Холодная Кровь

      Ферелден. Наши дни.              — Прости меня.              Каллен отвлекся от чтения бумаг, стопкой лежавших на столе, и внимательно посмотрел на жену:              — За что?              Рей сидела напротив, теребя в правой руке клочок бумаги, большим пальцем отщипывая от него мелкие лоскутки. Ее левая рука, смастеренная гномами, отсутствовала, и покоилась там, где по мнению эльфийки ей и было место — в ящике. Женщина выглядела подавленной, чувство вины за произошедшее намедни никак не хотело ее отпускать.              Не поднимая глаз, она тихо забормотала:              — За то, что рискнула твоей безопасностью, за то, что тебе пришлось подвергнуться магии, которая породила твои кошмары… и еще как минимум за пару десятков глупых поступков. Прости, я тебя подвела.              Рей покончила с бумажкой, после чего, выбрала из образовавшейся кучки наиболее крупный клочок и снова принялась измельчать его.              Каллен глубоко вдохнул и отложил очередной рапорт подальше. Подавшись вперед, он протянул руки через стол и накрыл ими ладонь супруги, прервав ее возню с бумагой. Дождавшись, пока Рей поднимет на него взгляд, Каллен произнес:              — Ну вот, ты снова за свое.              С той самой ночи прошло уже три дня, а им до сих пор никак не удавалось все нормально обсудить.              Вернувшись домой, они первым делом принялись залечивать свои раны, а там уж было не до разговоров. Почувствовав себя лучше, Каллен сразу же оповестил о случившимся Верховную Жрицу, и та среагировала незамедлительно: к дому Резерфордов была направлена охрана, едва ли не целым взводом. Рей долго спорила и возмущалась, пытаясь убедить Викторию уменьшить ее количество. В итоге стороны пришли к компромиссу: во дворе небольшого домика Резерфордов осталось всего трое солдат.              Однако, Виктория настояла на том, чтобы во все уголки Тедаса была разослана весть о розыске опасной некромантки-малефикара, с требованием сообщить об преступнице властям, если та явит себя.              В тот же день горы писем, рапортов и отчетов заполонили пространство хижины. Именно их сейчас и приходилось просматривать Каллену. Большая часть бумаг не представляла особого интереса, так как состояла в основном из свидетельских показаний, сообщающих, что «кто-то где-то видел похожую…», то есть не содержащих никаких мало-мальски полезных сведений.              Поэтому, времени как следует обсудить случившееся у супругов, так и не выдалось.              — Дорогая, все хорошо. Ты сделала все, что могла, чтобы решить этот вопрос без жертв. И я ни за что тебя не виню, — Каллен нежно погладил руку жены. — Все обошлось. Я принял случившееся, кошмары меня больше не беспокоят. Ну?              Мужчина легонько щелкнул Рей по носу, и та засмеялась.              — Вот так, — Каллен усмехнулся в ответ, затем надел маску серьезности. — К тому же единственное, чем я и могу быть раздосадован, так это тем, что ты ни о чем мне не рассказала с самого начала и ринулась в ночной лес в одиночку.              Рей виновато потупилась.              — Я хотела тебя защитить.              — А я тебя. И раз уж это у нас взаимно, то давай и впредь будем решать все проблемы вместе. Никаких секретов и тайн даже если они продиктованы благими намерениями. Идет?              Губы Каллена расплылись в улыбке и эльфийка улыбнулась ему в ответ.              — Идет!              Рей расслабилась и заметно повеселела. Груз тревог, тяготивших ее, наконец-то был сброшен.              Каллен был прав: нельзя вечно полагаться только на свои силы. Ее эгоизм едва не стоил обоим супругам жизни. Для себя Рей решила, что перестанет быть излишне высокомерной и впредь будет достойно принимать заботу мужа. Иногда можно и побыть слабой, ведь он так старается ради их общего благополучия…              — Как ты думаешь, куда она могла направиться?              Каллен принялся бегло пересматривать отчеты и складывать их в стопку.              — Отсюда мы этого точно не узнаем — мужчина потряс бумагой. — Тут никакой конкретики, словно Силентия под землю к гномам провалилась.              Рей усмехнулась — если бы так, они бы уже знали об этом. Под землей у леди Инквизитора было немало друзей.              — Ладно, — пожала плечами Рей, — бумага нам не поможет, остается логика. Куда она должна пойти? И стоит ли нам ее вообще искать?              Каллен нахмурился.              — Определенно стоит. Она может навредить ни в чем не повинным людям. И, если нам с тобой удалось избежать расправы, это еще не значит, что другим повезет так же. Она опасна, Рей. Даже если достойна сочувствия — помешалась на мести и способна довести задуманное до конца.              — Значит, по-прежнему месть? — задумавшись и опустив глаза, эльфийка принялась стучать ноготком по деревянной доске стола.              — По-прежнему. Не думаю, что она так просто от нее откажется. Нет, я уверен в этом. Уж если она по прошествии стольких лет решилась выйти на охоту, то не остановится, пока не вкусит крови. Силентия во власти прошлого Рей, а от прошлого тяжело избавиться, когда оно преследует тебя на каждом шагу. Я и сам раньше был таким… поверь, я знаю о чем говорю. Да, я оказался не тем, кого она ищет, но это не отменяет того факта, что ее основная цель не изменилась: найти убийцу и уничтожить его.              Эльфийка ноготком вывела на столе ровный круг.              — Выходит, под угрозой кто-то, кто находился в Цитадели Кинлох в то время, когда убили ее брата.              Каллен согласно закивал.              — Храмовник, если быть точнее.              — Храмовник? А маги не в счет? — Рей принялась вспоминать, что говорила ей по этому поводу сама Силентия, и Кален, сам того не подозревая, в точности подтвердил слова некромантки.              — Были и такие теории, но в пользу того, что это был именно храмовник говорят два факта. Первый: мальчишек убили мечом, выдача оружия в Башне Круга была подучетна, никто бы не смог взять меч без записи в регистрационный журнал. Информация былы проверена — свежих записей тв журнале обнаружено не было, а усмиренные в этом плане дотошны… К тому же, холодное оружие магам не выдают в силу их, эм, специфических особенностей. Оно им попросту не нужно.              Рей шутливо закатила глаза. Почему храмовники думают, что маги не способны держать в руках мечи?              — Второй: — продолжил перечислять Каллен, — сработано было быстро и чисто. Даже если мы представим на секунду, что магу удалось раздобыть меч… вряд ли тот сумел бы управиться с ним без должной подготовки. Я видел раны, их нанесла рука человека, знающего свое ремесло, так убивают только храмовники… К тому же, зачем магу истреблять своих, да еще и таким извращенным способом?              — Чтобы подставить храмовников? — предположила женщина.              — Возможно, — согласился Каллен, — но я по-прежнему склонен полагать, что подобное развитие событий маловероятно: задачка не из простых, слишком много мороки.              Раздался металлический лязг — это вода вскипела в стоящем на огне котелке, поднимающийся пар заставил крышку ходить ходуном.              Рей встала, чтобы заварить чай из луговых трав. Взяв в руку деревянный черпак, эльфийка зачерпнула им кипяток и им содержимое кружек. По мановению руки, по помещению разлился мягкий душистый аромат трав. Аккуратно взяв кружку, чтобы не обжечься, стараясь не разлить содержимое, Рей передала напиток Каллену, затем взяла свой и вернулась за стол.              — Спасибо.              — Так что же нам известно?              — Многое, да не все, — Каллен пододвинул к себе кружку и поспешно убрал руку, замахав пальцами в воздухе: пар от напитка слегка обжег их. — Убийство было совершено в подвале — в комнате с филактериями, доступ к которой был ограничен: на двери стояла антимагическая защита, а сама она закрывалась на особый механизм, ключи к которому, ожидаемо, держались от чародеев подальше.              — И сколько же их было? — задав вопрос, эльфийка подула на свой напиток, пытаясь его остудить. — Ключей?              — Если правильно помню, а я могу ошибаться, один экземпляр хранился у Рыцаря-Командора, второй должен был быть у его заместителя на случай, если Грегор по какой-то причине будет отсутствовать или не сможет ими воспользоваться — то есть у Рыцаря-Капитана. Вероятно, был еще запасной, но мне в тот момент об этом известно не было. Трудно представить, чтобы ключи оказались у мага, хотя теоретически и такое возможно…              — И, дай угадаю, все экземпляры находились на своих местах?              — Именно. Один был у Грегора, когда тот проводил собрание в зале Истязаний, что на пятом этаже Цитадели, второй в тот злополучный день передал мне лично в руки Рыцарь-Капитан Норманд Грид, с требованием отыскать и доставить ему филактерии, как мы тогда думали, двух сбежавших магов-учеников.              — Но их было трое… — Рей прикрыла глаза, вспоминая слова Силентии.              «Хладнокровно расправился с ним и еще двумя юными учениками! Он безумен, Рей!»              Жестокие фразы звенели в голове эльфийки как колокола.              — Все верно… — с горечью в голосе согласился Каллен. — Третьим оказался брат Силентии.              Женщина задумалась над его словами, пытаясь не упустить ни одной важной детали.              — А сколько тебе тогда было?              Мужчина грустно хмыкнул.              — Кажется, едва исполнилось девятнадцать. Я тогда был совсем юн и неопытен, обычный Рыцарь-Храмовник с высокими идеалами. Тогда я еще мало чего понимал в жизни.              Рей удивленно заморгала и подняла на мужа глаза.              — Подожди-ка… Рыцарь-Капитан просто взял и отдал ключ тебе, «обычному храмовнику»? Не пошел проверять лично?              Каллен кисло улыбнулся.              — По-твоему я не вызываю доверия, да?              Взяв кружку, мужчина сделал глоток, но не рассчитал температуру, и кипяток обжег ему язык.              — Ущ! Дыхание Создателя!              Рей едва сдержала улыбку, ситуативная неуклюжесть мужа казалась ей невероятно милой. И это его Силентия обвиняла в убийстве?              — Ты же понимаешь, я не об этом.              Каллен сосредоточенно дул на чай, пытаясь сбить температуру напитка.              — По правилам заходить в хранилище имели право только Первый Чародей и Рыцарь-Командор. По заветам Церкви только маг и храмовник, объединив свои силы могли открыть вход к филактериям, и эта прерогатива принадлежала исключительно Ирвингу и Грегору. Однако, как ты уже знаешь, Цитадель переживала свои не лучшие времена. Малефикары напустили в нее демонических отродий, которые едва не разрушили ее до основания… Подвалу тоже досталось. Накладывать новые защитные заклинания подобной сложности не было ни сил, ни времени — все они были задействованы на восстановление Круга. К тому же все маги-изменники были мертвы, в живых остались по большей части лишь преданные Кругу чародеи, а новые ученики — горстка детей, вряд ли способная разработать действенный план побега. По сути, там и нечего было охранять…              Каллен сделал паузу и аккуратно отхлебнув из кружки травяной напиток, продолжил:              — Но рисковать тем, что имеется не хотелось, поэтому храмовники сделали то возможное что могли — выставили в подвале караульных — бестелесные доспехи, бросающиеся в атаку, как только почувствуют присутствие мага, да поставили дверь покрепче с обычным замком, опирающимся обычными ключами, с обычной храмовничьей антимагической защитой. Естественно, о том, что дверь в хранилище отпирается простыми ключами, магам сообщать не стали. Ирвинг об этом, конечно, знал, но в распространении информации среди своих подопечных заинтересован не был. Вот и все.              Мужчина уже смелее сделал один большой глоток и благоговейно выдохнул, наслаждаясь отваром.              — Поэтому, в силу действующих в Кругу послаблений, было совершенно неважно кто пойдет за филактериями: Рыцарь-Командор, Рыцарь-Капитан или обычный храмовник… Признаться, меня тогда такое положение дел совершенно не устраивало и я отчаянно пытался бороться с ними как мог… Норманд был хранителем ключа, что верно, то верно, но ему не возбранялось передавать его подчиненным под личную ответственность. К тому же Рыцарь-Капитан мог отдать приказ, а приказы не обсуждаются. Так, собственно, и произошло.              Каллен сделал паузу и уставился на стол так отрешенно, словно пытался вернуться в тот день и вновь пережить его события. После долгой заминки, мужчина продолжил свой рассказ и голос его был тверд и спокоен.              — В тот день я как-раз направился к нему в кабинет, чтобы сдать дежурство. Обычно порядок иной, Рыцарь-Капитан не должен участвовать в смене караула, для этого сгодится и обычный Рыцарь-Капрал. Но… На время проведения собрания, все должны были сдавать дежурство лично Рыцарю-Капитану. Не знаю, старался ли Норманд выслужиться перед Грегором или это у него в характере, но в тот день Грид хотел контролировать все.       

***

      Настроение у Каллена было прескверное, ужасно хотелось спать — сказывалась бессонница, вызванная ночными кошмарами. К тому же ему не повезло с дежурством: храмовник был приставлен в самую глухую и темную часть первого этажа Башни, проходимость там была абсолютно никакой, сюда забредали разве что парочки, чтобы скрыться от любопытных глаз и пошушукаться, да и то ночью.              Сейчас же было раннее утро и Каллену пришлось стоять в полутемном кармане, наедине со своими мыслями, и смотреть как частички пыли медленно плывут в воздухе, пританцовывая на скудном свету. В этот момент молодой храмовник думал о том, что по всей видимости чем-то не угодил Рыцарю-Капитану, ибо наиболее бессмысленного места для дежурства и придумать было сложно.              Сегодня Норманд Грид решил лично позаботиться о расстановке постов и вот как это аукнулось Каллену.              Стоя в глухой тишине, ведомый стойким желанием поскорее покинуть свой унылый пост — а сменит ли его кто-нибудь вообще? — мужчина мысленно считал минуты до окончания своей пытки.              Но, когда его страданиям все же настал конец — принять пост пришел новый бедолага, — Каллен не смог испытать ничего, кроме мимолетного облегчения — отсутствие активной деятельности и томящее ожидание, полностью изнурили его.              За долгие четыре часа, пока он нес свою службу, не произошло ровным счетом ничего. Молодой храмовник просто отстоял свое время в тишине и покое, погруженный в собственные мысли. Теперь же все его существо требовало активности.              «Никакого намека даже на самое мелкое нарушение дисциплины — скука смертная. Лучше бы отправили в дозор, за стенами Цитадели хотя бы есть на что посмотреть».              Каллен крутил мысли в голове, неторопливо поднимаясь на этаж храмовников, чтобы сообщить Рыцарю-Капитану о сдаче дежурства. Наслаждаясь ходьбой и стараясь продлить этот упоительный момент как можно дольше, он, не спеша направлялся к кабинету Грегора.              Цитадель Кинлоха сегодня казалась Каллену на редкость молчаливой, возможно виной тому было собрание магов и храмовников, проходящее на пятом этаже Башни, на котором присутствовала большая часть обитателей Круга, возможно усиление караула, а может и то, и другое сразу.              Наконец, добравшись до двери кабинета Рыцаря-Командора, где на время расположился Грид, молодой храмовник внутренне собрался, постучал, а затем немного помедлив, вошел внутрь.              — Исподнее Андрасте, да ты издеваешься, Итан!              Норманд был явно не в духе.              Рыцарь-Храмовник Итан Найт виновато и слегка оторопело взирал на своего капитана. Каллен видел, как озадачили его богохульные ругательства, исторгнутые из уст Грида.              — Пропади все пропадом! С тобой вечно все неладно!              Сжавшись, Итан растерянно хлопал расширенными от испуга глазами.              — П-прошу п-прощения, сэр…              Норманд глубоко и тяжело вздохнул, едва сдерживая нарастающий гнев и ожесточенно потер переносицу:              — Не храмовник, а сущее наказание.              Каллену было интересно, чем же Итан так сильно разгневал Грида, но он решил не искушать судьбу и запрятать свою любопытство куда подальше, а то того гляди и ему ни за что достанется.              Вместо этого, он решил сменить фокус своего внимания и окинул взглядом помещение кабинета. Весь стол и стулья были завалены какими-то бумагами, по всей видимости у Рыцаря-Капитана скопилось много работы… Сам он выглядел усталым и изнуренным: щеки осунулись, под глазами залегли глубокие тени. Кажется, не только Каллен не спит ночами… Из чего храмовник сделал вывод, что рабочие хлопоты плохо сказывались на самочувствии Грида и его выдержке.              Тут Рыцарь-Капитан наконец-то заметил вошедшего Каллена, взгляд Норманда цепко впился в мужчину, словно тот не желал замечать ничего иного вокруг.              — А-а-а, Каллен, пришел сдать дежурство?              Молодой храмовник молча кивнул.              — Как прошло? Без сюрпризов? — голос Грида был равнодушно учтивым.              «Он что, издевается?» — внутренне напрягся Каллен. Но вслух отчеканил:              — Да, сэр, на моем участке было все спокойно.              — Что ж, хорошо…              Рядом Итан нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Каллен видел, что тому есть что сказать. И, признаться, прекрасно понимал его чувства. Ему тоже натерпелось задать Рыцарю-Капитану парочку вопросов. Каков был смысл в том, чтобы поставить его сторожить вековую пыль в углу? Можно ли и впредь давать ему полезную работу? Вопросы, которые так и останутся невысказанными.              Каллен решил не обострять. Кто он такой, чтобы оспаривать решения начальства? Он уже на плохом счету у Ордена, зачем усугублять свое положение? К тому же сейчас Грид был как на иголках… Ничего… Скоро Рыцарь-Командор вернется и, все встанет на круги своя. Так ведь?              — Ну… Я тогда пойду…              Норманд прервал храмовника взмахом руки.              — Одну секунду, Каллен. Итан, ты еще здесь?!              — Д-да, сэр, к-как же я без меча?              Норманд закипал:              — Это не моя проблема, сопляк! Ищи, где хочешь! Не сдашь свое дежурство, пока не будешь полностью укомплектован. Расхлябанные слюнтяи нам в Ордене не нужны! Будь мужиком, и реши свою проблему сам!              Итан понурил голову.              — Свободен! — рявкнул Норманд.              Каллен краем глаза глянул на своего товарища. Теперь было ясно чем Итан не угодил Рыцарю-Капитану, мужчина явился сдавать дежурство без меча…              Найт дернулся и направился к двери.              Воздух в помещении сгустился от гнева Рыцаря-Капитана. Напряжение было таким, что Каллен ощущал его физически. Сразу захотелось поскорее покинуть кабинет, и мужчина даже немного позавидовал Итану, которого уже через минуту здесь не будет.              — Итак, Каллен, на чем мы с тобой… — начал было Норманд.              Внезапно раздался грохот — это раскрылась дверь кабинета, едва не зашибив, уходящего Итана. Не тратя время на правила хорошего тона в нее влетел встревоженный и запыхавшийся храмовник.              — Рыцарь-Капитан! Мальчишки исчезли!              Норманд резко развернулся по направлению к говорящему:              — Что? Какие мальчишки?!              — Прошу прощения сэр, Старший Чародей Годвин сообщил о пропаже двух детей — Стефана и Яна. Они должны были находиться в комнате Милосердия, но их там не оказалось… Мы бегло осмотрели все этажи, но мальчишек не нашли, — затараторил храмовник, запинаясь от волнения и одышки. — Годвин подразумевает, что с ними может быть маг постарше и что возможен побег!              Ноздри Норманда расширились — мимолетный признак гнева, — затем он взял себя в руки.              — Уверен? Это же просто дети! Кто в здравом уме будет сбегать с детьми? Может прячутся где-нибудь в темных уголках Цитадели?              — С момента их исчезновения прошло около двух часов, сэр… За это время никто из учеников не видел детей, те даже не явились на завтрак…              Норманд понимающе кивнул, на секунду задумался.              — Подвал проверил?              Мужчина заметно занервничал.              — Н-н-нет, сэр, я сразу к вам! — молодой храмовник покосился на Найта. — Перед тем как проверить комнату, я… э-э-э… проведал Итана, дверь в подвал была заперта.              Итан молча смотрел куда-то в пространство и от Норманда не укрылась его отстраненность.              — В чем дело? Что вы скрываете? Итан!              Найт шмыгнул носом и, виновато опустив голову, еле слышно прошептал:              — Я… уснул…              — Ты ЧТО?! — взревел Грид.              — Я у-уснул! — содрогнувшись повторил Итан. Из-за волнения храмовник начал заикаться еще сильнее. — П-п-пр-р-ростите-те меня, Рыцарь-К-капитан, я-я не знаю к-как это слу-случилось. Я п-просто… И меч! Н-не з-знаю к-к-куда… я п-подумал, не говорить вам, в-ведь в-все х-хоро-шо и…              — Ты подумал?! — глаза Норманда налились кровью.              Если бы можно было убивать взглядом, Итан был бы уже мертв. Трижды.              — Вы оба! — рявкнул Норманд, указывая на Итана и храмовника, остолбеневшего в дверях — на поиски! Бегите и оповестите нижние этажи, пусть перекроют и усилят входы и выходы! Если маги решили сбежать — ринутся через щели, там и их выловят. Исполнять!              — Да, сэр! — кинул возвестивший о побеге храмовник и скрылся за дверью.              — Каллен, на тебе подвал, — Норманд открыл ящичек стола и взяв оттуда ключи от хранилища и подвала, кинул его мужчине. — Бери филактерии и быстро сюда.              — Вас понял! — поймав ключи, Каллен развернулся, чтобы уйти.              — С-сэр Норманд, я-я ник-когда не п-преследовал магов… и… мой меч… я-я не могу, без н-него…я-я…              Каллен задержался и обернулся на Итана. Как раз вовремя, чтобы заметить, как Норманд со звонким шлепком отвешивает храмовнику пощечину.              Развернувшись, Грид стремительно и неумолимо наступал на Каллена и тот невольно отпрянул, когда мужчина поравнялся с ним. Ухватив молодого храмовника за руку, Рыцарь-Капитан подтянул его ближе к себе и ловким выверенным движением выхватил у того из ножен меч, а после впихнул его в руки ошарашенного Итана.              — Позорище всего Ордена! Вот тебе меч! А теперь подобрал слюни, будешь отращивать себе яйца! Это приказ!              Найт неуверенно прижал к себе меч Каллена.              — К-как п-прикажите, сэр…              — Я не слышу, что ты там мямлишь, Итан.              — Т-так т-точно, сэр!              — Так-то лучше!              — Но позвольте, сэр, — недоуменный Каллен встрял в диалог. — вы оставили меня без оружия, что если…              Норманд тяжело выдохнул:              — Не трать времени зря, Каллен. Эти остолопы подтвердили, что подвал закрыт, ключей у беглецов нет, — Норманд указал на руку, в которой храмовник сжимал ключи. — На двери антимагическая защита, следовательно, беглецам в подвале делать нечего, но даже если они и прошмыгнули внутрь, там полно бесплотных стражников, которые вряд ли будут стоять в сторонке, пока по подвалам рыскают маги. Если переживаешь за свою безопасность, можешь прихватить с собой по дороге пару парней.              На миг Каллену показалось, что он заметил огонек веселья в глазах Грида. Рыцаррь-капитан его, что, проверяет?              — Давай, время не терпит, ты же не хочешь облажаться, так же как этот недоумок? — кивнул Грид на Итана, затем красноречиво уставился на молодого храмовника. Голубые глаза мужчины угрожающе сверкнули сталью.              — Нет, сэр, — едва выдавил из себя Каллен, почувствовав странный озноб, прошедший по телу ледяной волной.              — Молодец, — Норманд хлопнул его по плечу. — Давай, не разочаруй меня.              Каллен кивнул и быстро повернувшись ринулся к выходу, слыша, как за его спиной Итан проделывает то же самое. Покидая кабинет, храмовник думал только об одном: Рыцарь-Капитан его точно ненавидит.       

***

      — Он забрал твой меч? — Рей нахмурила брови. — Но зачем?              — Импульсивное выходка? Решил отыграться на мне? В тот момент Грид был на взводе, ситуация требовала быстрого реагирования. Ошибки и необдуманные поступки в таких случаях не редкость. Правда в том, что я сам и не знаю, Рей. — Каллен отпил, остывающий чай. — В тот момент меня поразило не это.              Эльфийка нахмурилась сильнее:              — Было что-то еще?              — Меня удивил тот факт, что несмотря на все промахи Итана, Норманд не отстранил его, а напротив взял в отряд для поиска беглецов.              — Хотел реабилитировать?              — Возможно, — Каллен сильнее сжал кружку. — Признаться, я был крайне удивлен: не ожидал от Грида такого великодушного жеста. У меня возникло впечатление, что Рыцарь-Капитан не любит возиться с подчиненными, а тут на тебе…              Каллен вспомнил, как Норманд ударил Итана у него на глазах и замотал головой. Рыцаря-Капитана словно кидало из стороны в сторону, то жестокий, то милостивый. Обычно сдержанный и подчеркнуто официальный, слишком странно он вел себя в тот день. Настолько, что это даже въелось в память Каллена. В последний раз мужчина видел Рыцаря-Капитана таким, когда подслушивал как тот бранится с мальчишкой. Нет. Здесь определенно было что-то еще. Словно это личное…. Или нет?              — Возможно они еще в Денериме спелись, кто знает… — заключил Каллен, пожав плечами.              — А чтобы ты сделал, если бы я облажалась, а затем напросилась пойти с тобой в бой? — неожиданно перевела тему Рей, хитро подмигнув супругу.              Каллен поддержал игру и улыбнулся.              — Я бы оставил тебя дома, проспаться.              Нет. Он все-равно взял бы ее с собой, если бы та попросила. Не смог бы отказать. Взглянув в хитрые темно-вишневые глаза жены, Каллен понял, что та и так об этом знала.              — Это другое, Рей. Мы многое пережили плечом к плечу, знаем сильные и слабые стороны друг друга. К тому же, ты бы меня даже не послушала, попытайся я тебя уберечь.              Эльфийка хмыкнула, соглашаясь. Да, она та еще упрямица.              — К тому же, Итан и не просил, наоборот. Он был слишком…хм… чувствительным, что ли… восприимчивым к насилию. Ни один храмовник не был настолько дружелюбен и приветлив с магами, как Итан. И говоря об этом, сейчас мне кажется, что поступок Норманда был для него не спасением, а наказанием.              — Допустим. Что произошло дальше? Ты взял кого-нибудь себе на помощь или справился сам?              — Справился…ха-ха-ха.              Каллен неловко потер шею, глаза его потемнели, а по лицу заходили желваки. Муж возвращался в прошлое, и Рей поняла, что торопит события.              Наступила тишина. Выдержав достаточно долгую паузу, мужчина слегка расслабился и продолжил:              — Я был слишком молод и импульсивен. И, конечно же, мне не понравилось, что Грид меня недооценивает. Мне казалось, что тот надо мной насмехается и я захотел показать ему, чего на самом деле стою.              — О! — Рей опустила заинтересованный взгляд в кружку, всматриваясь на то, как плавают на дне темные травинки.              — Да, я пошел в хранилище в одиночку, безоружный.       

***

      В подвале было темно и сыро, спертый воздух пах пылью и затхлостью. Каллен медленно пробирался по каменному коридору на ощупь, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме. Где-то впереди, подвывая, сквозил в щелях ветер. Эхо, отраженное от стен, разносило звук по ответвлениям коридоров, умножая его, отчего вой приобретал поистине инфернальный характер. В остальном вокруг стояла гнетущая тишина.              Мужчину бросило в дрожь. Он плохо переносил темные и замкнутые пространства. Нужно было поскорее выполнить приказ и выбираться отсюда.              Храмовник беспокойно обернулся на лестницу, ведущую в подвал. С этого расстояния было едва видно, как на ступенях покоится маленькая полоска света, проникшая внутрь через слегка приоткрытую дверь. Где-то за ней сейчас стоял часовой.              «Если что-то пойдет не так, он услышит и придет на помощь», — рассуждал Каллен.              По крайней мере мужчина рассчитывал на это. Поэтому и оставил часового у дверей — там от него будет больше пользы. Вдруг беглецы надумают пробраться в подвальное помещение?              Каллен слегка коснулся пустых ножен. И, конечно же, меч часовому нужнее.              Глаза уже полностью привыкли к отсутствию света, и храмовник зашагал чуть бодрее. Дверь хранилища филактерий отчетливо виднелась впереди, но мужчина отчего-то медлил. По неясной ему причине в груди зарождалась неосознанная тревога.              Стараясь не замечать тошнотворного запаха плесени и сырости, храмовник вдохнул поглубже. Таким образом он пытался унять предательски-участившееся сердцебиение и вернуть себе решительный настрой.              Все, как и сказал Итан: когда Каллен прибыл, дверь в подвал была закрыта, а это означало, что здесь, среди пыльных и заплесневелых стен, его безопасности ничего не угрожало. Поэтому мужчина прогнал из головы тревожные мысли, вызванные собственной безоружностью, и двинулся дальше.              Ну не могут же беглые маги поджидать его в тени, в самом деле! Да и что ему сделают дети? Каллен хмыкнул, кажется, он сам себя накручивает. Всему виной давящая атмосфера узких каменных стен — они навевали ему неприятные воспоминания о том времени, когда храмовник был в заточении у малефикаров.              — Фух, — шумно выдохнул мужчина. — Все хорошо, все будет хорошо.              Мелкие хулиганы не смогли бы просочиться через охраняемую храмовником дверь. Если только…              Каллен резко остановился.              Дыхание Создателя… Итан! Он же сказал, что заснул на посту! Маги могли умыкнуть у него ключи от подвала, пока тот спал!              Храмовник замер и настороженно прислушался, не доносятся ли из-за угла чьи-то тихие шаги или шушуканье. Но все было по-прежнему спокойно, только легкий ветер гулял по коридорам.              Что если маленькие проныры завладели ключами и проникли в подвал в поисках своих филактерий?              А Итан проснувшись, вполне мог подсуетиться и запереть дверь, тем самым сокрыв свою оплошность?              Каллен вспомнил виноватое выражения лица своего товарища по Ордену, когда тот сообщал Норманду пренеприятнейшие известия.              «Был ли он на такое способен?»              Отчего-то верилось с трудом, и Каллену стало совестно за свои недостойные мысли о нерадивом храмовнике.              «Он хоть и странный, но кажется честным».              Мужчина снова сделал глубокий вдох, стараясь сохранять здравомыслие. Пыль неприятно защекотала нос, и храмовник едва сдержался чтобы не чихнуть.              Лучше не шуметь. Даже если представить, что его бредовые предположения верны… Сколько всего беглецов? Двое? Трое? Он достаточно подготовлен чтобы… ах да, меч. Ладно, всегда можно договориться. Вряд ли маги станут нападать узнав, что наверху их будет ждать дюжина храмовников.              Каллен тихо и осторожно подошел к двери, ведущей в хранилище филактерий. Даже находясь по ту сторону от помещения, в котором царила минусовая температура, мужчина чувствовал, как от него отчетливо тянет холодом.              Храмовник достал нужный ключ и засунув его в скважину замка, провернул. Вопреки его ожиданиям, оказав ощутимое сопротивление, внутренний механизм не совершил оборота.              «Что за…?» — мужчина в смятении принялся возиться с замком, но результат был неизменен: дверь не открывалась.              Не понимая в чем загвоздка, Каллен присел на корточки, чтобы осмотреть замок — тот выглядел целым и исправным.              «Странно… и так не вовремя. Придется идти в обход к задней двери».              Мужчина тяжело выдохнул и двинулся дальше по коридору, поглядывая по сторонам на наличие возможной засады. Обходной путь до задней двери хранилища показался храмовнику длиннее, чем он помнил, здесь ему пришлось побывать лишь однажды, год назад, тогда он только вступил на должность и знакомился с устройством Башни.              С тех пор мужчину миновала участь оказаться здесь снова… вплоть до этого дня. С момента его последнего визита подвальное помещение Башни не слишком-то изменилось, каменные коридоры остались такими же, какими Каллен их помнил — серыми и темными.              Все так же замерев у стен, стояли безмолвные стражи — пустые оболочки из доспехов, готовые в любой момент ожить и покарать незваного нарушителя спокойствия.              Храмовники обзавелись ими, на случай если кому-то взбредет в голову посягнуть на покоящиеся в подвале реликвии.              От одного только взгляда на их неподвижные силуэты Каллена бросало в дрожь, и он мог только представить какой ужас испытывали маги, когда бесплотные мечники пробуждались ото сна. На месте чародеев, Каллен даже не пытался бы сунуться в подвал, но смельчаков на историю Круга всегда хватало.              Сейчас же мечники «спали» — неподвижно стояли у стен коридора, рядом с ними не было ни единого следа, свидетельствующего о присутствии нарушителей порядка.              Храмовник окончательно отбросил свои тревоги и ускорил шаг.              «В подвале все спокойно».       

***

      — Это ужасно! — Рей с грустью прижала руку к груди. Ее особенно впечатлило упоминание бестелесной стражи. — Круги были тюрьмами для таких, как мы…              — Да, — согласился мужчина, — теперь я тоже это понимаю, но тогда я считал, что магам это только во благо.              Эльфийка покачала головой.              — Теперь мне ясно, почему Хранительница нашего клана настоятельно просила держаться подальше от храмовников.              Каллен грустно улыбнулся и слегка опустил голову.              — Не очень-то ты прислушиваешься к чужим советам, верно?              Рей виновато закусила губу — язык без костей! Ее слова могли ранить мужа, поэтому женщина поспешила внести в сказанное некоторую ясность.              — А еще Дешанна говорила, что прошлое должно оставаться в прошлом… — Рей посмотрела супругу прямо в глаза. — Все в прошлом, Каллен, и больше не имеет над нами власти. Даже если бы у меня была возможность прожить свою жизнь по-другому, многое переиграть, я бы оставила все так, как есть. Неважно, кем мы были раньше и сколько допустили ошибок… Правда в том, что ты нужен мне. Я не собираюсь от тебя отказываться и никакое прошлое этого не изменит.              Мужчина благодарно прикрыл глаза:              — Спасибо…       

***

      Наконец Каллен добрался до задней двери, со стороны хранилища тянуло холодом. Немного повозившись с ключами, храмовник отпер дверь и вошел внутрь.              Градус ощутимо упал. Хранилище встретило мужчину без преувеличения холодно. Вокруг искрился иней, то тут, то там с колонн свисали многочисленные сосульки. На полу и лестнице, ведущей к стеллажам, где хранились филактерии лежали самые что ни на есть настоящие сугробы.              Каллен поежился и принялся растирать мгновенно озябшие пальцы, подышал на них, чтобы согреть. Облачка пара от его дыхания медленно растворились в воздухе.              Кровь магов требовала определенных условий хранения, иначе могла испортиться и стать негодной. Вот от чего здесь было настолько холодно, и казалось, словно хранилище находится в Морозных Горах, а не в подвале Башни Круга. Кровь, повсюду была сплошная кровь в обледеневших сосудах. Храмовнику начало казаться, что он ощущает вокруг ее металлический запах.              Каллен двинулся по направлению к главной двери, ему предстояло выяснить почему та не открывалась. Возможно, просто примерзла? Подойдя к двери, мужчина осмотрел ее и пришел в замешательство.              Из отверстия в запирающем механизме замка торчал меч. Инородный объект не позволял шестерням сложного устройства прокручиваться, отчего запирающий дверь механизм не мог отъехать и не позволял ее отпереть.              Храмовник сжал пальцы на рукояти, и что есть силы потянул на себя. Оружие поддалось, и мужчина смог выдернуть его из пазов. Теперь дверь можно было открыть, что Каллен сразу же и сделал. Благо механизм был все еще исправен — дверная створка со скрипом отворилась.              Мужчина непонимающе уставился на меч, кому понадобилось делать такое? Да и зачем? Не уж-то Итан? Что тут вообще происходит?              Каллен прошелся взглядом по мечу, на его лезвии алели странные пятна. И храмовник невольно похолодел.              «Что это? Кровь?»              Мужчина развернулся и посмотрел вокруг. Его глаза заприметили нечто алое на верхних ступенях лестницы, ведущей к стеллажам. Похоже, от обилия сосудов с кровью, та начала мерещится ему буквально везде.              «Дыхание создателя! Надеюсь, это не разбившаяся филактерия…» — мысль о том, что на оружии в его руках может быть кровь из поврежденного флакона странно успокаивала.              «Итан кретин, раз пробрался в хранилище, чтобы все тут разнести. Не поленился же идти в обход! Что за детские игры?!»              В защиту храмовника стоило признать, что иногда сосуды разбивались сами. Такое редко, но случалось, как-никак хранилище было наполнено магией.              Каллен плохо разбирался в том, какие явления могли служить тому причиной: проседали полки или всему виной было движение морозного воздуха? В суть он особо не вникал. Больше всего его заботили возможные последствия — очередная головомойка от Рыцаря-Капитана и бумажная волокита с кучей объяснительных и рапортов о том, что он, Каллен, не причастен к повреждению филактерии.              Рассерженный, храмовник спрятал меч в ножны, чтобы тот не мешался, подошел к лестничному маршу и начал подъем, предусмотрительно глядя под ноги — замерзшие ступени были скользкими, требовалась осторожность, чтобы не упасть.              «Ну держись, Итан. Как закончу здесь, ты у меня попляшешь».              Чем выше храмовник поднимался по лестнице, тем сильнее сокрушался. Пройдя половину лестничного марша, Каллен наконец смог лицезреть то, что ранее привлекло его внимание: маленькую красную лужицу, не больше яйца в диаметре, растекшуюся от верхних ступеней. А рядом с ней ни намека на разбитое стекло. Может выше?              Храмовник быстро перемахнул оставшиеся ступени, и застыл как вкопанный не до конца осознавая, что же видит перед собой. Маленькая лужица, образовавшаяся на ступени, которую он принял за разбившуюся филактерию, брала свое начало из другой, широкой кровавой дугой, растекшейся под согнувшимся телом рыжеволосого мальчишки.              От неожиданности Каллен вскрикнул и попятился назад, едва не свалившись с лестницы. Вовремя схватившись за перила, мужчина смог сохранить равновесие. Сердце храмовника гулко застучало, дыхание участилось, клубы пара вырывались изо рта, растворяясь в морозном воздухе.              Рядом с рыжеволосым магом лежало еще одно тело — русоволосого мальчугана, горло мага было перерезано, глаза невидяще взирали в пустоту.              — Дыхание Создателя! — голос храмовника сорвался на крик.              Каллен нашел беглецов.              Шокировано, он взирал на тела магов не в силах прийти в себя. Каллену не раз приходилось видеть смерть и окровавленные трупы воочию. Он чуть не сошел с ума, наблюдая, как жизнь покидает тела его товарищей. Но это… Убитые маги были еще совсем детьми!              Обоим не было и десяти! Мальчишки даже не успели дорасти до мантий учеников и лежали в тонких маечках и шортиках не скрывающих их оголенных коленок. Отчего смотреть на тела было еще мучительнее.              Каллен сделал глубокий и протяжный вдох и осмотрел нанесенные магам раны: орудовали мечом, сработано быстро и чисто. Безжалостно. Без всяких сомнений это дело рук храмовника… Но кто же смог сотворить с ними такое? Кто был способен на подобную жестокость? И когда все произошло?              Тела подверглись воздействию холода, поэтому сложно было сказать, сколько времени они пролежали в хранилище и когда именно было совершено убийство. Ясно было одно: кровь магов наверняка задела доспех убийцы… Прежде чем покидать подвал, тот должен был позаботиться об их чистоте. Вытер о ткань или очистил в снегу? Каллен поднялся на лестничную площадку и аккуратно обогнул тела. Он развернулся, чтобы как следует осмотреть помещение сверху на наличие улик.              В хранилище было достаточно сугробов, чтобы…              Внезапно Каллен замер.              В дальнем углу, рядом с импровизированным алтарем, в том месте, где заканчивались ряды стеллажей, лежало еще одно тело, облаченное в фиолетово-синее одеяние мага-ученика. Храмовник не заметил его раньше, так как был полностью поглощен ужасающей картиной, произошедшего на лестнице.              «О, Создатель…»              Холод пронзил все тело до костей и Каллен почувствовал, как дрожит.              Только не это. Больше он не выдержит.              Медленно и неуверенно он приближался к алтарю, над которым возвышалась статуя Андрасте, бесстрастно взирающая на происходящее сверху.              Каллен сразу все понял, но разум по-прежнему отказывался верить в происходящее, навевал образы из недавнего ночного кошмара… Зеленоглазый маг, окутанный кровью с Мечом Милосердия в груди.              В попытке отличить реальность от наваждения, мужчина прикрыл глаза. Снова открыл. Но ничего не изменилось…              Перед его глазами, как и прежде лежало тело мертвого юноши, с той лишь разницей, что вместо меча в его груди зияла глубокая кровавая рана.              В отличие от мальчиков, отброшенных в сторону подобно марионеткам, тело Клэя лежало ровно и аккуратно, словно кто-то заботливо уложил его на холодный каменный пол.              Вездесущий маг-заноза, от которого не было спасу… Единственное, чего хотел от него Каллен, чтобы юноша оставил его в покое. Сейчас он лежал у его ног молчаливый и мертвый, и мужчина не знал, что ему с этим делать.              Почувствовав странный укол сочувствия к юноше, Каллен, повинуясь внезапному порыву, сорвал со стоящей рядом с алтарем статуи алый плащ и аккуратно накрыл им тело Клэя.              Храмовник присел на колено, прикрыл глаза и мысленно воззвал к Создателю в молитве. Он молился за невинно убиенных детей и за того, кто вряд ли бы смог сделать для него то же самое.              Раздался оглушительный лязг.              Испугавшись, Каллен молниеносно поднялся на ноги и выхватил из ножен меч, готовый обороняться от невидимой угрозы. Оглянувшись на лестницу, мужчина увидел, как к нему, задыхаясь и звеня доспехами, по ступенькам бежит часовой.              — Каллен, я услышал шум и позвал на…о-о-о, портянки Андрасте!              Послышался топот бегущих ног и в хранилище вбежали еще два храмовника с мечами наперевес.              Каллен шагнул к часовому с намерением объяснить ситуацию, но тот сделал шаг назад, и оголил меч.              — Тише, приятель! — закричал он, не отрывая глаз от руки Каллена. — Спокойнее, или мы применим оружие.              За спиной часового, храмовники приняли боевую стойку.              Каллен проследил за его взглядом и обреченно вздохнул.              Треклятый меч.       

***

      — Вот так я стал подозреваемым номер один в убийстве троих учеников.              Каллен сидел, опустив голову, запустив пальцы в копну волос.              На столе стояли две пустые кружки.              — Они посчитали тебя убийцей? — тихо спросила Рей.              Мужчина поднял голову и облокотившись на стол, сложил пальцы домиком у лица.              — И я не могу их за это винить.              — Но ты ни в чем не виноват! — возмутилась эльфийка.              Женщина выглядела расстроенной и обозленной.              — Но тогда они не знали об этом. Скажем так, у храмовников было достаточно оснований сомневаться во мне: мое отношение к магам… постоянные споры с Грегором, с Клэем… и этот случай. Со стороны было тяжело представить, что все это просто досадная случайность.              — Ладно, допустим, — уступила Рей. — Но они пытались разобраться? Ты же рассказал им, как все было на самом деле? Итан и Грид могли подтвердить твои слова.              Каллен мотнул головой.              — Только в той части, когда общались со мной. Все остальное произошло без их участия. Так как обо мне уже давно ходили подрывающие авторитет слухи, что я фанатичен и безумен, храмовникам показалось логичным, что я мог учинить расправу над ненавистными мне магами. Ни для кого не было секретом мое предвзятое к ним отношение, Рей. В тот момент рядом со мной не находилось свидетелей, способных опровергнуть обвинение и подтвердить мою непричастность.              — А как же меч? Ты же пришел без меча! — все сильнее распалялась эльфийка.              — Да, но часовой не рассматривал меня со всех сторон, — усмехнулся Каллен. — Видишь ли, он не обратил на мое снаряжение особого внимания. Да и зачем? Вероятно, он, как и любой на его месте, допустил мысль, что я полностью облачен и меч при мне.              В ответ на его слова эльфийка насупилась, и мужчина невольно усмехнулся вновь. Было весьма отрадно и мило видеть, как жена пытается защитить его несмотря на то, что указанные события были делом давно минувших лет.              — Зато ему показалось странным, что я слишком долго вожусь в подвале, ведь дверь совсем рядом — забрал филактерии и вышел, — продолжил рассказ мужчина. — В определенный момент часовой услышал странный шум, доносящийся из хранилища и мой крик, поэтому сразу же среагировал и позвал храмовников на подмогу. Вместе, они спустились в подвал и обнаружили меня в окружении трупов с мечом в руке.              — Аррргх! — зарычала Рей, приложив ладонь к лицу. — Ордену было слишком удобно спихнуть всю вину на тебя, избавиться от обузы!              — Нашлись и те, кто поддержал…              — Правда? — обрадовалась женщина. — А я уж было подумала, что все…              — …сказали, что поделом этим магам, впредь будут думать, прежде чем провоцировать храмовников.              Рей лишилась дара речи.              — Советовали сообщить на Совете, — как ни в чем не бывало продолжил супруг, — что маги были малефикарами, пытались выкрасть филактерии и поплатились за свою дерзость, а Орден выполнил то, что должно.              — Но ведь это неправда?! — едва не взвизгнула эльфийка.              — Сомневаюсь, что мальчики вообще что-либо знали о магии крови. После того самого случая, когда старший чародей Ульдред наводнил Башню демонами и малефикарами, большинство книг было сожжено или припрятано куда подальше.              — Скорее всего несколько книг сохранилось… Силентия многому смогла научиться, — куснула ноготь Рей.              «Интересно. А ее брат, смог бы?» — на минуту задумалась эльфийка.              Словно услышав ее немой вопрос, мужчина кивнул.              — Да, но вспомни сколько времени у нее на это ушло? Будь это так просто, Силентия пришла бы за мной намного раньше, еще в Кругу. Вряд ли Клэй практиковал магию крови без ведома сестры и остальных магов. Скрывать подобное не просто. К тому же, малефикар в хранилище филактерий! Хм, не думаю, что у убийцы был бы шанс дотянуться до меча.              Женщина согласно закивала, поддерживая точку зрения мужа. Подобный исход был действительно маловероятен.              — В конечном итоге все подозрения пали на меня. Цитадель переживала не лучшие времена, ей требовалась восстановление после выходки Ульдреда с одержимыми; да, еще за стеной разгуливает мор — хлопот хватало с головой. Тратить время на размусоливание вечного «кто прав, кто виноват» никто не желал.              Каллен сделал паузу и посмотрел жене прямо в глаза.              — Решать необходимо было быстро, пока недовольство магов не переросло в бунт. Старый трюк: Совет примет решение — и о проблеме забудут. Раньше в подобных случаях и вовсе не церемонились, убийство мага было правом храмовника. Если бы не Грегор, Круг растерзал бы меня в тот же день. Он поручил Рыцарю-Капитану найти виновника и представить на Совете. На все про все была выделена всего неделя.              Глаза Рей потемнели.              — И что же, тебя обвинили?              — По мнению магов я был виновен — они видели, как меня выводили из подвала, по мнению храмовников — тоже. Вывод напрашивался сам собой… К тому же, в ходе расследования выяснилась еще одна любопытная деталь, — Каллен протянул руку к Рей и коснулся монетки, висевшей у нее на шее. — Кое-кто обнаружил ее в руке мертвого Клэя, и это придали огласке. Такая малость, но этот факт чуть не вырыл мне яму, из которой я бы уже навряд ли смог выбраться.              Пораженная услышанным, Рей дотронулась до талисмана. В ее голове бушевало целое море вопросов.              — Да, понимаю, теперь мой подарок кажется тебе проклятьем…              Каллен выглядел крайне расстроенным и подавленным и Рей поняла, что тот предпочел бы, чтобы эта информация так и оставалась тайной.              — Нет, — мотнула головой эльфийка, — но мне очень интересно, почему ты решил подарить монету мне, несмотря на ее «темную историю».              Супруг качнул головой. Справедливо.              — Потому что я не считаю ее таковой… — на этих словах Каллен смущенно запнулся. — Понимаешь, несмотря на все, что с ней произошло, эта монета всегда возвращалась ко мне… раз за разом. Я боялся тебя потерять, знал, что не вынесу разлуки… Поэтому хотел, чтобы этот кусочек металла помогал тебе возвращаться домой, чтобы подобно монете, ты вопреки всему всегда находила путь ко мне, Рей.              Эльфийка смущенно моргнула.              Этот, пускай и не совсем обычный презент, был дарован ей от чистого сердца и с исключительно благородными мотивами. От такого не отказываются…              Благодарно улыбнувшись, Рей положила ладонь на руку мужа.              — Но? Ты сказал, что это чуть не вырыло тебе яму, значит этого не произошло? Что случилось дальше?              — Случилась самая странная вещь, которая только могла произойти.              Женщина молча ждала, взглядом побуждая супруга продолжить рассказ.              — Итан признался.       

***

      Ферелден. Цитадель Кинлох. 16 лет назад.              «Скверна побери!»              Выскочив из кабинета, Итан быстрым шагом направился на нижние этажи с мечом Каллена в руке.              Его обыграли!              Еще пару минут назад его сонливость на посту и потерянный меч, казались всего-навсего безобидной шуткой товарищей по Ордену. Храмовники любили такого рода развлечения. Когда становилось слишком скучно, а в Башне заканчивались интересные сплетни — доблестные служители придумывали свои. Чем не в радость подставить низшего по рангу товарища, а потом неделю обсуждать слухи о том, как бедолага опростоволосился перед начальством?              Поэтому бард не придал ситуации особого внимания, когда проснулся на посту и понял, что его оружие исчезло. Проверив дверь в подвал, — та была заперта, — Итан быстро обошел прилегающую к его посту территорию, но меча так и не нашел. Кто-то надумал над ним жестоко подшутить. Великолепно!              Ждать пока храмовники наиграются не было смысла, поэтому бард передал пост часового как раз подоспевшему на смену храмовнику, явившемуся в сопровождении своего товарища — тот должен был нести службу в качестве постового неподалеку, — и собрался на четвертый этаж к Рыцарю-Капитану.              Итан еще раз удостоверился, что все произошедшее с ним не больше, чем чей-то розыгрыш, когда мужчины отметили его заспанность. Не видя причин, чтобы солгать, храмовник признался, что действительно немного задремал. Под звонкий смех товарищей, передал часовому ключи от подвала и направился к Норманду сдавать дежурство.              Ситуация неимоверно раздражала Итана.              «Как все не вовремя!»              Но злила его вовсе не выходка храмовников и предстоящая головомойка от Грида, а то, что ему придется терять время. Больше всего на свете Итан желал сейчас оказаться в комнате Милосердия, где в ожидании вознаграждения за свое терпение, томился юный зеленоглазый принц. По крайней мере бард смеял надеяться, что так оно и есть. Ведь магу могли наскучить его игры…              По телу Итана разлилось умиротворяющее тепло. Мысли о Клэе придали барду сил, и он решительно направился к Рыцарю-Капитану, готовый терпеть все возможные упреки и унижения в свой адрес, лишь бы побыстрее покончить с этим и направиться в «тихую комнату».              Но сейчас все изменилось, тепло, мягким коконом охватывающее его тело, полностью растворилось, и барда начала бить дрожь, как если бы тот находился во льдах Морозных Гор.              Ожесточенно стиснув зубы, мужчина спрятал меч Каллена в ножны.              «О, Андрасте, надеюсь он в порядке!»              Перескакивая сразу через три ступени, бард летел вниз по лестницам, на первый этаж.              «Норманд, скверна его побери, что-то задумал!»              Его странный вызов рано поутру и «щедрое» назначение на пост часового. Несвойственная храмовнику забота: «Тебя потряхивает, парень, наверное, сказывается бессонная ночь? Вот, выпей. Травы. Здорово помогают успокоить нервы». Затем потерянный меч и пропавшие дети…              Внезапно Итана пронзает догадка.              «Чай!»              Этот сукин сын, что-то подсыпал ему… оттого бард и уснул на посту.              Мужчина судорожно соображал на бегу. Но что конкретно мог задумать этот негодяй? При чем тут дети? И на самом ли деле они причастны к плану Рыцаря-Капитана или это просто совпадение? Возможно, Грид понял, что Итан роет под него и решил его подставить? Неисполнение должностных обязанностей могло повлечь суровое наказание, особенно если выяснится, что из-за оплошности Итана сбежали маги.              Слишком много вопросов.              Проигнорировав приказ Норманда, уведомить стоящих на нижних этажах храмовников о возможных беглецах, Итан добрался до первого этажа и целенаправленно двинулся в сторону комнаты Милосердия.              «Ради всего святого, пожалуйста, будь там…»              Разгоряченный и вспотевший от бега, бард остановился около «тихой комнаты» и постучал в дверь.              — Клэй?! — едва дыша позвал Итан.              Но за дверью не раздалось ни звука.              Не тратя ни секунды, мужчина достал ключи от помещения и принялся возиться с замком. Как назло, тот все никак не хотел отпираться и от нервов у барда начали дрожать руки.              «Да чтоб тебя!» — внутренне взвыл мужчина.              Наконец сдавшись под его напором, дверь отворилась. Распахнув ее, Итан в ту же секунду влетел внутрь.              Комната была пуста, лишь на полу кучей лежали два смятых одеяла.              Тяжело дыша, бард прикрыл глаза.              «Без паники, без паники… Что там говорил постовой?» — Итан мысленно возвращался в прошлое, пытаясь припомнить точные слова храмовника.              Он сказал, что дети должны были находиться в комнате для молитв, но, когда Годвин пришел за ними, в молельне их не оказалось. Детей… А что насчет Клэя? Старший Чародей не назвал постовому его имени, обозначив лишь то, что мальчишки могли сбежать с кем-то постарше… И тут уже одно из двух: либо Годвин действительно имел в виду Клэя, но в силу личных причин не стал раскрывать имени мага, либо это мог быть любой человек, обладающий возможностью открыть дверь в молельню.              В любом случае, Старший Чародей уже был комнате Милосердия и искать здесь Клэя изначально было бессмысленной затеей. Поддавшись панике, Итан делал глупые ошибки.              «Возможно Годвину известно больше?»              Не тратя времени на сомнения, бард поспешил покинуть «тихую комнату» и отправился на поиски Старшего Чародея, то и дело посматривая по сторонам в надежде зацепить взглядом мелькнувшие в коридорах Цитадели фиолетовые полы разорванной мантии.              Он нашел мужчину на втором этаже, возле склада магических предметов, которым заведовал Овэйн. Годвин как-раз распрощался с усмиренным и двинулся в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, по которой ему навстречу торопливо поднимался Итан.              — Годвин! — крикнул бард, привлекая к себе внимание мага.              — Я?! — удивленно встрепенулся Старший Чародей. Затем настороженно глянув по сторонам приложил палец к губам, жестом призывая не привлекать лишнего внимания, и скользнул на лестничный пролет к храмовнику.              — Тише, Итан! — зашипел он. — Ты снова за св…              Но бард перебил его резким движением руки.              — На это нет времени! Где дети, Годвин? Где Клэй?              Возмущенный подобной наглостью, Старший Чародей даже не заметил, что его знакомый перестал заикаться.              — Ты может быть не понял, но вся Цитадель как раз-таки занята их поисками! — съязвил маг, скривившись.              И бард понял, что Годвин и сам был как на иголках.              — Я понятия не имею куда запропастились эти оборванцы! Я всего-то попросил их переждать ночку в молельне! Надо было сразу догадаться, что ни к чему хорошему все это не приведет… Как и все остальное, к чему причастен Клэй! Я думал мелкая шпана действовала сама по себе, но теперь об этом совсем иного мнения. Кажется, гадкий прохвост задумал поистине грандиозный по своим масштабам план!              Бард едва заметно покачал головой — Годвин делал поспешные выводы.              По вчерашнему поведению Клэя, определенно точно нельзя было сказать, что тот с минуты на минуту готовится покинуть Цитадель. Иначе, зачем было тратить время на разговор с Калленом?              Ясно было одно: когда Годвин зашел в молельню, юного цченика уже не было, а это означало, что юноша исчез вместе с детьми.              Бард усиленно пытался докопаться до истины, но сведений было довольно мало. По наблюдениям мужчины, юноша был натурой спонтанной и не загадывал далеко наперед… Что, если его планы изменились, и парень действительно надумал сбежать? Если так, то он не сделал бы этого в одиночку.              И тут барда осенило.              — У Клэя есть сестра. Где она? — требовательно обратился он к магу.              — Почем мне знать? — всплеснул руками Годвин. — Я что за всеми смотреть должен?!              Итан стиснул зубы, едва сдерживая себя, чтобы не взять треклятого мага за грудки и не спустить его с лестницы.              Годвин должен был присматривать за Клэем! Это была его прямая задача как Старшего Чародея! Но все, что умел этот надутый индюк — жаловаться на собственную судьбу.              «Все без толку…» — размышлял бард. — «Нужно отыскать сестру Клэя — он не мог уйти без нее… Если она все еще здесь, то…»              Мужчина мотнул головой отгоняя мрачные мысли.              «На первый этаж!»              — О чем вы тут шепчетесь? — сверху раздался резкий, полный недовольства голос. — Итан! Разве я не отдал тебе приказ оповестить все нижние этажи? Почему ты все еще здесь?              Годвин испуганно взвизгнул и обернулся. За его спиной возвышалась величественная и строгая фигура Рыцаря-Капитана. Взгляд мужчины безразлично прошелся по магу и остановился на лице барда. Жестокий и полный холода.              Итан выдержал зрительный контакт и тихо произнес:              — К-как раз эт-тим и з-занимаюсь, сэр.              На самом деле бард был полон негодования. Он чувствовал, что с этой историей что-то не чисто, предполагал, что Норманд играет в ней отнюдь не второстепенную роль. Внутри закипал гнев, но мужчина ничего не мог с этим поделать… Роль есть роль. Раскрыть себя — означало обречь на провал всю миссию. Поэтому Итан смолчал, запрятав истинные чувства глубоко внутри.              Грид сощурил голубые глаза, отчего те превратились в две узкие щелочки. Храмовник словно проверял собеседника на стойкость. Затем, выдержав молчаливую паузу, процедил:              — Вниз. Живо.              Рядом съежился Годвин, всем телом прочувствовав исходящие от Норманда угрожающие интонации.              — П-пожалуй, я пойду, господа! — заерзал Старший Чародей и попытался ретироваться.              Но не успел.              — Рыцарь-Капитан! Сэр! — послышался встревоженный мужской голос, доносящийся с нижних ступеней лестничного марша.              Вся троица — двое храмовников и маг, обернулись на звук. К ним спеша и задыхаясь на бегу, поднимался долговязый храмовник.              Мужчина весь вспотел от нагрузки, и едва мог говорить.              — Мы…х-ха, мы нашли магов, сэр!              Итан напрягся, предвкушая неладное.              «Помилуй, Андрасте…»              — Каллена… застали на месте расправы. Необходимо ваше присутствие…              «Расправы?»              У барда упало сердце. Мир резко покачнулся, теряя оттенки, и мужчина со всей силы ухватился за перила, чтобы не упасть. Кровь стучала в висках Итана, разрывающим душу, набатом. Слишком громко… Слишком тревожно.              — Что? Что случилось? — непонимающе крутил головой Годвин, переводя взгляды с одного храмовника на другого. Но никто не удосужился объяснить ему, что произошло.              — Веди, — ледяным тоном скомандовал Рыцарь-Капитан.       

***

      Норманд Грид широкими шагами направлялся к подвальному помещению, Итан и долговязый храмовник, встревоженно бежали за ним. В отдалении, едва поспевая за служителями Ордена, плелся следом Годвин.              Не отвлекаясь на окружение, бард шел, сосредоточенно глядя прямо перед собой — он боялся сорваться. Мужчина оставался в полном неведении, в то время как рядом с ним шел человек, для которого все было уже давно ясно…              Хотелось наброситься на него с вопросами и вытянуть всю известную информацию. Но Итан помнил — нельзя. Скоро он и сам все узнает… Очень скоро.              Мужчина резко сморгнул, он хотел знать все до мельчайших деталей, но боялся, что правда может оказаться для него слишком жестокой… боялся, что, когда переступит порог неосведомленности, за ним его не будет ожидать ничего, кроме отчаяния.              А впереди шел Норманд Грид. Возможный фаворит Хока — упивавшегося смертью садиста.              Так просто было бы достать из ножен меч, который тот сам вложил ему в руки, и подойдя со спины, вонзить его в белокурую голову… чтобы наверняка.              Никто бы даже не понял, что произошло — все были отвлечены ситуацией с пропавшими учениками.              Да, миссия была бы сорвана, а его вероятнее всего отправили бы на эшафот, зато отныне никто больше не страдал бы от его злодеяний.              Итан отчетливо представил как совершает содеянное, почувствовал на губах металлический привкус крови. Мотнул головой.              «Нет… Так нельзя».              Ничего не ясно наверняка, его опасения еще не были подтверждены. Линчевать невинного — бесчестное, недостойное поведение.              Мужчина хватанул ртом воздух.              Еще немного и у него сдадут нервы… Было как никогда тяжело оставаться спокойным и бесстрастным. Грудь сдавливало с такой силой, что Итану казалось — он может задохнуться в любую секунду. Латной доспех стал неимоверно тяжел и клонил к земле, словно пытался поставить мужчину на колени.              Дрожащей рукой, бард смахнул со лба пот и попытался вернуть себе самообладание. Было страшно признавать, но сейчас его действительно волновала участь лишь одного единственного человека…              «Еще ничего не ясно. Может там только дети?»              Итан скривился, стыдясь собственных трусливых мыслей. Сейчас он был сам себе противен — торговался с Судьбой жизнями детей, в надежде, что та не тронет ту, что стала для него самой важной… уму непостижимо.              И все же, в потаенных уголках его сердца теплилась надежда на лучший исход.              Мужчина едва смог подавить истерический смешок, рвавшийся из его глотки. Осознание ситуации было горьким, как полынь.              «Я на грани, раз на что-то надеюсь…»              Барды не надеятся на удачу, барды — действуют! Продумывают план, прорабатывают ситуации, учитывают риски и действуют! Надежда — для романтиков и дураков…              От мыслей Итана отвлек нарастающий гомон. Мужчины подходили ко входу в подвал, рядом с которым уже скопилось большое количество магов. Те выглядели встревоженными и непонимающе озирались по сторонам, силясь понять почему рядом с подвальной дверью скопилось так много храмовников.              Итан словил себя на мысли, что старательно высматривает в толпе знакомую юношескую фигуру.              «Где же ты? Пожалуйста… Еще не все потеряно».              Бард настойчиво глушил в себе навязчивые мысли, навеянные мрачным предчувствием.              «Скверна побери… Его нигде нет!» — но едва сдерживаемая паника росла в нем как снежный ком.              В это самое время, завидев Норманда, храмовники пришли в волнение. Чей-то зычный голос возвестил:              — Расступись! Рыцарь-Капитан!              Грид остановился в центре, холодным взором окинул собравшихся. Храмовник был недоволен.              — Что здесь происходит?! — задал вопрос мужчина, его голос был полон стали. — Почему здесь так много магов?!              В ту же секунду к Рыцарю-Капитану подбежал один из храмовников и сбивчивым шепотом принялся, что-то объяснять.              Его слова были для Итана подобно белому шуму: сливались в единый монотонный звук, лишенный всякого смысла.              «Сосредоточься. Дыши…»              — Ирвинг и Грегор скоро будут здесь, — донеслось откуда-то сбоку.              — Свободны! — рыкнул Норманд.              Потревоженный его зычным голосом, бард невольно встрепенулся, и сфокусировал внимание на происходящем. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара храмовников выносит из подвала, покоящееся на носилках тело…              Итан побелел.              В зале повисла звенящая тишина, словно сам Создатель остановил время.              На носилках, скрючившись, лежал рыжеволосый мальчик. Израненный, окровавленный и определенно мертвый.              Итан прикрыл глаза. Его губы дрогнули, но не произнесли ни слова. Мысленно воззвав к Создателю, бард сделал то, что умел лучше всего — он пел. Стихи Песни Света лились у него в голове мелодичным, успокаивающим потоком. Он пел о скорби, потерях и, конечно же, о надежде:              «Хотя был Он пронзен сотней стрел, хотя страдал от великого множества ран, больших и малых, оставался Он тверд сердцем и шел далее…»              Быть твердым… идти дальше…              Мужчина открыл глаза. Он должен запомнить все.              — Идиоты, укройте трупы! — раздался рядом полный злости голос Норманда. — Вы спровоцируете магов! Быстро несите в лазарет!              «Трупы…» — вторил ему внутренний голос Итана. — «Детей было двое».              Словно в подтверждение его мыслей из тени подвала на свет вынесли вторые носилки. На них, уставивши потухший взгляд в никуда, лежал русоволосый мальчик. Его шея было перерезана, настолько глубоко, что голова едва не отделилась от тела.              К горлу барда подступила тошнота. На подобное невозможно было смотреть спокойно даже тому, для кого смерть была ремеслом.              Отведя взгляд, мужчина сосредоточился на толпе магов, мысленно ни на секунду не переставая петь.              «…Кромешная тьма перед первым лучом рассвета кажется вечной. Знай, однако, что солнце неизменно восходит…»              Тьма кажется вечной… Но солнце восходит.              На секунду Итану показалось, что все будет хорошо. Песнь Света действовала благотворно, вселив в него надежду на лучшее, граничащую с уверенностью. Все. Будет. Хорошо. Этот кошмар окончился…              Воспрянув духом, бард продолжил молитву.              «Жарким дыханьем нагрянула тьма, но средь стоящих подле нее…» — внутренний голос Итана сорвался. Беззвучные слова последнего куплета так и застряли у него в глотке.              Он заметил ее среди толпы. Маленькую и беззащитную, зажатую между телами безразличных к ней товарищей. Большие испуганные глаза, не мигая, смотрели перед собой. Ее кожа была бледна словно мел, отчего девушка казалась бестелесной и больше походила на призрака, нежели на живого человека. Силентия стояла одна. Потерянная. Одинокая…              И Итан вспомнил про пропавшее из его ножен оружие. Вспомнил, что раны на телах детей были оставлены сильной уверенной рукой, знающей свое ремесло. Оба мальчика были жестоко убиты храмовничьим мечом. Его мечом…              Вне всяких сомнений…              Зеленые глаза девушки, охваченной страхом, раскрыли Итану полную ужаса тайну — его больше нет.              «…нашла она его свет, неустанно прорывающий Завесу», — бесстрастно завершил песню голос в голове.              И бард зарыдал.              Спрятав лицо в ладони, не сдерживая слез, мужчина беззвучно кричал от тоски и бессилия.              Храмовники вынесли на свет укрытое алым плащом тело.              Третье.              Но Итан узнал об этом только тогда, когда услышал истошный девичий вопль.               — Помогите! Клэй! КЛЭ-Э-ЭЙ!              Маленький лучик надежды угас навсегда. Сердце мужчины сжалось от боли и истлело, обагряясь пламенной кровью, густой и темной как сама скверна. Отчаяние и безысходность красили ее в черный, темнее самых глубоких теней, холоднее самой смерти.              «Дурак… Надеятся только дураки».       

***

      Окруженный собратьями, чьи руки крепко сжимали его предплечья, щурясь от яркого света, разительно контрастирующего с полумраком подвала, Каллен вышел на свет. Его вывели под руки, как предателя, как убийцу.              Храмовник робко вскинул голову и похолодел, по обе стороны от подвальной двери столпились маги, и их, полные презрения и ненависти, взгляды смотрели только на мужчину.              Завидев Каллена, чародеи истошно завопили, кидая в сторону храмовника обвинения и проклятия. В глазах мужчин и женщин стояли слезы, они кричали и ругались, тыча в него пальцами.              — Детоубийца! Безумец!              — Будь ты проклят, мерзавец!              — Скормить его Скверне! — доносилось со всех сторон.              Но хуже всего было смотреть в глаза тем, кто молчал. Без слов и ругани, одним лишь взглядом, те обрекали его на смерть.              И Каллен понял, что это его конец.              Ему хотелось кричать им в ответ о своей невиновности… но был ли смысл? Как доказать беснующейся толпе, что он не причастен к смерти учеников? Что не убивал их? Маги даже слушать его не станут…              Поэтому храмовник молча шел вперед, туда, где в окружении собратьев по Ордену, стояли Рыцарь-Капитан Норманд Грид и Рыцарь-Командор Грегор — его судьи и палачи.              Рев толпы все никак не стихал, маги продолжали стенать, осыпать мужчину бранью и чернить его имя.              Хотелось спрятаться, сбежать. Мужчина желал только одного, чтобы эти голоса наконец-то смолкли. Не в силах больше выдерживать этого давления, Каллен дернулся, желая закрыть ладонями уши и не слышать ничего вокруг, но сопровождающие его храмовники сочли этот жест за угрозу и скрутили ему руки за спину.              — Да накажет тебя Создатель за твои грехи! Да нашлет вечные муки! — слова проклятий въедались ему прямо в мозг.              Каллен обреченно прикрыл глаза. Еще недавно он сам был подобного мнения о магах.              «Убийцы… Прокаженные, недостойные милости Создателя. Грешники, которым нет прощения».              И вот теперь ситуация в корне поменялась. Словно сама Судьба насмехалась над ним.              «Теперь не стоит и надеяться на их милосердие».              — Все, хватит! — громоподобный глас Грегора раскатился по залу. — Уведите магов!              Рыцарь-Капитан многозначительно взглянул на Первого Чародея и тот кивнул в знак согласия.              — Годвин! Помоги!              Бледный словно полотно, Старший Чародей, был на грани обморока от того, что ему пришлось наблюдать.              — Годвин!!!              Ирвингу пришлось несколько раз повторить свою просьбу, прежде чем Годвин смог прийти в чувство и помочь старцу.              — Пожалуйста, отнеси Силентию в ученические покои.              — Д-да, х-хорошо, — едва промямлил Годвин. Он сам едва стоял на ногах, но был рад возможности ретироваться от этого злополучного места куда-нибудь подальше.              Передав бесчувственное тело юной девушки Старшему Чародею, Ирвинг принялся успокаивать магов и потребовал, чтобы те разошлись по комнатам. Без помощи храмовников, правда, не обошлось. Люди были шокированы и взвинчены произошедшим и не хотели идти на уступки. Однако храмовники хорошо знали свое дело и вскоре помещение начало освобождаться от присутствия любопытных и разъяренных лиц.              — Орден займется этим делом! Можете быть уверены, преступник не уйдет от правосудия, — заверил Ирвинг. Круг не позволит случившемуся остаться безнаказанным.              Пока Первый Чародей успокаивал магов, Рыцарь-Командор пытался разобраться в самой ситуации.              — Норманд! Что тут произошло?!              Тронув подбородок, Грид сдержанно и спокойно произнес:              — Сложно сказать наверняка… Не хочется быть голословным, но информация, которой я располагаю на данный момент, позволяет мне заключить, что произошло убийство, жертвами которого стали трое магов-учеников.       Сделав небольшую паузу, Норманд продолжил:       — Изначально мы посчитали их беглецами, поэтому я отправил Каллена за филактериями, чтобы храмовники могли отправиться на их поиски. По словам часового, чуть позже он услышал странный шум, ему показалось, что Резерфорд слишком долго возится в хранилище и тот отправился его проверить, предварительно позвав подмогу. Там Каллена и обнаружили в окружении мертвых тел… Это все, что нам пока известно. Остальное еще предстоит узнать.              Грегор был молчалив и мрачен. Обдумав слова Рыцаря-Капитана, мужчина возвестил:              — Тогда ты и займешься этим. Ответственность за произошедшее лежит, в том числе и на тебе, Норманд. Разузнай все вплоть до мельчайших подробностей… У тебя на все неделя. Полагаю, справиться с этим тебе не составит особого труда?              Рыцарь-Капитан согласно кивнул, смиренно принимая задачу к исполнению.              — Вы правы, Грегор. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться в том, что здесь произошло.              — Замечательно, — сухо произнес Рыцарь-Командор и бросил взгляд в сторону. Его внимание привлек стоявший неподалеку храмовник, лицо которого было полностью мокрым от слез. Мужчина что-то невнятно шептал себе под нос. Из потока несвязного бормотания, Грегору удалось выцепить только пару слов.              — Это моя вина… Это все моя вина! — шептал мужчина безжизненным голосом, его потухший взгляд был совершенно пуст и ничего не выражал.              — Что с Итаном? — нахмурился Грегор.              Норманд нехотя посмотрел в сторону мужчины, словно слова Рыцаря-Командора напомнили ему о проблеме, которую тот настойчиво пытался забыть. Завидев терзающегося храмовника, Грид презрительно скривился.              — Полагаю, мучается чувством вины… Он стоял у подвала часовым и заснул на посту… Достоверно неизвестно, как, когда и при каких обстоятельствах маги оказались в хранилище, но учитывая, что смена караула произошла совсем недавно, вывод напрашивается сам собой…              Грид отвернулся от Итана и посмотрел Грегору прямо в глаза.              — Если позволите, я бы взял его под стражу вместе с Калленом… Его халатность по отношению к служебным обязанностям могла привести к тому, что маги беспрепятственно проникли в подвальное помещение. Он может быть причастным к преступлению, прямо или косвенно.              Грегор тяжело выдохнул и потерев переносицу, замотал головой.              — Делай так, как посчитаешь нужным… Мы должны выяснить правду, любой ценой.              Норманд кивнул Рыцарю-Капитану, затем высоко подняв голову дал храмовникам приказ:              — В камеру этих двоих!       

***

      Каллен снова оказался в подвале, именно там находились тюремные казематы, где храмовники содержали отъявленных бунтарей и беглых отступников, которым не повезло быть пойманными. Загвоздка лишь в том, что храмовники попадали сюда крайне редко — все вышеперечисленные были исключительно из числа магов.              Его бросили на сырой каменный пол. Металлическая решетчатая дверь захлопнулась за его спиной с громким, характерным лязгом. Храмовник слышал, как с противоположной от него стороны то же самое происходит с его товарищем.              Итана грубо водворили в аналогичную, темную и тесную клетку, тот даже не пытался сопротивляться, лишь молча принял свою участь.              — Наконец-то, хоть поспим пару ночек нормально! — радостно хохотнув, сопровождающий Итана храмовник, пнул мужчину в спину, отчего тот потерял равновесие и приложился головой о неровную стену.              «Как все могло так обернуться?»              Вдоволь поиздевавшись над собратьями-неудачниками, храмовники наконец покинули подвал, оставив Итана и Каллена во мгле отсыревшего помещения.              Резерфорд сел к стене на импровизированной лежак, запрокинув голову, уткнулся затылком в холодную каменную кладку. Напротив него, в своей камере, Найт медленно поднимался с пола. Мужчина приложил руку ко лбу, затем посмотрел на свою ладонь, та была обагряна кровью.              Никак не отреагировав на рану, мужчина последовал примеру Каллена и оперся на стену спиной, с той лишь разницей, что расположился сразу на полу, проигнорировав лежак из гнилых и вонючих тряпок.              Каллен с усилием вгляделся в своего товарища и с ужасом осознал, что лицо Найта было полностью в крови. Рана от удара выглядела довольно серьезной: лоб мужчины был рассечен, отчего курчавые каштановые волосы слиплись. Густая кровь, едва не заливая глаза, стекала ручейками по обе стороны от носа мужчины вплоть до самого подбородка.              — Итан! «Ты ранен!» —встревоженно сообщил Каллен. — Нужно остановить кровь…              В ответ, мужчина безразлично облизал окровавленные губы и бесцветно бросил в темноту:              — Неважно… Это все неважно.              Каллен непонимающе глядел на товарища. Тот выглядел так, словно сильно страдал. Но на боль и рану ему было откровенно наплевать…. Мужчина казался безразличным к происходящему и держался довольно стойко для своего тревожного характера.              Однако что-то не сходилось, Каллен чувствовал, что это всего лишь маска. Возможно, боль Итана обладала иной природой: скрывалась глубоко внутри там, где никто не сможет до нее добраться.              «Словно совсем другой человек…»              Мужчины молчали, пространство между ними занимала тяжелая гнетущая тишина.              «За что Итан так себя наказывает?» — обдумывал вопрос Каллен, не решаясь задать его товарищу напрямую. Отчего-то казалось неправильным нарушать безмолвие. Слова казались сейчас совсем неуместными и были способны осквернить их общую скорбь.              Каллен знал, что разделяет с Итаном общее горе. Нельзя оставаться спокойным, когда жертвами становятся невинные: дети, люди, да и в конце концов они сами.              Один единственный вопрос так и не выходил из головы Каллена и терзал его мысли настолько сильно, что храмовник был вынужден нарушить сакральное молчание, чтобы узнать правду.              — Ты… ничего не сказал… — неловко начал Резерфорд.              Итан медленно поднял голову и посмотрел на мужчину мертвыми от горя глазами.              — О чем?              Каллен почувствовал себя неловко и отвел взгляд в сторону.              — Все обвиняют меня в убийстве. Но не ты. Ты ничего не сказал… хотя я вижу, что тебе тоже больно.              Итан склонил голову на бок. Его темные карие глаза и вовсе стали черными во тьме подвала. Со стороны Каллена они казались совершенно бездонными, и мужчина невольно вздрогнул.              — Потому, что ты на такое не способен. Я видел трупы, тот… — голос Итана дрогнул. — …тот, кто это сделал — настоящий монстр.              Каллен медленно кивнул.              — За подобное должны бы казнить… но если виновник храмовник, то вероятно лишь отправят в Эонар.              — Я сам себе палач, Каллен, я сам себя казнил, — горько шепнул Итан и спрятал ладони в лицо. — Из любой тюрьмы можно сбежать, но только не тогда, когда тюрьма — твой собственный разум.              — Что? — Каллен напрягся и испуганно посмотрел на мужчину. О чем тот толкует… Неужели его домыслы могут оказаться правдой и это действительно дело рук Найта? Поэтому он так сокрушается?              «Я мог все исправить…мог спасти. Но не сберег…» — донеслось до слуха храмовника и Каллен облегченно выдохнул. По всей видимости он неверно истолковал слова своего товарища. Разве Итан, добрый, приветливый Итан, был способен на такое? Каллен склонялся к тому, что «нет», но, по правде сказать, он ничего не знал об Найте.              Храмовник косо взглянул на терзавшегося сокамерника.              Горе меняет людей. Сейчас Итан был совершенно непохож на прежнего себя. Сильный снаружи — сломленный внутри. Поэтому Резерфорд принял решение не ходить вокруг да около и прямо задать, волнующий его вопрос.              — Итан… — Каллен облизнул губы и наконец рискнул спросить: — Это ты убил мальчишек и Клэя? Я нашел в хранилище меч… и решил, что он твой.              Найт задрал голову и хрипло рассмеялся, как смеются только обреченные или сумасшедшие.              — Да, кажется, так и есть… Это мой меч, — опустошенно произнес Итан. Затем его голос резко взлетел, став яростным и колючим. — Но я бы никогда его не убил! НИКОГДА! Слышишь?!              «Его?» — Каллен молча смотрел куда-то в пустоту. Кажется, он начал что-то понимать.              Мужчина виновато прикрыл глаза ладонью, он вспомнил, как еще совсем недавно сам рассвирепел, услышав похожий оскорбительный вопрос, заданный зеленоглазым мальчишкой.              Теперь он понимал Найта и его собственные переживания померкли в сравнении с трагедией товарища.              «Быть оболганным — ничто, в сравнении с чувством утраты любимого человека…»              Из камеры Итана послышался шорох и лязганье. Убрав руку от глаз, Резерфорд повернул голову на звук.              Ухватившись руками за металлические прутья, Найт прислонился к ним окровавленным лицом, чтобы быть как можно ближе к соседу по камере. Храмовник походил на настоящего безумца.              — Каллен… Расскажи мне все, что видел. Расскажи… мне… все.       

***

      Прошла неделя. Время, отведенное на поиск доказательств, исчерпало себя и настал час суда.              На собрании Совета присутствовали только избранные члены Башни Круга. На пятом этаже, в самом большом зале Цитадели, где обычно проводились Истязания, собрались маги и храмовники.              Со стороны магов присутствовал только Первый Чародей Ирвинг, да Старший Чародей Годвин — наставник убитых. Участвовать в разбирательствах, где виновником выступал храмовник, магам воспрещалось, однако из-за того, что ситуация вызвала большой общественный резонанс, чародеям разрешили присутствовать на суде.              Подопечные Ордена считали убийство учеников личным оскорблением, поэтому настояли на участии своих представителей. Посовещавшись, храмовники дали свое дозволение, иначе дело могло дойти до очередного восстания, к чему еще не восстановившаяся Цитадель была явно не готова.              Посему Годвин и Ирвинг выступали в качестве представителей потерпевшей стороны: Старший Чародей был вызван на совет в качестве свидетеля, Ирвинг же должен был стать гарантом справедливости вынесенного приговора, проследить, чтобы интересы магов были учтены. Круг требовал, чтобы убийца получил по заслугам.              Служителей Ордена было в разы больше, чем магов, стоя во главе с Рыцарем-Командором Грегором те занимали большую часть зала. Помимо Рыцаря-Капитана Норманда Грида, производившего расследование и ведущего судебный процесс, Каллена — главного подозреваемого в совершении убийства трех магов и свидетелей, среди которых бесцветной тенью стоял Итан Найт, на Совете собрались храмовники, составляющие окружение подозреваемого.              Они стояли немного поодаль, готовые в любой момент исполнить свой долг, на тот случай, если Совету захочется выслушать их, а и им, несомненно, было что рассказать. Взбудораженные повесткой дня, предвкушающие занятное времяпрепровождение, храмовники взволнованно перешептывались, кивая головами то на Каллена, то на магов, косящихся на них с явным осуждением.              Каллен стоял смирно, невидяще уставившись в пол.              В одночасье все голоса разом смолкли, когда Рыцарь-Командор Грегор начал свою речь. Призывая всех успокоится, храмовник молвил:              — Попрошу тишины! Мы собрались здесь, чтобы призвать к ответственности лицо, виновное в смерти трех магов-учеников Круга — в том случае, если вина будет доказана, либо оправдать невиновного и освободить его от ответственности, если не будет доказано иного. Расследование указанного инцидента было поручено мной Рыцарю-Капитану Норманду Гриду, которого многие из вас знают как доблестного и образцового члена Ордена храмовников.              Грид вышел вперед, высоко подняв голову.              — Норманд, подтверждаешь ли ты перед лицом Создателя, что твое судейство является объективным и беспристрастным.              Рыцарь-Капитан гордо смотрел перед собой, на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он громко и уверенно произнес:              — Да, сэр!              — Тогда начинайте.              Норманд медленно оглядел окружающих и принялся сухо пересказывать обстоятельства событий, собравших сегодня всех присутствующих в зале Совета.              Каллен не слушал. Все, о чем он мог сейчас думать, это то, что его жизнь загублена.              «Как до этого дошло?»              С самого детства он хотел быть достойным человеком, помогающим людям, благородным храмовником, преданным своему делу. И что же? Теперь он стоит, склонив голову, перед людьми, которые не захотят его слушать, обвиняемый в убийствах, которых он не совершал. Сейчас, находясь в окружении соратников он чувствовал себя преданным.              Там, в хранилище, часовой даже не пытался его выслушать, как позже не сделали этого и другие его сослуживцы. Единственные, кто внял его словам — Итан и Рыцарь-Командор — он присутствовал в тот момент, когда Каллен рассказывал Норманду Гриду о том, как нашел в хранилище филактерий трупы.              И хотя несказанно радовало, что Грегор прислушивается к его словам, надежда храмовника на справедливое решение безвозвратно угасла ровно в тот момент, когда мужчина устремил взгляд на Рыцаря-Капитана, человека в чьих руках оказалась его судьба. Тот ему не верил.              Оправдываться и что-либо доказывать было бесполезно, если Ордену будет угодно его оклеветать, Каллен был внутренне уверен, Грид сделает это не моргнув.              Чем не повод избавиться от неугодного звена? Подобная практика была в порядке вещей для Ордена — он с легкостью разделывался с магами. Быть может Каллен недалеко от них ушел… Гнилой элемент системы, маленькая ржавая шестерня, тормозящая работу большого механизма. Такие были неугодны. Орден прикажет — храмовники подчинятся. И Каллен не мог их за это винить.              Поэтому он молча стоял, по крупицам собирая все оставшееся мужество в ожидании обвинительного приговора. Однако досада, порожденная его обостренным чувством справедливости, рвала его изнутри на части, давая понять, что все должно быть по-другому, все должно быть иначе.              Вяло тянулось время. Еще немного и, того гляди, остановится.              Норманд закончил описывать события, результат которых было уже не исправить. Сделав упор на том, что Каллен был застигнут на месте преступления с поличным и сейчас является основным подозреваемым в совершении хладнокровного и резонансного убийства, Грид принялся поочередно призывать храмовников из окружения Каллена, дать тому характеристику.              Резерфорд напрягся, ему предстояло пройти через череду стыда и унижения, и самое обидное — к этому будут причастны его бывшие сотоварищи.              Кто-то вел себя сдержанно и объективно описывал его заслуги перед Орденом, но были и те, кто не преминул случаем подчеркнуть фанатичность храмовника и его предвзятое отношение к магам.              — Прежде, чем мы приступим к сбору доказательств, возможно у кого-то есть уточняющие вопросы? — поинтересовался у собравшихся Рыцарь-Капитан.              Грегор поднял руку.              — Да, Рыцарь-Командор?              — Как и когда маги оказались в подвале?              Норманд учтиво кивнул.              — Вопрос спорный, сэр, так как нам этого доподлинно неизвестно. Однако, я склонен полагать, что маги уже находились в подвальном помещении на момент, когда туда явился Рыцарь-Храмовник Каллен. Так как свидетельские показания часового указывают на то, что Каллен вошел в подвал один.              По залу прошли легкие шепотки — храмовники сиюминутно принялись высказывать друг другу свои предположения.              — Что же до того, как маги проникли в подвал… Замок на подвальной двери, в отличие от того же хранилища, не отличается особой сложностью и при должной сноровке, ученики могли его вскрыть и спрятаться внутри. Единственное, что в данном случае не ясно, так это то, как детям удалось сделать это на глазах у находящегося в карауле часового. Думаю, он сам способен рассказать нам об этом — Грид нашел Итана глазами и воззрился на него с ледяным осуждением.              Присутствующие проследили за его взглядом и тоже уставились на храмовника.              — Итан! — прорычал Норманд. — Мы обращаемся к тебе…              — Да, Рыцарь-Капит-тан… — блекло ответил Найт.              — Произошло ли что-либо необычное или подозрительное на момент твоего дежурства?              — Да, сэр, — помрачнел храмовник.              Норманд впился в него взглядом.              — Расскажи нам.              Итан нервно кивнул, смотря куда-то в пустоту.              — Я…я уснул на п-посту. П-поэтому не знаю, что п-произошло на самом деле.              По залу разнеслись вздохи отчаяния.              Норманд привлек к себе внимание аудитории, подняв руку вверх со сжатым в ней листом:              — Все описано в рапорте, полученном мной от Рыцаря-Храмовника Итана Найта. Весьма кратком, необходимо сказать… Исходя из показаний Найта стало известно, что тот находился на посту часового с пяти часов до девяти часов утра. По прибытии на место дежурства не прошло и часа, как Найта начало клонить в сон и тот, цитата: «По всей видимости уснул». Проснулся Итан спустя пару часов, как раз вовремя, чтобы осуществить смену караула. Когда тот пришел в себя, выяснилось, что его меч «утерян».              В зале вновь поднялся гул, состоящий из возгласов осуждения и причитаний.              Норманд продолжил:              — Стоит отметить, что при себе у Найта находился ключ от подвальной двери, как и соответствует Уставу. По словам Найта, когда он проснулся, дверь в подвал была закрыта. Что может навести на мысль о том, что маги могли попросту воспользоваться указанным ключом, чтобы проникнуть внутрь. Но тогда их должно было быть четверо… Ведь кто-то должен был закрыть дверь? К сожалению, не удалось выяснить присутствовал ли указанный четвертый человек на самом деле, — Грид многозначительно посмотрел на находящихся в зале Ирвинга и Годвина. — Скажем так, маги не хотели идти на контакт.              Чародеи молча проигнорировали ремарку храмовника.              — Поэтому не стоит обходить вниманием тот факт, что Итан сам мог впустить мальчишек в подвал, а после закрыть за ними дверь… Как многим собравшимся известно, Найт страдает лунатизмом и во сне может совершать поступки, о которых при пробуждении самому Итану ничего неизвестно.              Храмовники активно закивали головами, что-что, а об это факте едва ли кто-то не знал.              — Стоит так же поговорить о несоответствии Итана Найта стандартам Ордена, и отстранении его от службы, однако указанный вопрос на данный момент является второстепенным, — Грид глянул в сторону Рыцаря-Командора, словно спрашивая его дозволения.              Грегор согласно кивнул.              Норманд окинул взглядом толпу храмовников.              — Помните, о том, насколько важным является соблюдение Устава! Вот к чему приводит безалаберное отношение к своим обязанностям! Если бы все правила были соблюдены, маги не пробрались бы в подвал и с ними не случилось бы того, что имеем. Это также касается магов, нарушающих запреты ради забавы.              Храмовники одобрительно загудели.              Старший Чародей поджал губы, сохраняя гробовое молчание. Вступать в спор не имело смысла. Зачитывая свою речь, Норманд и головы не повернул в сторону Годвина и Ирвинга, но всем и без того было ясно, что камень-укор был брошен в их огород. Как ясно было и то, что этими словами, Грид обрекает магов на ужесточение действовавшего в отношении их режима.              Каллен оторопело смотрел на Рыцаря-Капитана, тот ратовал за его идею, требовал усилить над магами контроль. А еще, кажется, решил выставить Итана виновным в убийстве детей наряду с его персоной. Мужчина стиснул кулаки. Норманд одним ударом решил срубить две головы?              — Но, вероятнее всего всем будет интереснее узнать, что после задержания Найта в качестве пособника в совершении преступления, в его карманах был обнаружен ключ от хранилища филактерий.              Зал пораженно ахнул.              — Видите ли, всего имеется три экземпляра ключей: один находится у Рыцаря-Командора, второй был передан им лично мне на хранение — указанный экземпляр я отдал Каллену, когда возникла необходимость разыскать детей, третий находился в кабинете, но когда нам стало известно о побеге, у меня не было возможности и времени на то, чтобы проверить его сохранность…              Каллен пораженно взирал на Рыцаря-Капитана.              — «Третий? Всего было три ключа? Что происходит… Чего добивается Норманд?»              Громко и бесстрастно Грид продолжил чеканить слова, грозящие обречь Найта на муки.              — Не исключено, что Итан мог уснуть на посту, а после в порыве лунатизма расправиться с магами в хранилище… Не так ли?              Каллен едва сдержал крик. Да что он несет?! Разве такое возможно?              Храмовник видел раны на теле магов и был абсолютно уверен в том, что нанесший их человек был в сознании.              «Безумие. Это безумие».              Как пить дать Грид сажает в голову Итана семена сомнения, хочет заставить его почувствовать вину за случившееся. Но кто знал, что так произойдет? Да, Итан оплошал… Но винить его в смерти? Зачем?              Каллен с грустью окинул взглядом сжавшуюся фигуру товарища. Их разговор в камере дал храмовнику понять, что Найт не причастен к убийству. Мужчина рассказал ему все что знал, но осторожно. Он сам задавал Итану вопросы, чтобы окончательно убедиться в его невиновности: планировке подвала и хранилище, о расположении филактерий и трупов, о характере ран и оружии, застрявшем в замке. Найт ничего не знал. Совершенно ничего.              «Предположения Норманда — наглая ложь!»              Каллен прошелся взглядом по толпе соратников, чтобы увидеть в их глазах подтверждение своих мыслей, однако те довольно скалились, получая от происходящего неподдельное удовольствие. Они яростно кивали головами, поддерживая сказанное Нормандом, хотя слова Рыцаря-Капитана больше походили на бред. Все знали, что Итан не убийца, но взирали на него как волки, загнавшие добычу в угол. Им не нужна была справедливость, все хотели крови.              Каллен посмотрел в сторону Найта, но тот даже не думал защищаться, просто стоял и смотрел куда-то вглубь себя, никак не реагируя на поведение сотоварищей. Его могли обречь на смерть, сослать в Эонар, но мужчине словно было все равно, он даже не пытался себя обелить.              Каллена затрясло.              «Мерзко. Неправильно».              Храмовник глубоко вздохнул. Голос мужчины чуть не дрогнул, когда он обратился к Норманду:              — Вы отвлекаетесь, Рыцарь-Командор и зря тратите наше время.              Среди храмовника поднялся настоящий гвалт, все были поражены с какой наглостью рядовой храмовник посмел обратиться в вышестоящему чину.              Грид удивленно повернул к Резерфорду свое лицо, его глаза горели холодным огнем, заставляющим кровь Каллена стынуть в жилах — столько в них было ненависти.              Стараясь подавить царивший в зале гвалт, Рыцарь-Командор принялся успокаивать собравшихся:              — А ну, тихо!              Его глас взревел и рокотом прокатился по залу. Помещение в мгновение окутала тишина. Грегор продолжил:              — Норманд, будь добр, переходи ближе к делу.              — Да, сэр.              Ввиду того, что прямых фактов, доказывающих причастность к убийству в отношении Итана Найта не имеется, вернемся к нашему главному подозреваемому — Каллену Резерфорду. В отношении его их набралось достаточно. Резерфорд был схвачен на месте преступления, в его руках был зажат меч. Оружие было проверено при помощи магии, которая позволила выяснить, что на лезвии сохранились следы крови, принадлежавшие трем убитым ученикам. У Каллена был прямой доступ к хранилищу и по свидетельским показаниям часового он провел в нем слишком много времени, что, весьма странно, учитывая тот факт, что его попросили просто забрать филактерии. Резкие звуки и крики — также тому подтверждение.              Норманд сделал паузу, после чего сунул руку в карман и достал оттуда круглый металлический предмет.              — А еще, в сжатой руке убитого мага была найдена одна любопытная вещь. Она была обнаружена сестрой покойника. Признаюсь, эту деталь мы упустили из виду, но, как видите, сам Создатель желает, чтобы правосудие было осуществлено… По словам свидетельницы, найденный ею предмет не принадлежал убитому. Что не исключает вероятности того, что, умирая, маг пытался оставить подсказку, где стоит искать убийцу. Так уж сложилось, что указанный объект был передан мне в качестве улики и показался довольно знакомым.              Грид ловко подбросил металлический кружок в воздух, после чего словил и сжав между указательным и большим пальцами, показал предмет присутствующим, так, чтобы те хорошенько рассмотрели, что у него в руках. Грид остановил острый как бритва взгляд на Каллене. В его руках слабо мерцала железная монета с изображением лика Андрасте.              — Ваше, Резерфорд? — Рыцарь-Капитан бросил монету прямо в руки храмовнику. В глазах Норманда горело злобное пламя триумфа.              Пораженный, Каллен смотрел на украденный Клэем талисман. Отпираться не было смысла, Норманд знал, что вещь принадлежит ему. Кому из них поверят?              — Да. Это моя вещь.              — Тогда, быть может, поясните как она оказалась у убитого?              — Я… — храмовник запнулся. Был ли смысл объяснять?              Грид самодовольно улыбнулся.              — Между Калленом и убитым магом были весьма натянутые отношения… граничащие с ненавистью. Об этом не знает разве что глухой слепец. Это и другие доказательства, свидетельствуют о том, что виновным в совершении…              — Это я сделал…              Раздавшийся тихий голос разрезал пространство подобно острому мечу. Зал погрузился в звенящую тишину — все как один шокировано уставились на бледного как призрак храмовника.              Грид сердито нахмурил брови.              — Это. Сделал. Я! — злобно закричал Найт, цедя каждое слово и окидывая зал полным ненависти взглядом, — Это я убил Клэя, это я вспорол живот и глотку его друзьям!              — Создатель милостивый! — раздался полный ужаса вскрик.              «Что он несет?» — ужаснулся Каллен.              Присутствующие недоуменно загудели.              Итан кричал как полоумный, перекрикивая гул чужих голосов.              — Я! Это все я! Я вык-крал к-ключ, пот-тому что мне было инт-тересно что ск-крывает в себе хранилище. Я хранил его п-при себе, чтобы при случае осуществить задуманное — п-посмотреть, что же т-там т-такое. Риск-кованно, но я всегда мог списать все на лунатизм. В т-тот день я не выспался и меня сморило сном. К-когда я п-пришел в себя п-при мне не было меча. Я ничего не п-помнил, к-кроме снов, в к-которых я к-кромсал магов на к-кусочки. К-каллен не лгал, это мой меч он обнаружил в замке! Это я п-показал магам зап-пасной вход, это я п-привел их в хранилище. Это я их убил… Я всп-помнил все п-позже: когда п-пришел в себя… исп-пугался, решил п-подставить другого! Тот, к-кто зашел п-первым — т-тот и убийца.              Годвин разразился бранью, рыдая и брызжа слюной, он осыпал храмовника проклятиями. Ирвинг, всеми силами пытался успокоить Старшего Чародея. Храмовники тоже разбушевались — в свою очередь, Грегор настоятельно призывал подчиненных к тишине.              Сжав тонкие губы, Норманд молчаливо смотрел на Итана.              — Это все моя вина! Я заслуживаю наказания! — выкрикивал Найт.              — Так и есть.              Грегор встал и подошел к Итану.              — Рыцарь-Храмовник, Итан Найт, ты признаешь свою вину?              — Нет, подождите, это недоразумение… Итан не мог… — Каллен попытался предотвратить неминуемое.              — Молчать, Каллен, — в миг Грегор стал серьезен и суров. — Я до последнего не верил в то, что ты виновен в смерти магов, как не верю в это и сейчас. Даже не пытайся защитить его и взять вину на себя!              — Но… — обреченно выдохнул мужчина.              «Это несправедливо», — хотел сказать он, но Рыцарь-Командор не дал ему шанса высказаться.              — Молчать!              Грегор снова развернулся к трясущемуся от напряжения Итану.              — Еще раз повторяю. Ты признаешь свою вину?              Подняв на Рыцаря-Командора глаза полные слез, Итан прошептал:              — Всецело. Д-да.              — Властью, данной мне Создателем и Орденом Храмовников, я признаю тебя виновным. Отныне и впредь ты не храмовник! И проведешь оставшиеся дни в Эонаре!              Закрыв лицо руками, Найт упал на колени и зарыдал в голос, повторяя только одну фразу:              — Мне очень жаль… мне очень жаль… мне очень жаль.              Грегор посмотрел на него полными грустью глазами и произнес:              — Мне тоже. Увести его!              Двое храмовников бесцеремонна подобрали Итана за руки, заставив мужчину встать на ноги, и поволокли его к выходу.              С того самого дня Итана Найта в Башне Круга больше никто не видел.       

***

      Ферелден. Наши дни.              Рей молчала в задумчивости опустив голову, услышанное обескуражило ее. Храмовники даже не пытались найти преступника, им достаточно было спихнуть вину на слабого. Эльфийка не догадывалась кто мог совершить такое зверство с тремя юными магами, но со слов мужа, в том, что в этом не было вины Итана, сомневаться не приходилось. С другой стороны… Если он был душевно болен могло произойти все что угодно, любая мелочь могла способствовать пробуждению его темной стороны.              Каллен заметил, ее сомнения:              — Он лишь хотел прикрыть меня, взять вину за убийства, не имеющие к нам обоим никакого отношения… В конце концов он был добрым малым. Жаль, что остальные так этого и не поняли.              — Вы слишком отличались от большинства, вот и попали в немилость.              Каллен кивнул.              — Стало быть так.              Эльфийка нервно покусывала нижнюю губу.              — И что мы имеем в итоге? Убийца по-прежнему неизвестен… Куда могла направиться Силентия? За Итаном?              — Вполне вероятно, но мы не можем утверждать наверняка. К тому же, со слов Кассандры, Эонар пуст. Если так, то она ничего не найдет.              — Но, если осудили Итана, почему Силентия все-равно начала охоту на тебя?              — Тогда в Башне, когда Итана выводили из зала Совета, у дверей вопреки установленным требованиям невмешательства, собрались маги. Силентия была среди них. Я плохо помню, но кажется она была поражена вердиктом Совета и не поверила храмовникам — решила, что они хотят меня защитить, перекинув вину на другого. Такие дела…              Каллен умолк, вспоминая прошлое, после чего продолжил.              — Вся эта история еще сильнее приковала ко мне «ненужное внимание», да и сам я был на взводе от происходящего, поэтому Грегор предложил мне какое-то время провести вне Круга, «прийти в себя». Отправил меня в Гринфелл, считал, что это пойдет мне на пользу, поможет отпустить прошлое, а маги тем временем немного успокоятся. Сказал, что к тому времени как я вернусь, все лживые и слухи обвинения в мою сторону должны будут сойти на нет и я смогу вернуться в строй.              Мужчина неловко потер шею.              — Но это не помогло… Вернувшись в Круг я снова начал терзаться случившимся, а напряжение между мной и магами только нарастало… Тогда-то Рыцарь-Командор принял окончательное решение и меня перевели в Вольную Марку. Силентия обо мне конечно же не забыла…              Как сейчас вижу, как накануне моего отъезда она кричит мне вслед проклятья. Столько времени прошло… Не удивительно, что я не сразу ее узнал. Но эти зеленые глаза полные гнева и боли…забыть невозможно. Мне жаль, что ей пришлось все это пережить.              Эльфийка расстроено покачала головой и встала из-за стола, чтобы убрать кружки с выпитым травяным чаем.              — Есть еще кое-что…              Рей повернулась на голос мужа.              — Я не уверен, но возможно к убийству может быть причастен Норманд.              Женщина изумленно раскрыла глаза.              — Рыцарь-Капитан храмовников?! Но почему?              — Я видел его вместе с Клэем незадолго до убийства. Они разговаривали на повышенных тонах, о чем-то спорили. У мальчишки был затравленный вид. Не могу утверждать с уверенностью, но мне показалось, что в беседе упоминался лириум.              — Лириум? И что это значит?              — Возможно, лириумную контрабанду.              Рей вернулась за стол.              — Хочешь сказать, Клэй был «частью системы оборота»?! В принципе это имеет смысл… Но зачем было его убивать? Если Норманд уличил его в незаконной деятельности, почему же просто ее не пресечь? Взять мальчика под надзор? Наверняка маги испугались бы возможных последствий и прекратили покупать лириум.              Каллен неловко почесал затылок.              — Маги? Нет, Рей, дело не в магах, а в храмовниках. Нам запрещалось получать минерал сверх необходимой дозы, однако зависимые могли тайно приобретать его из третьих рук. Маги — прекрасное прикрытие, лириум необходим им для тренировок и различных магических экспериментов, поэтому им легче его получить.              Эльфийка хлопнула себя по лбу, сокрушаясь, что эта мысль сразу не пришла ей в голову.              — Знаешь, — продолжил супруг, — я думаю, что Норманд имел к контрабанде непосредственное отношение, хотя не могу с уверенностью это утверждать. Что, если мальчишка перешел Гриду дорогу и тот решил его устранить?              — Почему бы и нет? По твоим словам, этот Норманд не гнушался чернить ваше с Итаном имя на суде. Может быть он не такой уж и доблестный, как о нем думали храмовники.              — К тому же, в день убийства, он был наместником Грегора, лично расставлял патрули. Кому как не ему лучше всего было знать сильные и слабые стороны караула…? А еще, у него был ключ от хранилища. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее это походит на правду.              — Рыцарь-Капитан! Немыслимо! — злобно прошептала женщина.              — Тогда бы я ни за что на свете не поверил в это, но жизнь в Киркволле многому меня научила, показала, что чудовища могут скрываться под самыми благонамеренными личинами.              — Если ты прав, то Силентия рано или поздно выйдет на него… вопрос только в том, сколько невинных душ может пострадать, пока она ищет убийцу.              Каллен хлопнул по столу ладонью.              — Мы должны действовать! Незамедлительно.              — Что ты предлагаешь? — Рей вопросительно смотрела в глаза мужа.              — Надо предупредить всех потенциальных жертв Силентии, храмовников, которые находились в Кругу на момент убийства, всех, кого удастся найти.              — И Норманда? — Рей продолжала неотрывно буравить мужа взглядом. На чаше весов сейчас с одной стороны качалась жизнь Силентии, с другой — жизни храмовников. Не хотелось об этом думать, но факт оставался фактом, вероятно сейчас они с Калленом пытаются спасти жизнь безжалостному убийце.              Мужчина выдержал ее тяжелый взгляд.              — И Норманда… Рей, — Каллен вздохнул. — Мне тоже тяжело принимать подобные решения, но у нас нет доказательств, что он виновен в случившемся. Мы ведь не хотим, чтобы пострадал кто-то невинный?              Каллен встал из-за стола и обнял жену за плечи.              — И как бы я не сочувствовал горю Силентии, но я осознаю, насколько она опасна. Милая, это необходимо, так будет правильно. Мы должны предупредить Норманда в числе прочих храмовников.              Рей расслабила плечи принимая капитуляцию и прильнула к груди мужа, устало закрыв глаза. В конечном итоге она не хотела способствовать новым убийствам, а Норманд Грид мог быть и невиновен в случившемся шестнадцать лет назад. Каллен всецело прав.              — Разошли храмовникам предупреждения. Мы не должны допустить кровопролития.              Каллен поцеловал жену в темя и зарылся носом в волосы Рей, вдыхая родной аромат.              — Будет исполнено. Незамедлительно.