибыли переходила ко мне в руки, скажем пару серебряков в неделю, а еще необходимо достать у Овэйна кинжалы из вулканического золота. Ты справишься!              Каллен пораженно взирал на дерзкого наглеца. Кинжалы? Деньги? Да он сам еле наскребает на собственные нужды служа в Кругу, а мальчишке хватает дерзости требовать подобные суммы! Хватает дерзости вообще что-то требовать от храмовника! И все это за одну железную монету!              Маг расслабленно взирал на перекосившееся от негодования лицо храмовника, и наслаждался произведенным эффектом.              — Ты в своем уме? — рявкнул мужчина, затем спохватившись, вновь перешел на шепот. — Ты ошибаешься, если думаешь, что из-за маленькой монеты я позволю тебе манипулировать мной!              — О, ты не понял, — юношеская фигура отделилась от стены, Клэй подошел ближе к собеседнику, — я не торгуюсь с тобой за паршивый кусок металла, нет… я вообще с тобой не торгуюсь.              Рука парнишки легла на облаченную в латный доспех грудь Каллена, туда, где за изображением пылающего Меча Милосердия, располагалось сердце. Постучав ноготком по металлу, Клэй поднял голову и, заглянув в глаза мужчины, произнес:              — Это не торг, Каллен, это — угроза.              Храмовник порывисто сбросил руку мага с груди.              — Что мешает мне взять тебя за шиворот и сдать Ирвингу на усмирение?              Клэй вяло пожал плечами.              — Много чего. Мне перечислить?              Мужчина раздраженно помотал головой.              — Тогда мы поняли друг друга. Либо ты выполняешь мои требования — получаешь свою железяку обратно и тихо-мирно доживаешь никчемную храмовничью жизнь в Кругу, либо я рассказываю всем и вся твой ма-а-аленький постыдный секрет, и вся твоя жизнь летит в бездну к порождениям тьмы.              Каллен с ненавистью во взгляде буравил ухмыляющееся лицо паренька.              — Ты об этом пожалеешь, гаденыш! — выпалил он, сжимая кулаки.              — Ты тоже, если не внемлешь моим словам, — кивнул ему маг, затем оглянулся по сторонам и вышел на слабый свет, источаемый магическими камнями. — До скорых встреч.              — Ненавижу тебя, Клэй, — тихо процедил Каллен, но удаляющийся маг его услышал.       — Это у нас взаимно, — кинул юноша храмовнику и был таков.

***

      Довольный собой, Клэй шел по коридору четвертого этажа, тихо насвистывая веселую мелодию себе под нос. Переговоры, по мнению мага, прошли весьма успешно, и если Каллен не сваляет дурака, то скоро у него появится дополнительный источник дохода. А это значит, что время вынужденного пребывания Клэя в Башне Круга стремительно сократится и настанет час долгожданного побега.              Юноша уже подходил к лестнице, ведущей на третий этаж, когда кто-то крепко перехватил его правую руку за запястье.              Торопливый ритм приближающихся шагов не укрылся от мага, он предвидел подобную развязку: видимо оскорбленный храмовник решил попытаться вернуть себе былое уважение. Но ввиду того, что прятаться было негде, а брыкаться на лестничном марше — опасно, Клэй нехотя позволил мужчине себя схватить.              — Каллен, что ты… — начал было юноша, но осекся.              Кудрявый храмовник, что возвышался над ним, до боли стиснул и без того израненную руку мага. В каштановых глазах не было и тени присущих им теплоты и веселья. Мужчина заговорил и голос его зазвучал сухо и непреклонно:              — Я же просил тебя держаться от храмовников подальше…       

***

      Первый Чародей отсутствовал на уроке. Сегодня утром проходило Всеобщее Собрание и Ирвинг был обременен заботами поважнее, поэтому Силентии пришлось тренироваться с другими учениками.              Наступил новый день, но, как и вчера, Клэя снова не оказалось в ученической комнате. Девушка давно не видела брата и волновалась, не случилось ли чего плохого. Успокаивало только то, что подобное происходило уже не впервые. Все что могла поделать Силентия в данной ситуации — это ждать. Поэтому, чтобы избавиться от тревожащих разум мыслей, девушка с головой окунулась в учебу. Но отчего-то именно сегодня это не шибко помогало отвлечься.              — Опять не пришел? — поинтересовалась Атая, заметив тень беспокойства на лице подруги.              Ни говоря ни слова, Силентия отрицательно покачала головой. Обсуждать возможные передряги, в которые мог попасть брат, и какими неприятностями это чревато, девушке хотелось сейчас меньше всего на свете.              — Не переживай, вернется. Всегда же возвращался, — холодно подбодрила ее Велианна. — Ты лучше всех из нас знаешь, что нет неприятностей, из которых Клэй не смог бы выкрутиться.              «Есть. Мой брат не всесилен, Вел», — предательская мысль скользнула в сознании, но девушка тут же ее отмела.              Как назло, Атая только подлила масла в огонь:              — Может его нашел тот курчавый храмовник, что мелькал в Главном зале в последнее время? Мне показалось, он именно его разыскивал… Сначала я правда подумала, что за девчонками подглядывает, но кудряшка надолго не задерживался… словно искал кого-то конкретного.              — Каллен? — ужаснулась Велианна. — Этот безумец? Я слышала, что у Клэя с ним частые конфликты.              — Давайте начнем занятие, — раздраженно прервала подруг Силентия, и девушки сразу умолкнув, приступили к тренировкам.              Сначала все шло хорошо, подруги попеременно оттачивали навыки нападения и защиты. Но в какой-то момент, Силентия почувствовала жуткую слабость, словно все силы в одночасье покинули ее. Сердце странно кольнуло.              Магия, обычно текущая по телу девушки свободным потоком, сейчас словно иссякла, подобно измельчавшей реке, превратившейся в ручей. Возможно, всему виной были роящиеся в голове мысли, снова и снова возвращающие ее к брату, и мешавшие Силентии сконцентрироваться на задании.              Промедление чуть не стоило ей здоровья, когда, замешкавшись, девушка едва не приняла на себя ледяной удар, пущенной Велианной. Благо подоспела Атая, внимательно следившая за ходом учебного поединка, и заслонила Силентию волшебным барьером.              Что-то определенно было с ней не так, и подруги это сразу заметили. «Великолепная Силентия», любимица Ирвинга, как они называли ее в шутку, не допустила бы такой промашки.              Силентия устало коснулась пальцами головы.              «Слава Создателю, что наставник был занят делами поважнее и не видел этого позора».              Упасть в глазах Первого Чародея, возлагающего на ученицу большие надежды… сама мысль об этом приводила Силентию в ужас.              Мысли беспорядочно метались в голове, то и дело возвращаясь к брату. Хотелось как можно быстрее его отыскать.              Почему-то сегодня все шло наперекосяк. Впервые для девушки время тренировок тянулось мучительно медленно. Но вот наконец занятия закончились, и впервые в жизни девушка была этому несказанно рада.              Бросив пару слов на прощание, Силентия покинула Главный зал и оставшихся там подруг, и поспешила прочь. Быстрым шагом девушка пересекала коридор, озираясь вокруг в поисках брата, когда заметила необычное волнение среди учеников, возвращающихся с занятий. Маги пребывали в какой-то странной тревожности, кто-то тихо перешептывался, другие же бежали в сторону зала, где располагалась лестница ведущая в подвал. Неестественное поведение привлекло внимание девушки. Силентия подбежала к первой попавшейся кучке учеников, шушукающихся в сторонке, и взволнованно спросила:              — Что происходит?              Ученики, вздрогнули как от удара, застигнутые врасплох вопросом девушки. Только сейчас Силентия заметила, как дрожат их руки, а с глаз вот-вот норовят пойти слезы. Плохой знак.              «Что-то не так, определенно…»              — М-мы н-не знаем п-подробн-ностей… — один из мальчишек попытался ответить, но не сдержал нахлынувших эмоций и разрыдался, спрятав лицо в ладонях.              Словно из ниоткуда рядом с ней возник Мелвин — высокий юноша с длинными светлыми волосами и отвратительной щербинкой между зубов, — он подошел к Силентии и аккуратно отвел девушку в сторонку. Остальные ученики принялись всеми силами успокаивать напуганного и рыдающего мальчишку.              — Кто-то умер, ягодка, кажется, кто-то из наших, — грустно сообщил парень, хмуря брови. — Пока неизвестно, что и как, храмовники ничего не говорят и пытаются разогнать любопытных, но некто слышал, как один из них созывал подмогу крича: «убийство».              Мальчишки Башни частенько развлекались, придумывая разные байки и розыгрыши — слишком скучной по их меркам была жизнь в Кругу магов. Поэтому сейчас Силентия настороженно оценивала ситуацию пытаясь определить, не стала ли она жертвой одного из таких розыгрышей. К тому же, в прошлый раз Мелвин предстал перед ней не в лучшем свете, что, если он подстроил этот спектакль, чтобы произвести на нее впечатление?              Однако, заглянув в глаза юноши, девушка обнаружила там тревогу и затаенный страх, и поняла, что Мелвин не врет. Это не было похоже на шутку, слишком сильными были эмоции… Да и кто в своем уме станет шутить о смерти? И если так, то все действительно плохо, и Цитадель, не успев полностью оправиться от кровавых событий прошлого, снова явила на свет новую трагедию.              Оттолкнув Мелвина, Силентия резко развернулась и бегом направилась в сторону небольшой группы магов, чье любопытство оказалось сильнее страха перед храмовниками — те кучей столпились прямиком недалеко от подвала.              «Клэй должен быть где-то рядом. Брат никогда бы не пропустил события, в котором участвуют и маги, и храмовники, тем более если маги пострадавшая сторона», — размышляла девушка.              Если все действительно настолько серьезно, то юношу стоило искать именно здесь, в самом центре происходящего.              «Наверняка уже поливает храмовников грязью, нужно проследить, чтобы он ни во что не вляпался».              — Разошлись! Здесь не на что смотреть!              Зычный рев храмовника заставил магов резко отступить, отчего, не успевшая среагировать Силентия, с разбегу врезалась в чью-то спину.              — Назад! Или я буду вынужден применить силу!              Оглушенная ударом, девушка не сразу осознала, что не слышит в гуле толпы голоса брата — уж он точно не смолчал бы на такое обращение.              Сердце снова кольнуло.              Внезапно Силентию окутал неописуемый страх. Расталкивая людей, она пыталась выбежать вперед, и увидеть, что же там происходит. Паника, резко нахлынувшая на нее, сдавила грудь, затрудняя дыхание.              Напуганные храмовником, маги мешали пройти поближе и лишь плотнее жались друг другу, наваливаясь на девушку со всех сторон. Они давили все сильнее и сильнее, словно тиски, лишая девушку последнего кислорода. На миг Силентии показалось, что она задохнется, сдавленная, никем не замеченная, но внезапно, между телами образовалась прореха, и девушка, что есть сил ринулась к спасительной лазейке.              Судорожно хватая ртом воздух Силентия нервно мотала головой из стороны в сторону, пытаясь взглядом отыскать брата. Даже такое простое действие, далось девушке с трудом: от нехватки кислорода кружилась голова, сердце бешено стучало, разгоняя тревогу по венам, зрение все никак не хотело фокусироваться на лицах, от чего Силентии пришлось повторять процедуру по нескольку раз. Но различить среди собравшихся у подвала лицо брата, девушке так и не удалось — Клэя среди них не оказалось.              Напуганная и дезориентированная Силентия крутилась в разные стороны в его поисках, но никак не могла отыскать. Обессиленная и озлобленная тщетностью своих попыток она начала звать его по имени. Но ответа так и не последовало. Страх приобрел примесь эгоизма. Сейчас девушка чувствовала себя маленькой и беззащитной, одинокой девочкой, оставленной на произвол судьбы.              — А ну, умолкни! Чего разоралась?!              Грубый голос храмовника напугал девушку и заставил отпрянуть. Силентия почувствовала, что вот-вот разрыдается, если брат сейчас же ее не разыщет. Но тот почему-то так и не появлялся.              «Где же ты? Почему не спешишь? Мне страшно…»              Внезапно среди храмовников началось волнение. Мужской зычный голос возвестил:              — Расступись! Рыцарь-Капитан!              Силентия увидела, как стремительным широким шагом в сопровождении двух храмовников, к месту инцидента приближался светловолосый мужчина. Жесткое лицо было преисполнено решительности, холодные голубые глаза сосредоточенно осматривали собравшихся. От него исходила аура силы и власти, и девушка инстинктивно сжалась, стараясь выглядеть как можно менее заметно.              — Что здесь происходит?! — ледяной взгляд скользнул по собравшейся в зале толпе — Почему здесь так много магов?!              Храмовник, до этого момента отпугивающий любопытных, подбежал к Гриду и быстрым сбивчивым шепотом принялся докладывать мужчине о произошедшем. С каждым его словом лицо Норманда хмурилось сильнее — Рыцарь-Капитан явно остался недоволен услышанным.              — Ирвинг и Грегор скоро будут здесь, — протараторил подбежавший к мужчинам посыльный.              Выслушав всю необходимую информацию, Рыцарь-Капитан отпустил храмовников.              — Свободны.              — Да, сэр…              И в этот самый момент вынесли тело…              Шум, производимый множеством, внезапно смолк. В зале повисла звенящая тишина.              Двое поджарых храмовников с носилками в руках аккуратно поднимались по лестнице, ведущей из подвала. На носилках в скрюченной позе лежал скорбный груз — окровавленное тело рыжеволосого мальчика. Силентия в ужасе уставилась на труп, умерший был еще совсем ребенок. Вдоль живота мальчика тянулась широкая зияющая рана, характер которой наводил на мысль, что та, по всей видимости, была нанесена мечом.              Толпа заволновалась, стенания магов слились с криками храмовников, пытавшихся их утихомирить, из-за чего в зале поднялся невыносимый гвалт.              С губ Силентии сорвался непроизвольный стон. Ей и раньше доводилось видеть мертвых, но Клэй, как мог, старался уберечь ее от подобных зрелищ, поэтому трупы девушка видела лишь мельком. Силентия не рассказывала брату, что мертвецы ее не пугали. Чувство, что они вызывали в ее душе, было, скорее, сродни любопытству, нежели страху. Просто ей так льстила братская забота, что девочка каждый раз позволяла Клэю уводить себя в сторонку. Но сейчас что-то внутри нее отозвалось болью — убитый был магом, и, хотя Силентия не знала его лично, мальчишка был ей знаком.              — Идиоты, укройте трупы! — Норманд кипел от злости. — Вы спровоцируете магов! Быстро несите в лазарет!              «Трупы?» — девушка вновь повернула голову по направлению к подвалу.              Из-за шума было сложно что-либо разобрать, поэтому смысл сказанного не сразу дошел до замешкавшихся храмовников. Когда мужчины ринулись накрывать тело рыжеволосого мальчика попавшими под руку тканями, из тени подвала на свет уже вынесли вторые носилки. На них, устремив мертвые глаза в потолок, лежал русоволосый мальчик с перерезанным горлом.              Силентия признала в нем друга первой жертвы — она часто видела маленьких забияк вместе.              Два мертвых тела! Казалось, все маги вокруг пребывали в едином океане скорби. Двое мертвых мальчиков, двое магов–учеников, проказников и возмутителей спокойствия…              Силентия похолодела.              Со страшным предчувствием девушка вновь обернулась на распахнутую черную пасть подвальных двери, рядом с которой уже находился Рыцарь-Капитан, злобно кричавший что-то в пустоту. Разобрать его слова Силентия уже не могла — мир вокруг сузился до размеров точки и погрузился в тишину, словно кто-то резко убавил звук. Взгляд девушки был прикован ко тьме дверного проема.              Единственное, что не смогли заглушить ни крики и стенания столпившихся вокруг людей — это редкое биение сердца, замирающее на каждом вздохе, и всего одно слово, по кругу носящееся в ее голове: «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»       Секунды казались вечностью, но Силентия боялась даже вздохнуть, уверенная в том, что любой произнесенный ею звук, одно неверное движение — и судьба, потеряв к ней всякий интерес, лишит своей благосклонности и разрушит хрупкую надежду.              Грегор и Ирвинг уже были здесь и призывали толпу к порядку. Норманд направился к ним доложить о произошедшем, но Силентия этого не видела. Все ее внимание было поглощено ожиданием неизвестности, а жизнь словно застыла в капле янтаря.              «Быстрей бы все закончилось. Только бы не кончалось».              Неразрешенные противоречия.              Прошла минута, две, равносильные для девушки часу, но из проема так никто и не вышел. Почувствовав, что задыхается, Силентия позволила себе вздохнуть. Глоток воздуха принес ей чувство облегчения и дал возможность расслабиться.              Прошло пять минут, но ничего не изменилось, девушка вымученно улыбнулась и, часто заморгав, отвела от двери взгляд, давая напряженным глазам желанный отдых. К горлу подступил смешок, предвестник спокойствия, и Силентии стало стыдно и неловко за свою детскую суеверность.              Шаг.              Второй.              Из тени подвала на свет вышел еще один храмовник.              Потирая усталые глаза, девушка не сразу его заметила. Когда темные круги, стоявшие у нее перед взором, исчезли, вернув зрению четкость и яркость, мир Силентии пошатнулся.              Двое храмовников, так же, как и их предшественники, поднимались по лестнице зажав в руках деревянные поручни. Сердце пропустило удар, словно уже знало ответ, но разум напрочь отказывался верить в происходящее. Минув лестницу, храмовники молчаливо вступили в зал.       Третье тело, прикрытое алым бархатом старого потрепанного плаща, покоилось на носилках.              Силентия не видела лица мага, — ей и не нужно было видеть его, чтобы понять. Это был Клэй, ее Клэй…              «Брат…»              Прядки черных волос, выбившиеся из-под алого, как кровь плаща — последнее воспоминание, вырезанное ножом на ее сердце. Навсегда…              Глаза защипало и горячие слезы ручейками побежали по щекам.              «Помогите…»              Она даже не успела сказать ему: прости…               — Помогите! Клэй! КЛЭ-Э-ЭЙ!              Сознание поволокло, дальше все происходило как в тумане: кто-то рядом с девушкой взревел, как раненное животное, крик холодил кровь и разрывал перепонки. Напуганная, Силентия не сразу поняла, что этот крик принадлежит ей самой.              Кто-то схватил ее за плечи, локти, пытаясь оттащить подальше от тела, к которому девушка отчаянно тянула руку.              — Нет. Пожалуйста. НЕТ!              Но державшие ее руки были сильнее, и тело брата постепенно отдалялось от нее. Кто-то шептал ее имя, что есть силы прижимал к себе, пытаясь закрыть девушке глаза.              «Нет. Оставьте, умоляю, оставьте меня с ним!»              Сил на слова уже не хватало.              Холод начал пронизывать тело, от усталости и напряжения девушку била мелкая дрожь, и Силентия начала затихать. Чьи-то заботливые руки аккуратно прижали ее к себе, губы шептали слова утешения.              «Ирвинг?»              Силентии показалось, что она произнесла его имя вслух, но губы ее едва разомкнулись, а вместо слов раздался лишь звук похожий на шелест.              Внезапно, окружающий девушку гомон возрос с новой силой. Отовсюду доносились крики и брань, исторгаемая из уст магов. Их полный гнева взгляд был устремлен куда-то в сторону подвала, и Силентия, с большим трудом, повернула голову в том же направлении, чтобы рассмотреть, что же так разозлило ее товарищей.              Из подвала, в окружении державших его собратьев, несмело поднимался по ступеням курчавый рыжеволосы храмовник, его руки и часть доспеха были покрыты кровью. Вслед за ним на свет вышел еще один служитель Ордена — тот аккуратно, стараясь не задеть окружающие его объекты, нес перед собой окровавленный меч. Обогнув идущих впереди мужчин, он ринулся к Рыцарю-Капитану и что-то шепнул тому на ухо, указав при этом сначала на меч, потом на рыжеволосого храмовника.              «Убийца!»              Силентия моргнула. Тяжесть потери лишила ее последних сил. Измученная и уставшая, девушка закрыла глаза и погрузилась во тьму.