Одного поля ягоды

4 мая 2017, четверг Месяц. Дин работает на плантации целый месяц. Обычно к этому времени он находит несколько легких на подъем девиц и обрастает связями, но на этот раз из нового только хиппи с тонкой душевной организацией, дохера умный кот и пара бесячих баб. Отличная команда на случай зомби-апокалипсиса. Вот только одна из пресловутых баб в начале смены забирает печального хиппи на дальнюю грядку, а Дин остается плесневеть в компании хипстеров. Это отличная возможность обмозговать то, что Мэг сказала насчет Каса. С трезвой головой. Которая, кстати, болит и недвусмысленно намекает, что упаковка пива не предназначена для скоростного уничтожения в одну харю. Через пару часов Винчестер приходит к заключению, что не предназначен для дум о состояниях, в которых ни разу не был, и сосредотачивается на голосе Роберта Планта. "Обмозговать можно и позже. Впереди еще два месяца. Я успею".

***

Мэг ловит Дина с Анной у проходной, предупреждает, что Кастиэль свалится спать сразу после работы и просит оставить его в покое. Дин так удивляется, что даже забывает разозлиться. В его представлении люди с проблемами хаотичны. Как вообще чертовка, выходящая помадой за контур губ, может прогнозировать события, зависящие от сотни факторов? Уму непостижимо. Но Винчестер действительно застает Каса спящим, когда приходит в комнату. — Твой сосед точно живой? — шепотом спрашивает Анна. Она уже несколько минут сверлит холеного мальчика подозрительным взглядом, чему Дин даже рад. Так Анна не заметит, что он делает то же самое. — Может, съел что-то не то? — Тебе же сказали — Кас морально истощен, — отмахивается Винчестер. На самом деле, он понятия не имеет, что значит это выражение, потому что никогда не задумывается, истощен ли сам. Но так говорит Мэг, которая помимо того, что сучка, еще и медсестра по образованию. — Нужно дать ему пространство, или как там... — И чего Мэг с ним носится? Он же пропащий, — с сочувствием говорит Анна, не замечая, что ее потенциальный парень сжал кулаки. А Винчестер бесится по нескольким причинам. Во-первых, его разочаровывает, что Анна не понимает, как сильно Кастиэль нуждается в заботе. Если бы Кас хотя бы старался сойти за нормального, окружающие прониклись бы к нему сочувствием. Но он не старался, поэтому сейчас, чтобы не злиться на Анну за бессердечность, Дин вынужден тихо злиться на него. За репутацию. Во-вторых, Дин до безумия любит брать на себя ответственность и вину, но сейчас проклинает эту черту и желает ей поскорее стереться из характера. Происходящее с Касом — его вина. Ведь именно мозг Дина выдает гениальные идеи из серии "а что будет, если сблизиться с самым ебанутым хером на плантации?". В-третьих… — У него есть имя. Кастиэль. Называй Каса по имени. Есть еще и в-четвертых, но это уже не имеет значения, потому что прежде чем Анна успевает сморозить глупость, Дин предлагает ей покататься по старой дороге между двумя живописными холмами.

***

Люди, проявляющие неуважение к Детке, обычно вылетают из нее на первом же светофоре. Анны такая мера, разумеется, не коснется. Дин позволяет ей оставить на панели фантики от карамелек и бумажные вкладыши из пачки какой-то бабской херни, но на будущее делает пометку, что впредь будет предлагать только пешие прогулки. Неопознанные крошки на сиденье еще сильнее мотивируют его на оздоровительную ходьбу. Свидание снова получается неполноценным. Рыжий ангел может поддерживать разговор только первые десять минут, а после меняется до неузнаваемости и начинает лепетать как ребенок, что совершенно не похоже на стиль соседа, с которым Винчестер теперь всех сравнивает. Анну тяжело вовлечь в беседу о том, с чем она не сталкивалась. Ей не нравится смотреть на птиц и слушать шум ветра, портящего прическу. Но что-то в этой девушке заставляет сердце биться быстрее. Может, большие глаза, влажные, как у лани, и точно так же ничего не выражающие. Может, ее изящные узловатые пальцы и приятный мягкий голос. Непонятно. Дин словно приворожен. Анне, видимо, и самой наскучило изображать заинтересованность в разговоре, поэтому она упирается лбом в стекло и надолго замолкает. Не желая терять такой шанс, Винчестер включает музыку. Он мог бы представить, что рядом никого нет, и просто мчать по вечерней дороге, но присутствие Анны ощущается физически, она как старые строительные перчатки, надетые наизнанку. Даже недавно, среди толпы презренных молодых денди, Дин не чувствовал себя настолько одиноким. "Конечно, ведь рядом был Кас", — с досадой думает он, сильнее сжимая руль и поворачивая на дорогу к плантации. Едва машина останавливается, Анна потягивается и сонно стонет, напоминая хомяка, вышедшего из спячки. Лед в душе Винчестера мгновенно тает. Он готов натыкать по всей Импале скрытые камеры и микрофоны, чтобы слушать эти чарующие звуки на досуге. Или выложить видео в Инстаграм. Ведь Сэмми выкладывает туда фотографии своей кудрявой дамы, значит, это вполне нормальный поступок для мужчины. А Кас хочет опубликовать фотографию, на которой Дин с интересом разглядывает нечто с щупальцами на тарелке. А Джо постоянно делится тем, как мило Чарли закусывает нижнюю губу, когда играет на гитаре. — Покажи мне обрыв, хочу там покурить, — просит Анна, вылезая из машины. Дин кивает и берет ее за руку. Вместе с этой девушкой он готов отправиться куда угодно. Парочка заходит в барак, чтобы стащить у Каса нормальные сигареты, но комната оказывается пустой. Надеясь, что с соседом все в порядке, Дин сжимает нежную ладонь Анны, прежде чем переплести их пальцы. Это приятно, хотя и странно. С непривычки. Оно и неудивительно, последний близкий контакт с женщиной у Винчестера случился на День благодарения. Нельзя сказать, что Дин не избалован женской нежностью и лаской, но в последние два года любовные дела идут через пень-колоду. Хуже всего пришлось, когда последняя пассия вздумала перевести их свободные отношения в статус серьезных. В тот ноябрьский вечер она поначалу была довольно убедительной, но едва речь зашла о примирении с Сэмом, положительный настрой Винчестера испарился. Тогда воспоминания о лице брата, больше похожем на субпродукты с прилавка нелегального мясного магазина, были еще слишком свежи. Окей, на Рождество Дин залетел на тройничок с одноклассницей и ее сказочно богатым и невероятно красивым мужем, но все это происходило в диком пьяном угаре, поэтому не считается. А после были только встречи с журналами и фантазиями. А теперь Винчестер задумчиво ковыляет по тропинке среди высоких кустов и ведет за собой девушку, на которую запал с первого же взгляда. Помнится, когда-то Кас так же тащил его за руку, показывая самый быстрый подъем на обрыв. С того дня прошло всего три недели, но Дина не покидает ощущение, что прошло три года. За это время он столько раз ходил по пролеску, что теперь знает его как свои пять пальцев и может ориентироваться даже по теням деревьев. Подъем доставляет ему удовольствие, а вот Анна плетется нехотя, периодически жалуясь на фантомные мозоли. И зачем было проситься на обрыв? Подъем наконец заканчивается, но Винчестер все еще в трансе. Скорее всего, Анна не смогла бы оказать на него резкий тонизирующий эффект так, как это делает глубокий мужской голос, заставивший обоих вздрогнуть. "Это Кас!", — радостно думает Дин, помогая Анне подняться, не цепляясь за грубые корни. Не хватало еще, чтобы она поцарапала свои идеальные фарфоровые ладошки. Оказавшись на каменистом обрыве, заросшем колючей сорной травой, девушка достает телефон, включает фонарик и тут же выхватывает из темноты Новака, сидящего на своем любимом пне. — Привет, Кас! — Дин улыбается, но сосед делает сучью морду и поднимает в воздух указательный палец, требуя тишины. — Перестань меня уговаривать. Сосредоточься на Ионе, у него талант к торговле, — холодно говорит Кас, не меняя позы, когда сладкая парочка подбирается ближе. Теперь понятно, что он разговаривает по телефону. Судя по поджатым губам, собеседник его не радует. — Спокойной ночи, идиот. — Кас, ты в порядке? — спрашивает Винчестер, с насмешкой наблюдая за тем, как Новак строит из себя важную курицу, опуская палец и пихая телефон в поясную сумку. — Нет. Но это тебя не касается. — Разве мы не друзья? — Друзья, — пристыженно отвечает Кас и опускает глаза, — но я не буду открываться при ней. После этого заявления Анна лишь фыркает, вытаскивая из кармана кофты мятую пачку паленых сигарет с заправки, а Дин думает, что где-то такое уже слышал. Пока он пытается вспомнить, от кого прозвучала подобная фраза, Новак пользуется моментом и скрывается в ночи.

***

Дин открывает дверь и впускает в комнату полоску желтого света коридорной лампы. Он видит Новака, уснувшего сидя на кровати в обнимку с ноутбуком, и расслабляется, глядя на эту картину. Кас по классике пускает слюну, что свидетельствует о том, что он спит довольно крепко, поэтому Дин не боится толкнуть соседа в плечо, пытаясь уложить его нормально. Набросив на мужественные волосатые ноги покрывало, Винчестер берет ноутбук и выходит с ним на улицу, чтобы спокойно пошариться в мире загадочного мистера Новака. Джон Винчестер сейчас сказал бы, что вторгаться в личное пространство других людей неприлично, но Дину на это плевать. Сидя на пластиковом стуле, выцветшем на солнце, он устраивает ноутбук на коленях и внимательно изучает страницу, открытую в браузере. Это календарь на весну, некоторые дни которого заполнены цветными метками. "Ханна" — написано на каждой ячейке вторника до позавчерашнего дня, обозначенного как "Дин". Каждый четверг марта и апреля отмечен как "игры". Дин ничего не понимает и злится, выискивая метки для Мэг. Их оказывается мало, как и меток "Габриэль", "С" или "Наоми". Последние две недели вообще не пестрят событиями, достойными попасть в расписание. Дин знает, что Кас провел это время с ним. Решив, что совесть уже не спасти, Винчестер открывает календарь на зиму. Через пару минут он узнает, что в декабре Кастиэль лежал в больнице с пневмонией, а с конца января постоянно торчал в заведении Ханны. А по понедельникам ходил на какие-то "курсы". Осенью Кас переезжал и летал в разные города, поэтому в расписании царит хаос, а смотреть предыдущие месяцы Дину уже неинтересно. Новые имена ни о чем не говорят. Винчестер приходит к нескольким выводам: Касу тоже несвойственно состоять в длительных отношениях, Кас старательно оберегает несколько важных частей своей жизни, а еще в его круг общения входит ничтожно малое количество людей. Как туда затесался колхозник из Канзаса — загадка дыры. Еще раз пробежавшись глазами по календарю на осень, Дин возвращается на весеннюю страницу, чтобы не спалить свое маленькое расследование, и закрывает ноутбук. (Утром Кастиэль найдет его на шатком столике около стены и с печальной усмешкой откроет программу, которая записывает все, что происходит на экране). 5 мая 2017, пятница Теперь у Дина целых две беды. Первая — Кастиэль, в последнее время ведущий себя как нестабильный подросток. Вторая — Анна, назвавшая Кастиэля ебанутым социофобом. Ладно, есть еще и третья проблема — Джо и Чарли, уже пятый день превращающие обеденный перерыв в девятый круг ада. Вместо беззаботного поедания халявных порций под щебетание подруги детства Винчестер ищет ответы на вопросы о своей личной жизни. Каждый. Чертов. День. Хотя нельзя сказать, что ему это не нравится. Страшно представить, какой балаган будет на ужине, на который приглашен и Кастиэль.

***

Возвращаясь из душа, Дин хочет завести разговор про расстройство Каса, но в комнате видит Мэг, сидящую у него на коленях. Вечно она появляется не вовремя. Чтобы не нарваться на лекцию о терпимости, Дин здоровается и притворно улыбается. Мэг улыбается в ответ, но это не точно. Больше похоже на судорогу мимических мышц. — Ну что, приятель, готов идти на ужин к Харвелл? — непринужденно спрашивает Дин. Кас кивает. Он уже одет в голубую рубашку с короткими рукавами и черные шорты, словно собирается ехать в район бедных, но важных калифорнийских художников. Винчестер быстро переодевается в самые чистые шмотки. Пускай его любимая черная футболка немного помята, пускай джинсовые шорты выцвели, зато они благоухают лавандовым полем после ополаскивателя. На фоне холеного Новака у него все равно нет ни одного шанса стать украшением этого вечера, можно особо не париться. Мэг провожает Каса до административной зоны. Они расстаются довольно трогательно, словно холеный мальчик отправляется на кровопролитную войну, но раз им так уютно, Дин не будет придумывать шутки на эту тему. Джо встречает парней на пороге и обнимает. Сначала, разумеется, Дина. Чарли начинает маячить в дверном проеме чуть позже, уже когда Кас делает шаг назад и натягивает вежливую улыбку. — Смотри, кто к нам пришел сегодня ночью! — восклицает она, выпрыгивая из-за спины Харвелл. "Боже, парень, я больше никогда не буду выгонять тебя из постели", — думает Дин, с сочувствием глядя на Серафима, зажатого тонкими загорелыми руками. Чарли явно сильнее, чем кажется на первый взгляд. — Твой умный кот уже третью ночь посещает наш дом, — улыбается хозяйка вечера. Проницательная Джо нажимает на правильные кнопки: Кастиэль тут же размякает и позволяет ей увести себя в узкую светлую кухню под рассказы о замечательном коте. И усадить на низенький красный стульчик. Дождавшись, что Кас обернется, Дин ловит его взгляд и громко шепчет: — Ты — ебаный ребенок! Эта фраза вернется бумерангом, Кас обязательно дождется подходящего момента, когда Дин позволит себе излишнее ребячество, чтобы ее использовать. Так что Дин обещает себе не расслабляться. Едва настроившись быть внимательным, он чувствует ласковый, но все же подзатыльник от Чарли. Первые десять минут Дин боится, что испортит атмосферу дебильными шутками, но в процессе становится ясно, что девушки и сами не прочь навернуть пошлятины. Кас со своими вычурными приколами ниже пояса сияет ярче Полярной звезды. Дин не может вставить ни слова. Благородно подарив соседу звание гвоздя программы, он забивает рот едой и не участвует в разговоре. А потом вдруг оказывается, что все замолкают и смотрят на Дина, жующего последний кусок копченого сыра. Хорошо, что он умеет быстро ориентироваться. — Кас, чего они хотят? — деловито интересуется Дин, словно Кастиэль Новак — его личный переводчик с женского стрекота за столом. — Полагаю, ответа. "Блять, чувак!". — Дин, что нового? — вовремя переспрашивает Джо. Винчестер мычит, быстро пережевывает и бросает вилку на стол. Кас морщится от звона. — М, недавно осознал, что я не старик. Мне даже не тридцать! — Тебе даже не двадцать девять, — бурчит Кас. — Вот именно! Это значит, что можно продать автосервис к херам и заняться чем-то другим. — Чем-то другим, я не ослышалась? То есть ты даже не придумал, чем именно, но уже планируешь продать семейный бизнес? — голос Джоанны ломается, когда она подражает интонациям матери, но Винчестер на это ведется. Фирменное ворчание Харвелл всегда выбивает его из колеи. Он даже не будет оправдываться. Неожиданно включается Кас: — Я нашел дело всей жизни лишь год назад, когда оставил то, что у меня было. Кризис порождает развитие, — задумчиво говорит он, выводя круги на рисовом пудинге десертной ложечкой. — Всю жизнь я делал то, что получалось, а надо было делать то, к чему я склонен. Я распылялся на кучу хуйни, которая никогда не доходила до логического завершения, и думал, что никчемен абсолютно во всем. По крайней мере, в том, что пробовал. — Вот именно, смотри, Джо, — кивает Дин, с торжеством глядя на подругу детства и игнорируя присутствие Чарли, — ковыряться в машинах — классно, но что-то меня все это заебало… Я хотел автомастерскую, но когда получил ее, понял, что не готов посвятить всю жизнь тачкам. На самом деле, я уже не знаю, чего хочу. Кас сидит, забавно наклонив голову, и внимает каждому слову. Дин ощущает себя коучем-мудрецом. Таких, конечно, не бывает, но почему бы и не пофантазировать? — Свистни, если нужен будет пинок под зад или двести долларов взаймы, — фыркает Чарли. Начинается галдеж: Кас зачем-то заступается за Дина и его самостоятельность, Джо воспринимает критику мнения своей дамы в штыки и защищает ее честь, а сам Дин сидит и тихо смеется. Не выдерживая шквал женской энергии, Кас поддается, затыкается и откидывается на спинку стула, едва с него не свалившись. Пока девчонки наседают на зашуганного Новака с вопросами о деле жизни, Дин прокручивает в голове его слова. Кас и правда живет своим творчеством. Он рисует всякий раз, когда выдается свободная минута. Дин иногда заглядывает ему через плечо, надеясь подловить на офисных играх или просмотре порно, но всегда натыкается на какое-нибудь трехмерное моделирование. Или на бизнес-план ресторана Ханны, на который Кас имеет виды. Джо и Чарли конкретно так держат Новака за жопу и не дают ему съехать ни с одного вопроса. Дело дрянь. — А ты не боишься, что ресторан надоест тебе? Рисовать и управлять — разные вещи, — с умным видом говорит Джо, поправляя очки с нулевыми линзами. — Если женюсь на Ханне, Чак наверняка передаст мне плантацию агавы или, не знаю, кукурузы. Помимо ресторана будет еще куча хлопот, а я просто буду счастлив им обладать. — Как-то не амбициозно… Вот и главное отличие Винчестера от девушек, сидящих напротив: им подавай наполеоновские планы, а ему интересно настоящее. Дин не понимает, почему они не замечают, насколько Кас красив, когда чист. Ведь его лицо уже не выглядит таким распухшим и серым. Теперь он все больше времени проводит за работой, разговаривает с кучей людей и при этом ведет себя не так вызывающе, как раньше. Это уже не привычный хиппи-Новак, не следующий законам общества. — Что потом? Игровая студия. Это достаточно амбициозно? — Кастиэль сопровождает каждое слово скудной жестикуляцией. Наверняка у него сдыхает социальная батарея, под натиском Джо расколется кто угодно. А еще Джо плохо переваривает дары цивилизации и не вдохновляется историей Цукерберга. Но Кас везде находит свою аудиторию. — Отличная идея! — оживает Чарли. — Я тоже хотела бы свою студию, но кишка тонка... А ты возьмешь меня работать к себе, если все получится? Я неплохо шарю в программировании, а еще… — Господи, блять, за что? — вздыхает Дин. — Движок не нужно тырить, наверняка есть и иные способы… — Аминь, — вздыхает Джо, — организуем разговор для настоящих взрослых?

***

К счастью, у Джоанны и Дина все еще много общего. Джо все еще Джо. Эллен взрастила в ней настолько твердый характер, что даже ботаничка-либералка, жужжащая про технологии, меньшинства и экологию, не может его сломить. Ну, только чуть-чуть. Джо все еще Джо, и это великое достижение в глазах Винчестера, потому что он таким похвастаться не может. Он меняется. Слишком быстро. Брэдбери, сидящая напротив Каса, достает из-под стола домашнюю текилу. Дин на подобный движ реагирует положительно, Джо — тем более, а вот Новак зажимается и морщится. "Крепкий алкоголь — мой враг", — шепчет он на ухо Дину, но получает в ответ кружку с отколотой ручкой, наполненную врагом до краев. Потому что Дин гондон. Потому что он хочет наконец узнать, каков Кастиэль под градусом. Ну, и выведать какую-нибудь историю про трусики. Наливая вторую кружку, Чарли докапывается до Каса и просит нарисовать ее портрет карандашом, а тот беспомощно смотрит на Дина, словно ищет поддержки. — Я плохо рисую на бумаге, — невнятно говорит он, убедившись в том, что поддержки не будет, — тебе не стоит этого видеть. — Не бзди. Я все равно не выпущу тебя, пока не получу в руки портрет, — заявляет Чарли и встает из-за стола. — Народ, кто курить?

***

Пятница — прекрасный день, потому что завтра на работу. Обычно Винчестер такому не радуется, он же адекватный, но сегодня он действительно рад тому, что Харвелл строго наказала идти домой и ложиться спать. Если бы ужин затянулся до ночи, утром на плантации появились бы живые трупы. Целых четыре штуки. Ладно, один живой труп на плантации теперь есть, Дин помогает ему добраться до барака. Он тяжелыми шагами идет по узкой темной тропе за складами, чтобы не нарваться на охрану, и тащит на правом плече Новака, постоянно сводящего стелс к нулю. Кас то смеется, то жутко булькает, захлебываясь шутками, а Винчестер каждый раз закатывает глаза, но все же улыбается. — Мы забыли… кота, — вдруг вспоминает Кас и недовольно морщится, замедляя шаг. Если его косую походку вообще можно назвать шагом. — А что, если Чарли оставит его себе в качестве моральной компенсации за ужасный портрет? — О, ты видел ее лицо? Чарли явно ожидала шедевра, а ты нарисовал какой-то тостер! — смеется Дин, мотая головой. Кстати, это достаточно тяжело, когда тащишь на себе взрослого парня, ужратого в сопли. В следующую секунду Кастиэль отталкивает его и наклоняется над кустом, чтобы избавить желудок от ядреной текилы и вкусностей Джо. Как мило. — Чувак… Ты не шутил насчет алкоголя, да? — Насчет бумаги тоже не шутил, — хрипит Кас и снова сгибается пополам, но уже над другим кустом. Дин, как прирожденный джентльмен, отворачивается и хмыкает, разглядывая ночное небо. — Как же ты смог изрисовать стены ресторана? — Стены — не бумага. — А рубашки — белые, — фыркает Винчестер, закатывая глаза. Его до сих пор коробит логика соседа, склонного к необычному толкованию того или иного. Порою Кас просто невыносим. Есть подозрение, что он намеренно прикидывается странным, потому что Дин частенько его за это стебет. Обесчестив еще пару кустов, Кастиэль наконец выпрямляется, достает из кармана носовой платок и промакивает губы. — Спасибо, что подождал меня, — смущенно говорит он. — Спасибо, что не заблевал мои кроссовки. — Я бы украл тебе новые. — Пошли, Робин Гуд, — Винчестер снисходительно улыбается и протягивает Касу руку. — Давай, поторапливайся, мне еще нужно заскочить к Анне. Кастиэль кивает и принимает помощь, пошатываясь и тяжело дыша. "Все в порядке. Жить будем", — думает довольный Винчестер, продираясь сквозь едва различимые заросли. Может, не стоит форсировать разговор? Все же правда в порядке. Если напряг и был, то сегодня он рассосался. Завтра после работы Дин отвоюет у Чарли кота, свозит Анну в бар Эллен и налакается там так, как Касу и не снилось. Ну, а в воскресенье будет разговор. Обязательно будет. Уложив жертву текилы в постель, Дин вздыхает с облегчением и понимает, что поход к Анне отменяется. Тащить на себе унылое тело, еще и по майской духоте — довольно утомительно. Особенно после вкусного ужина и усыпляющего пойла, лишающего воли. Анна тоже может подождать. У Дина есть еще два месяца. Он все успеет.