Одного поля ягоды

11 мая 2017, четверг В конце смены Мэг загребает Каса в свои когтистые ручонки под предлогом срочного совещания, поэтому Дин идет к обрыву в одиночестве. Мог бы позвать Анну, но она куда-то запропастилась, а бегать по плантации после долгого насилия над поясницей Винчестер в свои годы не намерен. Вид с обрыва все равно ей не по нутру. Тем более, времени на кипиш нет: сегодня назначена поездка к некому Фергусу, и если Дин опоздает на парковку, педантичный сосед откусит ему голову. Из-за скверно набитого табака паленая сигарета тлеет моментально. Хотя, возможно, проблема не в ней, а в отсутствии Каса, рядом с которым время тянется подобно химозной нуге. Закинув бычок в баночку от ладана, определенную Касом как "бесплатная пепельница", Дин собирается бежать в сторону бараков, но его внимание привлекают тихие шаги. Кто-то поднимается на обрыв. Кто-то, кто не Кас. Кудрявая русая голова с едва заметными нитями седины высовывается из-под кустов, как раз когда Дин прячет баночку в высокой траве неподалеку от пенька. Неопознанный мужик неопрятного вида давит блаженную улыбку. — Ты Карвер? — спрашивает Винчестер, мельком взглянув на отцовские часы. Мужик кивает. — Значит, ты — Дин… Кастиэль прав, ты очень красив. Здорово, что он нас заочно познакомил. — Здорово, — звучит механический ответ. Будь Карвер помоложе лет на двадцать, Дин залился бы краской от смущения, но в условиях данной задачи он лишь поджимает губы и не знает куда деть руки. — И часто вы с Касом меня обсуждаете? — О, нет, обычно мы говорим про мою книгу. Знаешь, Дин, я же писатель, но не очень успешный, потому что мои персонажи мною руководят. По идее, должно быть наоборот, да... Они будто специально поступают не так, как им свойственно, пытаясь меня разозлить. — Раз ты писатель, то зачем сидишь на плантации? — Пытаюсь добить фабулу вдали от шумного города, но все летит к чертям. Это так бесит… — вздыхает Карвер. "Ясно, очередной лох. Теперь понятно, почему Касу он нравится", — думает Дин, улыбаясь. — Я задаю персонажу эмоцию, а он использует ее неправильно, и из ненависти мы получаем любовь. Отвратительно. — Так убей всех неугодных и дело с концом. — Такие персонажи не умирают на пустом месте, — шепотом сообщает Карвер, словно это тайна, доступная лишь тем, кто взялся за перо. — Я планирую дописать главу сегодня ночью, буду мучить одного из них. Может, если его нейтрализовать… Или ослабить… Довести тоску до абсурда… Тогда он не выкарабкается и наложит на себя руки. Да, точно, ты подал мне отличную идею, спасибо, Дин! Мужик хлопает Винчестера по правому плечу и резво шмыгает в кусты, из которых появился всего пару минут назад. Был Карвер — нет Карвера. Дин следует его примеру, размышляя, все ли писаки рано или поздно сходят с ума. Благодаря длинным ногам он все-таки не опаздывает.

***

Не думать — полезно. Кастиэль пришел к этому выводу лет в пятнадцать, когда понял, что думает слишком много. Но даже зная столь простое правило выживания, бедняга вечно попадает впросак, потому что его не придерживается. Прекрасно понимая, что люди от него шарахаются, Кас подпускает к себе только самых бесстрашных. Мэг, например. Она и правда слеплена из демонического теста, раз продолжает опекать Каса и его безумие. Ей пора заняться собой, обновить гардероб, сходить уже на эти гребаные реснички и вернуться в конный спорт, но хер там, Мэг в свои тридцать с хвостиком возится с сумасбродным неженкой. Нет бы найти мужа или снова начать доить Кроули. Тот же, собственно, Кроули. Сколько раз он выставлял Каса за дверь или получал от него в челюсть? Уже не сосчитать. Они знакомы, кажется, вечность, и все это время Кас стабильно раз в год делает что-то тупое. Потом, конечно, извиняется, обещает, что больше так не будет, а на следующий год изобретает что-нибудь новенькое. Фергус тоже не промах — то подставит, то обсчитает. Но не прощается с Касом навсегда. Сейчас Кастиэль едет в его так называемый офис на своей идеальной древней тачке и слушает, как Дин матерится на кассеты. На месте кассет Кас бы сильно обиделся, но он сидит на месте водителя, поэтому должен смотреть на дорогу и не отсвечивать. — Херня, — с досадой бурчит Дин, закрывая коробку от дорогих ботинок, в которой хранится музыка. Коробка отправляется в ссылку на заднее сиденье. — Так куда мы едем? Я никогда не был в этом районе. — Мы едем в офис Кроули. Первое, что ты подумаешь, когда окажешься в холле — ого, если у него такой офис, то какой же у него дом? — Кастиэль пытается в артистизм, но выходит у него не очень. Но это не значит, что он не попробует еще раз. — Офис — это и есть его дом. Все думают, что в подвале Фергус держит рабов или пытает людей, но он там спит. В очень милой спальне в бело-золотых тонах. — Откуда ты знаешь? — щурится Дин. — Спал с ним? — Боже упаси. — А что с ним не так? — Увидишь, — раздраженно отвечает Новак и хмурится, надеясь, что назойливый Винчестер, вечно задающий издевательские вопросы, испугается и отвалит. Слишком уж много неоднозначности всплывает в последнее время. Не будь Кас захвачен пустотой, он поверил бы в нотки ревности, что затаились в голосе Дина. Вот еще одна загадочная личность — Дин Винчестер, парень с улыбкой озорного ребенка и глазами взрослого мужчины. Он явно видел и делал некоторое дерьмо. Кас уже понял, что перед ним лидер, отказавшийся вести за собой толпу, и ему не терпится узнать причины такой изоляции Дина от самого себя. Дин же сильный, преданный, у него отзывчивое всепрощающее сердце. Жаль, что прощение он направляет наружу и никогда внутрь. Изучать его — удовольствие, потому что Дин не так прост, как кажется. Он как белые кости сестры Нарфи, занесенные песком неподалеку от Айрвастеда, как открытая книга, исписанная невидимыми чернилами. Кас смог найти способ проявить текст, но тот оказался зашифрован. Это реально интригует. Разобравшись однажды с шифром, Новак рассчитывает понять, по каким причинам Винчестер его к себе подпустил. Касу он понравился, потому что сиял среди толпы одинаковых на вкус работников плантации. И продолжает нравиться, ведь алмаз остается алмазом, даже если падает в грязь. А в грязи Кас извалял его знатно.

***

Охранник, спрятавшийся в каменной будке с большой красной кнопкой на подоконнике, смотрит на машину Каса и хмыкает, открывая автоматические ворота. "Куда бы этот говнюк ни поехал, его всюду пускают", — возмущается про себя Винчестер, которого не пускают во множество баров Лоуренса из-за привычки устраивать мордобой. Припарковавшись на бетонной площадке около мрачного трехэтажного дома из черного кирпича, Кас глушит машину и поворачивается к Дину, делая стервозное лицо. — Не бей Кроули ни при каких обстоятельствах, затаскает по судам. Тебе не понравится иметь дело с его адвокатом. — Есть, сэр. — Я серьезно, — говорит Кастиэль своим самым низким голосом, звучащим как брусчатка, брошенная в стиральную машину. — Не бери у него ничего, никаких подарков. Потом затрахает твое чувство долга. Не пей воду из графина на письменном столе. — А вода-то тебе чем не угодила? — Мне она всем угодила, а ты вряд ли хочешь несколько часов разглядывать карусель фракталов. Остальные инструкции получишь в случае необходимости. Вылезай, — командует Новак, и будь Винчестер проклят, если ему не нравится повиноваться. Игнорируя широкую дорогу к дому, Кастиэль хватает Дина за предплечье и тянет его в море зелени. Засранец никогда не изменяет привычке прокладывать самопальные дорожки, которые нельзя преодолеть, не получив леща колючими ветвями. Оказавшись в небольшом саду, Кас отцепляется, крадется между клумбами и машет рукой, кивая на свои следы. Дин послушно наступает на примятую траву, разглядывая огромные розовые кусты и кипарисы, торчащие из земли как шпили. Они высокие, узкие, механик со скромной зарплатой видел такие только на фотографиях. Споткнувшись о голубую ветку ползучего растения, Винчестер чертыхается и едва удерживает равновесие. Его правая пятка раскурочила газон, надо сваливать из сада поскорее. Вот только проклятые колючие можжевельники и кусты с крохотными красными бутонами никак не кончаются. Следы на траве приводят вспотевшего Дина на широкую веранду из темного дерева, обвитую желтоватым хмелем. Судя по двум бордовым креслам и маленькому стеклянному столику между ними, Фергус Кроули — любитель бессмысленно созерцать природу. Под столиком стоит графин с водой, едва заметный в тени. Дин задумался бы о том, можно ли из него пить, но его отвлекает грохот, раздавшийся сверху. — Кто-то шалит в башне, — сухо говорит Кас и ежится. Дин не может понять его взгляд, но распознает в нем искру страха. — Еще одно правило — не ходить в башню. — А кто там? Спящая красавица скатилась с кровати на пол? — Там живет подчиненный Ровены. — Кого? — Винчестер озадаченно разводит руками. — Ты объяснишь мне, куда мы попали? — Ладно, — вздыхает Новак и тащит его к креслам, — садись, я объясню, но быстро. Ровена — мать Фергуса, варит всякую дрянь и реализует… разными путями. Сам Фергус больше склонен к живой природе. У него есть конопляная плантация, огромная и восхитительная. А в башне живет личный помощник Ровены, который временно работает на Кроули. Ему нельзя мешать. Он мнительный. — И я типа должен улыбаться чуваку, который скуривал тебя по несколько раз в неделю? — щурится Дин. Он понимает, что по идее не должен знать эту информацию. Но если говорить уверенно, Кас ведь не заподозрит, что в его расписание было совершено вторжение? — Я знаю, что ты листал мой календарь, Дин, — улыбается Кастиэль. Вот так все просто. Холеный мальчик даже не подозревает, он знает об акте сталкерства со стороны неотесанного соседа и так просто об этом упоминает? — Твое любопытство меня никак не оскорбило. Пока Дин соображает, что делать или говорить, Кас достает графин и жадно пьет сверкающую воду. — А дай мне тоже попить, — просит Дин, протягивая над столом руку. — Нет. Я ошибся, сегодня здесь все графины... такие, — Кас показывает в воздухе кавычки. — Лучше пей воду из фильтра, который стоит на кухне.

***

— Почему мы не могли пойти нормальной дорогой? Ты у нас любитель заднего входа? — ворчит Дин, по-варварски стряхивая на серый ковер у двери комья грязи с кроссовок. Кастиэль уже разулся и пялится на него взглядом человека, постигшего все истины. — Ненавижу главный вход. Там жуткие гаргульи. Избавившись от обуви, раскоряка Дин выпрямляется и чувствует, что Кас снова схватил его за руку и тянет внутрь. Оказывается, за открывшейся дверью все это время скрывался ад, замаскированный под холл с высокими потолками. Нелепые ковры, темные фиолетовые обои, репродукции картин, антикварная мебель, стремные статуи — все это навевает тоску и вызывает желание съебаться в ужасе. Блеск мраморного пола смущает Винчестера и его далеко не белые носки. Оргия роскоши выглядит безвкусно. Кас морщится, проходя мимо страшных каменных фигур около массивной лестницы, словно ему совершенно не нравится то, что он видит. — Каждый раз поражаюсь этой неуместной лепнине, — говорит он, подтверждая вывод Дина, и стучится в деревянную дверь под лестницей. Через мгновение дверь открывает низкорослый мужичонка с хитрой рожей. — Кассандра! Ты не один? "Хриплый злодей-бриташка, который живет в пафосном доме? Господи, какое клише…". — Я же предупреждал, что хочу привести сюда близкого друга, — напоминает Кастиэль. Дин злобно ликует, вспоминая гравировку на бляшке, висящей на ошейнике Серафима. Кажется, у кота есть серьезный конкурент в борьбе за место в сердечке Новака. Усмехнувшись, Дин протягивает Кроули руку. — Так это ты травишь Каса, когда у него плохое настроение? — Так это ты доводишь его до плохого настроения? Мое имя Фергус Кроули, — хищно улыбается британец, почтительно кивая головой, и жмет руку сильнее, чем Дин ожидал. — Дин Винчестер. — Хм, ты и правда милашка. Но не будем о грустном, пора на воздух, — многозначительно вздыхает Фергус и щелкает пальцами. — Эй, кто-нибудь! Организуйте мне диван на веранде! Пойдем, ребятки, у меня нет настроения на покер, так что мы с вами отдохнем, любуясь гортензией. Развернувшись на слишком высоких каблуках ботинок, Кроули широкими шагами направляется на улицу. Дин не может перестать разглядывать маленький кабинет. Изучив письменный стол, заваленный бумагами с полотнами текста, он поднимает глаза на стену и замирает. Его внимание приковано к портрету Мэг, сидящей у хозяина дома на коленях. Причем, картину невозможно заметить с порога, Дину приходится нагло засунуть голову в комнатку под лестницей. Фергус явно не хочет, чтобы портрет видели случайные посетители. "Может, эта девчонка только похожа на Мэг?" — надеется Винчестер, но нет, это точно она. Кастиэль все это время перекладывает глянцевые журналы на столике, стоящем посреди холла. — Почему тут… Мэг? — Они чуть не поженились, — Новак пренебрежительно фыркает и достает из-под блестящих обложек пепельницу. — Кроули был одержим ею. В его спальне висит похожая картина, но более откровенная. — И Кроули до сих пор по ней сохнет? — Да. То хочет осыпать ее золотом, то свернуть ей шею. Это длится уже где-то год. Если картина не закрыта шторой, значит, ныне у него очередная фаза восхищения. — Как они вообще сошлись? — недоумевает Дин. Ему сложно представить Мэг, бродящую по плантации в растянутых шортах и длинной майке, рядом с Кроули, похожим на бастарда арабского шейха. Даже короткая юбка и красная помада не делают из нее голливудскую звезду. — А чего ты ожидал от женщины с диагнозом и мужчины с нереализованными амбициями? Она хотела быть спасенной, он захотел ее спасти. Классика человеческих отношений. — Возможно, так оно и работает, — Дин прикусывает губу и пожимает плечами. Изобразив улыбку, Кас кивает в сторону веранды.

***

Напившись водички, Кроули растекается на диванчике и восхищенно палит на птицу, издалека походящую на сороку. Он сказал, что птица называется кулик-сорока, но кто знает, что на уме этого Фергуса. Может, он бредит. Но у обычных сорок нет красного клюва, может быть, эта птица и правда немного кулик. Винчестер выслушивает лекцию Кроули о редких летунах и бросает на Каса взгляды, полные мольбы о пощаде. Кас, ожидаемо, не вмешивается и просто сидит на кресле между Дином и Кроули, одним своим присутствием немного смягчая атмосферу. Спустя двадцать минут Винчестер додумывается пойти с козырей и строит очаровательную страдальческую мордашку. Сжалившись, Кастиэль принимает удар на себя и сравнивает Фергуса с пингвином. В начале шутливого поединка Дин чувствует лишь благодарность за отвлечение внимания, но ближе к накалу страстей он начинает откровенно веселиться. — Видел ли ты когда-нибудь бекасовидного веретенника? Он тоже весь такой важный и тонконогий. — Я безумно благодарен за комплимент моим ногам, хотя… — начинает Кастиэль, но Дин его перебивает, целенаправленно подначивая Кроули: — Ха, Касовидный. Бекас. — Дружище Кастиэль говорил, что у тебя суровый юмор, который придется мне по вкусу. Что ж, он был прав, — вздыхает Кроули, провожая взглядом улетающую недокулика-недосороку. — Знаешь, Дин Винчестер, это ведь я раздобыл для тебя адресок брата. — О, я понимаю, к чему ты клонишь, — дружище Кастиэль закатывает глаза и поворачивается к Кроули так, чтобы заслонить Дина. — Это я попросил тебя об услуге. Пускай и для него. — А ты зачастил с услугами. Нельзя сказать, что Винчестера пугают напыщенные околобандиты, но ему становится жутковато. Кас опять расправляет плечи, но на сей раз не для того, чтобы напасть на Дина, а чтобы его защитить. С такого ракурса смотреть даже приятнее, как минимум, потому что расправа светит кому-то другому. — Всего две, Фергус. Всего две. — Ты забыл о молчании, — ощеривается Кроули. Кас оседает и поверженно откидывается на спинку кресла, сжимая пальцы на деревянных подлокотниках. "Что-то ты сегодня быстро", — разочарованно думает Дин. — Ты прав. Это была третья услуга. Я уверен, что мы сумеем договориться. — Вот за что я люблю тебя, Кастиэль. Пока Фергус и Кас тихо болтают о своем, о женском, Дин пытается сложить два и два. "Первая услуга — для меня. Вторая — для Гейба. Для кого же был третий раз? Кого он пытается уберечь сегодня?". Кроули брякает крышкой графина, убирает незаконную воду под стол и говорит Касу, что он похож на воробья, потому что такой же растрепанный и наивный. Кас в долгу не остается и напоминает, что однажды кошмарил Кроули хитрым способом и получал с этого профит. Так начинается цепочка баек. Эти двое совершенно не заинтересованы в том, чтобы увлечь в беседу и Дина, без особого интереса изучающего цветы и вьюнки на балясинах. Кастиэль ядовито шутит, умничает и постоянно закатывает глаза, а Фергус по-британски ехидничает, стреляя на Дина глазками. Понятно, что они знакомы довольно давно, но Кастиэль все равно не расслабляется, словно не может позволить себе доверие. С Винчестером он так себя не ведет. Из окна башни выглядывает кудрявая блондинка в опасно расстегнутой пижаме, всего на мгновение, но Дин все же успевает ее заметить. — Так кто живет в башне? — спрашивает он, притворно зевая. Потягиваясь, он делает вид, что жмурится, и подглядывает сквозь опущенные ресницы, как Новак и Кроули тревожно переглядываются. В загадочном помощнике определенно есть какой-то подвох, о котором здесь знают все, кроме Дина. — Я видел там девчонку. Боитесь, что она увидит меня и бросит все свои дела? — Кас упоминал, что ты кокетка, — усмехается Кроули. — Это жена помощника. Ее нельзя никому видеть… потому что… — Кастиэль вздыхает и кладет руку Дину на плечо, — по религиозным соображениям. — О, знаем мы таких, — хмыкнув, Дин дважды мягко хлопает его по руке, сгорая под пронзительным взглядом Фергуса. Кас безвольно обмякает на кресле и вздыхает. — Как мы поедем домой? Я выпил слишком много. — Дашь ключи от Малышки, и я отвезу тебя, утырок, — слишком ласково говорит Винчестер, залипший на слове "домой". После смерти матери его домом долго была машина отца, метавшегося в поисках успокоения по всей стране. Мотели и случайные ночевки у коллег и знакомых никогда не веяли домашним уютом. Общежитие тоже в пролете. Квартиры пассий тоже всегда были лишь перевалочным пунктом. Дин считал, что дом там, где он, а теперь в его уголке одиночества завелся Кас. И пускай. Будь что будет. Засранцы же должны держаться вместе? К тому же, к соседу прилагается шикарный кот с красивыми зелеными глазами и маленький кактус с едва наклюнувшимся голубым цветочком. Это мало того что мило, это еще и необычно. — Поехали, пока не пришла ночь, — капризничает Кас, — мне очень захотелось домой.

***

Хоть Дин изображает недовольство, Кастиэль видит в его лице и облегчение. Кроули — специфическая личность, поначалу его манеры напрягают. Кас и сам хочет поскорее сбежать, тем более, Дин заметил Джессику. На парковку приходится идти через главный вход — язве Винчестеру не терпится посмотреть на устрашающих гаргулий. Новак заранее морщится, когда открывает дверь. Ночь наполняет его легкие колючим воздухом. Дин гаргульями не впечатляется и уходит вперед, бормоча, что ему нужно поближе познакомиться с машиной, прежде чем садиться за руль. — Когда ты скажешь Винчестеру о задних мыслях насчет его задней части? — невинно интересуется Кроули, едва Дин сбегает с мраморной лестницы на дорожку к парковке. — Или про его младшего братика? — Никогда, — бурчит Кас. — Однажды придется. — Он убьет меня. — Не убьет, до сих пор же не убил. А ты, друг мой, в высшей степени невыносим. Кастиэль поджимает губы, не зная, что ответить, и поднимает глаза на окна башни, в которых зажегся свет. С парковки окон не увидеть, все безопасно, поэтому юрист, и по совместительству личный помощник Ровены, выглядывает во двор. — Пока, Сэм, — шепчет Кас и машет ему на прощание.

***

Глаза не закрываются. Кастиэль снова загнан своими думами и не способен от них отделаться. Сегодня на барабане сектор "Приз": основная мысль, терзающая его, основана на жалости к себе. На тоске, выросшей из пустоты. Мысль о том, что одиночество — это призвание. Бесконечная канитель чужих проблем в жизни Новака крутится только потому, что ему не хочется обращать внимание на свои. Но Мэг всем довольна, Дин наконец успокоился после поездки к Кроули и на время отстал, переваривая впечатления. Гейб справляется сам. Кас не нужен. Он бесполезен. И поэтому он одинок. Прошло уже много времени с тех пор, как его обнимали искренне ласковые руки. Кажется, в последний раз его сон охраняла Эйприл. И пускай она оказалась неадекватной фетишисткой, склонной к насилию, пускай шрамы на груди зажили только в конце зимы, Кас ее уже простил. Эйприл же была рядом. Кажется, этого достаточно, чтобы сильно привязать Каса к себе. Еще рядом всегда Мэг, но это другое, потому что трахать друзей — преступление. Можно попросить ее остаться на ночь, попросить всего лишь объятий, Мэг не откажется, но ранения души невозможно залечить суррогатом любви. Даже если учесть тот факт, что Мэг в начале весны втрескалась в Каса после совместного трипа в микроавтобусе своих мутных школьных друзей. "Не нужно было так опекать ее. Знал же, как на таких людей влияет внимание", — сокрушается Новак, запуская руку в волосы, как он всегда делает в отчаянии. Нет, Мэг нельзя приглашать в постель. Ни при каких обстоятельствах и ни в какой роли. Нельзя давать людям ложную надежду. Но как тогда спать? В таком состоянии невозможно и работать. Кас поворачивает голову и смотрит на Дина, крепко спящего на боку лицом к нему. Сегодня сосед ночует в футболке, смяв на ней одеяло, потому что после дождей по вечерам становится прохладно, но его ноги раскрыты, так что изучающий взгляд невольно скользит ниже его приоткрытых губ, еще ниже, и еще. Туда, где одеяло больше не властно. Судя по всему, там уже давно не властен никто. "Интересно, как оно — быть с Ханной?" — задумывается Кас, пялясь на очертания чужого члена, скрытого только тонкими семейниками. "Она бы обнимала меня по ночам? Она бы любила меня?". Винчестер мычит и переворачивается на спину, вытягивая ноги. Что, помимо ресторана, Кас получит после свадьбы? Картинка складывается. Ханна, хлопочущая на просторной кухне, бросает все дела и бежит к Касу, вернувшемуся домой. Обязательно в фартуке, на котором напечатан рецепт каких-нибудь голубцов, раз в неделю стабильно попадающих в ланчбокс, который Кас таскает на настоящую работу. Следом за Ханной прибегают дети, минимум, двое, которых Кас очень любит. Они обнимаются, обмениваются новостями, старший ребенок рассказывает о школе, после они берутся за руки и вереницей семенят на кухню, чтобы поскорее вместе поужинать. Сам ужин, разумеется, начинается с молитвы. Чак сдохнет от счастья, если подобная фантазия станет реальностью. "А любил бы меня Бальт?". — М, кто? — бормочет Дин, приоткрывая один глаз. — Кончай нудеть и ложись спать. — А ты любил бы меня? — зачем-то спрашивает Кас. Сосед напрягается. — Что за вопросы среди ночи? Действительно. — Никаких вопросов, спи, Дин. Кажется, Винчестер слушается, пускай и ворчит, комкая одеяло так, чтобы обнять его руками и ногами. — Если что, я правда больше не экспериментирую с… ну, ты понял. С вами, — слышится сонный голос, приглушенный одеялом. — Спи, Дин, — повторяет Новак, хитро улыбаясь.