Одного поля ягоды

17 мая 2017, среда В принципе, Дина не волнуют вещи, которые не касаются его напрямую. Ему все равно на судьбы страждущих, плевать на тех, кто в кризисе или стазисе, ему незачем обращать на это внимание. Жизнь состоит не только из человеческих страданий. Это Сэм склонен тратить драгоценное время на попытки понять чужие печали, вы ошиблись Винчестером. Тем не менее Дин переживает за Джо, когда она ссорится с Чарли по пустякам во время обеда. Переживает за Серафима, если своевольная зверюга не возвращается домой до полуночи. За Каса, временами печального и агрессивного, он тоже переживает. А переживать Дину стоило бы и за многие другие вещи, например, за бизнес, брошенный под девизом "Гарт справится". Возможно, у него и нет больше никакого бизнеса, просто паренек, на плечи которого взвалили управление автомастерской, боится сообщить об этом владельцу. Ему же было велено не звонить до конца контракта. Но о таких возможностях Винчестер не думает. Его волнует Кас. Сам же Кас делает вид, что его ничего не волнует. А сегодня и вовсе молча свалил, подсунув кастрюлю дешевых макарон с мясом вместо утренних притираний и поцелуя в шею. Спасибо, что оставил сообщение. "Появилось срочное дело в Сиэтле. Работа на пару дней". Это же действительно о многом говорит. Разумеется, Дин не взвинчен тихим утренним отъездом, разумеется, Кас будет в порядке. Он взрослый чувак, при желании умеющий находить подход практически к кому угодно. Если не будет вести себя, словно свалился с Луны, то проблем не наживет. Осознание фактов не спасает Винчестера от чувства, что Кас перед уходом схватился за край его души и растянул ее на многие километры. Почему никто не предупреждал, что душа настолько эластична?

***

Дин больше не будет жаловаться на нехватку свободного времени. Двенадцать часов смены пролетели незаметно, а вот вечерний отдых тянется не хуже души, край которой зацеплен аж за Сиэтл. Если верить Касу. Может, на самом деле он уже где-нибудь в Индии, записывается в монахи, чтобы больше никогда не видеть своего тупого парня со склонностью к легкому ночному насилию (в виде укусов в ответ на саркастичные комментарии, разумеется). На формирование привычки уходит около трех недель, а Новак осел в бараке ровно месяц назад. Без него здесь пусто и неправильно. Кас так хорошо справлялся с заполнением пространства и времени, что его отсутствие ощущается как пресловутая пустота, но только не внутри тела, а снаружи. Серафим, конечно, занимает пушистым гузном достаточно много места, но толку от него никакого. Нет в нем больше магии заземления. Чарли говорила, что интернет прекрасно помогает убить время. Так как у Винчестера теперь есть новый телефон с кучей неизведанных наворотов и огромным экраном, интернет вполне может стать его новым другом. Ведь помимо видео с животными, если честно, уже наскучившими, есть видео с бабами. И с тачками. И с постройкой домов из глины и листвы. Погружаясь в сети, Дин не забывает проверять сообщения в надежде, что Новак выключил стерву и наконец написал что-то помимо "Много людей, позвоню вечером". Первым Дин писать не будет, потому что в мире есть вещи поинтереснее. Например, Сэм снова выместил фотографии с Джессикой. Девушка безумно красива, но складывается стойкое ощущение, что без косметики она выглядит иначе. Матовая помада не дает очарованию улыбки Джессики вырваться наружу, а толстые стрелки прячут милые морщинки у ее глаз. Хорошо, что Кас не красится, это была бы катастрофа. И хорошо, что хотя бы у младшего Винчестера все идет как по маслу. Ходит по театрам, ресторанам и пафосным мероприятиям в обнимочку со статной дамой и прекрасно себя чувствует. Работает на богатого дядю, шевелюру отрастил. Но прическа Джессики даст его патлам прикурить. Наверное, чтобы накрутить на макушке огромную хреновину из кудрей, пришлось звать парикмахера, за которого заплатил, наверное, Сэм. Юристы неплохо зарабатывают, особенно в Калифорнии. Наверное. По фотографиям из машины сложно понять, что за корыто Сэм купил на первые большие деньги, но салон выглядит великолепно. Дин на такой ни за что не согласится, но маленький эстет, которого Кастиэль зачал в его мозгу, не может отрицать очевидного. Статусность картины портит сумка как у Каса на заднем сиденье, какое-то потертое бабское дерьмо, скорее всего, принадлежащее Джессике. Помимо радости за брата Винчестер испытывает еще и постыдный порыв, напоминающий ревность. У Сэма есть все, что нужно, он выглядит счастливым. Вот только у него нет Дина. И его это вполне устраивает, судя по всему. Но Дина-то это не устраивает.

***

— Зачем тебе номер Кроули? Ты тоже на что-то подсел? — настороженно спрашивает Мэг, высунув голову в коридор. Дину немножечко неприятно, он видит, что около двери нет кроссовок Анны, и хотел бы зайти в комнату. Как-никак теперь у Каса два "любимых человека", и лучше бы им не находиться в открытом противостоянии. — А что, все знакомые Кроули на чем-то сидят? — интересуется Дин. Закатив глаза, Мэг пропускает незваного гостя внутрь, плетется к своей кровати и вытаскивает из-под подушки записную книжку в толстой пластиковой обложке. Внезапно внутренняя Нэнси Дрю отвлекается от дела Сэма и фокусируется на девушке, быстро листающей страницы. Мэг одернула рукава. Кас лежал в клинике. Все знакомые Кроули на чем-то сидят. Пока Винчестер тренирует мозги силлогизмами, Мэг калякает цифры на бумажке, раньше служившей оберткой для хот-дога. Ее руки трясутся сильнее, чем обычно, поэтому у всех двоек получаются кривые хвостики, но Дин не испытывает сочувствия. "Кто бы мог подумать: медсестра, которая сидела на игле. Кас просто сокровище, собрал вокруг себя такой замечательный контингент", — злится он про себя и выдергивает бумажку из когтей демонихи.

***

Джессика идеально играет свою роль. Сэм ведется и несет ей один коктейль за другим, но Кастиэль не настолько наивен. Как и все бедные студенты, ставшие исполнителями, Джесс устала и хочет поскорее избавиться от Кроули, а Сэм пока не понимает тоски по свободе воли. Он работает на проклятую шотландскую семейку всего несколько месяцев и пока не видел обратную сторону шикарной жизни и всесторонней защиты. От некоторых вещей защититься невозможно. — Сэм не видит твоего нетерпения, потому что только начал свой путь. Зато я вижу. Джесс, поговори со мной, — просит Новак, когда Сэм удаляется с целью найти что-нибудь покрепче сладких цветных напитков с пузырьками. — Тебе не надоело за нами присматривать? — без злости спрашивает Джессика, не отрывая взгляда от невидимой точки в центре стола. Там ничего нет, так что Кастиэль делает вывод, что это упрощенная техника заземления. — Сэм давно может договориться самостоятельно, почему Фергус хотел, чтобы ты тоже поехал? — Фергус знает, что вы оба уязвимы. Ты влюблена, поэтому позволяешь Сэму быть собой, а не тем, кем он должен быть. А Сэма тянет к другой женщине, поэтому он чувствует вину и будет слепо пытаться искупить ее, пока контракт не закончится, и вы не разведетесь. Джессика понимающе кивает, берет вилку и начинает без интереса ковырять салат, отбрасывая оливки. Грустно. Младший Винчестер и правда хороший парень, видно, что многие особенности характера в нем заложил Дин. Он продаст последние штаны, если узнает, что Кас снова сидит без денег, и так было всегда, даже когда у Сэма действительно были только одни штаны. Сейчас, получая толстые конверты с деньгами, он жертвует приютам. Небольшими суммами, чтобы не привлекать к себе внимание. Джессика знает об этом. Она любит своего мужа, молча, трепетно и очень сильно. Она благодарна за каждую помидорку черри в своем салате, лишь бы Сэм сидел рядом и с кислой миной изучал меню. — По контракту Сэм не имеет права прикасаться ко мне, но что, если я хочу дать ему такое право? — вдруг спрашивает Джесс ровным и трезвым голосом. — Что, если я хочу быть большим, чем его сопровождение? Если мне нужен весь Сэм? Сидя за круглым столиком в самой заднице бара для самопровозглашенной элиты, Кастиэль радуется тому, что в полутьме зала не видны его заалевшие щеки. Но рядом нет Дина Винчестера, поэтому взять себя в руки — дело двух секунд. — Представь, сколько денег тебе заплатят зимой. А сколько ты получишь при разводе? — Новак выдавливает фирменную блаженную улыбку. Он пытается быть добрым, пытается изо всех сил, но сложно найти слова, когда ситуация собеседника похожа на твою. Кас все еще сапожник без сапог. — Кастиэль, представь, что ты здесь празднуешь окончание контракта на Дина. Ты получил кучу денег и никогда его больше не увидишь, — безжалостно выдает Джессика и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Судя по озорному огоньку в глазах, выжидает, что улыбка Каса померкнет. — Это было бы ужасно. Мне больше нравится знать, что сейчас Дин на взводе, потому что не может решиться написать мне. Он так боится показаться тем, кто следит за каждым шагом своего партнера… — Вот видишь, — впервые за вечер миссис Винчестер искренне улыбается, — а смог бы мешок денег сводить тебя на свидание в океанариум или хорошенько трахнуть? Вопрос более важен и глубок, чем кажется на первый взгляд. — Не думаю, что мы когда-нибудь пойдем в океанариум, — тихо бормочет Новак и краснеет еще сильнее. По ощущениям он светится, как раскаленный металл. Неосознанно, не нарочно, но Джессика сделала ему больно. На другом конце зала зажигается улыбка Сэма, задержавшегося у столика, за которым сидит компания дорого одетых дам. Джесс обращает на них внимание, только когда Сэм возвращается с двумя стаканами виски, немного запыхавшийся и растрепанный. Скорее всего, она, как и Кас, делает верные выводы. Сэм виновато молчит и таращится на чужую женщину, к которой никогда не сможет прикоснуться, словно один поцелуй мог бы дать ему больше, чем Джессика способна выжать из себя за целую жизнь.

***

Дин безусловно рад тому, что все, кто ему дорог, сейчас где-то круто проводят время без него, и тоскливо смотрит на жирную бумажку. Номер Кроули будоражит, но пальцы не хотят набирать его, не хотят касаться экрана. Вообще шевелиться в сторону Кроули не хотят. Вечер тянется как старая безвкусная жвачка. Перед сном Дин с трудом перебарывает гордость и пишет Касу. "Я спать, устал. Ты как?" Лаконично и понятно. Просто блестяще. Чуйка шепчет, что ответ придет быстро, поэтому Дин снова залезает в сети в ожидании. Пока он ходил по бабским баракам, Сэм выместил фотографию из ресторанчика, освещенного сотнями маленьких огней. Красиво, мило, Джессика просто обаяшка, а над фото сияет геолокация "Сиэтл". Блядский Сиэтл, по всей видимости, решил сожрать всех, кого хочет Дин. "В порядке. Понял, спи спокойно". Непонятно почему, но Дин довольно хмыкает. Кас иногда до смешного необъяснимо мил. Спи спокойно. "У тебя тоже буквы платные?". В сраном Сиэтле сейчас станет светлее, потому что Кастиэль наверняка улыбнется. Дин уверен, что так будет, его парню нравятся тупые шутки. "Ясно, ты тоже в порядке. Закончу дела в Рино, потом домой. Позвоню завтра вечером". Нельзя сказать, что Винчестер расстроен, но неприятное послевкусие осталось. Он хотел созвониться. А он редко чего-то хочет. Дину кажется, что это Кас его "любимый человек", а не наоборот, но он знает, что это с непривычки. Сон не идет. Проворочавшись почти час, Дин берет телефон и быстро набирает Касу сообщение "Ты когда-нибудь пробовал героин?" и не ложится до тех пор, пока не получает отрицательный ответ. 18 мая 2017, четверг Рядом никого нет. Комната кажется слишком просторной, словно кто-то за ночь вытянул потолок и раздвинул стены, но черно-зеленая гитара все еще выглядывает из-под ложа, техника на месте, одежда аккуратно сложена на тумбочке. Привычные вещи там, где они должны быть. Не хватает только их занудного хозяина. Еще недавно Дин мог коснуться Каса в любой момент, если бы захотел, а теперь может только цепляться за воздух. Этот факт, мягко говоря, угнетает. Недостаток жизненной энергии напрямую сказывается на работе: Дин собирает клубнику на автомате, отстраненно, даже пару раз случайно переворачивает корзину. Вместо довольной улыбки Руби он получает насмешливый взгляд Брэди. Порядком поднадоевшая клубника, черт бы ее побрал, становится первой жертвой внезапной вспышки агрессии. Вернувшись на грядку с новой корзиной, Дин специально сжимает несколько ягод двумя пальцами и смотрит на брызги и светлые ошметки, летящие в разные стороны. К обеду он сходит с ума. Оказывается, Кас успел оплести своими щупальцами большую часть его жизни. Это ненормально и неправильно, для Дина Винчестера всегда было место в любой компании, а теперь все думают, что он полностью поглощен общением с Касом, и не ждут его. А компания мексиканских хиппарей и вовсе Дина ненавидит, потому что из-за него Кас резко перестал курить и банчить. Даже Серафим, гуляющий по плантации, невозмутимо проходит мимо и не обращает на папочку внимания. Может, стоит напроситься покурить к хипстерам? Раз половина работников постоянно шарахается по углам с подозрительными самокрутками, то и Винчестер может себе это позволить. Ему даже не двадцать девять. Рухнув лицом в кучу подушек сразу после смены, Дин отрубается и просыпается только через несколько часов. Из-за писка телефона. Кастиэль, как истинный джентльмен, первым делом просит прощения за ночной звонок и любопытствует, помыл ли его личный комнатный варвар ноги после работы.

***

Мистер Новак просыпается таким не по своей воле. У него правда не было в планах стать унылым куском мяса, на то воля высших сил или же всему виной какой-нибудь ретроградный Меркурий. Он приезжает таким на обед с одним из самых неприятных прихвостней Джоди Сандс, прозванной Абаддон за скверный характер и способность метать испепеляющие взгляды. Скучное выходит мероприятие, зато наконец решается проблема лицензирования и маркировки, значит, Кроули будет счастлив, а Кас получит заслуженный конвертик с деньгами. Хорошо, что до вечера пустота не сильно давила на голову, иначе бы Кас получил только по морде. Сейчас он возвращается таким в отель, набирая номер Дина и втайне надеясь, что тот снова отрубился после работы. Но Дин отвечает, ведь законы подлости невозможно обойти даже с помощью коррупции. От одного только его голоса в голове всплывают довольно четкие картинки, из-за которых в удачные дни стало бы тесно в штанах, но сегодня же ретроградный Меркурий. По всей видимости, влияние звезд распространяется и на Винчестера. Кастиэль слышит претензии, но не реагирует на них, потому что знает, что может сказать лишнего. Хотя иногда очень хочется дать волю языку и намолоть чуши, после которой придется снова отлеживаться у Кроули и лечить нервишки всем, что только попадется под руку. А потом Винчестер заводит разговор о своем брате. Поддерживать тему тяжело, поэтому Кастиэль делает то, чего не делает никогда: врет, что ему срочно нужно куда-то бежать, и завершает разговор до того, как чувство вины набирает обороты. Видит бог, он желает быть пойманным, но еще не выбрал для себя подходящую ловушку.

***

Дин чувствует себя идиотом, листая фотографии Джессики. Сегодня девушка удивительно щедра на разбазаривание личной информации, что неудивительно, ведь она с Сэмом и друзьями тусуется в ночном клубе для богатых утырков. Алкоголь веселит ее, и вот Джессика уже выкладывает видео, на котором младший Винчестер вливает в себя шоты один за другим, празднуя успешную сделку. "Адвокатишка хренов. Нет бы заняться семейным делом", — злится Дин, рыскающий по социальным сетям как школьница в нервной бессоннице. Спасибо Касу за то, что научил. На общей фотографии взгляд Дина цепляется за мужчину спорной симпатичности, от плотоядной улыбки которого невозможно отвести взгляд. Чтобы понять, почему типчик так жмется к красивому и высокому Сэму, даже не нужен исправный гей-радар. И не то чтобы Дин когда-то думал о привлекательности своего брата, просто у него есть глаза, а Кастиэль научил его правильно ими пользоваться. Ради веселья Дин переходит на страницу хищного геюги, чтобы наделать скриншотов голубых обнимашек и шантажировать Сэмми в перспективе, и затаивает дыхание. Рино. Геолокация над всеми фотографиями — Рино. После Винчестер цепенеет, когда видит короткое видео из курилки, на котором геюга крепко обнимает парня в голубой рубашке с короткими рукавами. Очень по-собственнически, между прочим, словно они стоят не в общественном месте, а мнутся в подворотне, прежде чем задуматься о номере на ночь. Оператор едва захватил их в кадр, но… Будь Дин проклят, если на видео не Кастиэль. 19 мая 2017, пятница Сквозь веки Каса слепит красный свет, но это не повод открывать глаза. Судя по запаху, где-то неподалеку прячется яблочный пирог. И жмот, курящий плохие сигареты. Или же остаток дыма, который ночью выпустил Кастиэль, впитался в стены так же глубоко, как в кончики пальцев и десны. Оставаясь в полудреме, Кас переворачивается на спину, приминая головой подушку, и вслушивается в быстрое бормотание Сэма. Одновременно с тихим голосом в голове вертятся тревожные мысли о Дине, который наверняка разозлится, когда узнает, что Кас вчера от души повеселился. Но разве не в этом был великий план? Горечь раздражает не только язык, но и сердце. Скорее всего, Кас лежит в номере гостиницы в Рино, который снял вчера на последние деньги, поэтому постель так неприятно пахнет ополаскивателем для белья. Выбирать времени не было. Две с половиной звезды — не приговор. Кас вспоминает, что номер большой, на четверых, ведь Бальт вчера так много ныл, что пришлось забрать его с собой, а не сажать на такси до дома. Здесь даже есть кухонька, с которой доносится бурление воды в электрическом чайнике и разговор троих мужчин. С похмелья может показаться, что третий голос принадлежит старшему Винчестеру, но что ему здесь делать? Конечно, было бы прикольно, если бы Сэм выдернул Дина из Калифорнии, но это невозможно. Даже если бы между братьями установилась связь, Дин ни за что не сорвался бы среди ночи в соседний штат ради заботы о своем перебравшем парне. Он не из этих. Это всего лишь слуховые галлюцинации, в них виновата странная рыба, которую вчера заказал Бальтазар. Слева хлопает дверь, по звуку шагов и запаху шампуня Новак понимает, что Джессика вышла из душа. Она проходит мимо кровати, едва потревожив воздух, и открывает глухо грохочущую раздвижную дверь на кухню. Голоса становятся отчетливее. — Сэм, насколько законно приковать Касси к батарее и пытать паяльником? — в привычно ехидной манере спрашивает Бальтазар. Дину он бы понравился, но лучше им никогда не видеться. — Абсолютно незаконно. — Зануда. Значит, кроме транквилизаторов нет никаких вариантов, мы никак его не остановим, — Бальтазар притворно вздыхает. Кто-то на кухне начинает бескультурно чавкать. — Господи, да что он в тебе нашел? Ты ведешь себя как ребенок! Иисусе… Так вот, советую на будущее обзавестись снотворными дротиками, и это не шутка. Кас бегает медленно, так что… — Ты, блять, такой странный, у тебя кота случайно нет? — с презрением спрашивает Дин. Дин. — Вливайся в нашу компанию, увидишь, что ты ничем не лучше нас. Если твой скучный брательник справился, то у тебя тем более получится. Нам всегда нужны милые мальчишки. — Бальт, я ведь тоже могу тебе врезать, ты не думай, — шипит Сэм. — Тогда бей по другой стороне лица, чтобы кровоподтеки были симметричными. — Как скоро Кас проснется? — перебивает старший Винчестер, явно с набитым ртом. — Дин, не плюйся, — мягко просит Джессика. — Может, через час, может, через пять, может, он уже давно проснулся и подслушивает нас. Ставлю сотню, так и есть, — деловито говорит Бальтазар, после чего по телу Новака пробегают мурашки. Значит, вся троица устремила взгляды на его безвольную тушу. — Эй, Касси, у тебя уши покраснели. Вставай, пока я тебе их не надрал. Вот так все ниточки сходятся в одной точке и завязываются в петлю, на которой хочется повеситься и желательно, поскорее. Кас не хочет видеть разочарование в зеленых глазах. Ему нужно сбежать из жизни сейчас же. На кухне начинается движение: под скрип отодвигаемых стульев Джессика тихо ругает Сэма за незакрытую пасту, оставленную на раковине, и что-то бросает на стол. — Сиди! — командует Дин и хлопает, видимо, Бальта, по какой-то конечности. — Надо было раньше думать, теперь — сиди. Можешь, не знаю, слюни на салфетки попускать. — Ебать вы, месье, злопамятный собственник! Спустя десяток громких шагов матрас прогибается под тяжестью тела, пахнущего маслкаром и свежей выпечкой. Кухонные наблюдатели затыкаются, поэтому Кастиэль может слышать приближающееся неровное дыхание, даже как скрипит подошва треснутого ботинка. Дин шмыгает, вздыхает, кладет ладонь на сердце Каса и наклоняется к нему, делая запах паленого табака еще более ощутимым. — Чувак, ты здесь? — вопрос звучит неожиданно ласково, словно это не Дин Винчестер угрожал отпинать любимого соседа, если тот снова пригубит косячок. — Ответь, если правда не спишь, я должен убедиться, что с тобой все в порядке. Ощущая подвох, Кас открывает левый глаз и встречается с усталым взглядом своего парня. Он готов провалиться под землю. Дин прекрасен в любом состоянии, даже когда загнан и сер от недосыпа. — Ты пахнешь как прокуренная машина после мойки из шланга, — тихо хрипит Кастиэль, открывая второй глаз. — Потому что я долго ехал и долго стоял под душем, придурок. Ситуация не выглядит потенциально опасной, а Дин не кажется взбешенным, из чего Кастиэль делает вывод, что может сесть на кровати и не схлопотать неожиданный удар по лицу. Разумеется, вывод неверный. Дин бьет так быстро и резко, что Кас охает и падает на подушку. — Что за лажа, Дин? Меня ты ударил сильнее! — возмущается Бальтазар. — Прекратите дубасить друг друга! И, черт, я — женщина, вас это совершенно не смущает? — Кто-то стучится, вы слышите? Наверное, Кев принес Бальту лед. Откройте дверь! — просит Сэм. На кухне начинается забавный переполох, больше напоминающий динамичную сцену из шоу Бенни Хилла, но Дин концентрирует внимание на Касе, который обиженно, но смиренно, глядит на него из-под краешка одеяла. Между ними словно открывается невидимый канал связи, не пропускающий посторонний гомон. — Говорю сразу: я за вот это, — Дин рисует в воздухе круг кончиком пальца и показывает на синяк, наливающийся на скуле Каса, — извиняться не собираюсь. Ты сам виноват. — Это не повод опускаться до насилия, — отстраненно комментирует Кастиэль и снова садится. Левая сторона его лица ничего не чувствует после неожиданно сильного удара, и это дерьмово, но куда дерьмовее ощущается досада. Даже горечь. Все не так, как должно быть, и это расстраивает гениального сценариста мистера Новака. Пора форсировать. — А теперь давай, говори гневную речь и уезжай. Только не выкидывай гитару и кактус, пусть их кто-нибудь заберет. — Думаешь, я приехал бросить тебя? — фыркает Дин. Искры веселья, горящие в его мутных глазах, пугают Каса до усрачки. — А вот и нет, я здесь, чтобы дать тебе люлей и забрать домой. — Зачем я тебе там? — стонет Кастиэль, делая максимально страдальческое выражение лица, словно Дин предлагает ему продать имущество и вступить в секту. — Ты стесняешься меня, ты не хочешь меня. Ты смеешься надо мной большую часть времени, которое мы проводим вместе. Я вообще не понимаю, почему ты в тот вечер не оттолкнул меня и… — Зачем ты мне там? У тебя правда не найдется ответа на этот вопрос? — Дин хватает Каса за воротник рубашки и резко поднимает над кроватью. К сожалению, недостаточно страстно, чтобы задушить. — Раз тебе так дерьмово, нахрена ты все это затеял? Я с самого первого взгляда тебя возненавидел! — Я знаю, — вздыхает Кастиэль. — Я ненавижу тебя за то, что даже сейчас ты не защищаешься, а просто висишь, и… За то, что ты перевернул все с ног на голову и ничего не объяснил! — Я знаю. — Мне хочется увидеть что-то кроме наркоманской улыбки или покерфейса, сраная ты Леди Гага, Кас, мне хочется правды, — выдавливает Дин, качая головой и так высоко поднимая брови, что у него шевелятся волосы. Если бы поблизости был мольберт и краски, Кастиэль не упустил бы возможности запечатлеть восхитительную ярость, обрушившуюся на него. — Я люблю тебя, — просто отвечает он и демонстрирует самую наркоманскую улыбку из ста возможных. Дин хмурится, поджимая губы, и начинает громко ржать.