Одного поля ягоды

8 мая 2017, понедельник — Через неделю я должен показать студии результат своей работы, — хмуро сообщает уставший и потный Кастиэль вместо того, чтобы заботиться об ужине. Что само по себе довольно возмутительно, ведь Дин грезит о пряном мексиканском рисе с утра. — Наш режим изменится. Теперь ты готовишь и относишь вещи в стирку сам. И, прошу, будь тихим по вечерам. Эти дни нужны мне не для разговоров. Окей, с последним пунктом еще можно смириться, наушники никто не отменял, но первый бьет Винчестера в самое сердце. — В смысле, ты вообще не будешь готовить? Я должен готовить на двоих? — уточняет он на всякий случай. Ну, вдруг упрямство соседа можно сломить, если хорошенько надавить на жалость. — Только если не хочешь, чтобы я умер от голода. Чтобы помереть от голода, Касу придется не есть дольше, чем одну неделю, но Дин это наблюдение не озвучивает. Разве ему сложно помочь другу в критической ситуации? Разумеется, нет. Новак и правда гнездится на кровати с ноутбуком на коленях и погружается в работу. С ужином проблем не возникает, ведь хозяйственная Джо Харвелл, храни ее Господь, много лет у Дина на быстром наборе. Проблемы случаются после. Оказывается, сам Кастиэль совершенно не приучен к тишине. Он то стучит по ноутбуку, закатывая глаза, то тихо матерится на него и фыркает, то нервно дергает ногами, из-за чего кровать начинает скрипеть. Спустя час мучений Дин решительно встает и переодевается в самую приличную чистую одежду. — Я сваливаю, — он хлопает по карманам джинсов, проверяя наличие ключей от машины и мятой пачки сигарет. Разумеется, контрафактной. — Куда? — без интереса спрашивает Новак, не отрываясь от своей херни. — Ебаться! — выдает Дин. Не выходя из каменного состояния, Кастиэль поднимает глаза, сверкающие голубым отражением экрана, и презрительно смотрит на него, медленно выгибая левую бровь. — Неужели? Насколько мне известно, Анна религиозна. — Ты тоже из религиозной семьи. Напомнить, во сколько лет ты впервые вкусил запретный плод? — У тебя ничего не получится. — Посмотрим, — Винчестер фыркает, хватает со стола почти разряженный телефон и выбегает в темный коридор.

***

— У меня ничего не получилось, — первое, что говорит Дин, заваливаясь в комнату. — И не получится, пока ты не сменишь стратегию, — с умным видом сообщает Кастиэль, замерший на кровати в позе креветки. "Ублюдок выглядит так, будто знает больше меня", — сердито думает Винчестер и садится рядом с соседом, чтобы сказать жалкое: — Кас, помоги мне. А Новак, как и полагается богатеньким депрессивным ублюдкам, изображает из себя важную курицу. — Я работаю, — холодно говорит он, даже не утруждаясь закатить глаза. И тут Винчестер вспоминает о своей главной суперспособности — быть очаровательным. Когда-то он добивался желаемого только благодаря щенячьим глазкам и сладкому голоску. Конечно, ему никогда не угнаться за Сэмом, но абилки-то у них разные. Сэм — милашка, а Дин все же больше секси. Так почему бы не обрушить свою мощь на соседа плавающей ориентации? Именно этим вопросом задается Дин, когда льнет к нему, мило дует губки и поднимает брови. Новак глубоко вздыхает, но не ведется. Это начинает раздражать. — Кас, помоги мне трахнуть Анну. — Это противоречит моим принципам. — Кас. — Дин, — многозначительно произносит Кастиэль и едва заметно кивает. — Ты придурок, — заключает Дин, сдаваясь и уползая на край кровати, — знаешь об этом? — Попробуй попросить помощи у Бенни, — Кас краснеет то ли от обиды, то ли от раздражения, то ли от весенней жары. — А вот и попробую, — пищит Винчестер и ретируется, не желая больше тратить драгоценные секунды жизни на перепалки с душнилами.

***

"Везет же мне на мудаков!"— сетует Дин, сердито ковыляя по кривой дорожке между пыльными улочками "белого района". Насколько он понял, Бенни обитает на второй, она не такая уж и длинная, так что найти упыря будет несложно. Если он, конечно, не смотался выпивать в какой-нибудь мрачный бар. Оказавшись в середине второй линии, Винчестер прислушивается. Отовсюду раздаются мужские голоса, кто-то басит, повествуя о недавней потасовке с мексиканцами. — Эй, Винчестер! Какими судьбами? Из-за первого барака вальяжно выходит Бенни, одетый как выпивоха со страниц брошюр о вреде алкоголизма. Видимо, белые майки с желтыми пятнами — международный стандарт формы для тех, на кого эти брошюры, собственно, и рассчитаны. — Привет, Бенджамин. — Ох, как официально, — хрипит Бенни, подтягивая на ходу черные спортивные штаны на широкой резинке. — Это тебя ревнивая жена научила? — Я вот хотел поднять руку, чтобы с тобой поздороваться, а теперь хочу пожать твое лицо, — невзначай сообщает Винчестер, но все же жмет его ладонь, классически влажную и горячую. — Чего ты вчера меня кинул? — Не люблю возиться с блаженными. Они вечно смотрят на меня, словно познали истину мироздания, до которой я еще не дорос. — Ну, да, есть такое, — усмехается Дин. — Твой еще и агрессивный какой-то, — Бенни пятится к первому бараку и машет Дину, призывая идти следом, — он вроде не щупленький, плечи широкие, ловкий небось. Нахуй оно мне не надо. А если бы у него был нож? — У него есть нож. — Тем более. Предупреждать надо. Дин готов отказаться от всех ругательств в сторону своего жилища, познавая его прелесть в сравнении. Воздух в бараке Бенни кажется колючим от насыщенного запаха потных ног и дешевого пива, а еще есть подозрение, что жильцы частенько мочатся, не доходя до предназначенных для этого мест. — Ого, ты живешь один? — удивляется Дин, заходя вслед за Бенни в унылую комнату с шикарным ложем по центру. Кроме табуретки, на которой лежит спортивная сумка с одеждой, здесь больше ничего нет. — Ага. Удачно, правда? Этот барак начали заселять только в прошлый вторник. Ха, а мы уже его пропердели, — бородач грузно валится на левую половинку ложа, накрытую драным пледом с катышками, и со скрежетом тащит к себе табуретку. — Погоди минутку, мне нужны новые носки. Дин не силен в математике, но что-то тут не складывается. Кас говорил, что свободных коек нет. И Дин не стал проверять, он же не конченый параноик. Получается, Новак специально въехал к унылому неудачнику из Канзаса, который всем своим видом показывал к нему неприязнь. А зачем? Откуда он мог знать, что не получит по морде в первый же день или что станет важен через две недели? В ноздри ударяет резкий неприятный запах. Дин привык к чистоте и густому аромату разной хиппи-хрени, которую Кас жжет по вечерам, поэтому пронзительная вонь подростковой раздевалки вызывает у него рвотные позывы. — Братан, давай посидим на улице, — выдавливает он и позорно убегает из святилища гиперболизированной сельской мужественности.

***

Дину нравится, что Бенни смеется над всеми его шутками, даже самыми мерзкими и отстойными. А еще, в отличие от интеллигентного соседа, Бенни и сам не брезгует так шутить, поэтому Дин чувствует себя в своей тарелке и расслабляется. Напрягают только подколы в сторону Каса. После одного из них он задумывается и пропускает парад пошлых шуток про фигуру Анны, летящей в свой барак из душевой. Но такой вечер куда лучше, чем одиночество в обществе соседа, погребенного под дедлайном. Дину хватило отца, вечно торчащего под машинами или дома в обнимку с бутылкой виски. Хватило Сэма, вечно занятого учебой. Он слишком давно не общался с кем-то так часто и близко, как с Касом, потому что слишком долго жил один, а теперь избалован приятной компанией. Вот только до пьяного Джона Винчестера еще можно было достучаться (но лучше не надо), а нынешний Кас — просто безвольное тело, изредка использующее функцию токсичного сарказма. Одиночество рядом с ним невыносимо. В полночь Бенни превращается в тыкву и уходит готовиться ко сну. Дин умудряется попрощаться с ним без прикосновений и сразу же бежит домой за полотенцем и косметичкой с гелем для душа. Кас встречает его широкой улыбкой, больше похожей на оскал. — Как там Бенни? — интересуется холеный мальчик, наклоняя голову. — Цветет и пахнет. — Я чувствую. — Серьезно? — Винчестер расстроенно нюхает плечо. Да, запах упыриного барака все же успел пропитать его шмотки насквозь. — Черт, мне срочно нужно в душ. — Не забудь хорошенько помыть ноги. — А ты ничего не забыл? Например, рассказать мне кое-что важное, — щурится Дин. Реакция его удивляет. Кастиэль застывает, но не как сосредоточенный творец, а как коза, которую испугали. Он бледнеет, поднимая блестящие стеклянные глаза, и затаивает дыхание. Можно подумать, что у соседа есть не одна тайна, связанная с Винчестером. — Ты сказал, что все бараки заняты, и тебе негде жить. Это была ложь. Зачем ты напросился ко мне? — О, во-от в чем дело, — тянет Кас, плохо скрывая облегчение. — Ты мне нравишься. Не хочу жить с тем, кто мне не нравится. — На плантации больше двухсот рабочих, а нравлюсь тебе только я? — Именно. Ты другой. Такого оскорбления Дин выдержать не может. Он — обычный. Как все. Человек, трясущийся над кредитной историей, человек, который ходит на работу шесть дней в неделю то в Канзасе, то в Калифорнии. От большинства его может отличить разве что привычка облизывать любимую машину, но, опять же, в этом Дин тоже не уникален. Быть особенным — значит, взять на себя ответственность, принять шишки за то, что ты отличаешься. Дин не из этих. Поэтому вместо слов о своих чувствах относительно подобных высказываний, он разворачивается и молча сваливает в душ. Проще убедить себя, что один одинокий чувак присосался к другому одинокому чуваку. Спорить с Касом бесполезно. Тем более, у него есть нож. 9 мая 2017, вторник Даже на плантации Кас остается закрытым и вечно бормочет под нос айтишную абракадабру. Он работает на автомате, поэтому снова отстает от Дина по количеству наполненных корзин, но совершенно не расстраивается по этому поводу. "Какая разница, если студия заплатит мне в сотни раз больше денег?" — справедливо спрашивает он после очередной шутки Винчестера про бесполезность. Мэг говорила, что над Касом так шутить нельзя, но удержаться было просто невозможно. А потом Кастиэль сталкивается с Риком и предложением сходить на перекур. Дин слишком поздно понимает, что сигаретка-то с подвохом, когда парни начинают широко улыбаться и шуршать по карманам в поисках сладкого. Оказывается, Габриэль снабдил Каса запасом малюсеньких цветных карамелек. "Стоит сделать торчку выговор", — думает Дин, но решает подождать до вечера. Сейчас урезонить соседа все равно не получится. Тем не менее вечером Кастиэль не отвлекается на свое размытое состояние и смотрит обучающие видео. Вместо помощи Дину, у которого второй день подряд ничего не получается, он говорит, что заполняет пробелы в знаниях. Дин, конечно, злится, но решает покорно подождать до конца недели, чтобы в понедельник как следует растрясти упрямого Новака и устроиться у него на шее.

***

Ближе к ночи над плантацией зависает синяя туча. После мелкого дождя воздух становится чище и прохладнее, поэтому Кас закрывает ноутбук, бросает в руки Дина куртку и натягивает самую теплую рубашку. Следом звучит команда идти на обрыв. Новак жертвует временем и совсем не торопится, когда поднимается по своей тропинке. Он легко ориентируется в пасмурной темноте и отодвигает руками все мокрые ветви, перекрывающие дорогу, что неудивительно, учитывая его страсть пялиться на небо. Забравшись на самый верх, Кастиэль снимает мокрые кроссовки и начинает бродить кругами по холодной траве. — Так вот кто рисует круги на полях, — усмехается Дин. — Нет, это точно не я, — печально признается Кастиэль, шагая в темноту. Дин достает телефон и включает фонарик. Сосед стоит около куста, под которым обычно ныкает свой любимый пень, и оценивающе смотрит на плотную желтую пленку. — Нам очень повезло, что Карвер накрыл пень перед дождем. Посидим на сухом. — Кто? — Карвер. Неплохой человек. Я разрешил ему иногда приходить сюда. Видимо, он тоже был впечатлен сегодняшней погодой, — Кас стаскивает пленку и переносит пень ближе к краю обрыва. Дину не улыбается такая позиция, да и упоротому соседу не стоит рисковать рухнуть башкой вниз, поэтому он откатывает пень назад, на траву, и садится. Кас не возражает и садится рядом, как только гаснет фонарик. — Хороший выбор. Сзади — зеленая жизнь, впереди — мертвые камни и воздух. — Думал, только торчкам нравится зависать на границе между жизнью и смертью? — фыркает Дин. Вместо ответа он получает идеальную пачку любимых сигарет. После двух щелчков и одного вдоха в его ладонь падает холодная шершавая зажигалка. Есть в этом свое очарование. Кас всегда делится всем, что у него есть, даже не спрашивая, нужно ли это Дину. Вот только готовить перестал, но пока прокатывает тема с Джо, так что пофигу. Единственное, чем Кас не делится — секретом охмурения религиозных дам. — Так ты поможешь мне получить поцелуй рыжей красавицы? — Все настолько плохо? — смеется Кас и затягивается, пропуская дым через уголки губ. — Ты можешь подождать с обмусоливанием мирской суеты? Я наслаждаюсь запахом чистой травы. — Ты наслаждаешься всяким дерьмом. — Дерьмом, значит, — спокойно говорит Кастиэль и тушит недокуренную сигарету о камень. Не задумываясь о возможной подставе, Дин выдыхает дым в темноту и отводит руку в сторону, чтобы не провонять последнюю чистую одежду, и тут же оказывается поваленным на траву. Пенек укатывается в сторону. Падение вышло мягким, но Дин все равно ошарашен и может выдать только поросячий визг. Мокрые травинки щекочут поясницу, пока он трепыхается, потому что футболка задралась, а шизанутый сосед с силой прижимает его к земле обеими руками, нависая как голубоглазая туча. Но Винчестер тоже не дурак. Через секунду он дергает Каса за локти и громко выдыхает, когда тот валится на него всем весом. Два переворота, и говнюк прижат грудью к мокрой траве. Пусть наслаждается, раз ему так нравятся последствия дождя. Дин планирует лежать на нем до того момента, пока не выкурит вторую сигарету, ведь первая была безвозвратно утеряна. — Думал поиметь меня, Новак? — ехидно спрашивает он и лезет рукой в карман шорт поверженного соседа, чтобы вытащить пачку. Это нелегко. Стоило бы немного приподняться, но тогда Кас точно выскользнет как долбаный уж. — Ни разу в жизни, я не из этих, — хрипло смеется Кас. Дин прыскает и на мгновение расслабляет руку, уже открывая рот ради ответного стеба, но Кастиэль снова рушит его планы покурить. Он резко отталкивается от земли, непонятно как вытащив из-под себя руки, и уворачивается от лапищ Винчестера как кошка. Дин падает лицом в мокрые листья. У Каса есть преимущества. Как минимум, он ловок и хорошо видит в темноте, наверняка научился у Серафима. Дин не промах, как-никак драться он умеет, но проклятая инерция и грязь усложняют слепую схватку, даже доводят ее до абсурда. Вдобавок дождь начинается снова. Крупные капли кажутся теплыми, но Винчестер начинает дрожать. Кастиэль снова уворачивается, разбрасывая ногами тяжелые листья, и скрывается во тьме. Дин вскакивает и отряхивается. Из-за поднявшегося ветра он не слышит шаги озверевшего соседа и просто вертится на месте, ожидая нападения с любой стороны. Ветер становится сильнее и громче. "Враг атакует со спины", — с досадой думает Винчестер, не заметивший подлую подножку, и снова падает на землю. Великовозрастный натуралист Новак считает, что градус унижений слишком низок. Он садится на шикарную мягкую задницу Винчестера, прижимая коленями его прекрасные сильные руки, и давит на его невероятно сообразительную голову ладонью. Теперь Дин впечатан таблом в мокрый кустик эшшольции. — Нюхай, — строго требует Кас, надавливая второй ладонью между лопаток Дина, лишая его возможности дернуться. — Пиши завещание! — Нюхай! — Ладно, ладно, — рычит Дин, расслабляясь от безысходности. Эшшольция пахнет маковым полем, но слабо, бутоны еще только набухают. Позволив себе проглотить больше воздуха, Винчестер различает в нем запах свежескошенной травы. Скорее всего, обрыв немного пострадал во время потасовки, поэтому сок растений освободился. Теплый ветер приносит со стороны леса запах белой ольхи и кипарисов. — Вынужден признать, дерьмо определенно пахнет иначе. — Был рад преподать тебе урок, — судя по голосу, холеный мальчик мнит себя победителем, что подбивает Винчестера попробовать вырваться и, ура, у него получается. Спасибо скользкой грязи. Кас опять скован крепкими медвежьими объятиями, но вертится, не теряется, и вцепляется зубами в мокрую руку Дина. Точки опоры и центры тяжести уже не имеют значения. Парни катаются в грязи, промокшие до нитки, и плевать, что там думает Кас, а Дин точно доволен, потому что давненько не катался. Во всех прямых и переносных смыслах. Ну, надо же ему куда-то девать энергию. В конце схватки большую часть сил Винчестер тратит на смех, как и Новак, сдавшийся из-за хохота вообще. Дождь усиливается, но жаловаться уже не на что. Особенно Касу, прижатому к земле, ведь Дин закрывает его от капель, нависая так низко, что между ними нечем дышать. Дин держит его руки и вглядывается во тьму, пытаясь понять, улыбается Кас или нет. Если да, то можно заканчивать гачимучи и идти сушить трусишки. В противном случае есть риск нарваться на еще один раунд бесполезной шутливой драки и съесть еще больше грязи, а это отстойная перспектива. — Ты решил украсть у меня поцелуй? — томно шепчет Кас, обдавая Винчестера запахом сигарет и голода. Странный щекотливый момент, не поддающийся определению, рушится до основания. — Опять ты начинаешь, — фыркает Дин и добровольно падает рядом с соседом на спину. — Все, я умер. — Тебя так оскорбляют мои шутки? — Они странные. — За это ты меня и любишь, — уверенно говорит Кастиэль, пялясь в черное ночное небо. С этим невозможно поспорить. 10 мая 2017, среда — У меня ничего не получилось, — в который раз сокрушается Винчестер, врываясь в комнату ближе к одиннадцати вечера. Его волосы блестят из-за мелких дождевых капель, а взгляд полон тоски, но сосед слишком занят, чтобы обратить на это внимание. — Господи, вот ты где, Мэг. Анна тебя искала. — Привет, Дин Винчестер, — разочарованно говорит Мэг, нахально занявшая место ноутбука на коленях Кастиэля. — Да не пялься так на меня, утоли уже свой сексуальный голод. — Без проблем. Кас, выйди на полчасика, — ершится Дин. — Я надеялась, что выйти придется мне. — Мэг, мы поговорим, и ты выйдешь, — строго говорит Кастиэль и сталкивает неугомонную подружку на кровать. — Дин, развлеки себя пока самостоятельно, ты уже большой мальчик. Таким же аргументом частенько пользовался Джон Винчестер, когда перекладывал на старшего сына заботу о Сэме, и это всегда срабатывало. С чего бы не поддаться сейчас? "Кажется, пора прекращать передергивать на Мэг по утрам, уж слишком она неприятная", — думает Дин, принимая свою судьбу, и садится на корточки перед плитой. Пришло время готовить ужин из того, что осталось в холодильнике. — И с чего бы тебе вдруг приспичило попить молока? — доносится до него измученный голос Мэг. — Насколько мне известно, той марки больше нет, ты опоздал. Я на девяносто девять процентов уверена, что ничего не срастется. — Есть целый один процент. Это говорит о том, что игра стоит свеч. — И все они будут в твоей заднице. — Скорее всего, — вздыхает Новак. Дин помешивает в дешевом ковшике подозрительное консервированное мясо, которое с трудом вытряс из банки, и пытается не засмеяться. — Вряд ли я могу помочь, у меня непереносимость лактозы, — фыркает Мэг, судя по скрипу кровати, усаживаясь поудобнее. — Да, это я уже понял. Но ты же знаешь, что ненатуральное сырье маскируют пищевыми добавками? — Попробуй оставить его на пару дней. Если превратится в простоквашу… — Вы шифруетесь как школьники. Если ты хочешь к кому-то подкатить — подкати, — не выдерживает Дин, стукая деревянной ложкой по ковшу, и поворачивается к соседу и его коллеге по безумию. Кастиэль оживает: в его глазах сверкает голубой огонек воодушевления, словно он хотел, чтобы Дин догадался о теме разговора. — О, я пытался, — тянет он, наклоняя голову и щурясь. — Дин, ты когда-нибудь клеил парней? — Господи, я понял панчлайн про свечи… — в ужасе шепчет Винчестер, отворачиваясь к плите. Уж лучше вернуться к готовке, чем выслушивать печальные гейские истории. — Значит, клеил, — с торжеством заключает Новак. Над его головой пролетает осклизлая ложка и падает за кровать.

***

Сегодня Винчестер не может уснуть. Он лежит, слушает музыку и ни о чем не думает. Если позволить проскочить хотя бы одной мысли, за ней повалят все остальные, а это чревато нервным срывом и парой нелепых алкогольных историй. С другой стороны, жить в вечных непонятках — довольно тупорылая концепция. Прокрутив полтора альбома, Дин открывает глаза и вздыхает, глядя на Каса, упавшего в яму работы. На него наваливается липкое чувство одиночества. Дин сползает с кровати, молча пристраивается к соседу, опираясь спиной о стену, и смотрит на детально проработанный огненный меч. Кастиэль поднимает покрасневшие от долгой работы глаза, внимательно изучает его лицо, едва заметно кивает и кладет руку на его колено, снова переводя сонный взгляд на экран. Винчестер зарывается в одеяло, достает телефон и открывает книгу, которую скачал нелегально, но без зазрений совести. Спустя двадцать восемь страниц он обнаруживает, что слишком погрузился в сюжет и пропустил момент, когда Кастиэль задремал, уткнувшись носом в его плечо. На экране без остановки повторяется одна и та же анимация. — Кас? — шепчет Дин и треплет волосы соседа свободной рукой. — Чувак, тебе нормально? — Нет, — еле слышно стонет Новак. В тусклом свете экрана его лицо выглядит осунувшимся и слишком бледным, Кас сильно устает, зарабатывая деньги честно. — Хрен с тобой, отдыхай, — вздыхает Винчестер и вытаскивает из-под его тяжелых рук ноутбук. (Утром Кастиэль проснется от жары и не посмеет пошевелиться до будильника, чтобы не тревожить Дина, спящего у него на коленях).