Холодная Кровь

***

      Силентия с трудом раскрывает веки. Обыденное действие стоит девушке неимоверных усилий.              Голова раскалывается и по ощущениям кажется непомерно тяжелой. Перед глазами мечутся нечеткие образы, как всегда бывает, когда только проснешься и сны еще властны над разумом.              Она лежит на чем-то мягком, устремив взгляд в смутно знакомый потолок. На краю сознания беспокойно крутится какая-то тревожащая душу мысль, но девушка никак не может за нее ухватиться.              Или просто не хочет…              Спустя какое-то время, разум посещает необычайно навязчивое намерение, заполняющее собой все существо Силентии. Вытеснив собою все иные мысли, оно мечется в голове испуганной птицей.              «Клэй! Нужно найти брата!»              Девушка порывисто дергается и вскакивает с кровати. Неожиданно нахлынувшая слабость вязко разливается по всему телу. Ноги, словно ватные, подгибаются, не выдержав давящего на них веса — девушка падает наземь и больно ударяется коленями о каменный пол.              Только теперь Силентия обращает внимание на свое состояние: глаза болят так сильно, что хочется выдрать их из глазниц, горло саднит. Но больше всех тревожит отвратительное щемящее чувство: словно чья-то невидимая рука, что есть силы сжимает ее ноющее сердце, норовя вырвать его из груди.              Сегодня девушка чувствует себя особенно плохо…              Сжав руки в кулаки, Силентия мысленно собирается с силами и заставляет себя подняться на ноги.              «Это подождет, нужно найти брата…»              Сильно кружится голова и Силентия впивается пальцами в спинку кровати, чтобы не упасть. Пошатываясь и опираясь на различные обиходы мебели, она движется к выходу в коридор, намереваясь покинуть тусклую комнату, которая, как оказывается, является ученической спальней.              Шаг, шаг, еще шаг. Постепенно Силентия начинает держаться на ногах уверенней.              Коридор встречает девушку молчаливой пустотой, но она не обращает на это ни малейшего внимания — ей совсем не до того. Все что сейчас имеет значение — это ее брат.              Девушке наплевать на тишину, наплевать на других учеников. Сердце зовет ее к Клэю. Найти его, быть рядом. Сейчас она нуждается в нем как никогда ранее: брат всегда умел ее успокоить, в его объятиях она чувствует себя в безопасности.              Едва касаясь рукой прохладной стены, Силентия стремительно идет в сторону ученической комнаты, где обитает ее брат. Дойдя до нужной двери, девушка что есть силы толкает ее и влетает в покои, едва не упав.              — Клэй? — тихо зовет Силентия.              Солнечные лучи лениво озаряют пустующее помещение.              Девушка бросает взгляд на кровать брата: аккуратно застеленная постель, постиранное, старательно выглаженное белье, лежит на углу. Чистое, как белый лист.              Ни смятой простыни, ни отброшенного в спешке одеяла, ни раскиданных поверх кровати вещей. Ни вмятинки, ни складочки — нет ни единого следа присутствия. Ничего. Ничего, что могло бы сохранить память об оставившем их человеке. Только стерильная идеальность, от которой хочется кричать. Правильность на грани издевательства.              Как только Силентия понимает это, что-то внутри нее ломается: пробив брешь в ее обороне, из тени ползут на свет глубоко запрятанные, тошнотворные воспоминания — обезображенные и мерзкие.              Хрупкая стена из надежды и лжи, собственноручно воздвигнутая Силентией, рушится и безудержные эмоции накатывают на девушку бурным потоком. Ей кажется, что неведомая сила отрывает ее тело от земли, а затем с размахом бросает на острые смертоносные скалы.              Не выдержав этой устрашающей мощи, Силентия падает на колени и заливается слезами пряча лицо в ладонях.              Все было настоящим.              Ни кошмар, ни наваждение — реальность, которую никто и никогда не будет в силах исправить.              «Нет… Его больше нет!»              Кто-то вырвал ее сердце, еще бьющееся и живое и разорвал его на куски. И теперь, все что у нее осталось — пустота, черная зияющая дыра, тяжестью в вечность. Вакуум и бесконечное чувство одиночества.              — Нет! НЕЕЕЕЕЕТ!!! — Нечеловеческий вопль разрывает ей горло.              Всхлипывая от душащих рыданий, Силентия впивается ногтями в шею, царапает ее до крови в попытке снять с себя невидимую удавку, перекрывающую ей доступ к кислороду, но ничего не выходит.              — Клэээээй! — из горла раздается протяжный хрип. Сорванный голос больше не позволяет ей кричать.              Но кричит ее естество.              Внутри хрупкого тела зарождается ком опасной, разрушительной энергии. Магия требует выхода: распирает изнутри, норовит выплеснуться бушующим потоком, сметающим все на своем пути. Яростная и грозная, та настойчиво желает вырваться на свободу.              Силентия испуганно содрогается, ей становится страшно: что, если она не справится с этой силой? Что, если магия, подпитываемая ее горем, высвободиться наружу и растерзает ее ослабевшее тело?              «Хшсссс».              Где-то на краю сознания раздается едва различимый шепот. Чужеродный и сухой голос, пытается о чем-то поведать девушке, но та не может разобрать его речей. Тогда шепот усиливается, начинает нарастать, становясь все громче и громче, пока разум Силентии не начинает различить знакомые слова.              «Надругательство!»              Перед глазами стоит образ: идеально заправленная постель. Немое свидетельство скоротечности человеческой жизни. Бескомпромиссное напоминание о том, как легко и просто другие готовы вычеркнуть чью-то жизнь из собственной памяти.       «Осквернение…»              К первому голосу присоединяется новый, затем еще и еще. Они шепчут, шипят и кричат в агонии. Гул нарастает — просьбы, угрозы и приказы, все сливается в одну нескончаемую какофонию шума.              В ушах начинает звенеть.              Из последних сил девушка сдерживает растущий внутри нее магический поток. Она хочет возразить голосам, крикнуть, чтобы те убирались из ее головы, но не может произнести ни звука — голоса говорят за нее.              И Силентия сдается.              Мощь магии достигает предела, и девушка больше не в силах противиться ее напору. И когда Силентии кажется, что она больше не выдержит, теплый, как летнее солнце, голос, вырывает ее из оцепенения.              — Силентия! Вот ты где!              Что-то внутри девушки откликается на этот зов и буря чувств, еще минуту назад пожиравщая тело Силентии, медленно идет на спад. Голоса неохотно отступают, признав свое поражение, а после окончательно покидают истерзанный разум.              Он находит ее сидящей на стылом полу, трясущуюся от перенапряжения, горько рыдающую и всхлипывающую, словно малое дитя.              Сухие заботливые руки бережно поднимают Силентию с пола — заставляют встать. С мягкой настойчивостью маг выводит ее из комнаты, а вместе с этим и из кошмара, порожденного воспаленным разумом.              — Вот так, девочка. Все будет хорошо. Все будет хорошо, — мужской старческий голос убаюкивает, обещая спасение.              Ирвинг говорит что-то еще, но Силентия не может запомнить его слов, только оттенки беспокойства и заботы, белой нитью проходящие сквозь его речь.              А после накатывает спасительная темнота…       

***

      И снова кровать.              Силентия лежит не шелохнувшись. Вокруг темно, поэтому сложно понять который сейчас час. Да это и неважно. Неизвестно, как долго она тут пролежала и сколько еще ей предстоит. Окружающее девушку, пространство, эфемерно и вязко, подобно смоле.              Есть только Силентия и каменный потолок ученической комнаты — неменяющийся фрагмент перед глазами.              Секунды, минуты, часы — все переплелось и перепуталось. Миг становится вечностью — вечность — мигом. Время застыло, как застывает насекомое в капле янтаря. Девушка ничего не чувствует кроме всецело охватившего ее безразличия.              Из коридора доносятся голоса, тихие и приглушенные. Как будто говорящие боятся, что Силентия услышит их разговор, поэтому намеренно понижают голос.              Девушке все равно.              Ничто не вызывает у нее интерес. Ее немигающий взгляд устремлен в потолок и простирается сквозь него все дальше и дальше…              Спустя какое-то время голоса смолкают, знаменуя окончание разговора. Дверь отворяется и на пороге появляется Первый Чародей.              Ирвинг заходит в комнату, медленно приближается к кровати, на которой лежит Силентия. Его губы двигаются — задают вопрос, в голосе слышатся неподдельные нотки обеспокоенности.              Старец выжидательно смотрит на девушку, но та не дает ответа.              — Силентия, дорогая, я переживаю за твое состояние.              Девушка не реагирует на его слова, ее расфокусированный взгляд неизменно направлен в потолок, а глаза кажутся… мертвыми. Как будто огонек жизни, ярко мерцаюший внутри, разом потух, не оставив после себя ничего живого, только холод и пустоту.              Сухие руки старца находят ладонь Силентии, и сжимают ее в порыве искренней заботы.              — Девочка моя, прошу, ответь.              Но Силентия не желает отвечать.              И он уходит.              Пустота.              Подобно стоялой воде, в которую падают капли дождя время меняется, но остается неизменным.              Ирвинг снова здесь? Или он не уходил?              До слуха опять доходят вопросительные интонации старца, тот вновь и вновь задает свои бесчисленные вопросы и это… начинает раздражать.              Ведь у Силентии вопрос всего лишь один.              «За что?»              Девушка с трудом размыкает сухие потрескавшиеся губы. Ее голос походит на шелест, что тише самого ветра:              — Брат…              Ирвинг наклоняется ближе, чтобы различить ее шепот. Глаза чародея наполняются грустью, когда тот понимает смысл сказанного.              — Брат, — повторяет Силентия, — поз… вольте мне увидеть брата…              Наставник гладит ее по волосам, в попытке успокоить, показать что он рядом и готов разделить ее боль, но его слова колючи, как терновник:              — Милая моя, это исключено. Ты еще очень слаба, чтобы…              Старик замирает на полуслове, завидев, как одинокая слеза скользит по щеке девушки, оставляя после себя мокрую дорожку.              — Пожа…луйста… — едва произносит она. — Я… хочу попрощаться.              Ирвинг тяжело вздыхает, намереваясь стоять на своем, но, когда Силентия переводит на него остекленелый, потухший взгляд, его сердце сжимается от боли.              — Вы не в праве мне запретить. Я найду его… и никто не посмеет мне помешать. Вы не посмеете…              Ирвинг хмурит брови, чародей глубоко опечален ее словами.              — Я не пытаюсь тебе помешать, дитя. я просто не хочу, чтобы ты натворила глупостей, — твердо заявляет он.              С трудом сглотнув, Силентия поворачивает корпус в его сторону и кладет свою ладонь поверх руки старца.              — Но, если вы будете рядом, я не смогу натворить глупостей, верно?              Маг затихает, обдумывая ее слова. Смотрит на расцарапанное горло своей ученицы.              Ирвингу не нравится эта затея — Силентии может стать хуже… Но… находясь рядом, он действительно способен уберечь девушку от непоправимого: та не сможет навредить себе. К тому же, он действительно не посмеет лишить ее возможности попрощаться.              — Прошу… — Силентия сильнее сжимает ладонь старца в своей руке.              С тяжелым сердцем Первый Чародей принимает решение.              — Хорошо, только умоляю, никаких глупостей…       

***

      Ирвинг аккуратно ведет ее по холодным каменным коридорам. В Башне на удивление спокойно и тихо: исчез повседневный гомон вечно спешащих непонятно куда учеников. Никто так и не встречается им на пути, лишь зеленоватый туман, клубящийся у самых ног, неотрывно следует за двумя магами.              Силентия ежится и трет озябшие руки, ей кажется, что раньше в Цитадели было теплее. Возможно, всему виной ее нынешнее состояние, тело еще не оправилось от эмоционального потрясения и слабо. Девушка поднимает глаза на Первого Чародея, но тому, судя по всему, перепады температуры нипочем, Ирвинг, как прежде, уверенно шагает вперед, ни на что не отвлекаясь.              Спустя пару минут они доходят до лазарета, у дверей которого несет свою службу постовой. Ирвинг коротко кивает стражнику, давая понять, что ситуация находится под контролем, затем мягко разворачивает Силентию к себе, и говорит:              — Девочка моя, ты точно уверена, что готова?              Девушка поспешно кивает, опасаясь, что Первый Чародей передумает и уведет ее подальше от лазарета.              Ирвинг скептически осматривает подопечную, оценивая ее состояние, но не найдя веских причин для отказа, кивает.              — Тогда ступай, я подожду тебя здесь. Если тебе станет тяжело или понадобится моя помощь, знай, я рядом. Хорошо?              — Хорошо.              Легонько похлопав девушку по плечу, Ирвинг отходит в сторону, позволяя той собраться с силами.              Силентия глубоко вздыхает, набрав в грудь побольше воздуха и несмело входит в лазарет. Обычно здесь осматривали и лечили больных, но сейчас это место охраняет покой мертвецов, ожидающих того часа, когда их тела будут преданы огню.              Уверенность, с которой Силентия стремилась попасть сюда мигом исчезает, сменившись страхом. Девушка была благодарна Ирвингу за то, что тот с уважением отнесся к ее горю и предоставил возможность побыть с братом наедине, но сейчас Силентию окутывали сомнения в правильности ее решения. Может все-таки стоило попросить Первого Чародея побыть с ней?              «Нет… Все правильно, так нужно».              Если что-то пойдет не так, Ирвинг придет к ней на помощь.              Силентия осматривается: в паре метров от нее на койках недалеко друг от друга лежат три укрытых тела. Взгляд девушки быстро скользит по белым саванам и останавливается на ярко алом плаще — смотреть на маленькие тельца, укрытые большими белыми тканями нелегко. Силентия знает, что, в отличие от брата, у умерших мальчишек в Башне нет близких и родных, которые могли бы прийти и сказать им последнее «прощай».              Лазарет — временное пристанище, никто не станет дожидаться прибытия родственников, чтобы дать им возможность проститься с умершими, да и вряд ли у этих крох кто-то был… Как бы то ни было, скоро они отправятся в свой последний путь.              Ярко-красный плащ приковывает к себе все внимание девушки, вызывая в ее душе противоречивые чувства: на него не хочется смотреть — от него невозможно оторвать взгляда.              «Как огонь, — думает Силентия. — как кровь…»              Пересиливая свой страх, девушка медленно подходит поближе, протягивает руку, чтобы откинуть плащ, но та, дрожа застывает в воздухе.              «Так глупо…»              Все уже случилось — ее брат мертв, но почему-то ей так и не хватает духу сбросить покров и взглянуть ему в лицо.              Силентия боится увидеть его таким… таким мертвым. Девушка не знает, чего ожидать и это страшит ее. Где-то на задворках разума копошится убогая надежда на то, что там может оказаться кто-нибудь иной.              Что если это все просто кошмарный сон, или чья-то глупая игра?              Казалось, сейчас брат стянет с себя плащ и напугает доверчивую сестру. Звонко смеясь, нежно потреплет ее по голове: «Что испугалась? Ха-ха-ха!»              Подобные розыгрыши вполне в его стиле. Думая об этом, Силентия невольно улыбается.              «Но…»              Улыбка потухает в тот же миг.              Но стал бы Клэй так жестоко над ней шутить? Может под алой тканью и не он вовсе?              Последняя мысль наконец придает девушке сил совершить задуманное. Сжав край плаща, Силентия аккуратно отбрасывает его, открыв спрятанное под ним лицо.              Тихий, невольный вскрик вырывается из ее горла, когда она понимает кто перед ней. Истина бьет ее под дых, выбивая из легких весь оставшийся воздух.              «Это он! Создатель, это он!»              Горячие слезы безудержными ручейками льются из покрасневших глаз девушки. Силентия снова чувствует, как начинает задыхаться. Невидимая рана в ее груди ноет с новой силой, разрастается все шире и шире.              Смахнув застилавшую взгляд пелену из слез, девушка поднимает глаза на брата.              Лицо Клэя выглядит на удивление умиротворенным. Кто-то закрыл ему глаза и, если бы не серовато-бледный цвет кожи, да маленькая струйка крови, запекшаяся в уголке его губ, могло показаться, что он просто спит.              Но Силентия понимает: душа покинула тело юноши, забрав с собой все краски, присущие жизни. А вместе с ними поблекла и жизнь его сестры.              Губы девушки дрожат, в попытке позвать брата по имени.              «Глупо…»              Даже если она будет кричать его имя, он ей уже не ответит.              — Клэй…              Звенящая тишина режет острей ножа. Силентия усиленно мотает головой, желая избавиться от гнетущего беззвучия.              Собрав всю любовь и нежность, хранившуюся в ее сердце, она трепетно касается щеки Клэя.              Ледяная.              Маги наверняка наложили на его тело заклятие холода, чтобы замедлить процесс разложения.              В носу снова начинает щипать.              Порыв жалости захлестывает девушку с новой силой: к себе, за то, что осталась одна, к брату, за то, что умер так рано. Как назло, в голову лезут воспоминания из детства. И одно из них она не забудет никогда: смертельный холод и тепло родного тела, согревающего ее из последних сил.              Не давая отчета своим действиям, Силентия пошире откидывает плащ, затем, забравшись на койку, укрывается им и как можно крепче обнимает холодное тело брата.              Когда-то он спас ей жизнь поделившись своим теплом, когда-то магия Клэя спасла их от неминуемой смерти. Теперь Силентия хотела вернуть брату долг, согреть его озябшее тело. Сейчас она готова поверить в любое чудо, лишь бы вернуть его обратно.              «Прошу, Создатель…»              Всегда вместе, всегда рядом.              «…пожалуйста, верни его мне! Верни…»              А теперь, ей нужно его отпустить.              «Не хочу. НЕ ХОЧУ!»              Силентия что есть силы прижимается к холодному телу.              — П-прости меня, Клэй! Это все моя в-вина…моя вина! — девушка ласково убирает с лица брата прядку черных волос. Голос не хочет слушаться ее, дрожит и срывается во всхлипы. — Есс-ли бы не моя глупая рев-ность… нас бы не п-поймали храмовники… не отправили в Б-башню. Если бы не я, т-ты бы сейчас был жив… Я… я так виновата!              Тело Силентии сотрясается мелкой дрожью. Холод успел въесться ей в кости, зубы отбивают неровную дробь. Дрожащей рукой девушка накрывает руку брата.              — К-кто с-сделал это с т-тобой? — сестра всматривается в родные, безмолвные черты, но не находит ответа.              Девушка пытается взять Клэя за руку, но та крепко сжата в кулак. С большим усилием Силентии удается разжать пальцы брата и вложить в них свою ладонь, но ее рука неожиданно соприкасается с непонятной преградой. В ладони брата лежит какой-то предмет, круглый и холодный.              И в этот самый момент дверь в лазарет открывается — Первый Чародей зашел проведать Силентию. Сделав шаг в помещение, старец застывает от ужаса.              — Создатель милостивый! Силентия, что же ты делаешь?!              Шокированный увиденным, Ирвинг бросается к ученице и начинает оттаскивать девушку от трупа. Силентия сопротивляется, не желая выпускать брата из объятий. Заслышав вскрики и шум возни, в лазарет вбегает дежурный храмовник. На пару с Первым Чародеем они наконец-таки оттаскивают убитую горем сестру от тела брата.              С трудом, но Ирвинг выводит брыкающуюся девушку из помещения. Постовой спешит укрыть тело юноши плащом и торопливо затворяет за магами двери в лазарет.              Посещения закрыты.              Таща Силентию по коридорам Башни подальше от мертвых тел, Первый Чародей сбивчиво высказывает девушке все, что он думает о ее поведении.              Не слушая причитаний старца, Силентия безропотно позволяет вести себя прочь, молча плетется следом, понурив голову.              Аккуратно, чтобы Ирвинг ничего не заприметил, свободной рукой Силентия достает из кармана таинственный круглый предмет, найденный ею в руке брата. Холодный кружок слабо бликует в лучах тусклого солнца и Силентия подносит его к глазам, чтобы пристальнее рассмотреть находку. Изображение святой смотрит на нее в ответ.              На ладони девушки лежит железная монета с изображением лика Андрасте.       

***

      Этот день останется в памяти Силентии на всю жизнь.              Шло приготовление к прощанию с умершими: за пределами Цитадели расчищали место и носили древесину для погребального костра. Захоронение не пользовалось среди жителей Тедаса большой популярностью: жизнь по соседству с духами была нелегка — слишком велик был риск стать одержимым, но и после смерти не становилось проще — трупы могли стать вместилищами для демонов. Посему, тела юных магов должны были быть преданы огню.              Традиция сожжения тел активно распространялась андрастианской Церковью, таким образом верующие чтили жертву, которую пришлось принести Пророчице. Однако церковники сколько угодно могли воспевать обряд, называть его «торжеством веры» и «посмертным обетом каждого из живущих», но все прекрасно понимали, что основное назначение ритуала было менее одухотворенным и более практичным: тела превращали в горстку пепла, чтобы те не смогли стать домом для духов и впоследствии не навредили живым. Вот и вся истина.              Церковные догматы позволяли близким родственникам присутствовать на прощальной церемонии, однако Ирвинг всерьез беспокоился за Силентию.              — Я переживаю за твое эмоциональное состояние, милая. После того что случилось в лазарете… боюсь, как бы ты сама ненароком не сиганула в костер.              Первый Чародей аккуратно кладет свою руку на плечо ученицы. Силентия опустошенно кидает взгляд на старца.              — Я буду под вашим присмотром, верно?              — Верно, однако в прошлый раз, гм… это не сильно помогло. Помнишь? Ты была под моим присмотром и все же…              Взгляд девушки окончательно тухнет, она опускает глаза и медленно отступает в сторону, рука старца соскальзывает с ее плеча.              Ирвинг тяжело вздыхает: он помнит живой огонь в ее глазах, азарт пытливого ума и высокий магический потенциал девушки. Сейчас же перед ним стоит беззащитный, сломленный ребенок, лишенный радости жизни.              Первый Чародей качает головой. Он не может отнять у Силентии то, что было дано ей по праву, просто не смеет. Мягко погладив девушку по волосам, он заглядывает в ее покрасневшие от слез глаза и шепчет:              — Хорошо, Силентия… Только пообещай мне, что не попытаешься навредить себе? Без сюрпризов, договорились?              — Обещаю.       

***

      Высокий алтарь и большой костер вокруг. Рядом лишь малая группа людей: пара храмовников — для соблюдения порядка, пара церковников — для соблюдения ритуала.              Юная девушка и пожилой маг безотрывно смотрят на огонь.              В руках Силентии маленькая самодельная куколка из травы. Сок свежесобранных растений, оставленный на пальцах, разносится по воздуху ароматом свежести.              Шаг.              Тело девушки подрагивает от холода и напряжения. Замерзшие руки сильнее сжимают травинки.              Шаг. Еще шаг.              Ближе и ближе.              Старец отступает, и девушка оставляет его позади. Этот путь она пройдет в одиночку.              Шаг.              Погребальное ложе. На нем ее жизнь, но Силентия не видит родного лица. Тело аккуратно завернуто в ткань.              «Так даже лучше».              Иначе ей не хватит стойкости все это пережить.              Девушка склоняет голову, пряча лицо за черной вуалью волос. Хочется плакать, но слез не осталось. Ее руки любовно прижимают к груди травяную куколку.              Последний шаг и Силентия подходит к телу брата. Последний раз, когда она может коснуться его. Последнее прощание.              Девушка с тоской смотрит на травяную фигурку в своих руках. Медленно отнимает от груди, от бьющегося сердца и аккуратно кладет на белый саван. Девочка из травы сделает все за нее: пронесет в мир духов ее безмерную любовь, проведет брата в последний путь, и сгорит вместе с ним.              Нежно положив руку на голову умершего, Силентия шепчет прощальные слова.              — Прости меня… Я люблю тебя… Прощай…              Клятва срывается с губ сестры, но никто не сможет разобрать ее слов, порыв ветра тут же уносит их прочь, сохранив ее тайну.              Назад.              Шаг. Еще шаг.              Силентия отходит не оборачиваясь, не в силах отвести взгляда от брата. Идет до тех пор, пока рука первого Чародея не ловит ее плечо, сжимает мягко, но крепко.              Старец кивает. И служители церкви смиренно возносят молитву Создателю.              Ирвинг поднимает в воздух свободную руку, горячая энергия образует на ладони огненный шар.              «Не по правилам».              Но Силентия рада, что это Первый Чародей, Клэй хотел бы, чтобы это сделал маг.              Не отрывая взгляда, девушка смотрит, как пламенная сфера покидает руку учителя, расщепляется на мелкие потоки и танцуя, падает в костер. Магия жадно набрасывается на сухие ветви, гложет их, разжигая пламя кострища все сильнее и сильнее. Огонь ярко вспыхивает до небес, пылая яростно и торжественно.              Блики пламени отражаются в глазах Силентии.              Сильная, ненасытная стихия мгновенно окутывает погребальное ложе. Огонь, дикий и прекрасный, забирает свою дань.              «Клэю так нравился огонь…»              Все началось с огня, им и закончится. Однажды тепло его пламени спасло от смерти двух замерзающих детей, подарило им жизнь, прогнало смертельный холод. Клэй как-то сказал Силентии, что с того самого момента они живут в долг. Теперь, настало время одному из них его уплатить.              Дикое пламя кружится и танцует на ветру и Силентия чувствует, как волнами растекается его жар, постепенно отогревая ее продрогшее тело. Сейчас… как и раньше, брат вновь согревал ее своим теплом, был светом, оберегающим ее от тьмы, освещающим пространство вокруг.              Порыв осеннего ветра уносит клубящийся дым и пепел в ввысь, в небосвод. И Силентия поднимает взор к небу.              Бесконечное. Безмолвное. Прекрасное.              Уголки ее губ дрожат, девушка изо всех сил старается выдавить из себя подобие улыбки.              — Счастливого пути, Клэй…       

***

      Слухи распространяются по Башне словно тараканы и Силентия с жадностью впитывает в себя каждое слово: все только и говорят, что о смерти трех юных учеников. Еще бы, не успела Цитадель оправится от резни, устроенной одержимыми, как снова смерть, да еще какая! Убийство…              Больше всех треплют языками маги. Каждый переживает убийство «своих» по-разному: кто-то просто скорбит об утрате, иные затаили на храмовников злобу и всячески пытаются разжечь в собратьях то же чувство, а кто-то и вовсе считает, что Орден заслуженно покарал нерадивых юнцов.              Как бы то ни было, среди магов начинают подниматься волнения, и храмовники принимают решение усилить меры, чтобы подавить зарождающийся бунт на корню: отныне чародеям запрещено собираться в группы свыше пяти человек, введен комендантский час, а отбой — строго по расписанию.              Атмосфера внутри Круга накаляется.              Являясь потерпевшей стороной, маги неустанно строят домыслы и догадки о том, что же произошло на самом деле. Чаще всего неизменным виновником выступает Орден храмовников, однако истина намного проще — никто не знает, как все произошло в действительности.              Храмовники в свою очередь не спешат делиться информацией и кидают подопечным дежурные фразы, что, мол, Орден разбирается в произошедшем, а виновный будет установлен и подвержен справедливому наказанию.              Вот только маги храмовникам не верят. Убийства в стенах Цитадели нередко замалчиваются, либо же становятся «мерой необходимости». То, что для чародеев видится «преступлением» в глазах храмовников зачастую выступает не более чем простым «инцидентом».              Силентия по крупицам собирает разбросанные вокруг жалкие обрывки информации, силясь составить для себя полную картину происходящего, но получается с трудом. Стоит ей появится в поле зрения сплетников, как все разговоры разом затихают.              Изувеченные жалость и сочувствие.              Девушка знает, что за обманчивым молчаливым выражением скорби, за каждым «мне так жаль» отчетливо проступает гнилое и радостное «хорошо, что не я». На самом деле окружающих не заботят ее чувства.              Силентию тошнит от этого. Она ощущает смрад лжи и лицемерия так же ясно, как если бы чувствовала запах разлагающейся плоти, исходящий от трупов. Вокруг только гниль и распад.              Несмотря на игру в молчанку, девушке все же удается услышать достаточно. В частности, о рыжеволосом храмовнике по имени Каллен — тот самый мужчина с окровавленными руками, выходящий из подвала. Поговаривают, что орудие убийства — меч, вынесенный следом другим храмовником, принадлежал именно ему, а это означает, что на руках этого мужчины могла быть и кровь ее брата.              «Убийца…»              Силентия с ним не знакома, однако наслышана о нем — имя Каллена Резерфорда у всех на устах. Тот самый «сумасшедший», что выжил после нападения малефикаров на Цитадель. Ненавистник магов…              Некоторые предполагают, что безумец перебрал лириума и выплеснул свой гнев на учеников, а когда пришел в себя, то сам был в ужасе от содеянного — слишком испуганным выглядело его лицо, когда мужчину выводили из подвала. Но ни у кого не возникает сомнений, что убийство совершил именно Каллен. Ведь, по слухам, он и не на такое способен.              Даже храмовники считают его фанатиком…              И Силентия склонна им верить. Она своими глазами видела его в день гибели брата, поднимающегося по ступеням в сопровождении других храмовников. Кто если не он?              К тому же языки шепчутся, что Каллен недолюбливал Клэя. Возможно, их общение переросло в стычку.              Силентия знала, как хорошо брат мог выводить людей на эмоции, он приобрел этот навык еще вне Круга. Что если брат задел храмовника за живое, а тот не в силах снести оскорбление расправился с ним и двумя языкастыми мальчишками? Ведь все знают, что Каллен Резерфорд нестабилен. Абсолютно все…              Чувства внутри Силентии закипают, превращаясь в лютую ненависть.              «Убийца! Ненавижу!» — девушка что есть силы стискивает пальцы в кулак. — «Нельзя чтобы содеянное сошло ему с рук! Нужно любым способом доказать его причастность».              Круглый металлический предмет в правой руке сильно впивается Силентии в кожу. Девушка шикает от боли.              Она не позволит храмовникам утаить правду.              Раскрыв ноющую ладонь, Силентия всматривается в монету, а после принимается вертеть железный кружок в руках разглядывая с различных сторон. Таких она раньше не видела: монета выглядит старой и потертой. По всей видимости, их уже давно не используют.              «Зачем же тогда хранить при себе подобную безделушку? Клэй бы точно не стал…»              Вот только брату эта вещь вероятно и не принадлежала. В детстве они много путешествовали, перебирались из одного поселения в другое, и Клэй учил Силентию не привязываться к вещам, брать с собой только самое необходимое. Никогда не знаешь, когда придется покинуть место… А вещи обязывали, приковывали.              «…не стал, если только она не понадобилась ему для чего-то иного».              По спине девушки проходит легкий холодок.              Что если вещь принадлежит убийце и брат специально оставил подсказку? Силентия вспоминает, как крепко пальцы Клэя сжимали монету, словно он боялся ее потерять, словно та была крайне важна…              «Но почему? Вместо того чтобы защищаться…»              Вопрос так и остался без ответа.              «Зачем? Зачем Клэй?»              Силентия вглядывается в безмятежное лицо Андрасте, выкованное на металле. Монета напоминает ей о вере — ничего другого девушке не приходит в голову.              «Брат не верил в Создателя…»              Силентия судорожно вздыхает.              «Это определенно подсказка!»              Ясно было одно, вероятнее всего обладатель монеты набожен. Ибо какой смысл держать ее при себе, если та ничего не стоит? Если только это не сувенир, напоминающий о чем-то. Церковник? Маловероятно… Оставался только Орден. Значит точно храмовник! Что, если монета поможет доказать его вину?              Девушка с грустью выдыхает. Слишком мало информации. Ей нужно найти того, кто знает больше.              Идти к Ирвингу бессмысленно, вряд ли он располагает сведениями о монете. Хотя… кое-чем Первый Чародей может оказаться полезен.       

***

      Силентия неуверенно переминается с ноги на ногу стоя перед массивной дверью из красного дерева. Что если не сработает? Может она зря пришла сюда в поисках правды? Что ж, она не узнает этого, если не решиться.              Робко стуча в дверь, девушка внутренне напрягается, услышав в ответ резкое «входите».              «Назад дороги нет».              С трудом отворив тяжелую дверь, Силентия быстро скользит внутрь кабинета, пока остатки храбрости окончательно не покинули ее.              Первое, что бросается девушке в глаза, это царящий вокруг хаос. В кабинете то тут, то там стоят массивные стопки книг. На рабочем столе беспорядок, повсюду разбросан ворох бумаг. Слегка ссутулившись и поддерживая голову руками, за столом сидит статный мужчина. По всей видимости тот целиком погружен в работу, так как даже не поднимает взгляда на вошедшую в помещение Силентию.              Собственные размышления не дали плодотворного результата и завели мысли Силентию в тупик, поэтому девушка первым делом направилась к Ирвингу в поисках недостающей информации. Силентия показала старцу монету, якобы найденную ею в одном из коридоров Цитадели на каменном полу.              Но, как и ожидалось, Первый Чародей ничего не знал о ее обладателе, кроме того факта, что монета довольно старая и вышла из обихода. Тогда Силентия воспользовалась иной тактикой, зная, что Ирвинг в хороших отношениях с Рыцарем-Командором, она вскользь поинтересовалась почему же Грегор до сих пор никак не накажет убийцу ее брата.              В попытке обнадежить подопечную, Первый Чародей обмолвился, что поиск виновника — дело не простое, необходимо тщательно провести расследование, чтобы ненароком не осудить непричастного. Даже если кажется, что все и так ясно, нужны веские доказательства. Да и к тому же данная обязанность возложена не на Грегора, а на Рыцаря-Капитана Норманда Грида.              «Тот самый светловолосый мужчина с холодным взглядом», — понимает девушка.              Когда Силентия спросила, стоит ли доверять храмовникам в данном вопросе, Ирвинг грустно выдохнул, но заверил девушку, что заместитель Рыцаря-Командора хорошо выполняет свою работу и обязательно докопается до истины, иначе бы Грегор не поручил бы ему такое важное дело.              Старый маг наверняка и представить себе не мог, что Силентия а отправиться на поиски светловолосого храмовника, чтобы потолковать с ним с глазу на глаз…              И вот она здесь.              — Прошу прощения, сэр. Я не задержу вас надолго, — чуть слышно пищит девушка.              Тонкий голосок Силентии выводит мужчину из оцепенения. Резко вскинув голову, он озадаченно смотрит на вошедшую. Рыцарь-Капитан никак не ожидал увидеть перед собой ребенка.              Силентия боязливо вглядывается в лицо храмовника. Он был там, когда тело его брата и других мальчиков выносили из подвала. Статный, уверенный и волевой, в ее памяти — сейчас же он выглядит иначе.              Светлые волосы, идеально зачесанные назад, растрепаны и тонкими прядями падают на лицо. Под глазами лежат глубокие тени, словно храмовник не спал как минимум три ночи подряд. Мужественное лицо обросло щетиной, исхудало и вытянулось, и без того резкие от природы черты, заострились сильнее. В целом Рыцарь-Капитан выглядит сильно измученным и уставшим. И глаза… его голубые глаза разглядывают ее с таким интересом, словно…              Девушка резко прерывает ход своих мыслей.              Кажется, храмовник замечает, что Силентия рассматривает его: в ту же секунду он непринужденно приглаживает волосы и осанится, выражение его лица принимает естественную сдержанность.              — Кхм. Не ожидал увидеть тебя здесь… — мужчина вытягивает руку в сторону девушки, призывая ее назвать себя.              — Силентия, сэр.              — Си-лен-тия… — задумчиво повторяет храмовник, словно пробуя имя на вкус.              Девушка вздрагивает, когда он встает и выхрдит из-за стола.              — Не бойся, дитя. Присаживайся, — Грид указывает рукой на единственный свободный стул, не захламленный бумагами. Тот располагается в непосредственной близости от его стола. — Ты хотела со мной о чем-то поговорить?              Девушка чувствует, как начинают дрожать от волнения ее колени, еще немного и того гляди она упадет. Пока ноги ей подвластны, Силентия спешит к стулу. Усевшись, она посильнее вжимается в спинку и прячет стопы под сидение, чтобы со стороны было не так заметно насколько сильно она нервничает.              — О, брате, с-сэр. Я пришла поговорить о Клэе, — собравшись с духом, выдавливает из себя девушка.              Норманд дергано моргает, при звуках имени мага.              Заметив это, Силентия виновато устремляет взгляд в пол, затем незаметно косится на стол, на котором громоздятся стопки бумаг. Этот человек днями и ночами пытается разгадать, что произошло в подвале Башни, без сна и отдыха ищет доказательства, которые явственно укажут на убийцу… а она давит ему на больное.              Медленно втянув носом воздух, Рыцарь-Капитан присаживается на край стола, складывает руки на бедрах.              — Прими мои соболезнования, Силентия…              Девушка робко кидает взгляд на храмовника из-под нависшей на глаза челки. Она ожидала чего угодно, только не этого: что Грид выставит ее за дверь, даже не предоставив возможности высказаться; просто отмахнется или того хуже — высмеет за то, что она ищет помощи у Ордена.              Ведь она маг.              Да к тому же мелкая девчонка. Храмовники частенько так поступают: просто ни во что не ставят чародеев.              Но Норманд не сделал этого, вдобавок высказал ей свои соболезнования. Это первый и единственный встреченный ею храмовник, которому не было плевать на ее чувства.              Силентия молча кивает в ответ. Затем, шмыгнув носом, добавляет:              — Вы ведь накажете убийцу моего брата?              Уголки губ Норманда слегка дергаются вверх:              — Конечно, Силентия, я сделаю все что в моих силах, чтобы преступник получил по заслугам.              Девушка неловко улыбается, заслышав его ответ.              Поведение Рыцаря-Капитана настолько неожиданно и располагает к себе, что Силентия чувствует, как невольно проникается к нему теплотой и уважением. Она сделала правильный выбор, когда решилась на встречу. Храмовник ей поможет. Ведь как иначе, если Норманд настолько хорошо понимает ее чувства и даже разделяет ее скорбь?!              И эти глаза цвета зимнего неба, такие грустные, такие печальные…              Им хочется доверять. Ему хочется доверять.              Не давая отчета собственным действиям, Силентия вскидывается со стула и, потянувшись к Рыцарю-Капитану, накрывает его руки своими.              Грид рефлекторно дергается, но рук не убирает. Действия девушки приводят его в замешательство, однако храмовник ловко скрывает это, приняв невозмутимый вид.              — Прошу… Прошу, вас, помогите… — Силентия ощущает, как слезы ручейками сбегают у нее из глаз. Развернув руку Норманда ладонью вверх, она вкладывает в нее железную монетку. — На вас вся надежда.              — Что это? — хмурится храмовник.              — Я нашла ее в руке брата… когда он… когда он был уже мертв. Я думаю, таким образом Клэй пытался дать подсказку о том, кто виновен в его смерти…              — Ты что? — Грид поднимает ладонь, всматривается в предмет. — Кто вообще позво…лил.              Во взгляде храмовника мелькает тень узнавания, когда тот понимает, что лежит у него на ладони. И это не укрывается от девушки:              — Вам же знакома эта вещь? Вы знаете человека, которому она могла принадлежать?              Силентия впивается взглядом в лицо Норманда, неотрывно следя за каждой его эмоцией: удивление, припоминание и странная буря чувств, которую ей не удается опознать.              — Мне… мне кажется я видел ее раньше… Возможно… нет, необходимо удостовериться.              Девушка сильнее сжимает руки храмовника.              — Вы ведь знаете, да? Я же вижу, вы знаете… Прошу… только вам я могу довериться. Только вы можете помочь мне восстановить справедливость, — сбивчиво тараторит Силентия.              Норманд молчаливо хмурит брови.              Испугавшись, что храмовник больше не скажет ни слова, девушка принимается усиленно умолять его о помощи.              — Прошу вас, скажите мне кто он! Это рыжеволосый безумец? Да? Он убил моего брата?              — Я не могу… не имею права… пока…              — Пожалуйста! Только вы можете мне помочь! Скажите кому принадлежит эта проклятая вещь!              Грид тяжело вздыхает. Его рука тянется к Силентии, касается щеки, утирает бегущие ручьями слезы.              — Ты же понимаешь, что это еще ничего не значит? Мы должны все проверить, удостовериться…              Неожиданный заботливый жест и тихий, успокаивающий голос мужчины завораживают девушку, и та затихает.              «Мы, он сказал мы…» — проносится в голове у Силентии.              Она невольно всхлипывает, когда подушечка пальца храмовника скользит по ее щеке рядом с губами. Сердце пропускает удар, стоит пальцам мужчины коснутся ее волос.              Грид нежно убирает с ее лица длинную челку и чувство нереальности происходящего наполняет девушку странным всезаполняющим теплом. Голубые глаза смотрят на нее с нежностью и заботой. Чего бы не потребовал от нее Норманд, сейчас она была готова исполнить все.              — Т-щ-щ, не нужно плакать… не стоит омрачать слезами такие красивые глаза, они у тебя прямо как у к… — Норманд запинается.              Завороженная его вниманием, Силентия сглатывает. В голову начинают лезть навязчивые мысли, напоминающие ей о брате. Кузнечик. Так он звал ее, когда был жив… Почему-то у девушки возникает стойкое желание, чтобы Рыцарь-Капитан назвал ее также. Ее сердце начинает бешено колотиться в предвкушении, и Силентия забывает, как дышать.              «Почему он замолчал?» — какая-то часть нее протестует против этой мимолетной заминки.              — Прямо как у…? — шепотом спрашивает Силентия, умоляя Норманда продолжить.              Храмовник выдерживает небольшую паузу, явно о чем-то размышляя.              — Как у кошки, милая.              А после… поспешно отдергивает руку, и магия момента исчезает.              Движение, резкое и бескомпромиссное, обдает Силентию холодом и моментально приводит девушку в чувство, возвращая утраченное ощущение реальности происходящего.              Целая волна эмоций в одно мгновение захлестывает с головой: разочарование, обида, смущение.              Неловко отпрянув от Норманда, Силентия дергается в сторону, предоставив мужчине возможность отойти от нее и вернуться за стол. Расположенный между магом и храмовником, тот словно втрое увеличивает расстояние между ними.              Голос Грида вновь приобретает бесстрастный официальный тон, чем окончательно остужает внезапный пыл девушки.              — Благодарю. Ты очень помогла. Теперь у нас есть зацепка, которая поможет отыскать убийцу. Я сделаю все возможное, чтобы оправдать возложенные ожидания и призвать виновного к ответственности.              Норманд отчеканивает все монотонно и беспристрастно, словно текст был уже давно им заучен и возвращается к раскиданным на столе бумагам, ясно давая понять, что разговор окончен.              Силентия неловко пятится к двери.              Мысли в ее голове путаются, эмоции грозятся в любой момент взять над ней вверх, и девушка понимает, что готова расплакаться. Снова. Почему-то она ощущает себя обманутой. Откуда ни возьмись появляется стыд, он гонит ее прочь из кабинета Рыцаря-Капитана.              Выскочив за дверь, Силентия напоследок бросает на храмовника робкий взгляд, в надежде, что тот изменит свой приговор, но Норманд так и не поднимает на нее головы.              Девушка с размаху толкает громоздкую и неповоротливую дверь, пытаясь поскорее закрыть проклятую и поскорее удалиться прочь, когда до нее доносится звучный голос Грида:              — Каллен Резерфорд.              И дверь с громким стуком затворяется.       

***

      — Это не он.              Силентия дернулась от испуга. Перед ее взором словно из ниоткуда возникла темноволосая эльфийка с валласлином на лице. Почему-то женщина казалась подозрительно знакомой.              — Это не он! — повторила незнакомка с твердой уверенностью в голосе. — И ты знаешь это.              Силентия сделала шаг в сторону.              — Да кто ты та…              — Этот чертов мир тебя обманывает! Неужели ты не видишь? — эльфийка порывисто нагнулась и положила руки на плечи Силентии, не давая той возможности сбежать, а после со всей силы встряхнула девушку.              Силентия невольно вскрикнула.              «Что этой женщине нужно?»              Недоумение наряду с раздражением сплетались внутри нее словно две змеи: внезапность, с которой эльфийка возникла рядом, напористость ее голоса, знаменующая уверенность в собственной правоте, одновременно пугали и выводили Силентию из себя. Женщина казалась ей чужой и неуместной, как если бы той и вовсе не должно было тут быть.              Абсурдность происходящего напоминала собой сон, где различные сцены резко сменяют друг друга не связываясь между собой единой логикой, и спящему до поры до времени кажется, что все нормально и закономерно. До поры до времени… пока во сне не появляется чужеродный объект.               — Силентия, Тень лжет тебе!              А эта странная эльфийская женщина выглядела в обстановке Цитадели весьма чужеродно.               — Ты слышишь меня? Я и сама не сразу поняла, что что-то здесь не так… Но это, это все нереально!              Силентия не помнила, чтобы, та находилась в Кругу. Что-то настойчиво царапалось на задворках воспоминаний и проблески понимания постепенно начали приводить ее в сознание.              «А-а-а, леди Инквизитор...»              Память наконец начала возвращаться к ней. Резко скинув с себя чужие руки, Силентия прошипела:              — Это не ложь. Это воспоминания!              А про себя подумала:              «Мои воспоминания».              Не ложь, но и не правда. Подлинное, но не настоящее.              Силентия машинально наклонила голову в привычном жесте, пытаясь спрятать лицо за челкой и отгородиться от назойливой остроухой, но ничего не вышло.              Женщина приложила руку ко лбу, но волос не нащупала — челка отсутствовала. Кажется, она снова вернула себе прежний облик.              — Мы в моем сне, — с горечью подытожила некромантка. Грустно вздохнув, она напоследок обвела взглядом знакомые ей места и крикнула в пространство: — А значит, я здесь хозяйка!              Едва она произнесла это, мир вокруг женщин преобразился.              Потолок и стены Цитадели Кинлох разъехались в стороны и растворились в воздухе, открыв возможность лицезреть окружение: черный небосвод был пронизан зеленоватыми всполохами неестественного свечения, по всему пространству хаотично расставлены стены, лестницы и двери, большинство из которых просто висели в воздухе без какой-либо видимой опоры.              Некоторые из них плавно меняли свое положение, словно им надоедало подолгу находиться в одной и той же местности. В дополнение ко всему, окружающие предметы казалась размытыми и нечеткими, и все время норовили уйти из фокуса зрения.              Сон. Наваждение. Мираж.              Силентия с тоской смотрела в мертвое безграничное небо. Тень могла показать ей что угодно: счастливые воспоминания, иллюзию прекрасного будущего, место, где ее душа смогла бы обрести покой, место в котором она захотела бы остаться навсегда… место, где есть он… но взамен — всегда только боль и страдание. Опять и опять… Словно в ее душе не осталось ни одного лучика света, только бесконечная, нескончаемая скорбь.              Не в силах сдерживать накопившуюся боль, женщина яростно закричала в черноту бездонного купола — безудержно и дико. Застарелые эмоции вновь проснулись и обнажили едва зарубцевавшиеся раны, они кромсали душу Силентии в клочья, и та уже не пыталась себя сдерживать — ее крик, полный горя, по-животному отчаянный, разрывал тишину безмолвного пространства.              Если бы она могла, то рыдала бы навзрыд, но слез уже давно не осталось. Ничего не осталось.              Рей, не шелохнувшись, стояла в стороне устремив молчаливый взгляд вдаль. Эльфийка не вмешивалась, предоставив некромантке возможность побыть наедине с собой и своими чувствами, выплеснуть накопившиеся эмоции.              Инквизитору уже приходилось бывать в Тени, делать выбор, за который она никогда себя не простит… С того момента мало что поменялось, это место по-прежнему было жестоко к своим гостям.              Волосы эльфийки мягко трепал легкий ветерок, но тот казался неестественным и фальшивым в сравнении с ветром реального мира: от него не пахло свежестью, он не холодил кожу — здешний ветер был горяч и сух, воздушный поток разносил по округе лишь пепел и запах костра.              Тень — идеальное слово для этого мира, — подумала эльфийка, — лишь мнимое отражение реальности, искаженное и неточное.              Рей обвела взглядом окружающее пространство: оно неумело копировало реальность, не создавая ничего нового. И даже несмотря на наличие диковинных и искаженных предметов, сотканных из воспоминаний, являло собой не что иное, как пустошь.              «Пустошь!» — эльфийка вспомнила недавний бой, начаты некроманткой в лесу и сжала кулаки. — «Что с Калленом? Жив ли он?»              Угораздило же ее снова сюда попасть! По всей видимости, виной всему стала истонченная Завеса, вероятно магические потоки сил Рей и Силентии схлестнулись и перенесли сознание женщин в Тень. Оставалось только надеяться, что этот трюк не разорвал Завесу окончательно, иначе демоны не преминут возможностью пробраться в реальный мир.              Рядом раздался глухой стук, Силентия упала на колени. Крик лишил ее последних сил.              Вдохнув в себя спертый горячий воздух, Рей решила, что пора: время для жалости и снисхождения прошло, виновница всех бед — перед ней и должна была ответить за свои поступки.              Эльфийка планировала высказать в адрес угрюмой брюнетки «пару ласковых слов».              Медленно, но уверенно она приблизилась к Силентии, та сидела к ней спиной слегка опустив голову, длинные спутанные волосы падали ей на лицо, отчего женщина казалась хрупкой и сломленной, что совершенно не вязалось с образом хладнокровной психопатки, коей эльфийка видела ее еще сравнительно недавно.              Необходимо было выведать от некромантки больше информация, но Рей переживала, что та закроется в себе и не станет отвечать. Требовалось начать с чего-то отдаленного.              — Кто этот храмовник, что ммм… общался с тобой в кабинете?              — Не твое нажье дело! — не оборачиваясь, бросила Силентия.              Эльфийка вскинула бровь.              «Весьма ожидаемо…»              — О, так ты умеешь кусаться, верно?              — А ты еще этого не поняла? — огрызнулась некромантка. — Прекрасно, леди Инквизитор у нас оказывается не блещет умом.              Силентия усмехнулась, выглянув из-за водопада темных волос, затем встала и с вызовом посмотрела эльфийке в глаза.              Рей начала закипать, ее терпение было на исходе. Эта безумная вторглась в их с Калленом мирную семейную идиллию, перевернула все вверх дном, поставив на кон их жизни и вероятно стала причиной разрыва Завесы, так еще и смеет над ней насмехаться. У этой безбашенной определенно не было совести.              Эльфийка отчетливо словила себя на мысли, что хочет ударить негодяйку, выбить из мерзавки всю дурь.              Силентия окинула ее насмешливым взглядом, с вызовом обнажила зубы в хищной улыбке:              — Ну давай же… Я прямо вижу, как тебя распирает от гнева. Давай, сделай это!              И Рей сделала.              Вложив всю свою злобу и раздражение в удар, она с размаху отвесила противнице хлесткую пощечину.              Голова Силентии по инерции дернулась, но сама женщина осталась стоять на месте.              — Сумасшедшая сука! Это тебя за все, за то, что заставила нас страдать, за то, что использовала гребанную магию крови! Из-за тебя мы теперь тут застряли, а демоны толпами валят из Завесы в наш мир!              Некромантка слегка коснулась пальцами покрасневшей щеки, затем игриво облизнув засохшие губы ухмыльнулась Рей:              — Ну что, полегчало?              — Да пошла ты! — съязвила, разгоряченная эльфийка.              — Я бы пошла, да только куда? Ты видишь здесь хоть одну «правильную» дверь?              Рей рассерженно сопела, борясь с собственным гневом, но эту битву пока проигрывала.              — Ты применила магию крови и привела нас сюда, ты и выводи!              — Да я и не применяла… — некромантка крутила головой в разные стороны всматриваясь в окружающие их двери, она стараясь найти хотя бы мельчайший намек на то, что может вывести их из Тени — Я блефовала.              — Ты чт… ЧТО? — не веря своим ушам, Рей растерянно уставилась на свою противницу. Наконец гнев ослабил свою хватку и перешел в изумление.              — Я может и сумасшедшая, — вскинула голову Силентия, — но не полная дура. Используй я магию крови в первую очередь сраные демоны вселились бы в меня. Я прекрасно была осведомлена о Феландарисе и о том, к чему может привести небольшая беспечность с моей стороны. И, к твоему сведению, по этой же причине я не стала поднимать всю нежить из болот.              Рей опешила от подобной наглости и неприкрытого хвастовства и лишь молча хватала ртом воздух, не находя нужных слов.              Вдоволь насладившись ее замешательством, Силентия пошла осматривать ближайшие двери.              Вопросы роились в голове эльфийки, она ничего не понимала. Так значит там, на пустоши, им с Калленом была представлена лишь малая часть ее возможностей?              «Зачем тогда все это?»               — А если бы мы с Калленом тебя победили? Что тогда? — крикнула она в сторону ближайшей двери, у которой, что-то настойчиво изучая крутилась некромантка.              Силентия лениво отмахнулась от вопроса рукой, ясно давая понять, что, по ее мнению, подобное было просто невозможно.              «Что ж, ладно», — нахмурилась эльфийка. — «Перейдем ближе к делу».              — Как же мы тогда оказались в Тени? — скептически поинтересовалась Рей, разве для этого не требуется кровь?              — Необходимо это, — женщина развернулась в ее сторону и указала пальцем на левую руку эльфийки, а затем снова приступила к изучению местности. — Сырой лириум, этого достаточно… А кровь… кровь нужна, чтобы войти в тень физически. Нашей крови, к сведению, на это не хватило бы, курносик. Нужно о-очень много крови… и мертвых тел. И как мы уже поняли, это всего лишь сон, а наши тела сладко спят на сырой земле рядом с топким черным болотом.              Рей заскрежетала зубами, заслышав странное прозвище, оно ей совсем не понравилось, как не нравилась заносчивость некромантки и ее снисходительный тон.              — Так ты не малефикар, — подытожила женщина.              Некромантка склонила голову набок и снова потрогала щеку, та больше не болела. Присев на корточки Силентия подняла с земли странный зеленоватый камень и принялась изучающе его вертеть.              — Я этого не говорила…              — Хватит говорить загадками, Силентия, — вновь вспылив крикнула на нее эльфийка. — Мы с тобой теперь повязаны и не выберемся, если не станем работать заодно! Расскажи мне все как есть, и не темни.              Осмотрев породу, женщина разочарованно цокнула и откинула камень в сторону. Затем встала и отряхнув колени от пыли обратилась к назойливой собеседнице:              — Ладно. Скажем так, все намного сложнее. Я изучила парочку запретных практик, если ты об этом, но я не применяю их направо и налево.              — Я так понимаю некромантия не в счет? — сощурилась эльфийка.              — Что ж, — хмыкнула Силентия, — искусство Неварры слишком поэтично, чтобы прятать его в себе. Признаюсь, я немного переборщила с театральностью, это…              Женщина осеклась.              «Это у нас семейное».              — Это не относится к делу, — холодно резюмировала некромантка.              — Тогда что ты, скверна тебя побери, устроила в лесу? — рассердилась Рей. — Угрожала моему мужу! Чуть не убила меня! А потом…              — Я не убиваю невинных! — резко отрезала Силентия.              — Оно и заметно! — оскалилась Рей.              Повисло напряженное молчание. Сказанное эльфийкой явно не пришлось некромантке по вкусу. Рей в свою очередь сверлила противницу озлобленным взглядом.              Силентия прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем резко выдохнула и спокойно взглянула на оппонентку.              — Ладно. Давай начнем все сначала.              Женщина подошла поближе к эльфийке и опустилась на землю, затем призывно похлопала по каменной кладке, приглашая Рей последовать ее примеру.              Рей пару секунд недоверчиво всматривалась в лицо некромантке, а после, сдавшись, с некоторой долей неохоты, присела подле нее.              Минута молчания. Другая. Женщины не торопились начинать диалог. Время текло в Тени иначе, поэтому спешить было некуда. В тот момент, когда Рей уже было подумала, что не дождется от соседки ни слова, Силентия наконец начала говорить:              — Я правда хотела тебе помочь…              «Как же».              Рей недоверчиво хмыкнула, но перебивать собеседницу не стала.              — Я действительно верю в то, что твой муж мог замышлять против тебя что-то неладное… поэтому я вызвала тебя на разговор, думала, что смогу достучаться, донести свои мысли и опасения…              — Ты не с того начала, — сухо ответила Рей.              — Верно, — закусила губу Силентия. — В тот день, когда убили моего брата… и еще двух мальчишек… Я видела, как выносят их тела, они были все в крови от глубоких ран. Такие может оставить только хорошо заточенный меч и крепкая рука воина, которая его держит. Каленна вывели следом за ними… за мальчиками… его же товарищи по Ордену! Они цепко держали твоего мужа, чтобы тот не мог сбежать. И руки… его руки были все в крови. Как ты думаешь, что же это могло значить?!              — Это еще ничего не значит! — процедила Рей.              — Или значит многое… Для меня это значило все, леди Инквизитор! — стиснула зубы Силентия.              Последовала долгая пауза.              — Знаешь… — Рей первой рискнула нарушить сковывающее собеседниц молчание. — Если бы твои подозрения оказались правдивыми, Каллену не пришлось бы ждать так долго, чтобы покончить со мной… Возможно в прошлом он был слишком категоричен по отношению к магам, но теперь это не так. Время изменило его, он понял, что ошибался. Время меняет все…              Силентия молниеносно повернула голову к эльфийке, затем вытянула руку и порывистым движением схватила талисман, висевший у той на ее шее. Цепочка, на которой висела монета, резко натянулась, сильно впившись Рей в кожу, но выдержала рывок и не порвалась.              — А это? Время изменит это? Время вернет мне брата? — повысила голос некромантка. Затем заметив, что эльфийка корчится от боли, женщина резко выпустила кулон из рук, отчего Рей чуть не упала на землю. — Я нашла эту побрякушку в его руке, когда тот был уже мертв… Не объяснишь мне как она могла там оказаться?              Рей осторожно ощупала шею, ее кожа зудела от боли. Опустившись ниже, она нащупала висящую на шее монетку и крепко сжала ее в кулак, словно защищая. Да. Подарок Каллена приобрел некоторую зловещую предысторию, но остался для эльфийки наиценнейшим.              «Это ничего не меняет».              Тяжело выдохнув Рей процедила:              — Я-я не знаю… Да как угодно… ее могли подбросить, чтобы подозрения пали на Каллена, твой брат мог найти ее на полу. Да и мало ли таких монет? Что угодно, Силентия, могло произойти что угодно, это еще ничего не значит!              Некромантка фыркнула.              И Рей удивленно воззрилась на женщину, она ожидала от той более бурной реакции, но Силентия молчала, уставившись куда-то в пустоту. И только в этот момент эльфийка поняла, насколько ее собеседница эмоционально измотана. Ее надменность и язвительность — лишь маски за которыми прячется истерзанная душа.              Возможно, Силентия сама уже устала от своих вечных вопросов, на которых ей никто не в силах был ответить. А это означало, что сейчас эльфийке представился наилучший момент, чтобы попытатся помочь некромантке смириться с правдой. Смириться с потерей.              — И когда я увидела эту проклятую монету на твоей шее, что-то внутри меня надломилось… Что, если это какой-то ритуал и так храмовник помечает своих будущих жертв? Что, если ты следующая? Я должна была предотвратить это, должна была показать тебе его истинную сущность. Поставить Каллена перед сложным выбором, где его ответ стал бы решающим и расставил все по местам.              — Но не вышло, верно? — с надеждой взглянула на женщину Рей.              — Он еще не ответил, — Силентия слегка отвернула голову от эльфийки и принялась рассматривать зеленые всполохи, переливающиеся в черном небе. — Еще не выбрал свою судьбу… Отказ от выбора — это не ответ.              — Ты заблуждаешься, Силентия, — прикрыла глаза Рей.              «Выдаешь желаемое за действительное».              Снова молчание.              Рей показалось, что теперь она знает Силентии достаточно, чтобы понять ход ее мыслей. Заблудщая душа, движимая одной лишь местью, спрятанной под видом справедливого возмездия. Не злая, не умалишенная, просто запутавшаяся в паутине собственной лжи маленькая одинокая девочка.              И Рей прощает ее за слабость.              Каждый выживает как умеет…              — Говоришь, что не желала мне зла, а сама чуть все кости мне не переломала! — притворно возмущается эльфийка, в корне меняя тон беседы.              И Силентия охотно его поддерживает.              — Прости, я не хотела тебе вредить, просто решила оградить от вмешательства… — активно включилась в диалог Силентия. — Но ты встала у меня на пути, и я немного перестаралась. Огненным хлыстом, знаешь ли, довольно не просто управлять.              — Как и молнией, — беззлобно констатировала эльфийка.              — Как и молнией, — усмехнулась некромантка, припоминая, что отправила в атаку не один только хлыст.              — Почему мы не могли вот так же просто поговорить как сейчас? — хмыкнула Рей.              — Ты знаешь почему… Как, по-твоему, я должна была поступить? Зайти в ваш миленький маленький домик и сообщить с порога «миледи Инквизитор, не беспокойтесь, вам ничего не угрожает! Я пришла убить вашего мужа. Каллен, защищайся мерзкий ублюдок!»              Эльфийка прыснула со смеху — Силентия не переставала ее удивлять. Так иронично подтрунивать над человеком, которого ненавидишь каждой клеточкой тела!              — План, конечно, не идеален… — начало было Рей утирая слезы, но некромантка перебила ее.              — План полное дерьмо, я так тебе скажу.              Силентия замолчала и снова бросила печальный взгляд в чернеющее небо. Спустя пару секунд она тихо прошептала:              — Он был моим солнцем.       Рей устремила взгляд вдаль, туда же, как ей показалось, куда смотрела женщина, и тихо поинтересовалась:              — Чего ты хочешь Силентия? Отмщения или смерти невинных? Было бы слишком просто убить человека и свалить на него всю вину. Верно?              Силентия вопрошающе уставилась на эльфийку.              — Нет, ты не подумай, — спохватилась Рей — я не оправдываю насилия, и уж тем более не подкидываю тебе идей, призывая идти по «самому простому пути». Я о том, что даже у мстителей есть свой кодекс чести. Чем ты лучше головорезов или убийцы своего брата, если стремишься лишать жизни всех без разбора?              Некромантка хитро взирала на нее из-под густых темных ресниц. Кажется, она догадывалась, что Рей торгуется за жизнь собственного мужа.              — Месть ни к чему хорошему не приведет, Силентия, не дарует освобождения, не исцелит от ран и не вернет тебе брата, — Рей отвела взгляд от собеседницы и уставилась себе под ноги. — Одержимость местью превратит тебя в чудовище, поверь, я видела, что это чувство творит с хорошими людьми… Так что определись, наконец, что для тебя важнее.              — Я тебя поняла, — некромантка кисло улыбнулась собеседнице, — но я все равно должна проверить.              Рей недовольно цокнула, прикрывая глаза. Ну вот, опять.              — Я не позволю тебе убить моего мужа. Пытать или причинять боль иными способами тоже. Смирись.              — Истина для меня дороже мести, — В глазах Силентии заплясали коварные искорки. — Предложи мне достойную альтернативу и мы поступим по-твоему.              «Словно сделка с демоном», — подумала Рей. Но она была готова заключить ее ради мужа. Вот только Каллену эта идея определенно не придется по вкусу.              — Для начала скажи, способна ли ты на самом деле творить то, чем угрожала нам с Калленом?              — Та-а-а-ак??? — заинтересованно протянула некромантка.              — Ты маг крови…?              — Верно… — женщина сладострастно сощурила свои зеленые раскосые глаза, наслаждаясь тем, как Рей «наступает себе на горло», чтобы спасти храмовника. Вот только тот этого по достоинству не оценит.              «Так и знала, что это не блеф!» — пронеслось у Рей в голове.              — Я слышала малефикары способны контролировать чужое сознание? — эльфийка указала пальцем на свою голову.              — Да. В теории.              Рей скривилась. Если ее догадки верны, конфликт может быть разрешен бескровно… если так конечно можно назвать действо, в котором участвует маг крови. Однако уточнение некромантки ее совсем не воодушевило.              — Мне это совершенно не нравится, но это единственный способ разобраться со всем раз и навсегда.              — И? — начала нетерпеливо подгонять собеседницу Силентия. — Продолжай.              На секунду Рей замялась, словно не веря, что произнесет это вслух, затем, собравшись с силами спросила:              — Если тебе дана возможность контролировать чужой разум… сможешь ли ты его прочесть?              Последовала пауза. Силентия всерьез задумалась над услышанным.              — Если я правильно поняла, ты хочешь знать могу ли я читать мысли?              — Да.              — Не уверена… Одно дело подчинить своей воле, другое — залезть человеку в голову.              — Что ж, попытка не пытка, — Рей удрученно теребила, висящий на шее кулон.              «Как жаль, все могло бы стать намного проще».              — Но… возможно я смогу его считать…              Рей отвлеклась от кулона.              — Считать? Как это?              Глаза Силентии вспыхнули. Судя по всему, эльфийка мало что смыслила в магии крови, и женщине было отчасти приятно осознавать свое превосходство над собеседницей в данной области. Поэтому она неторопливо, как ребенку, принялась объяснять Рей очевидные для нее самой вещи:              — Когда человек лжет, это сказывается на работе его организма: пульс и дыхание ускоряют свой темп. Сердце бьется чаще, кровь бежит по венам быстрее. Возможно, я смогу распознать все это…              — Ты этому в Кругу научилась? — удивленно воскликнула эльфийка.              Восторженный вопрос собеседницы потешил самолюбие некромантки, но она старательно скрыла это от эльфийки и с деланным безразличием бросила.              — Можно и так сказать.              — Отлично! — Рей прытко вскочила на ноги, услышанное воодушевило девушку. — Только у меня одно условие.              — Слушаю.              — Ты узнаешь то, что хотела и оставляешь нас в покое. Никакого насилия, понятно? — Рей пристально воззрилась на Силентию сверху вниз. — Пожалуйста, дай ему шанс доказать свою непричастность.              Силентия хмыкнула. Какая же забавная эта леди Инквизитор, вцепилась в своего муженька мертвой хваткой, не оттащишь. Подумала бы лучше о себе. Что с ней станет, если Силентия окажется права в своих предположениях?              — Что ж, ладно. Тогда и у меня к тебе парочка встречных требований. Ты не вмешиваешься, ни при каких обстоятельствах. Если он невиновен, я оставляю вас в покое, и вы отпускаете меня восвояси. Но, если же он лжет…              «То ты ничем не успеешь ему помочь», — говорили ее глаза.              — Ну что, леди Инквизитор, готова проверить силу своей веры в невинность дорогого сердцу мужа? Услуга за услугу?              — Услуга за услугу… — сглотнула Рей.              Силентия резко встала с пола и выпрямилась.              — Тогда пришло время проснуться и испытать нашу маленькую теорию на практике.              — Поклянись, что сдержишь свое обещание.              Немного помолчав, Силентия ответила.              — Клянусь памятью брата. Поклянись, что выполнишь свою часть уговора!              — Клянусь всем, что имею.              — Так-то, — и некромантка уверенным шагом принялась отдаляться от Рей, отправившись на поиски выхода из Тени.              В той стороне, куда направилась Силентия, виднелась неестественно застывшая в воздухе, дверь. Рей могла поклясться, что не видела ее здесь раньше.              Черная и корявая, она разительно выделялась на фоне окружающих ее каменных стен и лестничных пролетов и подозрительно напоминала собой то самое «крылатое дерево», что стояло в лесу у болота.              «Как все просто…» — подумала эльфийка.              Дойдя до двери, Силентия с легкостью отворила ее и взору женщин открылось странная пелена черного цвета. Она то поднималась, то опускалась, словно живая, ее глянцевая непроницаемая поверхность чарующе переливалась на свету. Во всей этой странной динамике покрова, улавливалась схожесть с мутными водами черного болота пустоши.              — Я же сказала, я хозяйка этого сна! — довольная произведенным на Рей впечатлением, крикнула некромантка.              Силентия застыла у двери вопросительно воззрившись на эльфийку.              «Что стоишь? Требуется особое приглашение?»              Рей, чуть слышно застонала:              — Ох, Каллен, прости меня…              И двинулась по направлению к двери.       

***

      Каллен очнулся и застонал. Тело ломило и саднило так, словно вся его плоть состояла из одной сплошной боли.              Всплеск магической энергии отбросил его вместе с ожившими мертвецами к самой кромке болота. Еще чуть-чуть и ему было бы уже не спастись, еще немного и он бы повторил судьбу марионеток Силентии — захлебнулся темной зловонной жижей болота, и медленно разлагался на холодном илистом дне.              «Кстати, касательно мертвецов…»              Каллен с трудом привстал на локтях, чтобы осмотреться. Покойники в зоне его видимости, лежали тихо и недвижно, должно быть их также оглушило магией и выбило оставшийся дух, либо у их кукловода возникли некоторые проблемы… В любом случае те, наконец стали такими, какими им и подобает быть — мертвыми.              Каллен попытался сесть, но у него не хватило сил для рывка.              «Аргх. Что ж, попробуем иначе».              Перекинув вес тела на правою сторону, мужчина лег на бок, затем снова привстал на локте. Не заставив себя долго ждать, боль молнией прошила его израненное тело. Стиснув зубы, Каллен замер в неудобной позе, дав себе пару секунд на отдых. Глубоко дыша, он мысленно успокаивал себя надеясь, что тупое ощущение в боку скоро пройдет.              Пять секунд… десять. Больше ждать нельзя, необходимо было найти Рей.              Осматривая темную пустошь, Каллен заметил мягкое синеватое свечение лириума, исходившее от искусственной руки супруги — он обнаружил Рей, лежавшей на земле всего в паре метров от него, эльфийка была без сознания. Собравшись с силами, Каллен развернул корпус и пополз по направлению к жене.              Тело ослабло, и передвижение давалось мужчине с трудом. Он был уже совсем близко к цели, когда странный шелест привлек его внимание.              На противоположном конце пустоши, Силентия медленно поднималась с земли, приходя в чувство. Волна магии откинула ее достаточно далеко от супругов, однако та даже не выглядела потрепанной. Без особых усилий женщина встала на ноги, отряхнула одежду от налипшей грязи, а затем, как ни в чем, не бывало направилась в сторону Каллена. Единственным признаком, подтверждающим то, что некромантку все же задело ударной волной, была ее слегка шатающаяся походка.              Предположив, что Силентия может оказаться рядом с Рей раньше, чем это успеет сделать он сам, Каллен ускорился и, превозмогая боль, сильнее заработал руками. Если некромантка решила закончить начатое, то они с женой будут вместе, когда это случиться.              Каллен судорожно пытался разработать план, который позволил бы ему взять удар на себя.              «Рей лежит без сознания, а значит не привлекает к себе лишнего внимания, пока неподвижна».              Может Силентия, удовлетворит свою жажду крови на нем и не станет трогать супругу? Все-таки изначально главной целью безумной чародейки был именно он.              Лихорадочно прокручивая эти мысли у себя в голове, мужчина словил себя на том, что не знает наверняка жива ли сейчас Рей — сама мысль о подобном разрывала ему сердце. Он надеялся, что она еще дышит и почему-то чувствовал, что прав, чувствовал, что иначе не может быть.              Силентия была уже близко, когда мужчина первым оказался рядом с женой и удостоверился, что та жива.              «Слава Создателю!»              Аккуратно приобняв супругу за плечи, Каллен прижал ее к груди, стараясь заслонить собой от неминуемой опасности. Мужчина поднял голову и с вызовом посмотрел в глаза своей ненавистнице. Пусть только попробует причинить Рей боль, он сделает все возможное, чтобы утащить некромантку на тот свет вместе с собой.              Женщина бесстрастно измерила Каллена зеленым взглядом и перевела свое внимание на лежавшую у него на руках эльфийку.              На секунду черты ее лица потеплели и Каллену, показалось, что в глазах Силентии отразилось странное чувство похожее на…              «Тоска? Сожаление?» — мужчина так и не успел его распознать.              Спустя мгновение лицо женщины вновь вернуло оттенок мрачной решимости.              — Опаздываешь!              Некромантка обращалась к Рей и Каллен сильнее привлек жену к себе, пытаясь спрятать ее в своих объятиях, отгородить ее от Силентии.              — Не подходи! — сипло прорычал он. — Не подходи… или, клянусь Создателем, я…              — М-м-м…              Эльфийка начала приходить в себя.              Сделав шаг навстречу к супругам, Силентия вытянула вперед измазанную в запекшиеся крови руку, и в этот самый момент от кустов отделилась тень и метнулась ей на перехват.              Острые челюсти едва не сомкнулись на руке чародейки, но женщина вовремя сообразила отдернуть ее, в результате клыки лишь слегка задели кожу, пустив по ней новую струйку крови.              Мабари встал между хозяевами и злобной незнакомкой, громко рыча и скаля зубы, он показывал врагу, что в любой момент готов к новой атаке.              — Вот так, хороший пес! — Каллен с вызовом посмотрел на Силентию. — Без резких движений или останешься без руки.              — Рей, — Силентия требовательно воззрилась на эльфийку.              Рей окончательно пришла в сознание. Женщина аккуратно накрыла своей ладонью руку мужа и с грустью произнесла:              — Каллен, прости меня…              — Тише-тише… все будет хорошо, — шепнул взволнованный Каллен ей в ухо. Мужчине было горько, что Рей пытается взять вину за то, что Силентия планирует сотворить с ними. Их смерть будет на совести некромантки, но именно ненависть к нему привела ее в их дом. — Это не твоя вина.              Рей закрыла глаза и медленно помотала головой.              — Нет, Каллен. Ты не понимаешь, — развернувшись в сторону пса, эльфийка громко и четко выкрикнула команду. — Хафтер, назад!              «Что происходит?» — опешил мужчина.              Пес неуверенно мотнул головой в сторону хозяйки, затем утробно рыча снова воззрился на некромантку.              — Рей, что ты… — Каллен с тревогой взирал на свою супругу, та, перебив мужчину на полуслове закричала громче:              — Я сказала назад!              Пес недоуменно завертел головой, не понимая почему хозяйка требует отступить. Поколебавшись еще пару секунд, он неуверенно отошел в сторону, по-прежнему оставаясь достаточно близко, чтобы в любой момент бросится в атаку, если того потребует ситуация.              — Каллен, — Рей наконец взглянула мужу прямо в глаза и едва слышно прошептала: — Пожалуйста, позволь ей…              — Что?              — Пожалуйста, дай ей сделать то, чего она хочет. Просто…              Каллен не верил своим ушам. Его супругу словно подменили.              — Рей? О чем ты? Эта женщина хочет нас убить!              — Я обещала, что не трону тебя, но только в том случае, если ты будешь паинькой, — встряла в разговор Силентия.              — Обещала? — Каллен взглянул на ухмыляющуюся некромантку, затем перевел взгляд на жену. — Рей, что происходит?              «Ты не могла меня предать…»              — Мы были в Тени, милый. У нас было достаточно времени, чтобы решить, как спасти наши жизни. Но для этого тебе придется довериться мне… довериться ей, — эльфийка кинула взгляд на Силентию.              Мужчина недоверчиво посмотрел на супругу. Какова вероятность, что Рей не лжет? Рей ли это? Его мозг просчитывал возможные варианты. Что, если Силентия управляет сознанием его жены?              Решив во что бы то ни стало докопаться до правды, Каллен злобно воззрился на некромантку и выкрикнул:              — Что ты натворила? Что ты сделала с Рей? Отвечай!!!              Но женщина только раздраженно цокнула:              — Давай, курносик, мое терпение иссякает.              Растерянная, Рей дернулась в руках мужа, ее начали одолевать сомнения в надежности их договора: необходимо было уговорить Каллена, иначе Силентия могла попросту нарушить данное ей обещание и избавится от «ненавистного храмовника».              Или не могла? Жаль, но времени на раздумья больше не оставалось.              Слегка отстранившись от мужа, Рей обхватила руками его лицо, ласково коснулась тонкими пальцами шрама над его губой. По щеке эльфийки скатилась одинокая слезинка, когда она заговорила:              — Магия крови, Каллен. Мы говорим о магии крови.              Хищная улыбка Силентии вторила словам эльфийки.              Мужчина лишился дара речи. Рей просит его отдаться на милость малефикару?              «Что ради всего святого происходит?»              — Пожалуйста, доверься мне. Она не причинит тебе вреда. Все что ей нужно, это узнать правду.              Каллен хмуро посмотрел на Силентию, та небрежно играла со струйкой крови, стекающей у нее по запястью, перекатывая ее из стороны в сторону.              — Не бойся, храмовник, я только задам тебе вопрос. Всего лишь один вопрос. И если я получу на него правдивый ответ, то наши пути разойдутся. Ты говорил, что невиновен, верно? Тогда тебе нечего боятся.              Каллен сглотнул и покосился на жену. Та утвердительно кивнула, подбадривая мужа.              «Верь мне», — говорили ее глаза.              Этот взгляд невольно пробудил в памяти мужчины воспоминания о недавнем кошмаре. Еще один он не переживет…              Проблески образов сегодняшнего сна и реальности сплетались воедино. Рей бы никогда его не предала. Он знал это наверняка — его сердце знало. Она спасение, а не отрава, и он не позволит собственным страхами снова отнять у него любимую.              «Я верю», — ответило его сердце.              Мужчина принял решение.               — Хорошо. Хорошо, Рей, — Каллен заботливо погладил жену по щеке. — Если ты просишь, значит это действительно нужно. Я просто хочу убедиться, что ты не под воздействием морока и действуешь сознательно. Она ведь не заставила тебя принять подобное решение?              — Нет, — Рей прислонилась лбом ко лбу мужа и печально сообщила: — Ты удивишься, но это даже не ее идея…              Мужчина протяжно выдохнул.              — Хорошо, — Каллен отстранился и поцеловал супругу в висок. — Тогда я готов.              — Убери своего пса, храмовник. Мне необходимо тебя коснуться, — бросила мужчине Силентия.              Каллен угрожающе наклонил голову.              — Это целесообразно? Я знаю, что малефикарам необязательно прикасаться к человеку, чтобы получить над ним контроль.              — Я знаю, о чем говорю, храмовник. Это позволит мне лучше… почувствовать твое тело, — скривилась Силентия.              Хафтер взволновано зарычал, предчувствуя неладное, ему определенно не хотелось подпускать опасную чужачку близко к хозяевам.              — Спокойно, мальчик, спокойно. Все хорошо, — Каллен похлопал пса по боку, и слегка отстранил его подальше от людей. — Стой в сторонке и не вмешивайся, пока я не дам тебе команду. Понял?              Мабари вяло запротестовал, но после сдался и отошел подальше к редеющим кустам, откуда злобно воззрился на Силентию, прожигая женщину взглядом.              Под злобное рычание пса, некромантка приблизилась к сидящей на стылой земле паре, вытянула окровавленную руку перед собой и направила ее на мужчину.              Каллен плавно отстранил Рей от себя и вздернул голову вверх, удерживая взор на лице некромантки. Глаза в глаза. Взгляд мужчины был колюч и дерзок, в нем не чувствовалось страха, только вызов, вперемешку со смирением.              Внезапно свело желудок, и Каллен ощутил необъяснимую тревогу, та волнами распространялась по измученному телу — медленно и неотвратимо Силентия вторгалась в него магией крови. Мужчина чувствовал, как ее энергия постепенно сковывает его плоть, лишая возможности вырваться.              Частица за частицей она подчиняла его сущность себе, лишала контроля, оставив нетронутым только сознание — оно по-прежнему было свободно от влияния малефикара.              На секунду Каллен испугался.              Что, если Силентия лжет? Что, если она полностью возьмет над ним верх? Заставит солгать, а затем убьет в назидание за причиненную ей боль?              «Рей даже ничего не поймет…»              Страх грозил просочиться в его разум, ослабить волю, он напомнил Каллену о тех страданиях, через которые маги крови заставили его пройти в Башне Круга. Паника уже подступала к горлу, но мужчина продолжал бороться с ее влиянием. Ради Рей, что по-прежнему была рядом и сейчас обнимала его сильнее чем когда-либо, и ради самого себя.              Холодное касание.              Каллен рефлекторно вздрогнул, почувствовав его на своей коже. Силентия дотронулась до него замерзшими пальцами, вызвав волну мурашек, пробежавшую по всему телу мужчины.              Женщина неспешно провела вдоль шеи указательным и средним пальцами, от места чуть ниже уха, вниз, туда, где располагается вена сонной артерии, и останавилась.              Каллен попытался сглотнуть, но тщетно.              «Спокойно…спокойно».              Немного надавив, женщина с жадностью вбирала в себя пульсацию его крови, слушала, как сердце Каллена отбивает под ее пальцами ускоренный ритм.              Каллен воочию наблюдал, как голод в глазах Силентии сменялся уверенным покоем — малефикар упивалась собственной властью.              Сердце мужчины затрепетало, словно птица, сильнее разгоняя кровь по его венам. Но бывший храмовник не собирался так просто сдаваться страху — глубоко и медленно дыша, он с каждым вздохом возвращал себе былую уверенность и самообладание.              Каллен смотрел в глаза своего врага дерзко и решительно, он больше не намерен был колебаться. Какими бы ни были сильны мучения, он выдержит.              Силентия хмыкнула, явно оценив его успех — мужчина держался достойно, хотя она прекрасно чувствовала, как сомнения все это время роились в его голове.              Настало время расставить все по местам.              Глубокий вдох.              — Ты убил моего брата? — голос женщины прозвучал блекло и сухо.              Но Каллен чувствовал, как заданный вопрос вопит внутри него, постепенно превращаясь в утверждение.              «Нет, Силентия… Нет!»              По телу мужчины прошла новая волна дрожи — малефикар едва сдерживалась, чтобы не поддаться соблазну расправиться с ним на месте. Почему-то Каллену казалось, что он чувствует Силентию, также явственно, как и она его.              Она упорно вглядывалась в его глаза, в попытке отыскать нужный ответ, но словно сама до конца не понимала, что же хочет услышать. Истину или ложь?              Сейчас жизнь Каллена была полностью в ее руках, принадлежала ей, и мужчина ощущал, что женщине нравится держать над ним контроль.              Эта затянувшаяся пауза, в предвкушении его ответа, была для нее одновременно острее ножа и слаще меда. И потому Силентия боялась сделать решающий шаг. Поэтому мужчине пришлось сделать этот шаг за нее.              Каллен сглотнул, выдавливая из себя ответ. Громкое и четкое:              — Нет.              Силентия закрыла глаза, полностью сконцентрировалась на ритме пульса, бьющего ее по пальцам, по току крови, по чужим венам, по мельчайшей дрожи, контролируемого ею тела. Все незаметные простому глазу реакции были для нее как на виду: сердцебиение, дыхание и даже запах могли о многом ей рассказать.              Секунда шла за секундой, но женщина по-прежнему медлила — она настойчиво продолжала искать внутри Каллена то, чего в нем никогда не было.              «Хватит…ты уже все поняла…»              Одинокая слеза потекла по щеке Силентии, и сорвавшись, улетела в пустоту.              — Ну же! — рявкнула женщина.              Мужчину замутило, все органы внутри него сжались под действием хватки невидимых стальных тисков — Силентия глубже проникала в сознание мужчины, силясь отыскать желаемое. Рука женщины, лежавшая на его шее, непроизвольно начала сжиматься сильнее.              Кален тяжело вздохнул.              — Где же оно?! Отвечай!!!              Каллен почувствовал, как его сознание медленно погружается в темноту. Где-то вдалеке послышался встревоженный голос его жены, хотя мужчина знал, что та находится совсем рядом. Звуки доносились до него словно сквозь глубокий пласт воды.              — Силентия? Ты обещала… Силентия! Остановись! Хватит!!!              Глаза некромантки остекленели, та продолжала сжимать горло Каллена все сильнее и сильнее. Ее свободная рука медленно потянулась к бедру, где, едва поблескивая на лунном свету, покоился длинный острый кинжал.              — Прекрати! Ты же не чудовище! Перестань!!! — кричала Рей.              Хафтер вторил ей яростным лаем, не в силах вмешаться. Хозяин не позволил ему…              Каллен почувствовал, как оставшийся кислород покидает его легкие.              «Вот и все…» — единственное мысль, что вспыхнула у него в голове.              — Силентия! Он мое солнце! — вцепилась в женщину эльфийка.              Малефикар дернулась, как от удара. Фокус ее внимания переместился на Рей. В ту же секунду перед взором женщины предстала вся сущность эльфийки: учащенное биение пульса, болезненные ощущения от полученных ранений и…              Силентия резко выпустила горло Каллена, возвращая мужчине контроль над собственной жизнью, затем отступила назад. Наваждения спало.              Широко распахнув зеленые глаза и, сделав пару шагов подальше от жадно глотающего ртом воздух Каллена, малефикар произнесла куда-то в пустоту:              — Он не лжет. Это правда.              Это правда.              И ей было тяжело это признавать. Она ошибалась. Все это время женщина охотилась за призраками, взращивала в себе ненависть к человеку, который был не причастен к смерти ее брата. Ослепленная жаждой мести, она едва не сорвалась — почти заставила его солгать, для того чтобы у нее была причина его убить. Чуть не перешла грань, пытаясь найти в нем чудовище, взращенное ее ожиданиями, но единственным чудовищем здесь и сейчас была только она сама.              Силентия взглянула на пару ни в чем неповинных людей, застывших в объятьях у ее ног. Она причинила им боль, и хотела причинить еще больше, убив Каллена. Женщина окинула взором пустошь. Вокруг нее было столько крови, Рей, Каллена, ее собственной. Еще не убийца. Пока нет. Невинные не должны страдать.              Женщина смотрела на обнимающихся супругов — хрупкие и сильные одновременно. Они напомнили ей о том, как когда-то давным-давно в холодном лесу двое детей, точно так же держались друг за друга. Когда-то любовь спасла их от смерти, так же, как и сейчас спасла и этих двоих.              — Мне жаль, — Силентия сморгнула набежавшие слезы.              Развернувшись, она быстрым шагом направилась к своему посоху, подняла его и начала удалятся прочь, подальше от пустоши, пока ее силуэт окончательно не растворился в ночи.              Мабари сопровождал ее уход низким рычанием. Осознав, что злобная женщина, не планирует возвращаться, пес со всех лап бросился к хозяевам и принялся взволновано их вылизывать.              — Спокойно, Хафтер, спокойно, — сквозь боль улыбнулся пришедший в чувство Каллен и отстранил пса подальше от себя. — Ты меня добьешь!              В ответ на его слова, мабари радостно завилял хвостом.              Между тем над лесом медленно занимался рассвет. Первые лучи солнца просачивались сквозь редкие деревья, растущие на пустоши, и кидали свой мягкий согревающий свет на лица сплетенных в объятиях возлюбленных.              — Каллен? — нарушила тишину Рей.              — М-мм?              — Ты лучшее, что есть у меня в этом сумасшедшем мире.               Мужчина хрипло усмехнулся, превозмогая, разрастающуюся по всему телу боль.              — Не забудь об этом, когда в следующий раз решишь сбежать от меня в лес.              — Эй… — слабо запротестовала эльфийка.              Каллен пропустил волосы Рей сквозь пальцы, нежно погладил по голове.              — Я хотел сказать, я тоже тебя люблю.              Постепенно пустошь принялась преображаться. Солнечный свет освещал ее все сильней и сильней, прогоняя тьму и знаменуя собой начало нового дня. Немного отдохнув и заметив раны, пара собралась с силами и направилась прочь из леса.              Долгая ночь окончилась.              Двое влюбленных и пес наконец возвращались домой.