Одного поля ягоды

20 мая 2017, суббота Многие дамы, что будили Дина поцелуями, были требовательны: они неразборчиво порхали губами по его лицу, трепали отекшие щеки и раздражающе бормотали, что пора вставать. После такого перевозбужденный, но злой Дин всегда лежал в постели до победного. Чисто из вредности. В мире Винчестера настойчивые поцелуи существуют для требований совсем другого толка, и в итоге он обязательно должен кончить. Таков закон. К счастью, Кастиэль понимает эту тонкость. Наверняка его вселенная населена маленькими ангелочками, курящими косячки, но в остальном она не сильно отличается от мира Дина. Там даже есть место для маслкаров и вестернов. И для женщин. Кстати, стоит узнать, не скучает ли Кас по ним, просто на всякий случай. — Не нужно притворяться спящим, Дин, — Кас целует его подбородок, — я слышу, что твое сердцебиение изменилось. — Думаешь, ты самый умный? — Нет, думаю, всего лишь наблюдательный. — Верно, ты только и делаешь, что наблюдаешь за мной, — Дин смеется, открывая глаза, но ему приходится прищуриться, спасаясь от вездесущих темных волос. — Черт, я точно повезу тебя на стрижку сегодня вечером. — Хорошо. А сейчас останови меня, иначе случится непоправимое, — шепчет Кастиэль, заполняя воздух сильным запахом мятной пасты. Отлично, этот хитрец встал заранее и подготовился, даже побрился. И он все еще боится, что Винчестер сломается сразу после близости. Как бы, да, Дин зацепился за крючок на дверце образного шкафа и болтается на нем как идиот, но какой теперь в этом смысл? Его подавляет лишь собственная неуверенность. Он слишком долго медлит, слишком многому не дает случиться, хотя пора уже вырвать проклятый метафорический крючок из проклятой метафорической двери. Дин вздыхает и обхватывает лицо Каса руками. — Ты правда меня любишь? — тихо спрашивает он, смотря в удивленные голубые глаза. Кастиэль мгновенно заливается румянцем. — Да. Это плохо? — Прости, — Винчестер осторожно гладит большим пальцем синяк на его левой скуле, словно тот должен рассосаться от ласкового прикосновения, — прости, больше никакого домашнего насилия. — Спасибо, я тронут. А теперь отпусти меня и разденься. — Да, конечно, сейчас. То ли от волнения, то ли из-за командного тона Каса, севшего рядом с серьезным лицом, Дин начинает суетиться и не сразу справляется с конечностями. Он уже злится на себя за ложную скромность. С каких пор Дин Винчестер стесняется полностью раздеваться? Отбросив белье, он ложится прямо, стараясь не смотреть туда, куда пялится Кас. В комнате повисает неловкое молчание. — Чувак, мы не в музее, — бурчит покрасневший Дин, сгибая колени. — Позволь напомнить, что ты прятал свое хозяйство, — Кастиэль показывает пальцами долбаные кавычки, — даже когда мы решили стать парой. Раздвинь ноги. — Я стесняюсь, ясно? — хмурится Дин, упрямо изображая недовольство, но повинуется, запрокидывая голову до боли в шее. Кас, смахивающий на дикую кошку на охоте, медленно подбирается ближе. — Чего? Твой член достаточно длинный, не слишком толстый… — Господи, Кас, только не надо рассказывать мне про мой член! Пожалуйста! — вспыхивает Винчестер. В качестве извинения Кастиэль целует дрожащие бедра и поднимается губами к животу, самым подлым образом игнорируя стояк, пачкающий его ключицы смазкой. Дин вдруг вспоминает, что тоже имеет право голоса, и начинает отталкивать его голову, выпрямляя ноги. — Так, нет, тебе нужно ниже, ниже… — Торопишься, потому что боишься передумать? — Нет, потому что хочу, чтобы ты уже что-нибудь сделал! — Значит, у тебя нет особых пожеланий? — спрашивает Кастиэль, отстраняясь и сводя ноги Дина. Усевшись, он быстро облизывается. — Есть одно. Чтобы ты уже взял… В следующее мгновение Дин испытывает нечто между "о, вау" и "наконец-то", забывая о претензиях. Кас действует непринужденно, даже лениво. Обхватив головку губами, он посасывает ее, хитро поглядывая на Винчестера исподлобья, и если это не самые красивые глаза в мире, то Сэм — карлик, а Чарли — блондинка. Дело не только в насыщенном цвете утренней глади озера, Дин замечает в них блеск, которого раньше не видел. — Больше, — беспомощно просит он и вдавливает голову в подушку, укоряя себя за привычку откладывать все на потом. Откладывать Каса на потом. Влажные губы оставляют издевательскую ласку, сжимаются и опускаются до середины ствола. Дин чувствует шершавый кончик языка, изучающий толщину выпирающей венки, так медленно, словно у Каса есть все время мира и много сил. Хотя... Новак способен пересказать сюжет сериала за час, неудивительно, что его рот довольно вынослив. Борясь с желанием срочно что-нибудь сжать, Дин убирает руки за голову и расслабляется. Кас, блин, такой красивый. Смотреть на него приятно до боли в животе, но одновременно Дин чувствует некоторую неловкость, будто Кас, который явно фанатеет по минетам, никогда не должен их делать. Отросшие темные пряди начинают щекотать живот, когда Кастиэль опускается еще ниже, но Дину хочется смеяться от того, как ответственно его парень подходит к знакомству с членом. Видимо, "попробовать" — это очень серьезное мероприятие, жаль, что без смокингов и шампанского. Кас опускается все ниже и ниже, вбирает все больше и больше, но Дин понимает, что это лишь слюнявая увертюра, после которой начнется убойный спектакль. Спектакль начинается довольно скоро. Примерно через секунду после того, как Кас решительно сжимает основание члена, недолго мучает головку и наконец заглатывает его полностью, заставляя Винчестера громко вдохнуть. Выдохнуть уже не получается. Да и вряд ли это поможет. Дин уже перевозбужден, так что от каждой проделки Каса его челюсть мгновенно немеет. Он не может даже толком выразить восхищение. — Дин, — хрипит Кастиэль, — тебе нужно дышать. — Что? А, да, я знаю. — Не забывай об этом, пожалуйста. — Да я не забывал, просто... Просто задерживаю дыхание, чтобы услышать тебя, — оправдывается Винчестер, и это отчасти правда. — А я нахожу сопутствующие звуки довольно... смущающими. — Не парься, Кас, — Дин улыбается, смотря на Кастиэля, не выпустившего член из скользких от слюны пальцев и поэтому похожего на телеведущего со странным микрофоном. — Все супер. Честно. Мне нравится. — Даже звуки? — недоверчиво уточняет Кас. — Да, черт возьми. Даже звуки. Вместо ответа Кас возвращается к делу, но уже с новыми силами и приемами. Вступление кончилось, занавес открывается, и, судя по смущающим звукам авторства Дина, сегодня в культурной программе парней будет опера. Лучше бы ему быть поскромнее: в коридоре слышен шум шагов, значит, соседи возвращаются со смены, а нарваться на Виктора в столь интимный момент — очень плохая идея. Кас вытворяет языком что-то невероятное, заставляя Дина со всхлипом вцепиться в его шевелюру. Запуская пальцы в растрепанную копну Каса, Винчестер радуется тому, что стрижка была отложена. Натянутые пряди дают почувствовать власть, когда он отчаянно поднимает бедра и заставляет Каса показать податливость горла. Техника у парня превосходная, Дин то и дело захлебывается воздухом. Кас теряет интерес к издевательствам и находит стабильный темп. Он все чаще слегка наклоняет голову, чтобы подстроиться под небольшой изгиб члена и заглотить его полностью, вызывая у Дина чувство между восторгом и уважением. Даже щекотка идеально вписывается в процесс. — Да, да, еще, — вырывается из Дина, когда он толкается в горячий рот Каса, надавливая на его затылок. Кровати под ними тихонько скрипят, но не разъезжаются. Усевшись поудобнее, Кас замедляется и прикасается к себе сквозь ткань белья. В глазах Дина, по-идиотски согнувшего шею, чтобы подглядывать за растянутыми губами, эта картина выглядит просто прекрасной. Кастиэль тоже должен сегодня кончить. — Кас, ох, ты не мог бы притормозить? Новак нехотя поднимает голову, подчиняясь руке, тянущей его за волосы. Член вылетает из его рта со звуком, вызывающим стеснение. — Что-то не так? — О, нет, все замечательно, просто... — Дин расслабляет шею и руки и манит Каса к себе, — просто сними их и сядь. Доперев до его идеи, Кастиэль корячится, снимая глупые боксеры с пчелами, затем возвращается на нагретое местечко и смущенно улыбается. — Ты уверен, Дин? — Да, Кас. Я в порядке, — с улыбкой кивает Винчестер, обхватывая оба члена. Кастиэль закусывает губу. Оказывается, он тоже довольно впечатлительная певичка. Губа — это только начало, позже Кас запрокидывает голову и шипит, жадно толкаясь в руку. Дин не заморачивается со знакомством. Член есть член, он теплый, крепкий и кажется идеальным по размеру. Все. Слюна и смазка размазываются по коже, делая соприкосновение правильным и приятным. Уставший голос Виктора, болтающего с соседом в коридоре, заставляет парней на секунду остановиться. — Будь тише, — Винчестер мягко проводит скользким большим пальцем по головкам, но Кас лишь настойчиво толкается, требуя продолжения. И как ему можно отказать? Разгоряченный Дин доходит до края первым. Героически прикусывая язык, он выгибается, приподнимая дрожащие бедра, слышит измученный стон и протяжно вздыхает. — Дин, ты... М-м, безупречный, — умудряется выдавить Кастиэль, — но ускорься. Дин начинает дрочить быстрее. — Давай, Кас. Ну же! — Сейчас, да... Кастиэль смотрит, как сперма Дина размазывается, и хрипло стонет. В подростковый период это грозило бы вторым стояком. Когда он кончает, Винчестер смешивает семя несколькими движениями руки и закрывает глаза, уже даже не мечтая отдышаться. — Нам стоит... — Кастиэль задыхается, падая рядом с ним, — обклеить стены. Звукоизоляция необходима. — Чтобы кричать? — усмехается Дин. — Чтобы кричать. Как истинный джентльмен, мистер Винчестер вытирает себя и своего кавалера любимой футболкой. Мистер Новак благодарно мычит и хитро щурится. — Хочешь обниматься? — предполагает Дин, настораживаясь из-за его плотоядного взгляда. Футболка летит в дальний угол, названный Касом "кладбище пивных бутылок". — А можно? — Можно. Быстрее, пока я добрый. — Ты всегда добрый, — вздыхает Кас, прижимаясь к Дину всем телом. Можно поспорить, но в этом сейчас нет смысла. — Фух, — Винчестер обнимает его и незаметно целует в макушку. В качестве благодарности, а не потому что внезапно расчувствовался. — Я так вымотан, будто сам… Ну, ты понял. — Отсосал, Дин. Это слово совсем не страшное. — Да, но… И как объяснить, что отсосать мог кто угодно, а Кас совершил акт любви или вроде того? Раз первая смена темы с треском провалилась, Дин решается на вторую. — Хочу жирнющий жареный бекон. — Я тоже, — бурчит Кас, и это замечательно, потому что обычно люди после таких заявлений противно кривят морду и шутят про инфаркт на тарелке. — И пиво. — Ты не пьешь. — А ты не экспериментируешь. Туше. Кас слишком часто язвит с каменным лицом или скрытой улыбкой, Дину это нравится. Мало кто способен так точно его подстебывать или загонять в угол, а после событий прошлой осени никто на это и не решится. — Дин, как тебе идея съездить за бургерами? — Я тебе кто, личный водитель? — У меня тоже есть права и машина. Хочешь прокатиться? — улыбка Новака так мила и невинна, что как, блять, сказать нет? К тому же, речь идет не о такой мелочи как тако, а о бургерах. — Ладно. Сам поведу. Собирайся. — В душ, — командует Кастиэль, и Дин слушается беспрекословно.

***

— Так, гхм, что случилось в Рино? Почему ты сорвался? — осторожно спрашивает Дин, надеясь поскорее покончить с дурацким серьезным разговором. Он специально начинает эту моральную экзекуцию по дороге в город, чтобы никто не имел возможности убежать. — Я попал в петлю. — Это… многое объясняет. — Не ты один не справляешься с разговорами, — Кастиэль смущенно отворачивается к окну, будто это не он трещит без умолку, когда просыпается в хорошем настроении. — На втором курсе я встречался с девушкой, которой нужен был спутник, компаньон, не более. Казалось, это пройдет, но она только… она не допускала прикосновений, я даже не имел права сказать, как сильно люблю ее. А потом появился Бальтазар. — Мне уже не нравится эта история. — Нет, тебе не нравится Бальтазар, но он — часть хронологии, придется потерпеть. — Ладно, допустим, — поджав губы, Дин крепче сжимает руль. Он уже слышал эту унылую историю краем уха и знает, что в конце глупая девчонка начнет удовлетворять всех, кроме Каса, два года преданно прожившего в ее холоде. — Так что там с Бальтазаром? — Мы некоторое время играли в возлюбленных, чтобы унять мой зуд любви, — неуверенно продолжает Кас, словно боится того, что хочет сказать. — Когда мы встретились в Рино, я понял, что снова оказался в подобной ситуации, а он снова оказался рядом. Забавное, но болезненное дежавю. — Если ты сейчас скажешь то, что мне очень не понравится, я разверну машину и поеду в чертову Неваду. Не стоит говорить, что оказавшись там Дин похоронит голубков в одной могиле. — О, нет, я... — подавившись слюной, Кастиэль кашляет. — Дин, это оскорбительно! — Ничего не могу с собой поделать. Вот такой я. — Поэтому я очень не хотел обременять тебя своими чувствами, а в Рино сорвался из-за их избытка, — вздыхает Кас и кладет руку Дину на колено, чтобы заземлить. Маленький, но очень эффективный жест. — Ну, чувак, ты опоздал с "не обременять" на несколько недель, так что теперь иди до конца или отвали. — Ты не хочешь, чтобы я отвалил. — Не хочу, — через силу подтверждает Винчестер. — И… Если я извращенная форма курортного романа без перспективы на будущее, то лучше сообщи об этом сейчас. — Господи, Кас, какое будущее, мы даже не занимались настоящим сексом. Может, мы несовместимы, может, у нас пиздец в гороскопе или, не знаю, ты пердишь во сне. — Мы долго спим в одном помещении, ты уже мог заметить, что нет. — Да откуда тебе знать, ты же спишь! — Дин. — Ладно, ладно, нет, но... Кас, блять, я сюда приехал вообще не за этим. Это сложно, ясно? Дай минуту тишины, — стонет Дин, беспощадно пиная внутреннего ответственного взрослого, который должен срочно проснуться и найти правильные ответы на все вопросы. Наверное, впервые в жизни Кастиэль отключает буквальное толкование просьб и замолкает, не засекая время. Зато Винчестер засекает. Просто ради интереса. Его размякший парень терпеливо молчит чуть больше шести минут, что не должно быть смертельным для человека, которому не давали больше года. — Ты хочешь знать, что случится, когда закончится мой контракт? — на всякий случай спрашивает Дин. Кас быстро кивает. — Я заберу тебя в Канзас? Ты же не признаешь свою квартиру в Орегоне. Получается неуверенно, но Кастиэль все же светлеет и выпрямляется. Дин пытается строить планы, отталкиваясь от своих желаний. Хочет ли он, чтобы Кас и дальше ворчал по утрам? Готов ли выделить полку под барахло, которым набит его багажник? Может ли доверять любопытному наглецу настолько, чтобы пустить в свой дом, зная, что пространство будет изучено вдоль и поперек? — Это… Хороший план? — судя по голосу, Кас тоже ни в чем не уверен. — Ты сам-то хочешь переехать ко мне? — Не прямо к тебе, а поближе к тебе? Я могу снять квартиру… — Не трать деньги попусту. У меня есть гостевая спальня, куда можно сослать тебя за плохое поведение. — Наверное… да, хорошо, я хочу, — вздыхает Кас, на этот раз с очевидным облегчением. — Разумеется, трава запрещена. — Разумеется. — И никаких посиделок с Мэг! — Твой дом — твои правила. — И никакого алкоголя. Только если со мной. По вечерам. Иногда. — Хм. Выгодные условия. — Не то слово. И не… — Дин замирает с открытым ртом, запоздало осознавая, на что подписался. Либо паника уснула вместо ответственного взрослого, либо безумие пришло намного раньше, чем планировалось. — Кас, что я делаю? — Едешь за бургерами? — Нет, в смысле, я только что условно съехался с тобой? — удивленно спрашивает Дин. — Именно, — голос Кастиэля кажется не менее удивленным. — Красный свет. Скрепим сделку поцелуем?

***

Они молчат всю оставшуюся дорогу до бургерной. Хмурый Винчестер паркуется напротив дверей, жестом просит Каса остаться в машине и идет закупаться один. Ему нужно подумать, стоя в длинной зловонной очереди. Теперь Дин точно знает, что Кас любит его, а значит, никуда не денется, и чувствует подобие облегчения. По крайней мере не нужно волноваться, когда к холеному мальчику клеятся миловидные студентки, или тайно переживать, что он снова коснется губ раздражающей Мэг. Сэм был прав — Дину давно стоило открыть глаза. Приятно, когда есть человек, связь с которым превращает флирт с кассиршами в неуместную бессмысленную глупость. Но непривычно. — Я не понимаю, почему ты мне так нравишься, — заявляет Винчестер, когда садится в машину. Кас хмыкает, забирает из его рук пакеты и аккуратно ставит их на заднее сиденье, спрашивая беззаботным будничным тоном: — Ты влюблен? Дин опускает глаза на руль и изучает оплетку. — Тебе обязательно надо услышать ответ? Я приехал в сраный Рино. — Пожалуйста, скажи да или нет. Мы не вернемся к этому разговору, пока что-то не изменится. — Да? — неуверенно спрашивает Дин у самого себя. Что довольно-таки бесполезно, когда знаешь правду. — Да. Отвали. — Хорошо. Мне стало намного легче. А давно? — Я же просил отвалить. — Рискну предположить, что ты включился в гонку за Анной, чтобы подавить себя, — продолжает бессовестный Новак. Дин невольно вспоминает о своем не самом надежном школьном друге, не способном хранить секреты. Сейчас болтливый Гордон оказался бы полезным: ответил бы на все вопросы Каса и дело с концом. Дину пришлось бы только стоять и краснеть, молча, как он и любит, но Гордона здесь нет, так что отбиваться от Каса придется самостоятельно. — От-ва-ли. Если я захочу быть вывернутым наизнанку, то запишусь к чертовой Наоми, — рычит Дин. Наверняка Кас знает, что он это не со зла. — Ты легко простил мне множество вещей, которые не простил бы другим. — А ты ведешь себя как ребенок, которому необходимо проговаривать факты из жизни, чтобы понять их. — Ты был уже влюблен, когда мы были в ресторане. — Ненавижу тебя, — Дин закатывает глаза, потому что не может придумать ничего лучше, — поедешь со мной в Канзас? — Поеду, — улыбается Кас, сжимая его руку.

***

Ужинать на плантации намного приятнее, чем в пыльном городе. Мелкий рыжий песок нисколько не портит пейзаж. Парни едят на улице под гудение вечернего района и смотрят, как небо темнеет от грозовых туч. В мае это обычное явление, но Винчестер впервые наблюдает изменения природы с интересом. Его даже не бесят крикливые птицы, наматывающие круги над бараками. В какой-то момент Дин понимает, что смотрит не на птиц, а на Каса, который смотрит на птиц, и ему кажется, что это важно. Тонкая голубая рубашка, в которой Новак разве что не спит, подчеркивает глубину его глаз. Через полчаса стартуют вечерние развлечения. Студентам плевать на сильный ветер и редкие капли с неба, если неймется найти компанию. Страшно представить, что там у мексиканцев. Вот у Дина с Касом — пиво. Пару раз к ним подходят девушки, согласные разделить койки за алкоголь, но подпитый Кастиэль косит под придурка и отпугивает их улыбкой серийного убийцы. — Зачем ты это делаешь? У тебя и так репутация ниже плинтуса, — недоумевает Винчестер, провожая пустым взглядом студенток, назвавших его парня маньяком. — Я не настолько нарциссичен, чтобы беспокоиться об этом. Не хочу, чтобы нас тревожили. Объяснять, что у нас одна кровать на двоих, я тоже не хочу. — Это не кровать, это ложе. — Разумеется. Пожалуй, я перемещусь туда, иначе рука потянется ко второй бутылке, — благоразумно решает Кастиэль. Когда он сваливает в комнату, Дин с тоской смотрит на пиво, оставшееся в упаковке, и думает кому-нибудь его впарить. И у него есть подходящие претенденты — хипстеры, которые бухают как черти, празднуя окончание контракта. Они сидят прямо на песке возле барака, несчастные, как брошенные дети. Вручив хипстерам пиво, Дин проникается сочувствием и в довесок приносит им свои стулья. Да, парней трое, а стула два, но это лучше, чем ничего. Третий хипстер в итоге получает стремную надувную подушку и вроде остается доволен. Дин остается доволен тоже. — Ты очень хороший человек, — хвалит его Новак, обнимая на пороге комнаты, — а твои добрые поступки вселяют в мое сердце надежду. — Не ломай комедию. Я не сделал ничего особенного. — Это ты так думаешь. Дин собирается сказать, что стулья ничего не стоят, а пиво все равно было невкусным, но Кастиэль мягко целует его, не давая диалогу случиться.

***

Сэм впервые попадается на проникновении. Дин был прав, когда нудел, что кража секретных документов — не лучшее занятие для юриста-отличника. Сегодня Сэм Винчестер, гений и любимчик Кроули, знатно облажался на задании. Он идет напролом, одной рукой прижимая драгоценную папку к груди, и проклинает тот день, когда соврал брату, что не нарушает закон. Пока первый охранник валится на пол, получив резкий удар под дых, Сэм уворачивается от его напарника и выбегает из узкого коридора в холл, освещенный цветными гирляндами. В офисе Азазеля Рождество никогда не заканчивается. — Стой, мудак! — кричит в спину Винчестера один из мужчин. — Стреляй в него! Сэм наугад бросается к двери в конце холла и попадает в еще один узкий коридор со множеством комнат. Защелкнув замком, он оборачивается и замечает, что штора в конце коридора трепещет. Где-то открыто окно. Сэм бежит, мельком заглядывая во все незапертые комнаты. Раздается выстрел. Открытое окно словно специально подсвечено гирляндой. Заметив его, Сэм сворачивает в спасительный кабинет и через секунду слышит, как охрана выбивает двери. Они прострелили замок. Они прострелят человеческую плоть. Благодаря урокам Бальтазара Винчестер легко спрыгивает со второго этажа на мокрую крышу машины, затем на землю, и на бегу поправляет свой лучший пиджак. Шум дождя разрывает еще один выстрел. Сэм чувствует пулю, застрявшую в бронежилете, и резкую боль в левой лопатке. Охрана в офисе не так уж и плоха. Третья пуля настигает необычного юриста, когда он перепрыгивает через забор, заметив голубоватый свет фар. В машине сидит Джессика, идеальный партнер Сэма по криминалу, и она всегда появляется не там, где договаривались, но там, где нужно. — Прыгай, зайка! — кричит Джесс, опуская стекло. Ноги ее мужа подкашиваются, едва он приземляется на землю. — Блять, в икру! — Вставай! Ты справишься! — Я в норме, пуля только зацепила, — стонет Сэм, прикладывая все силы, чтобы подняться. Джессика открывает переднюю дверь и протягивает ему руку. Она и правда идеальный верный партнер. Сэм за это ее и любит. Из-за этого он встает и бежит к машине, не обращая внимания на боль. Как и всегда, его чудесная кудрявая жена легко находит запутанный путь через сердце города. Винчестеры переводят дыхание, только когда оказываются на парковке безымянного мотеля со сломанной вывеской. Номер оказывается таким же старым и неухоженным, но за сущие копейки можно и потерпеть. Ванная есть и спасибо. Джессика обрабатывает рану и перевязывает ее хреновым бинтом из автомобильной аптечки. — Это когда-нибудь прекратится? — устало спрашивает она, падая в грязное кресло. — Зимой? Мы же собирались разводиться зимой? — Зимой, — эхом повторяет Джесс. — Слушай, Сэм, а мы можем не разводиться?