Одного поля ягоды

22 мая 2017, понедельник Нельзя сказать, что Кастиэль не знаком с физическим трудом и плохо переносит нагрузки, но долгое отлынивание от сбора клубники сказывается на его теле. Каждая корзина дается тяжелее предыдущей, словно вчера он выпил не пару стаканов виски, а литр абсента. Молчаливый Дин тоже выглядит разбитым. Кас снова и снова чувствует укол вины — именно из-за него Дин мотался по ночной трассе, сверг режим сна и потерял деньги из-за легальных, но прогулов. И расстался с панцирем, который сдерживал эмоциональные наплывы годами. Вчера перед сном Винчестер замел сердце Каса метелью, крайне болезненной после объятий на складе, так что это, если не плата за грехи? Палящее солнце, внезапно сменившее привычную облачность, наверняка связано с поведением Каса напрямую. Зной был послан, чтобы обжарить его шею и нос без масла. Пустота потирает ладошки и шепотом пытается убедить носителя, будто ему лишь показалось, что Дин открывается чувствам. Чтобы не пасть под ее напором, Кастиэль слушает музыку, концентрируясь на размытой грядке, пострадавшей от непогоды. Ему и так достаточно насыщенной зелени перед глазами. Пока он корячится, Винчестер без предупреждения уходит обедать с Мэг. Будет сложно, но Кас никогда больше с ними не заговорит.

***

— Ты не против, если я переночую у Джо? — первое, что Дин говорит за день. — Почему я должен быть против? Мне не привыкать быть покинутым, — беззаботно отвечает пустота, захватившая Кастиэля. Не стоило отдавать ей контроль, но слова уже произнесены, а Дин уже берет со стола телефон и сложенное полотенце. — Мудак, — фыркает он и выскальзывает из комнаты. Отличный повод посвятить одинокую ночь спасению художников из второй группы от гнева Захарии, не так уж сильно Кас их и недолюбливает. У него действительно получается быть полезным этой ночью, при должном усердии негативные эмоции легко превратить в апатию и продуктивность. Пустота переваривает уход Дина, не беспокоя Каса и не подбрасывая ему мысли о намеренном причинении телу вреда, видимо, довольствуясь депривацией сна. Как и всегда, она рада, что Кас наказывает себя за ее проступки. Если постараться, можно забыть о ее существовании. Свет в комнате выключен, поэтому на мерцание экрана слетаются мелкие жужжащие штуки. Они откровенно заколебали, но Кастиэль терпит их присутствие до последнего, пока назойливая мошка не залетает в правый глаз, разрушая рабочую гармонию. Разозлившись, Кас откидывается на спину, закрывает покрасневшие глаза, чтобы дать им немного отдохнуть, и мгновенно засыпает. 23 мая 2017, вторник После обеда Дин приносит из столовой пирожок, заботливо завернутый в тонну салфеток. Единственное, ради чего вообще стоит ходить в вонючую столовую. — Слышал, ты любишь такие. Ну, лимонные, — он передает сверток сонному Касу, сидящему с котом на коленях около проходной. В такие моменты Дина сложно не обожать. — Тебе не наврали, — кивает Кастиэль, принимая ценное подношение. Зная, какая очередь выстраивается за сладкой выпечкой, он может представить, насколько сложно урвать хоть один пирожок. По логике, сейчас Дин начнет неумело собирать из слов предложения и пытаться сказать, что снова был козлом, и на этот раз Кас не будет подсказывать ему формулировки, ведь прощение не означает отмену неподкупности. — Как дела? — Благодаря тебе стали чуть лучше. Я правда люблю лимонную начинку. — Отлично. Знаешь, я долго не мог понять, где проебался, но Мэг вчера объяснила кое-что, — мнется Винчестер, провожая взглядом убегающего Серафима. Его лицо хорошо отражает мощность эмоциональной перегрузки, но Кастиэль фокусирует внимание на избавлении перекуса от вороха салфеток, потому что очень хочет есть. — Поправь, если я буду неправ, ладно? — Угу, — мычит Новак, не отвлекаясь от своего крайне увлекательного занятия. Интересно, сможет ли он добраться до пирожка, при этом раскрыв самопальную обертку как бутон? В теории, это вполне реально. — Ты не обижен. — Угу. — Но тебе не понравилось то, что я ляпнул в воскресенье перед сном. — Угу, — вздыхает Кастиэль, разочарованно разрывая салфетки, к сожалению неподходящие для олицетворения лепестков. Дин смотрит за движениями его пальцев и кистей как зачарованный, но пока не решается продолжать, то ли пытаясь надышаться перед смертью, то ли просто потерявшись в потоке мыслей, которые сложно выдавить наружу. Когда Кас приступает к уничтожению лимонного десерта, Дин все же собирается с силами и выпаливает: — Я заставил тебя думать, что твои чувства делают мне неприятно. Но это не так. Я не хочу, чтобы ты так думал. Это глупо. Я глупый. — Ты не глупый, а все остальное верно, — невнятно отвечает Новак, забив на правила приличия. Джессика сейчас попросила бы его не плеваться. — Допустим, — морщится Винчестер. Как обычно, он не допускает такой вариант. — Давай немного поживем без приключений, по старому расписанию? Поболтаем о жизни, нормально поработаем, а на выходных оторвемся по-взрослому. Я перед тобой как следует извинюсь. Новак задумчиво жует, пытаясь правильно расшифровать неожиданное предложение. Он согласен нормально поработать во имя возвращения в колею. Поболтать он согласен тоже, но чесать языком можно на многие темы, нет никаких гарантий, что Дин захочет обсудить что-то личное, а не коленвалы или недавно вышедший трейлер фильма по книге Стивена Кинга. А как он отрывается по-взрослому, страшно даже представлять. Может, он планирует весь вечер считать расходы за апрель. Серьезно, если Дин снова струсит, велика вероятность, что именно так Кастиэль и проведет вечер субботы. Но он отвечает: — Ладно. Хороший план. Вернись на мою грядку. И будь что будет.

***

— Почему мы идем к бараку обходным путем? — Потому что я не хочу напороться на знакомые лица. А на незнакомые не хочу вдвойне, — Дин поджимает губы как ребенок, спалившийся на ночном поедании конфет, но Каса такой ответ не устраивает. Он хмурится, превращаясь в строгого Кастиэля, зная, что это заставляет Дина разговаривать. Нечестный ход, но без него не обойтись. — Окей, я не хочу столкнуться с Анной. Или с Бенни. — Ты ему не рассказал, — догадывается Кас. Винчестер краснеет. Разумеется, он не рассказал, чтобы избежать подколов и сохранить репутацию в глазах бородача, с которым можно беззаботно выпить пива. — А что насчет Джо и Чарли? Их ты теперь тоже стараешься избегать? — Ага. Ты не особо нравишься Джо, а это совсем не нравится мне. — Это не повод… — Нет, Кас, это повод. Я относился к Чарли с подозрением, но никогда не говорил Джо с ней не связываться. У меня и так в голове каша, не хочу опять слушать наставления. — Я не хотел быть яблоком раздора. Прости, — вздыхает Кастиэль, остановившись, чтобы пропустить погрузчик, пересекающий служебную дорогу. В ответ на извинения Дин поднимает рукав его футболки, набирает полные легкие воздуха, прижимается губами к его плечу и резко выдыхает, симулируя туалетный звук. — Вот так звучит твое "прости". Прекрати извиняться за всякую херню, это бесит. — Прекрати концентрировать все свое внимание на одном человеке, — Кас закатывает глаза и мягко отталкивает небритое лицо от гудящей из-за невыносимой жары кожи. Конечно, ему приятно быть центром вселенной Винчестера, но однажды контракт закончится, появятся мастерская, канзасские дружки и полноценный домашний быт, поначалу и Дину, и Касу будет довольно тоскливо отвыкать друг от друга. — Да? А сам-то ты следуешь этому совету? Когда ты последний раз общался с Ханной? — Второго мая, когда мы были в ресторане. — Хм. То есть, она тоже не в курсе дел. Давай договоримся так: я иду и раскрываюсь Бенни, а ты едешь в ресторан и раскрываешься Ханне. А то херня какая-то получается, а не дружба. — С каких пор ты такой инициативный? — язвительно спрашивает Кастиэль. — С каких пор ты такой мудаковатый? — парирует Дин. Липкая пустота, склонная копировать поведение близких, знает ответ на этот вопрос, но Кас не дает ей право голоса.

***

Ханна закатывает глаза, словно Кастиэль рассказал ей что-то очень глупое. Видимо, следовало вплести больше драмы в свой монолог, чтобы передать ощущение надвигающейся угрозы. — Нельзя злиться на Дина только из-за того, что он в себя не верит. Прояви понимание к его скованности. — Ты, как и всегда, права. — Почему сегодня ты не взял Дина с собой? — Потому что ему нечего делать в ресторане моей будущей жены? — усмехается Новак, опуская глаза на полюбившийся ему салат с щупальцами кальмара и киноа. Три недели назад Винчестер был удивлен, увидев такой на столе, и упорно выковыривал кусочки авокадо зубочисткой. Кажется, с того дня прошли месяцы. Хорошо, что Дин хочет сбавить насыщенность жизни, иначе Кас просто потерялся бы во времени. — Все мы знаем, что этому браку не бывать. — Почему нет? — Потому что… Господи, — Ханна, обычно спокойная и рассудительная, зарывается пальцами в пышную челку, подыскивая слова. "Вот до чего доводит Дин Винчестер". — Потому что нам наплевать друг на друга в романтическом смысле! — Может, хотя бы переспим? — кисло спрашивает Кастиэль без надежды на положительный ответ. Он никогда не совершит такую ошибку, и уверен, что Ханна откажется, но паразитка-пустота обязывает быть отвратительным. К тому же, Касу досталась очень полезная черта Чака — он прекрасно умеет изображать невозмутимость, когда выпускает изо рта глупости, почему бы и не поиграть? Только двое сыновей унаследовали этот талант. Кас использует его, чтобы не нарываться на лишние вопросы и быть раздражающим, а Михаил просто давит морду кирпичом при каждом удобном случае. Но вне официальной обстановки превращается в конченую стерву с манией величия и ведет себя совершенно по-другому. В последнее время Кастиэль очень похож на Михаила. — Прекрати вести себя как ребенок. Я же вижу, чего ты добиваешься. — Тогда дай мне это. Пожалуйста. — Хорошо, — вздернув аккуратный носик, Ханна опирается на стол локтями. — Кастиэль, ты самый мерзкий человек на земле. У тебя нет будущего. Никто не любит тебя и никогда не полюбит, потому что ты жалкий, душный, невыносимый придурок. Я разрешила тебе испортить стены в главном коридоре, только потому что наши семьи ведут общий бизнес. Не хотела обижать твоего отца. — О-о, да, — удовлетворенно стонет Кастиэль. — Ты больной на голову наркоман. И некрасивый. И шлюха. — Продолжай. — И все это неправда, — вздыхает Ханна. — Кастиэль, мне не нравится делать это каждые полгода. Может, тебе стоит снова начать пить таблетки? — Разумеется, стоит, я же больной! — Ого, это что-то новенькое. В прошлый раз ты сказал, что таблетки уничтожат твою блистательную поддельную личность, потому что без расстройства ты, цитирую: "аморфная амеба". Если честно, мне больше нравился Кас, который считал себя богом. — Тот Кас начинал свой день с косяка. — Почему же Кас теперь так не делает? — Потому что Дин сказал Касу перестать, — ворчит Новак. Он до сих пор не может поверить, что бросил любимый вид эскапизма ради чужого успокоения. Кас без травки отличается от девианта, прилипшего к Дину в начале апреля. Тот чувак был дерзким, а не ворчливым, заинтересованным в людях, а не напуганным ими, тогда как нынешний Кас хочет домой, под крыло нестабильного парня, лишившего его возможности быть дерзким и заинтересованным. Ханна протягивает руку над столом и нежно касается жесткой двухдневной щетины на щеках Кастиэля, поглаживая его как заботливая мать, которой он никогда не знал. — Поговори с Дином. Разумеется, он не полюбит себя по взмаху волшебной палочки, дай ему больше времени или форсируй, — не менее нежно Ханна шлепает Каса по лицу. — И перед уходом возьми внизу что-нибудь вкусненькое. Слышала, твой парень без ума от блюд с беконом и пирогов. 24 мая 2017, среда Второй день жизни без приключений Кастиэль встречает с обгоревшим носом и болью в мышцах. Комната кажется грязной, солнечный свет обличает каждую пылинку, парящую в воздухе, каждую каплю пива, сорвавшуюся с губ Дина за последние две недели, что тоже совершенно не поднимает боевой дух. После монотонной смены выясняется, что есть проблема похуже. Холодильник пуст. Пирог Дин умял еще вчера вечером, не смог удержаться, а мудреная паста с беконом стала холодным, но все равно невероятно вкусным завтраком. Придется довольствоваться сигаретой вместо ужина. По дороге на обрыв Кастиэль думает, что должен съездить к Кроули и стребовать поощрение за навешивание лапши на уши переговорщика Абаддон, чтобы не волноваться за выживание минимум две недели. С другой стороны, кредитку никто не отменял. Сидя на любимом пне рядом с любимым человеком, Новак достает телефон и начинает искать заведение с доставкой, игнорируя прежде любимый ресторанчик с домашней едой, чтобы не задушить себя воспоминаниями. Когда Эйприл ненадолго приезжала в Калифорнию в марте, он постоянно заказывал оттуда мак энд чиз или лазанью. Винчестер достоин минимум болоньезе. Нахрен мысли об Эйприл, не зря дни с ней обозначены в расписании многое говорящей буквой "С", а общение сведено на ноль. — Закажи уже хоть что-нибудь, — бухтит между затяжками Дин, неспособный долго терпеть кисломордых людей поблизости. — Да, сейчас… Погоди-ка. Вечерняя доставка на холмы стоит 60$? Они охуели, — Кас закатывает глаза и нажимает на кнопку блокировки. С громким щелчком экран становится черным зеркалом, в котором отражается уставшее гладко выбритое лицо с тлеющей сигаретой в зубах. — Кажется, я уже не голоден. Ладно, в багажнике есть неприкосновенный запас батончиков, сожрем их на ужин. Напомни потом купить новые. Обрыв прекрасен тем, что почти никто не знает о его существовании. Здесь Кас впервые извалял Дина в грязи, здесь Дин любит целоваться, не боясь презрительных взглядов, здесь спокойно и красиво в любое время суток, даже в кромешной тьме. Маленький город внизу напоминает дешевую почтовую открытку. Дин отправлял похожие Сэму, сбежавшему в университет. Сэм сохранил каждую. Из-за шума вереницы фур, грохочущих на дороге внизу, парни не сразу замечают, что кто-то поднимается на обрыв, держась за сухие корни. Кастиэль сбрасывает руку Дина и резко вскакивает. — К нам гости, — предупреждает он, не спуская глаз с Карвера. Больно видеть, что рассеянный писатель снова не моет голову и не меняет одежду, Кас хотел бы ему помочь, но обстоятельства не позволяют. Если точнее, Михаил, решивший, что способен справиться с недугом отца самостоятельно, и уж точно не с помощью Каса, получившего по наследству некоторые проблемы с головой. — О, ребятки, и вы здесь! — радуется вторая личность Чарльза Новака, приближаясь к краю обрыва. Дин смотрит на Карвера с жалостью и каплей недоумения, сочувствие, воспитанное Касом, не позволяет ему насмехаться над человеком, слетевшим с катушек. — Привет, мужик. Как твои персонажи? — Хреново, — Карвер останавливается рядом с Касом и хлопает его по плечу. От прикосновения тени, временно занявшей место отца, хочется поежиться. — До сих пор не могу их обуздать. Как бы я не выворачивал символизм, как бы не подменял понятия, получается не то, чего я хотел. — Ты же планировал довести одного из них до самоубийства, в чем проблема? — Понимаешь, Дин… У меня не получилось, парня спасли в разгаре агонии, — Карвер вздыхает и садится на корточки, не сводя глаз с Винчестера, который вежливо прикинулся заинтересованным. Сейчас Кастиэль очень благодарен за такое притворство, потому что не может выдавить ни слова, опасаясь разбудить Чака и попасть в неловкое положение. Однажды Дин точно его убьет за привычку болтать обо всем на свете и не рассказывать самое важное, но, черт, разве легко признаться, что твой отец страдает от расщепления личности уже около двадцати лет? — Главным героям нужна понятная и логичная мотивация. Сейчас я пытаюсь понять, почему они тянутся друг к другу вопреки ей. Это же просто абсурд. — Почему абсурд? — Потому что они должны быть по разные стороны баррикад! — Как Ромео и Джульетта? Как Конни и лесник? — серьезно спрашивает Винчестер, нахмурившись, будто ему правда хочется порассуждать на тему запретной любви. Кастиэль не может сдержать улыбку. — Что? Я читаю книги! — Не обижайся, Дин, но мне кажется, что Шекспира и Лоуренса читали все, — с нежностью в голосе отвечает Кас, переводя взгляд на Чака, на данный момент Чаком не являющегося. — Карвер, я всегда рад встрече и обсуждению твоей трагедии, но нам пора ложиться спать. — Да, э-э, точно, мы совсем не выспались. Приятного вечера, — поддакивает Дин, вставая с пенька. Удивительно, но он берет Каса за руку, не стесняясь стороннего наблюдателя, и тянет его за собой в сторону леса, намекая, что тоже хочет поскорее уйти. — Жаль, — вздыхает Карвер. Спускаясь с обрыва, Кас думает, что ему совсем не жаль. В моменты писательских кризисов Карвер любит вести себя как самовлюбленный придурок и расспрашивать окружающих об их жизнях, чтобы построить персонажей на базе реальных людей. Пару раз Кастиэль видел его черновики и был очень удивлен, когда нашел сходство главного героя с собой. Не хватало еще, чтобы Карвер начал писать про Дина. 25 мая 2017, четверг Как и полагается крепким парам, живущим без приключений, Дин и Кас расслабляются перед сном, уткнувшись в телефоны. Оценив спокойную атмосферу по достоинству, Серафим приходит к Дину, ложится рядом с ним и вытягивает передние лапы. Идиллия. Через секунду выпотрошенный думами и работой Винчестер начинает громко смеяться. — Это ты! — Где? — настораживается Новак. Дин поворачивает телефон. — Это не я, а кот, — медленно наклоняя голову, Кас разглядывает шикарного мейнкуна, идущего по широкому столу, за которым сидят молодые художницы. Девушки рисуют фрукты, а кот вальяжно пересекает столешницу, наступая на краски и бумагу, и не стесняясь толкать пушистыми лапками яблоки. — Он просто исследует мир, почему ты смеешься? — Думаешь, ты один тут такой наблюдательный? Я заметил, что ты иногда без причин трогаешь вещи или перекладываешь их туда-сюда. Как этот кот, — гордо заявляет Дин. Звучит как вызов. — У тебя на лобке есть веснушки. — Ты одинаково морщишь нос, когда смеешься и когда кончаешь, — усмехается Винчестер, блокируя телефон и опуская его на край кровати. — Ты… — Кас на мгновение тормозит, восхищенный его наблюдательностью, — ох, ты всегда косишься на мой экран, когда приходят уведомления. — Мы будем играть в это до конца жизни? — обреченно спрашивает Дин и переворачивается на бок, закидывая на Каса ногу. — Да. Кстати, об уведомлениях. Когда Винчестер начинает сопеть носом, Кастиэль, в последние дни спящий мало и тревожно, достает из-под подушки телефон и в сотый раз проверяет, не написал ли Сэм сообщение. Он уверен, что Дин с головой залез в отношения именно потому, что младший брат снова не отвечает, как и Джессика, что наводит на тревожные мысли. Кас тоже переживает из-за молчания семьи Винчестеров, но остатки оптимизма пока позволяют ему концентрироваться на актуальных задачах. Есть достаточно других поводов беспокоиться. В животе свербит предвкушение выходных. Отделавшись от мелочной ревности, Новак принимает тот факт, что его парень познал десятки людей-однодневок и чувствует страх опростоволоситься в постели. Хорош ли он? Да. Пропустил ли он через себя множество людей, чтобы набраться опыта? Вопреки общепринятому мнению, нет. Кастиэль — эдакая отличница легкого поведения, но с членом в штанах и более гибкой самооценкой. Его опыта может оказаться недостаточно. А если с Сэмом что-то произошло по его вине, демонстрировать опыт даже не придется. 26 мая 2017, пятница Новак аккуратно едет по идеально ровному участку дороги, будто это необходимо при его стиле вождения. Дин, уснувший на переднем сиденье, начинает храпеть. Его привычка выжимать из сна максимум поражает, но не удивляет — человек, выросший под рычание двигателя машины, способен отрубаться где и когда угодно. Из-за трех слов правды, которым стоило застрять в горле Каса до более подходящего момента, Дин измотан и катастрофически нестабилен, поэтому хорошо, что он тратит сорок минут на восстановление и открывает глаза, только когда двигатель замолкает. Через пару минут Кас нагло проходит на кухню дома Кроули, чтобы выпить воды из фильтра, и жестом просит Дина сесть за стол. Скатерть просто ужасна. Разглядывать ее можно вечно, уж слишком много разных картин запечатлено на неприятном на ощупь полотне. — Так, и где Фергус? — Без понятия. Он не отвечает, как и Сэм, — нервно бормочет Кастиэль и облизывает губы. — Такое случается, когда он с матерью, а Ровена не планировала возвращаться до сентября. — Неужели дружок не предупреждает тебя о перемещениях? — Мы не настолько близкие друзья. — С каких пор? — фыркает Дин, вроде и не ожидая получить ответ, но Кас все же бросает на него взгляд, в который вкладывает четкое "с тебя". — О, ладно. Неважно. Тем не менее охрана пустила тебя на территорию. — Конечно. Сегодня на посту Гатри, я сам его нанял, — пожав плечами, Кас допивает воду из стакана и ставит его в идеально чистую раковину, больше похожую на гигантское джакузи для посуды. Зачем Кроули вбухал уйму денег в кухню — загадка, он все равно никогда не готовит. — Пойдем, поищем следы Сэма в башне. У меня есть ключ. — Угу, — Дин угрюмо поднимается со стула, трет шею и опускает глаза. — Радует, что ты пьешь из фильтра.

***

Смотря на засохший кровавый отпечаток огромной ноги на ламинате, Кастиэль не знает, что сказать. Он шокирован не меньше Дина, замершего в дверях комнаты Сэма и Джессики с окаменевшим лицом. Повсюду разбросаны вещи, хотя миссис Винчестер славится чистоплотностью, шкафы открыты, словно кто-то в панике сметал одежду в сумку, документы, обычно сложенные в стопку на столе, сброшены на пол вперемешку с правовой литературой. Касу хочется дергать себя за волосы и кричать, но, видя сходящего с ума Дина, он понимает, что должен сохранять хладнокровие. — Ебать, — многозначительно говорит Винчестер, опираясь на дверной косяк. Он никогда не выглядел таким бледным и растерянным. Сжав зубы, Кастиэль снимает с пояса легендарный нож для пустых угроз, садится на корточки и ковыряет засохшую кровь кончиком лезвия с лицом Арагорна, сына Араторна. На самом деле он максимум Даша-следопыт, без подсказок экспертов не справится, но чувство вины заставляет сделать хоть что-нибудь, пока мозг не сгенерирует толковую идею. — Что ты творишь? — Я не знаю, — шепотом отвечает Новак. — Кас, если Сэм… Блять, скажи, что он в порядке. — Дин, я… — Скажи, что он в порядке! — сорвавшимся голосом требует Дин, белый как сахар и трясущийся как листья на ветру. — Скажи! Кас не может солгать. Чувствует, что должен, но не может. Пустота торжествующе оплетает легкие и распускается, выталкивая воздух и вызывая болезненную психогенную одышку, но ложь задушит намного быстрее. Молчание гарантирует пару лишних минут жизни. Не желая прожить жалкий остаток времени напрасно, Кастиэль садится на пол и дрожащими руками набирает номер Гатри, выученный наизусть лет восемь назад. Дружелюбный бородатый охранник, похожий на примерного семьянина, зимой подрабатывающего Сантой, берет трубку сразу. — Да, мистер Новак? — Где Винчестеры? — без прелюдий спрашивает Кастиэль. — Их забрали, мистер Новак, еще вчера, — Гатри звучит удивленным такой неосведомленностью, но быстро соображает, что посетители жаждут узнать подробности произошедшего. — Мистер Винчестер был на задании на прошлой неделе, возникли некоторые осложнения. Заражение раны, если не ошибаюсь. — Ебать, — в отчаянии стонет Дин, сползая по косяку на пол. Чертов динамик всегда был слишком громким и лишал разговоры конфиденциальности. Если из-за услышанного у Дина случится паническая атака или что-то похуже, Кас разъебет телефон о стену или засунет в блендер. — Но с ним все будет хорошо, уверяю вас! Мистер Винчестер лежит в клинике Летиции Д'Альбиони, а вы и сами знаете, какие чудеса творит эта женщина. — Знаю. Спасибо, Гатри, — не дожидаясь ответа, Новак сбрасывает звонок как неблагодарная потреблядь и сразу же концентрирует внимание на Дине, выглядящем если не мертвым, то близким к этому. — Ты слышал? — Слышал. — Сэм в порядке. — Сэм в порядке, — эхом вторит Винчестер. Кровь Каса закипает от ненависти к себе, Кроули, всему несправедливому миру, вынуждающему людей находить опасную работу ради выплачивания кредитов за лечение или учебу. Он не может сдвинуться с места, хотя и знает, что нужен Дину больше, чем когда-либо. — Это моя вина. — Дин… — Это моя. Гребаная. Вина. Данное высказывание действует на Новака как оживляющее заклинание: он сразу находит в себе волю подняться на ноги, ватные, но пока послушные, нетвердой походкой добирается до Винчестера и падает рядом с ним на колени, не чувствуя боли. Физические ощущения не могут пробиться сквозь толстый щит навалившейся апатии. Дин позволяет себя обнять, но его холодные руки так и остаются на полу. Единственная причина, заставляющая сердце Каса биться, а не лопнуть от тоски — это любовь, которую вина раздела и сделала чересчур осязаемой. И ненависть. — Прости меня, — хрипит Кастиэль и наконец чувствует, как мозолистая ладонь ложится на его поясницу. Есть контакт.

***

Найти в доме Кроули можно что угодно, мнительный британец захламляет каждую свободную комнату, готовясь то ли к великой войне, то ли к вторжению инопланетян. Лишь одна спальня осталась пустой и светлой, какой Кастиэль ее помнит. Гигантская кровать застелена дорогим пледом, на тумбочке видна царапина от ножа, на подоконнике до сих пор чернеет пятно от упавшей сигары. Когда-то Кас обитал здесь, изредка выползая, чтобы облегчиться или стащить у Мэг косячок. Смутное было время. Теперь Кас приводит в свое старое убежище Дина, мокрого после душа и накормленного яичницей. Что поделать, кроме яиц и бекона в холодильнике не нашлось ничего интересного. Кроша подвявший укроп на золотистую корочку, Кас постоянно прислушивался, надеясь, что из ванной не раздастся глухой звук рухнувшего от бессилия тела. — Ложись, — он мягко подталкивает Винчестера к кровати, и тот падает на нее лицом вниз. — Замерз? — Не снаружи. Зная, насколько мучителен внутренний холод, Кастиэль испытывает сочувствие. Он должен постараться искупить вину перед Дином, не обращая внимания на протесты и бормотание про безнадежность и скудоумие. Для начала — принести новое полотенце и вытереть крупные капли с кожи, покрывшейся мурашками. Нежность, спугнувшая пустоту, выливается в смазанные поцелуи, которыми Кас отвлекает Дина и даже умудряется перевернуть его на спину и полностью одеть, пристроившись рядом на кровати. Прикосновения помогают. Когда Дин не может найти убеждающих слов, он бьет или целует. Растерянность и шок заставляют его хвататься за шею, оставляя под затылком яркий красный оттиск и дорожку коротких взъерошенных волос. Обозлившись до горькой адинамии, он стискивает зубы. Кас выучил грамматику варварского языка и безумно хочет на нем пообщаться, но довольствуется лишь разглядыванием любимого человека. На лице Винчестера есть шрамы. Полосы тонкие и короткие, практически незаметные, но от внимательных глаз они спрятаться не могут. Например, шрам около губы. Или около крыла носа. Или маленький светлый круг с рваными краями у виска, наверняка оставшийся со времен первого гормонального взрыва. У Каса есть аналогичный отпечаток пятнадцатилетия, настоящие бунтари ковыряют прыщи, даже когда запрещает дерматолог. Морщинки около глаз напоминают, как много Дин улыбается. Между бровями заметны следы угрюмости, но Кас не обращает на них внимание. У него тоже такие есть, Эйприл всегда говорила, что они не разглаживаются даже во сне. Созерцание прерывает писк телефона. Видимо, Гатри воззвал к совести миссис Винчестер и заставил ее объявиться, раз теперь на экране высвечивается сообщение, уверяющее Каса, что Сэм в полном порядке, рана промыта и перевязана, а сама Джессика не отходит от него ни на шаг. — Дин, у Сэма все хорошо, — Кастиэль не может скрыть облегчения, — ты можешь увидеться с ним в любой момент. Хочешь, поедем сейчас? — Я сейчас вообще ничего не хочу, — шепотом отвечает Дин и закрывает глаза.