Холодная Кровь

      Думаю, дословно пересказывать мой первый диалог с отцом не имеет особого смысла. Скажу лишь только — это совсем не то, чего я ожидал… Я был уверен, что де Руа расправится со мной, ведь я был опасным препятствием на его карьерном пути. В ином случае — кинет меня гнить в клетке, где я и проведу оставшийся отрезок своей никчемной жизни.              Но все оказалось совершенно не так.              Видимо мой поступок по отношению к Жаклин уверил отца в том, что я к нему не враждебен. Ведь я поставил интересы семьи, его интересы, превыше собственной напарницы.              Де Руа догадался кто мог приставить к нему барда и для каких целей это было сделано. Как и верно рассудил, что «госпожа» не простит предательства… А это означало, что его сыну, то есть мне, грозила серьезная опасность.              С момента убийства Жаклин у меня больше не оставалось времени на расшаркивания и рассказы кто я таков и как же докатился до подобной жизни. Отец это тоже понимал. Не имело смысла тратить кислород на то, что и без того явно бросалось в глаза — во мне текла его кровь.              Поэтому мы заключили что-то на подобие сделки.              Отныне я был признан родителем в качестве потомка и в любой момент мог рассчитывать на его помощь, однако никто не должен был об этом знать. Это был наш секрет, наша общая тайна. И раз уж я спас его жизнь и честь, де Руа в отместку принял решение сделать тоже самое.              Он помог мне бежать из Орлея.              Оставаться в стране больше было небезопасно, я мог бы залечь на дно, но слишком велик был риск, что влиятельная «госпожа» достанет меня даже из-под земли. Однажды она меня уже нашла — сумеет разыскать снова.              Оставался только побег. Ферелден. В чужой стране орлесианским бардам отыскать меня будет не так уж и просто.              Благо у де Руа была парочка нужных связей, чтобы вывести одного безымянного, чумазого паренька в бедняцких одеждах за пределы страны. Это единственный раз, когда я порадовался, что в Орлее ведется Великая Игра — в случае опалы знать предусматривала пути к отступлению, проигравшие зачастую считали лучшим решением покинуть родные стены, на время, а иногда и навсегда.              В конечном итоге я оказался в Ферелдене. С новым именем, фамилией и фальшивым прошлым за плечами.              По началу было довольно сложно — чужая страна и ни одного близкого сердцу человека, — но бардов не зря учат адаптироваться к новым ситуациям.              Я аккуратно расходовал средства, услужливо переданные мне отцом «на первое время» и старался не сильно отсвечивать. Больше работал руками, меньше — головой, не лез на рожон. Это помогало мне не думать о прошлом, не вспоминать, что я натворил… не мыслить о смерти.              Постепенно я свыкся со своей новой жизнью, не отличавшейся изобилием, зато довольно спокойной.              Тяжелее всего было сближаться с людьми, так как мне постоянно мерещилось — стоит к кому-нибудь привязаться — и тот обречен на погибель. Но прожитые в Ферелдене годы в конечном итоге свели мою паранойю на нет. Неожиданно для себя самого, меня снова потянуло «в люди», — видит Создатель, я воистину филантроп! — я даже начал думать, что снова становлюсь собой, уверенный, что примирился с прошлым.              Но наши призраки всегда с нами, даже если нам не удается разглядеть их при ярких лучах солнечного света. Глубоко запрятанные, где-то в самых мрачных закоулках наших душ, они таятся и выжидают, чтобы в момент, когда настанут темные времена, напомнить о себе.              Так шли мои дни. Понемногу я обретал уверенность в себе и своем будущем. Все было довольно-таки неплохо.              Вплоть до определенного момента…             

***

            В тот судьбоносный год я подрабатывал помощником у одного мелкого торговца, чья лавка располагалась в землях баннов. Я был довольно сведущ в торговле, что и позволило мне напроситься к лавочнику подручным. Сперва наниматель отнесся к моей просьбе скептически — лавка была небольшой и едва сводила концы с концами. Однако вопреки его ожиданиям вышвырнуть меня уже на вторую неделю работы, я зарекомендовал себя как хороший и трудолюбивый работник.              Более того, мои способности к коммуникации и навыки помогающие отличить дорогую вещь от подделки хорошо сыграли ему на руку — постепенно люди стали подтягиваться к лавке, и торговля стала налаживаться.              Отношение лавочника ко мне улучшилось и стало доверительным, отныне он вверил мне закупку товара в портовом городе Денериме, в надежде, что я смогу выбрать качественные материалы и сторговаться по приятной цене. Забегая вперед, скажу, что и тут я его не подвел и делал все как подобает.              В один из таких дней, посланый в столицу за новой партией товара, я и познакомился с Рыцарем-Командором Тавишем. А дело было так…              Ничего не предвещало беды. Я прибыл в Денерим и занялся уже привычными к тому моменту делами: отправился в порт, где закупился всем необходимым — одежным хлопком, бархатом и шелком.              Я говорил, что банны те еще модники? Качественная ткань была на вес золота, а для своих клиентов я брал только самое лучшее. Иногда мне удавалось достать кое-что редкое, например кожу снуфлера. Иногда, потому что я хоть и сын своего приемного отца, но до его уровня (драконья кожа, кость и чешуя) мне было все еще ой, как далеко.              День потихоньку двигался к концу. Покончив с работой, я решил немного прогуляться по торговому кварталу. Вечерело, а это означало, что мне следовало поспешить, пока лавки не закрылись — завтра возможности осмотреть, что предлагает местное население мне не представится, так как с самого утра я должен был покинуть столицу и двигаться домой.              Времени было в обрез, поэтому я не стал терять его даром.              Самозабвенно я заглядывал в магазины и лавки с обширным ассортиментом товаров, чтобы прицениться, а также лучше понять, какие вещи сейчас пользуются наибольшим спросом у городского населения. Оружие, ткани, травы, специи и даже драгоценные камни! В Денериме, казалось, можно было найти все.              Я восхищенно осматривал выставленное на всеобщее обозрение добро, и перекидывался с приветливыми торговцами парой-тройкой слов. Но теперь не только лишь из праздного любопытства, а потому что чувствовал — что-то не так. Шпион, долгое время спящий внутри меня, встрепенулся, инстинкты трубили о затаившейся опасности.              Взяв с ближайшего прилавка первый попавшийся предмет, — им оказался заурядный полудрагоценный камень, — я резко крутанулся в бок и поднял его к лучам заходящего солнце, якобы с целью оценить качество материала.              Торговец в ту же секунду принялся заверять меня в подлинности товара, но я его не слушал. Я уже узнал, что требовалось — спонтанный маневр, выполненный мной словно невзначай, позволил моим глазам рассмотреть много больше, чем фактуру выбранного минерала. Чья-то тень мелькнула в толпе и скрылась в дальнем проулке.              Слежка.              Во рту стало кисло.              Я положил камень обратно на прилавок, поблагодарил торговца и минуя лавку со специями, двинулся по направлению к закоулку, куда метнулся мой ловкий преследователь.              Бежать не было смысла. Если это орлесианский бард, то не упустит свою добычу. Делать вид, что ничего не происходит и подставлять врагу спину я тоже не собирался. А это означало, что был всего лишь один способ покончить со всем этим…              Меня встретила длинная узкая улочка, на удивление грязная и темная, что резко контрастировало с открытостью и чистотой главной площади торгового квартала. Как будто всю грязь столицы смели подальше от людских глаз, в этот захудалый закоулок, щемящийся между неровных стен покосившихся домов.              Выдохнув, я нехотя вступил на эту вызывающую отторжение территорию. Окутавшая тело тень в ту же секунду отгородила меня от шумного и яркого мира, оставшегося за спиной.              Я прищурился, пытаясь рассмотреть силуэт моего преследователя, но так никого и не увидел. Лишь серая стена вдалеке, облаченного во мрак проулка, предупреждала, что дальше хода нет.              «Странно. Куда же он делся?»              Медленно и осторожно я продвигался в глубь, пока не наткнулся на стену. Лишь только тогда я смог понять, что грязная улочка не оканчивалась тупиком. По мою правую руку тянулся еще один узкий рукав, обрамленный стенами.              Сбежал…              Почти убежденный в том, что потерял след незнакомца и теперь мне его не догнать, я повернул направо. Ускорив шаг, я пошел уверенней, когда едва не наткнулся на выскочившее из ниоткуда лезвие клинка. Сталь хлестко прошлась по щеке, оставив в память о себе глубокую царапину — могло быть и хуже, но я вовремя сбавил ход и отбросил голову назад… Оставалось только догадываться не отравлен ли клинок.              Вслед за оружием из темного, едва заметного проема в стене, выпрыгнул и «мой шпион», облаченный в темное одеяние. Лицо преследователя было спрятано под капюшоном, поэтому я не смог рассмотреть его черт, к тому же мешала сгустившаяся темнота переулка. Однако все мои сомнения в личности незнакомца отпали, когда тот ринулся на меня в атаку, ограничившись коротким «госпожа передает тебе поцелуй».              Не тратя ни секунды, не оборачиваясь, я начал совершать отход. Кинжал барда вновь просвистел перед моим лицом. Проулок был достаточно узкий, поэтому у меня не было пространства для маневра. То и дело натыкаясь спиной на стены, стараясь не поскользнуться, я что есть сил всматривался в оружие врага, в движение его рук. У барда было сильное преимущество, вооруженный, он шел на меня уверенно и прямо.              Единственной слабостью орлесианца, явно бросающейся в глаза, была непомерная гордыня, которую я и планировал использовать против него же. Все дело в том, что бард был уверен в собственной победе: в противовес мне, он был вооружен, и судя по тому, как начали подкашиваться мои ноги — клинок действительно был отравлен.              Для моего губителя, моя смерть была явлением предрешенным, посему он уверенно, но неторопливо надвигался на меня, пока я, пошатываясь, пятился от него подальше.              Я решил сыграть на его чувстве нарастающего триумфа, поэтому едва доволочившись до Г-образного поворота, поскользнулся и упал на спину. Я должен был рискнуть…              Раздался легкий смешок.              Орлесианец присел на корточки и скинув с головы капюшон гордо возвестил:              — Запомни это лицо, гниль! Тебя прикончил сэр Лу…              Пора!              Я даже не дал барду договорить. Достав из кармана горстку соли, стянутую мной по пути к переулку у торговца специями, я резко кинул ее прямо в лицо своему врагу. Сэр «кто-то там…», а для меня просто надменный олух, вскрикнул от боли и потянулся руками к лицу. Минерал начал интенсивно разъедать роговицу его глаз.              Если бы бард выжил, то наверняка бы ослеп, ибо в узком переулке, увы, негде было сыскать источника воды, чтобы оперативно промыть себе глаза. Но он не выживет… Я не мог допустить подобного.              Пока незнакомец наугад махал в воздухе ножом, пытаясь меня зацепить, — его вторая рука тем временем безуспешно пыталась избавить глаза от соли, что от хлынувших потоком слез, лишь сильнее стала жечь роговицу, — я пнул незадачливого вояку в живот, заставив того отступить на пару шагов, затем быстро поднялся на ноги и сам ринулся в атаку.              Шокированный болью и моей внезапной резвостью, — напомню, по его мнению, яд должен был к тому моменту меня полностью парализовать, — мой противник слишком поздно сообразил, что был одурачен и кинулся меня добивать.              Метнувшись к нему, я перехватил руку с зажатым в ладони отравленным кинжалом, и воспользовавшись инерцией его тела, согнул барду локоть, по рукоять всадив клинок тому прямо в горло. Послышались булькающие звуки, и мой противник осел на землю.              Тяжело дыша, я отошел на шаг назад и упал на землю рядом с ним. Не так сильно, как того ожидал орлесианец, но яд действовал, разносимый по венам моего тела. Даже тренировки Жаклин по повышению иммунитета к ядам не спасут меня, если я быстро не найду противоядие.              Меня начала бить дрожь. К тому же сильно саднил правый локоть — в момент атаки я все-таки задел им каменную стену узкого проулка.              Искоса я глянул на своего обидчика, по вине которого сидел на сырой земле грязного закутка, пропахшего плесенью и мочой — тот был уже мертв. Устало выдохнув, я прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы встать и поскорее покинуть это злачное место, пока сам не уподобился мертвецу.              Мне срочно требовалось противоядие, которого у меня при себе не было. Благо рядом находился рынок, где можно достать все необходимое…              Сознание уплывало.              Я не знаю сколько просидел так на границе забытья. Последнее что я помнил, это резкий, мощный окрик и силу облаченных в доспехи рук, уверенно поднимающих меня с земли.              — Да ты едва дышишь, парень…              — По..целуй… Ас…пида… — с трудом прошептал я и погрузился в забытье.             

***

             Мое сознание плыло: то выныривало из забытья, то снова погружалось во тьму.              Перед замутненным взором мелькали лица, черт которых я никак не мог разобрать. Звуки смешались в неразборчивый, монотонный шум, доносившийся до моего слуха словно сквозь пласт воды.              Мелькали яркие вспышки. Меня мутило, из-за чего несколько раз наружу исторгалось содержимое желудка.              Вверх, вниз, вверх, вниз.              Я плыл по волнам слабости и даже не пытался бороться. Я видел в своих прерывистых снах Жаклин, и мне казалось, что она пришла забрать меня с собой. Естественный и логичный финал моей никчемной жизни. Настал час расплаты, и я был готов.              Все, чего я хотел, чтобы мои страдания наконец закончились…             

***

      Проснулся я полностью разбитым. Я был жив, но осознание этого оставило во мне лишь легкий осадок разочарования.              Тело ломило так, словно по мне пробежался табун бронто. Во рту образовалась настоящая пустыня и мне стоило огромных сил просто сглотнуть. С трудом разлепив веки я уставился мутным взглядом в потолок. Тот был мне хорошо знаком, и я сразу понял, где нахожусь. В своей комнате в гостинице. Кто-то принес меня сюда. Некто, успевший навести обо мне кое-какие справки…              «И сколько же я проспал?»              Я попытался привстать, но все что смог, это слегка приподнять руку — разлившаяся по телу слабость помешала мне действовать, как я того желал.              Где-то сбоку раздался характерный скрип, свойственный стульям в момент, когда с них встают.              Я был не один. Вот так сюрприз.              — Обожди, сейчас помогу… — известил невидимый голос, показавшийся мне смутно знакомым.              Через пару секунд ко мне склонился облаченный в латы русоволосый мужчина, чей локон был заплетен в косичку и аккуратно заложен за ухо. В его руках была зажата кружка, наполненная водой.              «Храмовник?»              Аккуратно приподняв мою голову, незнакомец принялся поить меня прохладной водой. Я жадно глотал живительную влагу большими глотками, так остервенело, что это напугало моего благодетеля.              — Тише, парень, тише, а то захлебнешься! Давай поспокойнее.              Я вдоволь напился и удовлетворенно откинулся на подушку. Мне сразу полегчало.              — С…пас…бо — промямлил я в знак благодарности, но слово превратилось в кашу — язык все еще вяло ворочался у меня во рту.              Храмовник понимающе кивнул и вернулся на стул, тем самым давая мне время, чтобы прийти себя. Видимо, он никуда не спешил.              Тем временем я должен был что-то придумать. Я знал, мужчине, сидящему неподалеку от меня, будут нужны ответы.              Я должен был защитить себя, сплести любую небылицу, способную скрыть кто я, и что когда-то сотворил. Обычный гражданин Ферелдена, живущий размеренной жизнью — я должен быть таким. Не иностранный агент, не убийца, лишь заурядный человек, каких в Тедасе тысячи. Но в голове почему-то крутились мысли совершенно иного толка…              Зачем, безоружный, я последовал за подготовленным преследователем? Чтобы спасти себя или умереть?              Шли минуты, а мне так ничего и не шло на ум.              «Как много известно этому мужчине?»              Храмовник словно почувствовал мои сомнения, незнакомец придвинул свой стул поближе к кровати и заговорил:              — Вероятно, ты хочешь рассказать мне кто ты такой и как оказался рядом с трупом в том грязном переулке, где я тебя и подобрал?              Я прикрыл глаза и промычал что-то невнятное в знак согласия.              — Оуэн Харт — торговец из земель баннов, верно? Местные купцы хорошо тебя знают…              Я легонько кивнул.              — Наверное, меня ожидает очень трогательная история о том, как двое друзей что-то не поделили и отправились решать вопрос в темный переулок подальше от любопытных глаз? Или о неожиданной встрече с грабителем, начавшаяся с непреодолимого желания справить нужду? — мужчина задумчиво почесал подбородок. — У меня в запасе еще много увлекательных сюжетов «о правде».              Я повернул к храмовнику голову и уставился на него непонимающим взглядом.              В ответ мужчина улыбнулся.              — Я могу выслушать и твой, но предупреждаю у меня чутье на ложь, так что даже не вздумай мне врать… Кеннет.              — Кто вы...? — настороженно поинтересовался я у собеседника.              — Меня зовут Тавиш и я Рыцарь-Командор города Денерима. Позволь, я сэкономлю нам время и упрощу тебе задачу… расскажу то, что мне уже удалось узнать.              Я не ответил, но мужчина счел мое молчание проявлением согласия и, кивнув своим мыслям, продолжил:              — Видишь ли, я оказался в том переулке неслучайно. Обычно за соблюдением порядка на улицах Денерима следит городская стража, но у меня, скажем так, был к темному заколку личный интерес. Это не разглашается, но сейчас у храмовников Денерима настали непростые времена… Кто-то подрывает устои Ордена, и я считаю, что в этом также замешано сообщество магов. Но эти ребята вертлявые, работают тайно, посредством третьих лиц, поэтому поймать их и уличить в преступлении — дело непростое.              — Зачем вы все это мне рассказываете, сэр?              Тавиш хмыкнул.              — Позволь мне продолжить и сам все поймешь.              И я вновь замолчал.              — В тот день, я, как и планировал, пошел проведать один из захолустных уголков, в надежде застать там посредника сообщества или отыскать какие-нибудь следы их незаконной деятельности. А нашел труп и человека, который скоро бы им стал, не вмешайся я. Признаюсь, первоначально я подумал, что вы оба имеете отношение к сообществу, — может отступники решили убрать свидетеля и послали наемного убийцу? На ссору друзей, развернувшаяся перед глазами сцена явно не походила, — поэтому мне было крайне важно оставить тебя в живых, чтобы впоследствии допросить и узнать интересующую информацию…              — Видимо, я вас сильно разочаровал… — вздохнул я.              — Поначалу так и было… Понятное дело, что я навел кое-какие справки о твоей личности. Оуэн Харт — обычный торговец. Приехал из Баннорна, чтобы закупиться тканями, — что полная правда. Об этом сообщили люди, опрошенные мной в порту, — характеризуется крайне положительно: приветлив, вежлив, обладает хорошими манерами, в драках замечен не был и прочее... Как такой «чистый» и доблестный человек может быть замешан в сговоре с магами? Обычно на темную дорожку сводит нужда, но Оуэн Харт оказался торговцем, дела у которого идут в гору. Что навело меня на мысль — стычка в переулке могла быть грабежом. Обычное дело в Денериме. Кто-то прознал, что у тебя дорогой груз, вот и решил нажиться за чужой счет, пригрозив расплатой.              — Но вас это не устроило, верно?              — Верно, — Тавиш вмиг посуровел. — Мои ожидания не оправдались, Оуэн Харт оказался чист и непричастен к сообществу. Я уже было хотел оставить тебя в покое, но что-то не давало покоя мне. Мои инстинкты кричали, что я совершу ошибку, если позволю тебе уйти.              Отвернув от храмовника голову, я уставился в потолок.              — Поцелуй Аспида.              — Верно! — мужчина едва не подскочил со стула. — Торговец тканями, разбирающийся в ядах! Возможно ли такое? Может быть… Но вопросов становилось все больше и больше: зачем обычному хулигану смазывать свой клинок таким редким и дорогим ядом? как простой торговец смог защититься, если нападение должно было быть внезапным? кто этот, неопознанный нами, труп, в чьем горле застрял собственный клинок? И их становилось все больше и больше… Все это вынудило меня начать искать ответы на заданные вопросы.              Тавиш замолчал и с интересом воззрился на меня.              — Мне продолжать, Кеннет или еще потянем время?              Я резко повернул голову и зло уставился на храмовника.              — Достаточно. Вам известно мое настоящее имя, по всей видимости и род моей предыдущей деятельности. Хватит со мной играть! Чего вы хотите? Выдать меня в качестве шпиона властям? Казнить? Нет… тогда я был бы уже мертв! Может нажиться, передав меня орлесианской знати?              Тавиш лишь покачал головой.              — Ты невнимательно меня слушал, юноша? Ладно, спишем все на твое состояние. Повторюсь. Это мой личный интерес. Ни стража, ни местная власть, ни уж тем более Орлей, не знают о тебе ничего. Для окружающих: я спас заезжего торговца на которого совершено нападение с целью грабежа. Ты — моя тайна, Кеннет, и я хочу, чтобы она таковой и оставалась.              — Так что же вы предлагаете, Рыцарь-Командор? — поднимаясь на локтях, проскрежетал я сквозь зубы.              — Я предлагаю сделку, — Лицо Тавиша превратилось в камень. — Помоги мне найти виновника, бард, и я помогу тебе исчезнуть.             

***

             Вот так я оказался в Башне Круга, возвышающейся над озером Каленхад.              Еще одна сделка…              От Тавиша я узнал, что большую часть известной ему информации о Кеннете де Руа, храмовник почерпнул от меня же, пока я, разгоряченный, валялся в кровати и бредил. Что-то удалось узнать посредством связей, а где-то помогла старая-добрая сила логических суждений, но главным источником необходимых сведений, все же, оказался мой длинный язык.              Рыцарь-Командор и не подозревал, что сеет во мне семена сомнений в собственном профессионализме…              Что до моего прошлого… Храмовнику, как он выразился, было наплевать, для него представляли интерес исключительно мои навыки и способности.              Ну да. Как же… В любом случае, мне повезло, что Рыцарь-Командор был заинтересован во мне.              Как он и сказал, никто в Денериме так и не догадался кто я и что из себя представляю. Между тем оставался риск, что «госпоже» уже было известно о моем последнем местонахождении. Наверняка, подосланный бард поставил нанимательницу в известность о том, что напал на моей след. Так что момент, когда его место займет новый убийца — лишь вопрос времени. А значит, мне было необходимо залечь на дно.              И где же может быть безопаснее, чем не за стенами неприступной Цитадели? Башня Круга… Я был не в восторге, но чувствовал себя обязанным Тавишу. К тому же, это место было идеальным мирком, способным вывести одного храмовника на чистую воду… И по сему, мой путь лежал туда.              Новое имя.              Новая роль.              Как истинный орлесианец, я часто менял маски.              Мне было не привыкать.