Одного поля ягоды

Дин Винчестер не верит в бога. Он не видит смысла благодарить невидимые силы за пищу, на которую заработал в мастерской, и, кстати, двигатели были придуманы, собраны, сломаны и починены человеком. Дин знает, что отец частенько напивался с Джимом, хорошим по сути другом, но плохим пастором. Он помнит религиозную соседку, отправившую дочь в конверсионный лагерь под покровом ночи, чтобы не навлечь на себя позор. Мэри Винчестер в бога верила. Это не помешало богу убить ее, расколов одним пожаром целую семью, и подарить скорбящему мужу алкоголизм, а старшему сыну — любовь к мужским гениталиям. Но чувствительная простата наверняка была послана Дину дьяволом. Ну, если отталкиваться от религии, а не от природы и генетических особенностей, описанных в книге по анатомии, однажды забытой Сэмом в туалете. Возможно, у бога есть методичка, по которой он лениво создает судьбы, и именно поэтому биография младшего сына Чарльза Новака похожа на историю жизни Дина Винчестера. Смерть матери. Разобщение семьи. Получение звания разочарования. Эксперименты. Поиск себя. Наивная вера в тех, кто поначалу добр, со временем переросшая в неприязнь к любому проявлению сердечности. Если бы Дин поверил в бога, то возненавидел бы его.

***

Винчестер много раз слышал о песчаных бурях, разоривших Канзас во времена Великой депрессии, но не думал, что увидит подобное дерьмо своими глазами. С высоты "белого района" ему кажется, что плантацию затапливают пласты грязной воды, блестящей в последних лучах солнца. Песок ослепляет, залетает в уши и скрипит на зубах. Медные завитки пыли на дороге похожи на щупальца, которые Кастиэль рисует по ночам для игры. — Я думал, что мы в фильме "Послезавтра"! — кричит Дин, одной рукой цепляясь за хлипкие перила лестницы, ведущей в мексиканский квартал. Когда стремительно темнеет, не хочется лишаться четкого ориентира. — Я ошибся! Мы в гребаном "Интерстелларе"! — Дин, погоди! — Кас останавливается и протягивает ему Серафима. — Держи его. Держи! Ради испуганного пушистого засранца можно бросить вызов ревущему ветру. Согнув колени, Дин отпускает перила, забирает кота и крепко сжимает в объятиях. Серафим пытается вырваться, но безуспешно. — Сиди смирно, тупица, — ласково ругается Дин, смотря как Новак снимает любимую рубашку и разрывает ее на две части. Шквал заглушает неприятный треск ткани, но Кас все равно морщится, видимо, от осознания, что совершил зверское богохульство. Или из-за песка, летящего в глаза. Хорошо, что холеный мальчик вечно мерзнет, поэтому сегодня надел еще и футболку, иначе бы крохотные частички, гонимые ветром, поцарапали его едва загорелую грудь. Зажав одну половину рубашки между колен, Кастиэль быстро обматывает голову другой и завязывает кривые узлы на затылке, отчего Дин не может сдержать ухмылку — теперь его парень выглядит как разыскиваемый террорист. В оранжевом полумраке глаза Каса кажутся темными как ночное небо. Вернув ему кота, Винчестер выдергивает останки рубашки и тоже пытается сообразить подобие повязки. Для первой практики получается неплохо. — Умно! Что дальше? — Административный сектор! — глухо отвечает Новак. — У Рафа внедорожник! Дин кивает и начинает спуск по шаткой деревянной лестнице, вызывающей недоверие даже в штиль. Впервые за многие годы ему по-настоящему страшно. Страшно не видеть Каса, страшно, что этот псих упадет, потому что его руки не держатся за перила, словно спасение отнюдь не беспомощного Серафима важнее собственного выживания. Высокая стена песчаной пыли, окружающая плантацию, и вовсе приводит в ужас. Перепрыгивая последние ступеньки, Винчестер делает глубокий вдох, но сразу жалеет об этом и мечтает глотнуть воды, чтобы вымыть из горла пыль. За спиной раздается отчаянный крик. Дин не может различить слов, но успевает заметить, как серый хвост исчезает среди кустов, за которыми начинается тропа на обрыв. Это точка невозврата. Это момент, перечеркнувший шансы выбраться с чертовой плантации, которую с минуты на минуту накроет цунами из пыли, песка и листьев. Обернувшись, Дин видит, что Кастиэль ныряет в высокие заросли, и без раздумий бросается вслед за ним. По вечерам тропа кажется темной и враждебной, а во время бури она превращается в живой опасный туннель. Если бы Винчестер не выучил дорогу к обрыву наизусть, то непременно сломал бы пару конечностей или размозжил голову о камни. Ветки хлещут его по лицу, будто пытаются остановить, намекнуть, что бежать на обрыв рискованно, но разве можно оставить Каса одного посреди разыгравшейся стихии? На середине тропы Винчестер уже не чувствует ни страха, ни тревоги, ни режущей боли в глазах. Он идет напролом, зная, что Новак сойдет с ума и будет винить себя до конца жизни, если не сможет спасти кота из природной заварушки. Звать придурка бесполезно. Разумеется, он не уйдет без Серафима. А Дин не уйдет без него. Дин многому научился у отца, оставившего жену в пылающем доме. Он не хочет рассказывать в барах грустные истории о любимом человеке, за которым не отважился вернуться. Перед подъемом на обрыв есть низкая толстая ветка, больно бьющая чужаков по голове. Винчестер знаком с ней достаточно близко, потому что первое время почти не смотрел по сторонам и уделял слишком много внимания заднице Каса, в чем никогда не сознается. Чтобы не познакомится с веткой в сотый раз, он нагибается, жмурится и совершает последний рывок с вытянутыми вперед руками. Ладони упираются в сухие корни. Бинго: это каменистая ступенька на краю обрыва, выточенная естественным путем. Ухватившись за корни, Дин привычным движением поднимается на обрыв и падает рядом с Касом на мокрую траву. — О, наконец-то все в сборе! Вы опоздали на вечеринку, — с упреком говорит знакомый голос. В идеальной тишине каждое слово звучит отчетливо. Тишине? Подняв голову, Дин изумленно смотрит на Карвера, сидящего на пеньке в центре поляны. Обычно безумец выглядит как городской бродяга, однако сегодня он одет в идеально подогнанный светло-бежевый костюм. Город за его спиной медленно пожирает песчаная буря, но на обрыве нет ни ветра, ни маленьких торнадо из листвы, ни скрежета ломающихся веток, словно это место защищено невидимым силовым полем из игр про космос. — Расслабься, Дин. Вы в безопасности. Пока. — Кас, — Дин срывает повязки, вскакивает с земли и подхватывает своего обмякшего парня за подмышки. — Давай, чувак, вставай. Кас! Кас! — Смени пластинку, — странный писака закатывает глаза. — Заткнись, Карвер! — Это не Карвер, — стонет Кастиэль, медленно поднимаясь на ноги. В его волосах запутались короткие веточки и листья, но Дин слишком растерян, чтобы придумывать шутки про стрижку. — Дин, я не сказал тебе… — Разумеется, ты не сказал, что у твоего папаши есть парочка личностей за пазухой, ведь ты так боишься снова стать одиноким. Прости, это моя идея, пришлось сделать тебя восприимчивым, чтобы сюжет складывался драматично, — писака не скрывает торжества. — Кстати, чтобы не возникло путаницы… Мое имя Чак. — Чак? — с недоверием переспрашивает Дин. — Чарльз Новак, отец Каса? — Эм, нет, не совсем. Чак Ширли. Именно под таким именем я издам книгу о вашей печальной истории любви, закончившейся… ничем хорошим. Позади Винчестера слышится шелест листьев и сдавленный радостный вскрик — Кастиэль нашел Серафима и тискает его, не обращая внимания на силовое поле и Чака, словно это обыкновенное калифорнийское явление. Тревожный звоночек. Когда Кас уходит в себя и делает вид, что проблем перед носом не существует, вытащить его из панциря практически невозможно. Придется тянуть время и импровизировать, пока он не придет в себя. — Окей, Чак, так чем же закончится наша история? — с издевкой спрашивает Дин, делая шаг вперед. Он пока не уверен в реальности происходящего, но зато точно знает, что силовое поле нужно исследовать. Аномалии и развитые технологии всегда сводили Дина с ума, скажите спасибо однокласснице-тихоне, подсадившей его на фантастические саги и рассказы. К счастью, общество гиков из провинции не повлияло на его врожденную дерзость и мудацкий стиль общения, привитый Джоном Винчестером. — Это та, которую ты не мог дописать, верно? Где персонажи наебали создателя и получили из ненависти любовь? — О, ты помнишь наш разговор, это мило, — не менее ядовито отвечает Чак. Городок позади него полностью пропадает в волнах песка. — Ты такой волевой. Даже жаль, что ты всего лишь черновик. — Черновик? — Конечно! Как и Кастиэль. Хотя, стоит признать, он похож на оригинал, то есть, на человеческий эквивалент оригинала. С тобой я немного оплошал, прости, писал сюжет на коленке, но! Согласись, Анна почти сбила тебя с толку. — Да что за хрень ты несешь? Причем тут, блять, Анна?! — не выдерживает Винчестер, делая широкий шаг к писателю с поехавшей крышей. Вот только Чак не ежится при его приближении, как это делают лохи из баров Лоуренса, а наоборот расправляет плечи. — Знай свое место, мальчик! — он щелкает пальцами и довольно улыбается. — Это мой мир! Позади слышится звук падения шестифутового тела, смягченный мокрой травой. Обернувшись, Дин захлебывается воздухом. Его парень лежит с приоткрытым ртом, недвижимый и побледневший, рядом с ним крутится Серафим. Винчестер хочет растолкать Каса и успокоить испуганную зверюгу, но не может сдвинуться с места. Подошва его кроссовок словно приросла к земле. — Что ты сделал? — в отчаянии спрашивает Дин, не отворачиваясь от Кастиэля. — Что ты с ним сделал?! — Ничего. Кас просто… спит. Если будешь хамить, придется усыпить и тебя, — предупреждает Чак и со вздохом встает с пенька. — Вы двое вечно доставляете мне неудобства. Он начинает расхаживать по обрыву кругами, почесывая кудрявую голову. Чтобы не нарваться на расправу, Дин молчит, только с надеждой смотрит на Каса. Между шагами Чака можно расслышать глубокое спокойное дыхание, значит, Кас еще жив. — Вы слишком похожи, — с досадой говорит Чак, — один источник света, но разные преломляющие призмы. Я никогда не думал, что… притягиваться должны противоположности, Дин. Противоположности. Ты и Анна, Кастиэль и Эйприл, Сэм и Ровена, понимаешь? Разные источники света! — Нет, не понимаю, если честно, — тихо отвечает Винчестер, продолжая пялиться на спящего Кастиэля. Чак фыркает. — Конечно, ведь ты не человек, а копия человека. Всего лишь житель карманной вселенной. Стоило уничтожить ее раньше. — И что это значит? — Что ты не должен был принимать решения! — рычит Чак, останавливаясь у края обрыва и поворачиваясь к Дину. — Я учел все ошибки, допущенные в других вселенных, но даже подмена понятий не помогла! Если Дин остается жив, он всегда вытаскивает Каса из Пустоты! Чак снова начинает бродить взад-вперед, медленно, словно что-то мешает ему шевелить конечностями. Приглядевшись, Дин замечает багровое пятно на его пиджаке. Кем бы Чак не был, он ранен и ослаблен, он испытывает боль. — Это повод уничтожить вселенную? — Да! — Чак смотрит на Дина как на маленького ребенка, спросившего, почему в лужах появляются радужные круги. — Зачем подпитывать неудачно смоделированный мир божественной энергией? Я… заберу ее назад, вот и все. Хмурый Винчестер пытается переварить происходящее. Ладно, допустим, папаша его парня — больной на голову ублюдок. Такое дерьмо стерпеть можно, Дин уже привык, что Кастиэль скрывает важные вещи, чтобы не показаться безнадежным. Но, как бы… Папаша его парня — гребаный бог, если Дин правильно понял. Это явно не тот исход, которого он ожидал, когда ехал на плантацию. — То есть, ты просто уничтожишь целый мир, потому что не смог справиться с чувствами двух парней? — Мне показалось или ты меня обвиняешь? — Чак прищуривается. — Это твоя вина, Дин. Это ты пренебрег своими же правилами, ты связался с наркоманом, вором и… Ты должен был разозлиться, увидев, что такой человек, как Кастиэль, ездит на Импале. Ты должен был выгнать его после истории с кроссовками, но что ты сделал? Посмотрел на дурацкие машины и решил, что у тебя с этим парнем много общего? Поехал в Рино? Вступил с Касом в половую связь? — Кас не вор и не наркоман, — угрюмо бормочет Дин, сжимая кулаки. — Да, потому что он изменился ради тебя. Он делает так во всех вселенных. Меняется ради Дина Винчестера! — Да чем же мы тебе так не угодили? — Это история не про любовь, ясно? А про двух братьев, в конце которой один убивает другого. Ты почти убил Сэма прошлой осенью, какого черта ты остановился? Около его головы лежал такой прекрасный камень! Отгоняя навязчивое воспоминание о последних ударах по лицу Сэма, Винчестер снова смотрит на Кастиэля. Получается, любовь холеного мальчика сломала божественные планы, да и сам Дин проделал грандиозную работу, раз взрастил в себе нечто более влиятельное, чем нелепые чувства. Если планета взорвется по их вине — плевать. Как минимум, они успели охренительно потрахаться. Кто еще может похвастаться тем, что одним соитием обрек целую вселенную на гибель? Сильный ветер с треском вырывает дерево, растущее за пределами невидимого щита, заставляя Винчестера вздрогнуть. Кажется, под куполом стало немного светлее. Дин, конечно, далеко не самый умный парень, но он заметил, что щит не пропускает звуки апокалипсиса, развернувшегося вокруг. Треск раздался внутри купола. Дин поворачивает голову и видит еще одну вещь, выглядящую менее удивительной после всего, что сегодня произошло. Напротив Чака появилась тонкая полоска, повисшая в воздухе. Она пульсирует, увеличиваясь в размерах и тихо потрескивает как старый радиоприемник. Чак делает шаг назад и хмурится, глядя на неопознанную штуковину с подозрением, но Дин успевает заметить страх, промелькнувший в его глазах. Отлично, возможно, эта полоска — какой-нибудь портал или разрыв в пространстве, и сейчас оттуда выскочит другой бог, которому мир Дина приходится по душе. — Дерьмо, — шипит Чак, отступая и спотыкаясь об пенек. Винчестер злорадно хихикает в кулак, но его веселье быстро сменяется искренним изумлением, потому что из светящейся полоски выпрыгивает он сам. Да, это именно Дин Винчестер. Немного постаревший, заросший неопрятной бородой, но… "Этому миру пиздец", — обреченно думает Дин, смотря, как его взрослая копия непринужденно поправляет фланелевую рубашку. Знакомые движения. Какого хрена? — Это невозможно, — Чак делает шаг назад, — вы не могли выследить меня, эта вселенная не совпадает с вашей по временному отрезку и еще куче разных параметров, это невозможно… — Думаешь, Джек не смог засечь взрыв божественной энергии? — фыркает постаревший Дин, отвлекаясь от своей одежды. — Я и сам не совсем понял, как пацан это сделал, лучше спроси у Каса. В следующую секунду из разрыва выпадает Кастиэль, одетый как бухгалтер. Стоит признать, костюм ему идет. На всякий случай Дин решает не пялиться на альтернативного постаревшего Каса, мало ли, вдруг другой Дин тоже немного собственник. Не стоит провоцировать мужика, появление которого пугает бога. — А вот и он. Кас, как Джек умудрился набраться мощи? — Кхм. Когда Майкл и Люцифер… — Я говорю не про то, как он зарядился и вытащил тебя из Пустоты, дубина, — альтернативный Дин закатывает глаза, но в его голосе слышится что-то вроде нежности (Винчестера не обманешь. Это его собственный голос, который всегда звучит слишком ласково, если речь идет о Касе). — Ладно, я сам. Чак, ты уничтожил уже тысячи миров и высвободил огромное количество энергии, для Джека это как сигнальный огонь. Пацан смог отыскать конкретного ангела в Пустоте, думаешь, божественное вмешательство осталось бы для него незаметным? Почему твоих силенок хватает, только чтобы устроить жалкие катаклизмы? Потому что Джек впитывает твою энергию гигантскими партиями! — Невозможно, — съежившись, повторяет Чак, — я бы почувствовал. — Ты не смог бы, — Кастиэль разводит руками, — большая часть энергии ушла на создание и поддержание этой карманной вселенной, поэтому потоки перепутались. Джек прямо сейчас оборачивает процесс уничтожения вспять… — Так что попрощайся со своими силами. Еще немного и последняя их крупица перейдет под контроль Джека. Объяснение звучит правдоподобно. Винчестер чувствует, что с каждой секундой его ноги становятся более мягкими и послушными, видит, что песчаная буря затихает, уже не заглатывая пространство за пределами защитного купола. Чертов кактус. Джек опасен, Дин подозревал это с самого начала. — Нет, — Чак мотает головой, отказываясь принимать поражение, — нет, вы не можете выиграть так просто. Вы… нет, это так не работает. Я смогу, я… Заметив, что Кастиэль делает шаг вперед, Чак растерянно озирается по сторонам и делает самую тупую вещь из всех возможных. Он резко срывается с места и прыгает в пульсирующий разрыв, наверняка ведущий в мир, из которого явились эти суровые мужики. — Вот идиот, — вздыхает альтернативный Винчестер, с тоской смотря на город внизу. — Согласен. Мы найдем его за несколько часов. — Но он же уже не будет так… сиять или что он там делает. — Как ты сказал, Джек смог отыскать даже конкретного ангела в Пустоте, — альтернативный Кас смущенно улыбается, глядя на своего Дина. — Мы только что спасли несколько миллиардов вселенных от уничтожения. Разберемся и со всем остальным. — Ага, а сколько мы не спасли? — Вечно ты думаешь только о плохом. Дин и Кас начинают шутливо собачиться, совершенно не обращая внимания на то, что их копии тоже находятся здесь, причем одна из них без сознания. Наверное, эти двое уже оказывались в подобных ситуациях. Их уже ничем не удивить. Винчестер мог бы вечно наблюдать за этой парочкой, но с момента ухода Чака его ноги снова стали свободными и рвутся сплясать чечетку или канкан. Танцевать он, разумеется, не будет. Новак, до сих пор мерзнущий на мокрой траве, сейчас намного актуальнее чечетки. Только когда опасность миновала, Дин понимает, как сильно тревожился за этого придурка, и плюхается рядом, чтобы осторожно погладить растрепанные темные волосы дрожащей рукой. — Эй, малыш! — зовет его другой Дин. Винчестер мгновенно оборачивается. — Прости, не могу подойти ближе, может возникнуть парадокс и все такое. Слушай, тебе придется как-то… смириться с тем, что произошло. С помощью виски, например. — Дин, ты можешь даже его коснуться. Все равно придется стереть ему память. — Зачем? Может, он этого не хочет. Ну, я бы не хотел забыть, насколько бываю крут! — Дин, — другой Кастиэль закатывает глаза, — почему я не могу просто стереть обоим память и переместить их в правильное время? — Потому что... Кас, нормальные люди не просыпаются черти где без воспоминаний о вчерашнем дне, нужно хотя бы бутылки им подбросить! Не слишком ли много мороки? — Я попрошу Джека с этим разобраться. — Ага, хрен там, Джек занят регулированием вселенной, ему не сдалось… подбрасывание бутылок. Слушая спор, Дин не понимает, каким образом кактус может регулировать вселенную, но на всякий случай проникается к нему уважением. Отныне он будет ежедневно проверять колючки и доставать мусор без капризов. Задумавшись, Винчестер не замечает, что его взрослая версия все же подходит ближе. — Итак, малыш, с тобой было приятно тусоваться, но кое-кому пора в постельку, — взрослый Дин наклоняется к нему и натягивает улыбку, которую Винчестер использует, чтобы сообщить людям то, что им не понравится. — Береги своего чудака. 27 мая 2017, суббота Звук, с которым Дин открывает глаза, больше похож на предсмертный хрип мурлока, брошенного погибать далеко от воды. Помимо заложенного носа его тревожат неуправляемые конечности: руки кажутся вялыми и тяжелыми, отекшие ноги — мягкими и непривычно широкими. Очевидно, вчерашний вечер закончился пьянкой, но Дин не может вспомнить, был ли для этого повод. — Ты украл покрывало. Мне холодно, — ворчит Кастиэль. Сонный Дин поднимается на локте и вглядывается в небритое лицо своего парня, тоже страдающего от похмелья. Неяркое освещение спальни, пахнущей водой из бонга и пылью, делает Новака милым до такой степени, что хочется взъерошить его дурацкие волосы. — Так оденься, все равно уже пора сваливать на плантацию. Но сначала я отвезу тебя на стрижку, — ухмыльнувшись, Дин протягивает руку к растрепанной голове, но Кас вовремя реагирует и вцепляется в его запястье. — Эй! — У меня другие планы на сегодня, — Кастиэль подносит руку Дина к лицу, обхватывает большой палец губами и посасывает подушечку, рисуя на ней круги языком. — Ну ты и мудак. Значит, покрывало? — кисло спрашивает Винчестер, изображая, что его член не реагирует на проделки губ, томно скользящих по пальцу. Видимо, теперь, когда табу на секс снято, Кастиэль будет пользоваться каждой возможностью заставить Дина об этом пожалеть. Пытка заканчивается, только когда скомканное покрывало падает на его грудь. — Ладно, придурок, ты победил. Отдай руку. Фу, теперь у меня мокрый палец! — Это не смертельно. — Ты так сильно раздражаешь, что иногда хочется сломать твой идеальный нос. — Ты правда считаешь мой нос идеальным? — с подозрением спрашивает Кастиэль, толкая Дина на спину и прижимаясь к нему всем телом. Чувствуя тепло и мягкую ткань покрывала, Винчестер заинтересованно мычит, хотя будет это отрицать, если лохматый провокатор кому-нибудь проболтается. — Ага. Но это не приоритетный пункт повестки дня. Как ты себя чувствуешь? — Ужасно. Ты? — Аналогично. Кажется, я превратился в пудинг, — Дин поворачивает голову, видит несколько пустых бутылок из-под дорогого виски на полу и вздыхает, переводя взгляд на телефон. — Блять, у меня три пропущенных от Джессики. Надо бы ей перезвонить. Разговаривать с женой Сэма — странно. Во-первых, потому что в мире теперь есть еще один человек, который волнуется за Сэма не меньше, чем старший брат. Дин надеется, что этот дурачок однажды разует глаза и останется с Джесс до конца жизни. Хотя бы из корыстных побуждений. Во-вторых, мудрая и понимающая Джессика не засыпает Дина медицинскими терминами и сразу переходит к сути. Да, Сэму на днях стало хуже. Да, он тупица, возомнивший себя Итаном Хантом, но впредь его деятельность будет ограничена офисом и бумажной волокитой. Нет, он не хрипит на полу с пеной у рта, а всего лишь валяется в клинике для богатеньких дуралеев, пока Кроули ведет агрессивную кампанию против продажного политика, обеспечивая Винчестерам безопасность. И да, Сэм позвонит сразу же, как начнет разговаривать связно, а пока он напичкан обезболивающими, поэтому лепечет как маленький ребенок. После короткого емкого разговора у Дина не остается вопросов. Сэму нельзя упускать Джессику ни при каких условиях.

***

Ближе к трем Винчестер посылает Новака в жопу и садится за руль, потому что настоящие мужики способны водить машину и с похмелья, даже если их партнеры в это не верят. После душа и двух кружек кофе Дин выглядит как чертова супермодель, полиции не к чему будет придраться. К счастью, возвращение на плантацию проходит без приключений. Увидев на ложе ноутбук, Новак внезапно вспоминает, что работает в игровой студии. Чтобы не отвлекать его, Дин слоняется по мексиканскому району и всерьез задумывается о преждевременном расторжении контракта. Ради чего ему сидеть в Калифорнии, ради Сэма? Но ведь этот придурок уже достаточно взрослый, чтобы жениться, подставляться под пули и платить по счетам. Пообщавшись с Джессикой, Дин понимает, что Сэм в надежных руках. Что еще может удержать его на плантации? Нищенская зарплата? Дурацкий режим дня? Песок, скрипящий на зубах во время сильного ветра? 28 мая 2017, воскресенье — Мне нужно сходить к Джо, — сообщает Дин, натягивая футболку. На улице стоит адская жара, но если он не расторгнет контракт, терпеть перепады погоды придется еще несколько недель. Кастиэль сползает с кровати и тоже начинает одеваться. — Нет, сладкий, ты со мной не идешь. — Сладкий? — Кас морщится. — Надеюсь, это не приживется. — Надейся. Так куда ты намылился? — По делам, — уклончиво отвечает Кастиэль, бросая взгляд на ключи от машины. — А зачем ты идешь к Джо? — По делам, — Дин поджимает губы, понимая, что загнан в тупик. Выведать секретики Каса невозможно, если не рассказать ему свои. Умирая от любопытства, Дин проверяет, застегнута ли ширинка, и сваливает в административный сектор, немного тревожась, когда за спиной заводится двигатель Импалы Супер Спорт.

***

— У меня есть для тебя новость, — заявляет Кастиэль, вернувшись в барак с наступлением темноты. Дин отвлекается от сворачивания одежды и ухмыляется. — Я тоже должен тебе кое-что рассказать, — он показывает пальцем на собранную спортивную сумку около столика. — Чувак, завтра мы едем в Канзас. — О… — Кас резко становится задумчивым и по-птичьи наклоняет голову, заставляя Винчестера беспокоиться. А что, если Кас не хочет переезжать или вообразил, что Дин опять ради него чем-то жертвует? Почему он так долго молчит? — Если ты, конечно, не передумал, — на всякий случай добавляет Дин. Заметив его смятение, Кастиэль смущенно улыбается и подходит ближе. — Нет, я… нет. Просто не ожидал, что это случится так скоро. Мы сможем сделать крюк и заехать в Портленд за вещами? — Разумеется. Заодно оставишь там свою убогую плиту. — Она не убогая, — ворчит Новак, с грустью глядя на маленькую кухню, организованную у стены. Как бы хорошо он ни строил щенячьи глазки, холодильник тоже придется оставить в Орегоне. Дин не настолько беден, дома у него есть шикарный трехкамерный холодильник с современными наворотами и десятком магнитов с изображениями столиц штатов. — Неважно. Я сегодня тоже разорвал пару контрактов. Отныне Сэм и Джессика свободны, более того, они даже получат половину итоговой выплаты, потому что некоторые условия были нарушены. Правда, мне не стоит попадаться на глаза Кроули ближайшие полгода, ведь я соблазнил его лучшего юриста возвращением в Лоуренс, но… — Вот за это я тебя и люблю, — вздыхает Винчестер, стараясь не подавиться слюной от восторга. Говорить что-то вроде "я благодарен за то, что ты собрал мою семью по кусочкам и сам стал ее частью" Дин, разумеется, не будет. Кастиэль всегда понимал его недоговорки и язык поцелуев лучше, чем кто-либо другой. 29 мая 2017, понедельник Светлая квартирка Новака, заваленная интересными штуками, отвлекает Дина от приступа меланхолии. Невозможно долго тосковать по приевшейся за двадцать лет плантации, когда ты — не самый сентиментальный человек на земле, а берлога твоего парня напоминает долбанный музей. Больше всего Винчестер интересуется складом пыльных музыкальных инструментов под кроватью и стопкой пластинок на кухонном столе. Пока Кастиэль роется в шкафу, Дин рассматривает фотографии на полках. Видимо, раньше у Каса была большая компания. Среди юных лиц особенно выделяется рыжая девушка с хитрым прищуром, к которой Дин с первого взгляда начинает испытывать неприязнь. На одной из фотографий она обнимает маленького Серафима. — О, кто это тут у нас, — Дин усмехается и тычет пальцем в пыльную рамку, думая о коте, но Кас, появившийся из ниоткуда, понимает его реакцию иначе. — Это Эйприл. — Эйприл? Ты доверил ей держать Серафима? — Вообще-то мы завели его вместе, чтобы научиться заботиться о ком-то кроме себя, — мрачно сообщает Кастиэль. Чтобы понять смысл этого поступка, не нужно быть шибко сообразительным. — Вы хотели ребенка. Ты думал, что останешься с ней навсегда, — тихо говорит Дин и закусывает губу. Мысль о том, что Кас уже находил человека, с которым хотел состариться, неприятна. Вдвойне неприятно осознавать, насколько у него хреновый вкус. Возможно, Дин обладает теми же дрянными качествами, что и его предыдущие партнеры. — Мне жаль, что... — А мне не жаль. Судя по обращению с котом, Эйприл собиралась стрелять в детей из водяного пистолета каждый раз, когда бы они чем-то интересовались, — бесстрастно говорит Кас. Пожав плечами, Винчестер отворачивается и делает вид, что заинтересовался коллекцией рубашек на вешалке. Лучше бы Касу не знать о его сомнениях. 30 мая 2017, вторник Соглашаясь на перегон обеих машин в Лоуренс, Винчестер не предполагал, что ему будет так одиноко. Короткие перекусы в Бейкер Сити и Берли не помогают справиться с унынием, скорее, даже усиливают его. Только остановка в мотеле около Огдена способна поднять Дину настроение, ведь в номере можно потискать Каса и соскучившегося по ласке Серафима, которого выпустили из переноски вопреки запрету администратора. Каньоны Юты сменяются фермами Вайоминга, пастбища и кукурузные поля сменяются равнинами и зелеными горами Колорадо. После получасовой остановки на заправке в Лимоне Винчестер гонит по прямой на восток, постоянно смотря в зеркало заднего вида. Когда Новак отстает или теряется в потоке машин на подъездах к городам, ему всегда становится тревожно. Вечером две черные Импалы пересекают границу Штата подсолнухов. Дин настолько вдохновляется приветственным знаком у дороги, что не выдерживает, звонит Касу и начинает рассказывать ему все, что знает о родном штате, вспоминая школьные поездки и вылазки на экскурсии, организованные Сэмом. Почему-то он ни на секунду не сомневается, что парню будет интересно послушать о самой большой репродукции картины Ван Гога в Гудланде, ботаническом саду Уичито или скалах около Уокли. Это же Кас. Он впечатлился даже пасекой у дороги и магазинчиком ковбойских безделушек. О том, что в Додж-Сити есть целый музей, посвященный Дикому Западу, Винчестер не говорит. Пока что. Но обязательно скажет позже, если окажется, что Новак разделяет парочку его кинков. 31 мая 2017, среда Ночью, пока Кастиэль разбирает вещи, сваленные на кровать, Дин нервно крутит ключи от машины на пальце и пытается понять свои чувства. Странно видеть, что Кас лезет в его сумку. Наверняка эта хитрая задница уже давно знает, что и в каких карманах хранится. И сколь бы Дин не ценил личное пространство, ему нравится смотреть, как Кастиэль копается в его вещах. Словно так и должно быть. Словно Новак всегда этим занимался, но прежде не попадался с поличным. Скоро одежда окажется в огромном шкафу в углу спальни, мелочи займут законные места на полке и в тумбочке, переноска кота отправится на чердак, а Дин и Кас крепко уснут после долгой дороги. Рассчитывал ли Винчестер на подобный исход, когда уезжал в Калифорнию? Определенно, нет. Счастлив ли он, впустив Кастиэля не только в свое сердце, но и в свой дом? Определенно, да.