Одного поля ягоды

23 июля 2017, воскресенье Манипуляции всегда казались Дину нечестной игрой, но Кас настолько аккуратно и ненавязчиво подселяет мысли в чужие головы, что даже не хочется его останавливать. Тем более, это справедливо. Сэмми сам вложил в руки Дина оружие, так пускай познает его мощь. Приятно наблюдать, как Новак окучивает своих жертв, при этом оставаясь невинным и честным парнем с толковыми идеями. За несколько дней голубоглазый волк Йеллоустоуна смог вытащить мастерскую из задницы, практически ничего не делая. В четверг он мило поболтал со студентами, почти месяц делающими сайт. Дин не понял ни слова, но сайт заработал еще вчера утром, когда Кас оплатил домен. В пятницу Джессика прониклась проблемами мастерской во время беседы за ужином и изъявила желание занять должность менеджера. Разумеется, Дин не смог ей отказать. А прямо сейчас бедолага Сэм, согласившийся взять на себя документы, звонит другу Бобби и уговаривает его присоединиться к компании механиков. — Почему ты не пошел в политику? — недоумевает Дин, наблюдая за братом, расхаживающим кругами по гостиной. — Потому что хотел курить траву, — фыркает Кастиэль, — это плохо сочеталось с колледжем и стажировками. — А что было до окончания школы? В смысле, кем ты хотел стать в детстве? Кас наклоняет голову и щурится, словно не понял вопрос. Интересно, каким он будет, когда вырастет? Точнее, когда станет настоящим определившимся взрослым, которому не почти тридцать, а больше сорока. Наверное, он будет милым, но грустным. Завитки непослушных волос на висках всегда будут прибавлять сотню баллов к его очаровательности, но Дин подозревает, что со временем пустота захватит больше власти и превратит жизнь Каса в постоянную борьбу, которая отпечатается на его лице. Рано или поздно усталость возьмет свое. Конечно, есть шансы, что Новак выберет путь хиппи, продаст имущество и осядет в трейлерном городке, не утратив блеск в глазах, но такой исход кажется наименее вероятным. — Рождественским ангелом, — наконец отвечает Кас. Дин не может сдержать ухмылку. — Почему? — На Рождество братья никогда не ссорились. Чак говорил, что в светлые праздники злиться нельзя, иначе в наш дом не прилетят ангелы, а мне всегда хотелось быть причиной спокойствия. — Это… звучит очень печально. — Да, особенно, если учесть, что в итоге я стал причиной множества беспокойств, — Кас поджимает ноги и съеживается на диване. Едва Дин думает подвинуться поближе, между ними плюхается Сэм. — Руфус приедет завтра после обеда, — сообщает он с довольной миной. К счастью, эта новость вызывает у Каса улыбку, так что утешительные обнимашки можно отложить на потом. — Получается, мастерская спасена. Во вторник можем открываться. — Слава богам. Я уже думал, что ей кранты, — вздыхает Дин. — Хватит думать о плохом, — журит его Джесс, присаживаясь на колени Сэма, — разве не ты говорил, что помимо склонности находить проблемы, Винчестеры имеют талант их эффективно решать? — А ты уже освоилась в нашей семье, да? — Между прочим, я Винчестер уже восемь месяцев. — И у тебя отлично получается. Добро пожаловать в переродившееся семейное дело, — Сэм смотрит на свою жену влюбленными щенячьими глазами, вызывая у Дина приступ гордости и восторга. Кажется, что этот патлатый переросток еще вчера возился с учебой и краснел каждый раз, когда мимо проходили девчонки, а теперь рядом с ним прекрасная женщина, которую он наконец увидел в правильном свете. Винчестеры вообще склонны долго не замечать то, что лежит у них перед носом. — Мы забыли про Каса, — Джессика поворачивается к Дину и выгибает брови, давая понять, что сделает с ним нечто ужасное, если Новак будет обделен вниманием, — Кас ведь тоже один из нас, верно, Дин? — Разумеется. И Серафим, раз уж на то пошло. — Я ценю это, — тихо говорит Кастиэль, наконец расслабляясь и опуская ноги на пол. 4 августа 2017, пятница Из-за мании всех контролировать Дин вторую неделю тратит время на наблюдение за чужой работой. Из-за бесконечных перебежек с места на место ему кажется, что в сутках недостаточно часов. Он устает так, как не уставал на плантации, злится на Каса так, как не злился на Кэмпбеллов, а виною тому завышенные ожидания. Кас не стесняется задавать вопросы, когда что-то не понимает, но иногда просто стоит на месте и пялится в одну точку, будто в его сутках больше часов, чем у других. Дин пытается слепить из него мастера по покраске, но уроки матирования превращаются в ежедневную пытку. Шум шлифовальной машинки Касу не нравится, поэтому он отдает предпочтение крупнозернистой наждачке и подготавливает автомобили к покраске вручную, а это потеря времени и сил. Руки Дина справляются быстрее, он чувствует каждый изгиб автомобилей и ласково, но непреклонно снимает старое покрытие, хотя это никогда не было его профилем. Кас не безнадежен, но и новой надеждой его не назвать. За полчаса до конца рабочего дня Винчестер неодобрительно смотрит то на подтеки краски под молдингами, то на пустую банку медленного разбавителя, закатившуюся под гнилой Форд. Эту машину не спасти, а Кас по неопытности сделал ее еще и уродливой. — Отойди от этого чудовища и займись чем-нибудь другим, я сам спилю подтеки завтра утром, — Дин встает на носочки, чтобы увидеть, что делает Гарт. — О, иди и помоги Гарту закончить с фарами. Может, ты прирожденный автоэлектрик? — Не будь дураком, я — прирожденный автомеханик, — огрызается Кас, но Дин делает вид, что этого не слышит. 5 августа 2017, суббота Закончив с проблемным Фордом, Дин планирует спрятаться на полчасика в кабинете, но обнаруживает, что его уголок спокойствия потерял приватность. Кас уже здесь, грязный и взъерошенный, будто он не соединял провода, а вступал с ними в ожесточенные схватки. Он стоит, упершись руками на подоконник, и разглядывает Джека, которого притащил сюда в первый рабочий день для поднятия боевого духа. Стоит запретить ему носить на работе спортивные шорты, из-за них вечно случаются неловкие ситуации. Неужели нельзя ходить в джинсах, как все нормальные люди? — Эй, Кас, как дела? — С Джеком что-то не так, — мрачно отвечает Новак. — Иди сюда, посмотри. На нем появилось пятно. Дин не знает о растениях ничего, особенно, о колючих и потенциально опасных, и в целом не горит желанием знакомиться с миром суккулентов, но ноги сами несут его к окну. Наклонившись, он прищуривается и разглядывает светлое пятно на стволе. — Ты уже гуглил? — Пока нет. — Тогда не разводи панику. Вдруг это нормально? У людей же бывает возрастная пигментация, может, у кактусов тоже? — По человеческим меркам он еще ребенок, — Кас выпрямляется и потягивается, высоко поднимая руки. Хруст, который издает его шея, внушает страх и ужас, поэтому Дин решает войти в режим хорошего поддерживающего парня и берется за спинку своего драного офисного кресла на колесиках. — Садись. — Зачем? — Не задавай глупых вопросов, — закатив глаза, Винчестер толкает кресло вперед. — Затем, что я тебя попросил. Давай, садись быстрее, пока я не передумал. — Что передумал? — с подозрением спрашивает Кастиэль, нехотя выполняя просьбу. Его движения скованы, плечи недвижимы, будто он не может позволить телу расслабиться. Дину знакомо такое состояние, после возвращения из Калифорнии он долго не мог прийти в тонус и по совету Гарта жег спину разогревающей мазью. — Я хочу немного тебя размять. — Почему ты… — Новак резко передумывает задавать тупые вопросы, когда его спины касаются пальцы. — Ладно, это сейчас не важно. — Нравится? Сэм научил меня разминать забитые мышцы. Судя по стонам облегчения, Дин правильно определил больные точки. Жалкое подобие расслабляющего массажа быстро помогает поднять Касу настроение. Уже через пару минут, когда приятные прикосновения спускаются к плечам, он вздыхает и млеет, наклоняя голову. — А теперь поговорим о важном, — вздыхает Винчестер, надавливая большими пальцами на напряженные мышцы под лопатками. — Сначала посмотри, что пишут о кактусах в интернете или поболтай с Джессикой. Может, здесь слишком солнечно? Раз молодая клубника может похериться, если получит солнечный ожог, то и кактус, наверное, может. — Да, наверное, — Кас кивает и начинает тихо сопеть носом. — Тебе не кажется, что жизнь стала обыденной и скучной? Я не привык жить по расписанию и знать число или день недели, а теперь у меня даже есть часы. — И как я могу тебя развлечь? Вечер в баре сделает твою жизнь лучше? — Не особо. — А если это будет гей-бар? — Тем более. В таких местах все почему-то на меня пялятся, — вздыхает Кастиэль. Дин знает причину, поэтому закатывает глаза. — Тогда… Музей естественной истории? Там есть динозавры и всякие животные, все будут пялиться только на них. — Уже лучше. Перебирая в голове варианты, Дин продолжает разминать спину Каса на автомате. В Лоуренсе не так уж много впечатляющих развлечений, тем более для человека, когда-то бесстрашно выпившего воду с галлюциногенами. Единственное, что всегда приносит Касу удовольствие — люди в небольших компаниях, с которыми он мягко играет во время разговоров как кошка, осторожно катающая по полу клубок ниток. У Дина есть парочка знакомых, которых можно было бы отдать ему на растерзание. 12 августа 2017, суббота Раньше семейные ужины были тяжелыми, но теперь Дин видит в них отдушину. Договорившись не поднимать рабочие темы за столом, Винчестеры используют это время для сплетен и сплочаются все сильнее. Кастиэль Новак тоже негласно входит в их число. — Что скажешь о наших гостях? — интересуется Сэм, на практике оказавшийся главным сплетником. Кас отвечает не задумываясь: — Вы должны позвать Бэйнсов снова. Хотя увлечение оккультизмом вызывает у меня некоторые вопросы, как и склонность Макса делать странные ремарки посреди разговора. — Ты тоже их делаешь, — напоминает Дин. — Наверное, поэтому я и смог так легко найти с ним общий язык. А что касается Коула… После его рассказов про Судан и Ирак мне требуется длительная психотерапия. — Не тебе одному, — ворчит Джессика. — Давайте не будем обсуждать проблему социализации ветеранов, — раздраженно просит Сэм, до сих пор не простивший Джону Винчестеру привычку упоминать Вьетнам каждый раз, когда сыновья по глупости делились с ним переживаниями. — Меня больше волнует проблема дележки гаража. Обладатели шикарных черных Импал одновременно закатывают глаза, прекрасно понимая, в чем именно эта проблема заключается. — Мы первые приехали, значит, гараж наш, — Дин разводит руками, едва не роняя со стола стакан пива. — Нехрен было покупать новомодное корыто. Стоило оно того? Просрал кучу денег, так еще и трясешься за его сохранность каждую секунду. — Хочешь сказать, вы за свои машины не беспокоитесь? Их обслуживание тоже стоит довольно дорого, так чем же Импала лучше моего Лексуса? — Надежностью! — выпаливает Дин. — Изяществом, — бурчит Кастиэль одновременно с ним. На мгновение кухня наполняется опасной тишиной. — Повтори. — Кас, не делай этого, — советует Сэм. — Пусть повторит! — Изяществом, — бестрепетно повторяет Кас. — У-у… — Сэм откидывается на спинку стула, наблюдая за тем, как Дин, задетый за живое, набирает в легкие побольше воздуха. — Ты хочешь быть механиком, но ставишь изящество на первое место? Получается, я был прав, когда увидел в тебе маляра, гребаный ты эстет. Ты купил чертов олдтаймер только за красоту? Как ты вообще попал в мой дом? Опасная тишина возвращается. Обычно Кас не лезет за словом в карман, его голова забита интеллигентной язвительностью, но сейчас он молчит и выглядит виноватым. Дин замечает краем глаза, что Джессика качает головой. На этот раз палка не перегнута, а сломана пополам, поэтому Новак, в глазах которого отражается внутренняя пустота, встает, собираясь уйти. Неправота застревает в горле комом, и Дин морщится, едва находя в себе силы подняться на ноги и схватить Каса за предплечье. — Подожди, — сдавленно просит он, сжимая пальцы. Кас замирает и смотрит ему в глаза. Несмотря на разницу в росте, Дин понимает, что сейчас Кастиэль выше него, выше всего этого, и испытывает острое желание захлебнуться собственным ядом. — Ты же знаешь, что я не хочу, чтобы ты уходил? — Наверное, — нехотя отвечает Кастиэль, но его взгляд теплеет. Желая закрепить этот эффект, Дин пытается использовать правильный рычаг давления: — Чувак, ты меня любишь? — Да. — Напоминай себе об этом почаще. Сэм начинает издавать звуки умиления, такие же высокие и отвратительные, как и десять лет назад, но Дин, удирающий с кухни, сгорает от стыда не из-за этого. 16 августа 2017, среда — Я устала, — ноет Джессика, закидывая босые ноги своему мужу на колени, — давай не пойдем на вечернюю пробежку, у меня в голове каша. — Давай не пойдем, — вздыхает Сэм. — Насколько безответственно идти в постель вместо пробежки? — Очень безответственно. — Ну и ладно, — бурчит Джессика. Дин, подглядывающий за парочкой с кухни, начинает улыбаться. Он до сих пор не может понять, почему Сэм перестал изображать недоступную кокетку и позволил своему браку стать настоящим. Для Джессики все было настоящим с самого начала, это видно по тому, как она обнимает мужа на зимних фотографиях, улыбаясь, словно выиграла самый желанный приз. Ее безусловная любовь таится в каждом прикосновении. Страшно подумать, как тяжело ей пришлось, когда Сэм пытался наладить контакт с другой женщиной. Джессика все это видела. Джессика все равно от него не отреклась. Дин поставит ей памятник, когда купит дом с балконом и широким задним двором. Джессика настолько хороша, что ее присутствие не раздражает. Сначала Дин опасался, что будет чувствовать себя лишним в собственном логове, а теперь он боится, что после отъезда брата комнаты будут казаться пустыми. Единственное, что портит идеальную картину — невозможность уединиться. Обычно Дин соблазняет Каса, когда Сэм и Джессика на пробежке, но если они и дальше будут работать на износ, единственным спокойным местом останется Импала. И кабинет в мастерской. Дин тайно желает устроить беспорядок на рабочем столе и запачкать ненавистных отпрысков бюрократии, поэтому думает об этом чаще, чем стоило бы. — Почему они вместе? В смысле, вместе? — тихо спрашивает Дин, когда Сэм уносит Джессику на второй этаж. Кастиэль кажется удивленным этим вопросом. — А мы? — Ну... — Винчестер мнется и пытается придумать ответ, который будет содержать истину, при этом не раскрывая правду. — Если честно, я понятия не имею. — Тебе и не нужно, — улыбается Кас. Позже, лежа в постели с весом его руки на груди, Дин приходит к выводу, что Сэм нашел в Джессике спокойствие, обычно скрытое за ее природной яркостью и харизмой. Заботу, которой сквозит ее шутливое ворчание. — Сэм — карандаш, рисующий линию, — вдруг говорит Кастиэль. — Какого хрена ты не спишь? — Джессика — рука, которая надавила на него, чтобы линия была толстой и непрерывной, — упрямо продолжает Кастиэль. — Какого хрена ты не спишь, Дин? — Хорошо, допустим, они рука и карандаш, — Винчестер закатывает глаза, что совершенно бесполезно, когда вокруг только тепло и темнота, — но какая тогда польза руке от карандаша? Она может взять ручку, маркер, что угодно, на что надавливать не нужно. — Рука любит этот карандаш. Он прекрасно ложится на ее средний палец. — Ладно, я принимаю правила игры. Тогда кто из нас карандаш? — Ты удивишься, но даже в этой игре мы меняемся ролями, — Новак хмыкает. — Вообще я люблю твой средний палец, он прекрасно... — Господи, заткнись, Кас. — Ты не любишь мой средний палец? — с наигранным огорчением спрашивает Кастиэль. Дин понимает, что именно должен сказать и чувствует себя загнанным в угол. Ему хочется сказать "не люблю" Касу назло, но сам факт ложности этого ответа заставляет язык прилипнуть к небу. Слова превращаются в укус, и если Кас не смог их услышать кожей, то это только его проблемы. 22 августа 2017, вторник С началом наплыва студентов мастерская выходит на новый уровень. Бесконечный поток идиотов, угробивших подвеску или погнувших колесные диски на загородных дорогах, отражается на кошельках Винчестеров самым наилучшим образом. Гарт и Руфус довольны тоже. Лишь Новак выглядит так, будто Дин лично бросает камни под колеса любителей скорости, чтобы заставить его целыми днями закрашивать сколы на кузовах. Он больше не пытается возражать и требовать работу посерьезнее, но презрительные взгляды и нахмуренные брови выдают растущее недовольство с потрохами. Чтобы избежать его ворчания, Дин едет с Коулом в бар сразу после работы и обнаруживает, что отвык тусоваться. Отвык от Коула. Отвык от баров. Раньше внутри Винчестера цвели потребности, которые нужно было удобрять романами-однодневками и поливать азартным флиртом, но Кастиэль оплел их коконом своего общества и единолично собрал плоды. Видимо, нечто подобное случилось у Коула и его жены. Теперь Дин понимает разговоры об ответственности любви, и его связь с теми, кто принял ответственность раньше, укрепляется и становится иной. Вернувшись домой, Дин обнаруживает, что Кас уснул на диване в гостиной. Вместо того, чтобы пристроиться рядом, он поднимается на второй этаж, раскапывает книги Мэг, спрятанные под кучей старой одежды, и впервые открывает одну из них. 24 августа 2017, четверг Многолетняя череда переездов, переводов и прочих вмешательств в планы на жизнь сделала Винчестера уязвимым. Со временем тяга контролировать хоть что-то переросла в нужду. Теперь, когда Джона нет, друзья обустроены, а Сэм вернулся домой, Дин испытывает нужду в спокойствии. Высшим силам плевать на его нужду. Перемены в поведении Каса выводят Дина из себя, он не хочет идти домой и срываться из-за ерунды. Когда твой парень — долбанный Двуликий, сдерживаться просто невозможно. Он опять возвращается поздно, уставший, пьяный и дезориентированный, и падает на пустую кровать. Старый матрас скрипит, отталкивая его тело. Если студенты продолжат насиловать свои тачки, подаренные родителями, то к концу сентября получится накопить на новый. Если Дин продолжит пропадать по вечерам, новый матрас ему не понадобится. Он сможет перелечь на непродавленную левую сторону в любой момент. 2 сентября 2017, суббота Смех Каса и Джессики, поднимающихся по лестнице, звучит для Дина как сигнализация. Бросив на желтоватые страницы оторванный уголок упаковки от презерватива вместо закладки, он в панике прячет книгу Мэг под кровать и вытаскивает из-под подушки роман в кричащей обложке. Какой бы мудрой ни была жена Сэма, читательский вкус у нее отвратительный. Стоило задержаться возле ее полки и выкрасть книжонку получше, Кас ни за что не купится на столь слабую конспирацию. Но Кастиэль ведется. Зайдя в комнату, он сразу же замечает бульварщину в руках Винчестера, открытую на случайной странице, и усмехается. — Потянуло на тяжелую романтику? — Спрашивает человек, который оставил в туалете сборник Мэри Оливер, — бормочет Дин, читая верхние строчки. Боже, какое дерьмо. Неужели людям действительно это нравится? — Ты же читаешь только нормальную литературу, — подтрунивает Кас. — Я читаю только те книги, которые напоминают, что у меня есть мозг, или те, которые напоминают, что у меня есть сердце. — Весьма поэтично. Мэри Оливер точно тебе понравится. Винчестер фыркает, делая вид, что не читал этот чертов сборник лучших поэм. Что "Не те, кто говорит" и "Красивая песня" не заставили его задуматься, а некоторые мысли женщины, игравшей словами задолго до того, как Кастиэль родился, не напоминают о его чувствах. О том, что о Кастиэле напоминают даже неправдоподобные диалоги из книжки для домохозяек, Дин тоже никогда не скажет. Он должен поддерживать образ равнодушного увальня, чтобы не стать тем, от кого ждут большего. 12 сентября 2017, вторник Пока Кастиэль где-то шатается вместо обеда, Руфус приводит в кабинет двух бывших коллег. Один из них напоминает молодого Джона Винчестера, чем сразу вызывает у Сэма неприязнь, но Дин видит в этом знак свыше и не раздумывая предлагает обоим мужикам работу. Чем быстрее он найдет замену своему разношерстному семейству, тем лучше. Мастерская нуждается в постоянных сотрудниках, а не тех, кто бессрочно терпит ее из чувства вины, жалости, любви и прочих глупых вещей, которых Дин не заслуживает. Он окрылен и доволен ровно до того момента, когда Сэм начинает складывать документы в папку, говоря нравоучительным тоном: — Не забудь сообщить Касу, что со следующего месяца он снова станет безработным.

***

Население Лоуренса насчитывает почти девяносто тысяч человек. Это число кажется внушительным, пока Дин не врезается в магазине в постаревшую Ронду Херли, выбирающую томаты посимпатичнее. Неожиданная катастрофа. Винчестер на секунду выпадает из реальности, но реальность догоняет его и проглатывает целиком, когда Кас доброжелательно говорит: — Здравствуй, Ронда. Прости, но мы торопимся, поэтому вынуждены бежать. Пойдем, Дин. Во что Винчестер превратил свою жалкую жизнь? Каким образом пьяный лепет в конце апреля привел к тому, что сейчас Кастиэль тащит его в сторону кассы самообслуживания, мило улыбаясь, черт возьми, Ронде? Этой психопатки вообще не должно быть в городе. И… Дин помнит, как говорил о ее любви к шелку и атласу, но не помнит, чтобы показывал ее фотографии. — Подержи, — Кастиэль протягивает открытый рюкзак с таким видом, будто не знает, что мозг Дина умер минуту назад. — Какого хуя, Кас? — Я не Инспектор Гаджет, поэтому не могу укладывать и пробивать покупки одновременно. — Кас! — Дин поражен тем, что из-за страха это слово звучит не как зов, а как ругательство. Новак знает его изнутри и снаружи, живет в его доме, ест за одним столом с его братом, переводит материалы в его мастерской и роется в его прошлом, разве такая власть не должна быть пугающей до усрачки? — Врага нужно знать в лицо, да? Ты копался в моем телефоне? — Нет, всего лишь нашел твою старую страницу на Фейсбуке. — Зачем ты лезешь в мою жизнь? — шипит Дин и вырывает рюкзак из рук Каса, чувствуя себя воином, который смог отобрать у противника щит. — Мне было интересно, как выглядит человек, который заставил тебя… который смог найти к тебе нестандартный подход. — Ты называешь извращения нестандартным подходом?! — Не нужно стыдиться прошлого, Дин, — вздыхает Новак. — Тогда, может, поговорим об Эйприл? О Бальтазаре? О Дафне? Почему ты пичкаешь меня сухими фактами и никогда не рассказываешь о том, что эти люди значили? Потому что не стыдишься, да? — Потому что ты об этом не спрашиваешь, — мягко говорит Кастиэль и протягивает руку, чтобы погладить плечо Дина, подрагивающее от высвободившейся ярости. Прикосновение впервые не заземляет, не успокаивает. Дин стискивает зубы и терпит.

***

Серафим не хочет спать с мудаками, между которыми создалось напряжение, и уходит к Сэму и Джессике. Закрыть за собой дверь наглое создание не удосуживается, так что Винчестер вынужден лежать в полутьме и смотреть на полосу света, упавшую на стену и потолок. Он улавливает в ночной тишине каждый звук, даже свое дыхание и стук сердца, к которым обычно не прислушивается, но и это не помогает охладить пыл и заснуть. Смотря на тень мотылька, бьющегося об лампу в коридоре, Дин вспоминает ночь на плантации, когда Кастиэль плакал, забившись в угол. Почему этот человек вообще появился в его жизни и как умудрился в ней застрять? Сэм. Это он подослал Каса, потому что обделал штаны при мысли о налаживании семейных отношений. Сэм не подумал, что Кас окажется хреновым посредником и влюбится вместо того, чтобы хладнокровно выполнять свою работу, но Сэм прекрасно знал, что он умеет расщеплять людей на молекулы и лепить из них то, что нравится. Дин начинает злиться и дышит быстрее. Люди слишком часто посягают на его свободу и самостоятельность. Если бы Кастиэль не ослабил его, не сделал мягким и не внушил, что нужно контролировать бурление своего внутреннего дерьма, то вылетел бы из этого дома прямо сейчас. Прежний Дин его не пожалел бы. Из коридора доносится топот лап, тихий скрежет и звук тяжелого кошачьего приземления. Судя по пляске гигантских теней на полу, Серафим объявил охоту на мотылька. Винчестер недолго следит за размытыми очертаниями их поединка и вздыхает, предвкушая очередной день в мастерской, испорченный последствиями бессонницы. — Я отвечу на любые вопросы, если ты их задашь, — вдруг сообщает Кастиэль. Ясно, завтра Дин будет не единственной переваренной картофелиной, зависимой от кофеина. — Почему важные разговоры всегда случаются ночью? Я вечно из-за тебя не высыпаюсь, причем не в том смысле, в котором хотелось бы. — Днем ты был слишком зол. — Я и сейчас зол. — Могу ли я сказать, что не хотел вторгаться в твою жизнь? — Ты уже сказал, — ворчит Дин и переворачивается на спину, чтобы слушать оправдания с комфортом, но Кастиэль больше ничего не говорит. Только задумчиво смотрит на тени на потолке и сопит носом. — Это все? Я могу ложиться спать? — Если подумать, это ты вторгся в мою жизнь, — неожиданно заявляет холеный мальчик, из-за чего у Винчестера отваливается не только жопа, но и что-то еще, возможно, печень. — Ты спрашивал, куда я ухожу по вечерам, и читал нотации, желая изменить мой образ жизни, ты подавал двусмысленные сигналы. О, и ты залез в мой ноутбук, а я правда никогда не залезал в твой телефон, хотя знал пароль. Что насчет шуток с двойным дном, с помощью которых ты пытался уточнить мою ориентацию? — Боже, Кас, прости меня за то, что я посмел тобой заинтересоваться! — выпаливает покрасневший Дин. — Не прощу, мне нравится результат, — Кас кладет заземляющую руку на его живот, придвигаясь ближе. Дин обезоружен. — Мы оба лезли в жизни друг друга, люди так делают, когда между ними возникает… особая связь. — Да, хорошо, мы оба мудаки. — Именно. Это все? Я могу ложиться спать? — Нет, не все, — вздыхает Винчестер, собирая остатки злости, чтобы без угрызений совести сказать последнюю важную вещь на сегодня. Семейное дело хорошо помогает сблизиться, но пора очертить новые границы. Дин уже дочитал до главы про "любимых людей", поэтому знает, что Кастиэль нуждается в его обществе, но недостаток личного пространства постоянно портит идиллию. Кас слишком сильно зависит от настроения Дина, разъединение должно пойти им на пользу. — Кас, с октября тебе не нужно будет выходить в мастерскую. Не потому что ты плохо работаешь, а потому что Руфус нашел двоих чуваков, и они… Они опытные, понимаешь? Через них можно выйти на кого-то еще, чтобы ускориться и заработать больше денег. Что скажешь? — Что я прекрасно чувствую себя и дома, — спокойно отвечает Новак, — рано или поздно это должно было произойти. — И ты не обижаешься? — Нет. Дин улыбается, фантазируя о новой эре своего бизнеса, поэтому не замечает, что лицо Каса побледнело и искривилось, будто его сейчас вырвет. 18 сентября 2017, понедельник Сегодня в мастерской спокойно. Пользуясь тем, что Кастиэль занят настройкой бортового компьютера, Дин сидит в своем кабинете и нервно грызет ручку, размышляя о нем, пытаясь представить себя на его месте. Почему Новак больше не смеется над тупыми шутками? Он сместил акцент на Джессику, никогда не повышающую голос? Почему он начал повторять за Дином слова и фразы? Это попытка показать, что они ему неприятны? Мозги Каса — интеграл, а Дин — первоклассник, едва научившийся складывать однозначные числа, неужели Эйприл в сравнении с ним была доцентом кафедры высшей математики? Почему Винчестер вообще должен истязать свою глупую голову? Человек, который поцеловал его солеными губами три месяца назад, не казался настолько мелочным и заносчивым и не был отвергнут только благодаря приятности своего характера. Кас всегда легко обижался, но и прощал легко, а сейчас его ранят даже безобидные подколы. Больше всего раздражает его манера врать, что все в порядке, выглядя при этом так, будто Дин собственными руками вставил в его задницу петарду ради забавы и поджог фитиль. Дурацкие книги Мэг раздражают тоже. В них нет четких ответов на вопросы. 23 сентября 2017, суббота Кабинет Винчестера напоминает проходной двор. Никого не волнует, что он здесь прячется, когда нуждается в одиночестве, особенно Каса и незваных гостей. Приторно милый мужчина появляется перед закрытием. Кас с недоверием смотрит на его дорогие часы и замшевые ботинки и выгибает бровь. — Чем обязаны? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. Услышав эту формулировку, Дин покрывается мурашками. Кас думает, что является его деловым партнером? — О, ну, ничем, — мнется мужчина, — но если вы позволите мне отнять у вас десять минут жизни… — Говорите, — снисходительно разрешает Кастиэль. — Будьте добрее, мистер Новак, — встревает Дин, пытаясь передать ему взглядом настойчивую просьбу заткнуться и не лезть в управление чужой мастерской. — А вы — присаживайтесь, мистер э-э… — Дэвис. Мик Дэвис, — гость улыбается и скромно садится на стул у двери, видимо, опасаясь приближаться к взъерошенному безумцу Кастиэлю. — Итак, мистер Винчестер, у меня есть для вас интересное предложение. Не хотите ли вы присоединиться к успешной франшизе и увеличить доход? Предложение и правда интересное. Слушая сладкие речи Мика, Дин уже представляет, как в обновленную мастерскую приходят специалисты, желающие работать в надежной структуре, как Гарт загоняет в гараж не дырявые тачки, а блестящие иномарки местных мажориков. Зачем ломать голову над придумыванием стандартов, если можно взять чужие, проверенные временем? Дин фантазирует о поездке во Флориду и гадает, каким будет лицо Кастиэля, когда в спальне появится крутая кровать с дорогущим матрасом, но… лицо Кастиэля, которое он видит прямо сейчас, заставляет вернуться в серую реальность. Новак внимательно слушает Мика, но не верит ни одному его слову. Если он всегда сидел на переговорах с такой недовольной рожей, то странно, что Кроули смог отгрохать огромный дом. Закончив расхваливать франшизу, Мик кладет на стол визитку с надписью "MOL" и уходит. Едва за ним закрывается дверь, Винчестер меняет услужливую улыбку на оскал. — Кас, ты в своем уме?! Кем ты себя возомнил?! — Человеком, разбир… — Я ебусь с этой мастерской уже год и просто хочу, чтобы она уже стала чем-то нормальным, понимаешь? Может быть, это мой единственный шанс, а ты спугнул его! — Мик оставил тебе визитку, — напоминает Кас. — Ты выслушаешь меня или продолжишь орать? — Хорошо, — Дин машет рукой и падает на кресло, — давай, обсирай мой последний шанс. — Во-первых, это не последний шанс. Франшиз много. Во-вторых, Мик пришел не развивать твой бизнес, а захватывать. Ты видел брелок на его ключах от машины? — Нет. — Что ж, а с моего ракурса открывался прекрасный вид на его оттопыренный карман. — Зачем ты заглядываешь в чужие карманы? — стонет Дин. — Привычка, выработанная за годы общения с такими людьми, как Мик, — Кас прищуривается, наклоняя голову, что не сулит ничего хорошего. — Так вот, на его ключах висит логотип мастерской, которую ты так ненавидишь. Он знал твое имя, знал, как ты выглядишь, хотя на сайте нет твоей фотографии, и пришел, когда единственный человек с юридическим образованием уехал домой. Он дал четкий срок на раздумья, как делают мошенники. Если бы Мик правда был заинтересован в конкретно твоей мастерской, то не выставлял бы рамки. Его подослали. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я разбогатею, гребаный параноик. — Хорошо, я выражусь так, чтобы ты понял. Дин, это — откровенное наебалово, — сердито говорит Кастиэль, дополняя свои слова воздушными кавычками. — Я не хочу, чтобы ты в это вкладывался. Если что-то пойдет не так, в чем я не сомневаюсь, у нас не будет денег даже на еду. — Кас, но у тебя же есть счет... — Ты сказал, что не хочешь, чтобы я тратил на тебя свои грязные деньги. Чертовы кавычки. Дин их ненавидит. — Верно, не хочу. Потрать грязные деньги на себя, а я как-нибудь перебьюсь в случае провала. — Ты правда думаешь, что я смогу позволить себе вкусно есть и развлекаться, когда ты этого будешь лишен? Ты бы поступил так на моем месте? — Нет, — честно отвечает Винчестер. Новак отрешенно смотрит на него несколько секунд, наверняка собираясь сказать что-то оскорбительное, но затем вдруг расслабляется, наклоняется, опираясь рукой на стол, и мягко просит: — Не вкладывай деньги в херню. И целует Дина так, словно он отец его любимых детей и вообще самый лучший человек на свете. 24 сентября 2017, воскресенье Утром добросердечная Джессика заманивает Сэма на экскурсию, чтобы дать Дину возможность разложить своего парня на любой горизонтальной поверхности без страха, что кто-то прервет их страстные экзекуции, но Кастиэль тоже уезжает сразу после завтрака. Скука и одиночество вынуждают Винчестера заняться домашними делами. Когда внизу хлопает дверь, он сидит на корточках в спальне и прикручивает новую розетку. — Наверху, Кас! — кричит Дин, слыша топот на первом этаже. Топот становится громче. Взъерошенный Новак останавливается на пороге с открытой папкой в руках и читает, отчетливо проговаривая каждое слово: — Владелец бренда "MOL" — Артур Александр Кетч, — он качает головой и переводит насмешливый взгляд на Дина. — Вот что я тебе скажу, наивный идиот: франшиза — наебалово. Со злостью швырнув папку на пол, Кас сваливает, оставляя Дина наедине с ворохом документов и тишиной, повисшей после резкого хлопка двери. 25 сентября 2017, понедельник Кастиэль заявляется на работу свежевыбритым и чистым. Даже Джессика не знает, где он ночевал. Дин весь день отсиживается в кабинете, ожидая, что конфликт разрешится магическим образом, но чуда не происходит. Однако Кас залезает в его машину после работы. Выключив свет в гараже, Гарт, похожий на ребенка, которого делят родители при разводе, испуганно смотрит на Дина, замершего у выхода с ключами в руках. — Я сам могу закрыть мастерскую, если вам… — Гарт, иди домой, — измученно вздыхает Винчестер. — Вообще-то я переживаю, вы — моя любимая парочка после Гомеса и Мартиши! — Гарт поднимает брови и делает щенячьи глазки. Надо запретить ему общаться с Сэмом. — Ты должен все исправить, Кастиэль — хороший парень. — Я знаю, — бурчит Дин и начинает тереть переносицу, потому что хвататься за шею запрещено. — Если ты этого не сделаешь, я приму предложение конкурентов и уйду работать на Мейн. — Что? Они пытались… О, вот дерьмо, — Дин запрокидывает голову и стонет, чувствуя, что его недавно налаженная жизнь начинает ускользать из рук. Он проклят, иначе происходящее не объяснить. — Не переживай ты так, я же послал их! — Гарт, иди домой. Завтра расскажешь. Иди. Гарт кивает, засовывает руки в карманы слишком широкой для его фигуры кофты и скрывается в сумерках. Его машина всегда припаркована у офиса, в котором работает Бесс, и Винчестер подумал бы, что это мило, если бы не был озабочен проблемой, сидящей на переднем сидении Детки.

***

С трудом собрав волю в кулак, Дин решительно ныряет в салон, намереваясь положить конец глупому раздору, и поворачивается к Касу. — Привет. Я почти не спал, поэтому вряд ли смогу сформулировать что-то вразумительное, но… извини, ты часто прав, просто я… короче, извини, я не считаю тебя параноиком. — Рад слышать. А я не считаю тебя идиотом, — улыбается Кастиэль. Круто, что извиняться стало так легко. Дин наклоняется вперед, обхватывает его лицо руками и легонько кусает за кончик носа. — Иногда считаешь. — Извини меня за это, — вздыхает Кас и наконец поднимает голову, чтобы оставить на губах Дина поцелуй. Винчестер хотел этого весь день. Он не понимает, почему тянется к мужчине, ежечасно переходящему из одного состояния в другое. Только Новак знает, как сломить его гордость и растоптать самооценку, но это не кажется трагедией, когда их тела соединены. В последнее время такие моменты случаются нечасто. Дин жалеет о том, что отталкивал Каса весной, хотя мог наслаждаться физическим проявлением его любви. Тогда не было мастерской, не было Кетча и Ронды, был только Кас, который жаждал прикосновений. С наступлением осени он начал их избегать. Поэтому Дин смакует каждую секунду поцелуя и не возражает, когда Кастиэль залезает к нему на колени. Чувствовать его дрожь после долгой отчужденности так же волнительно, как и в доме Кроули. Кто-то может увидеть двух парней, трущихся друг об друга в машине, но страх быть пойманными перебивает другой страх. — Где ты добыл те документы? — спрашивает Дин, когда Кастиэль отстраняется и переключается на его шею. — Кроули, верно? Ты связался с ним. — Да, — выдыхает Кас. — Должен ли я волноваться? — Дин сжимает его бедра, замечая, что они стали мягче после переезда в Канзас. Обилие пирогов и закусок не щадит никого. Руки сами скользят выше, туда, где тонкие шорты теперь не висят, а обтягивают. — Н-нет. Раздвинув ноги шире, Дин прижимает Каса к себе и прикусывает губу. То, что их не видят, не значит, что их не услышат. Кас скорее всего начнет стонать первым, но Дин рассчитывает к тому времени уже засунуть в него два пальца. Вот только когда он лезет под тугую резинку, Новак напрягается. — Подожди. Я… Дин, я хочу, но не получается заставить себя… — Что не так? — Это не твоя вина, — Кастиэль качает головой и торопливо уползает на свое место, поправляя одежду. Его спутанные длинные волосы торчат во все стороны и падают на лицо, покрасневшее от желания, но Дин почему-то не сомневается, что секса снова не будет. — Мне стало хуже. Намного хуже. — Ты пьешь таблетки? — Нет. Они вызывают сонливость, а у меня и так все валится из рук. — Так вот почему ты снова не спишь по ночам. — Да, это одна из причин, — кивает Кас. Дин не хочет узнавать остальные. 5 октября 2017, четверг — Мне кажется, что Сэм просто не хочет искать новое жилье. На самом деле, он очень привязан к этому дому, — вздыхает Джессика, передавая Дину тарелку. Тот факт, что она заводит подобные разговоры, только когда шумит вода, а Сэм и Кас спорят, разгадывая кроссворд, прибавляет ей очков респекта. Дин даже начинает вытирать посуду быстрее. — И он очень привязан к Касу. Ты заметил, что они взяли в привычку проводить вместе вечера? — Ну, кто-то же должен развлекать этого психа, пока я зарабатываю деньги на новый дом, верно? — Ты злишься. Почему ты злишься? — Потому что Сэм пытается увести у меня парня, — фыркает Дин, — но я рад, что они много общаются, Кас хотя бы выглядит живым. — Ты его любишь. Слова Джесс вызывают в мозгу Винчестера короткое замыкание. Он не хочет быть разоблаченным. Он должен придумать остроумный ответ, убедительное отрицание, что угодно, но паника мешает работе генератора бреда, поэтому в ход идут артистизм и импровизация. — Сэм! — жалобно кричит Дин, бросая полотенце на плечо Джессики. — Что? — Твоя жена меня обижает! Сэм отрывается от кроссворда и начинает гоготать, оценив страдальческое выражение лица Дина по достоинству. Лучше бы приструнил свою проницательную женщину. Неожиданно в игру вступает Кастиэль: — Бедный мальчик, — он широко улыбается и встает из-за стола, — пойдем, я уложу тебя в постель. — Я не хочу в постель! — капризничает Дин. У него хорошо получается копировать истерики, которые Сэм закатывал в магазинах в возрасте пяти лет, даже слезы в голосе звучат убедительно. — Поверь, тебе там понравится. Дин бросает изображать непослушного ребенка и смотрит на приближающегося Каса с напускным недоверием. Изображать ребенка на стадии торга он умеет тоже. — А кошку покажешь? — Обязательно покажу. Пойдем, — тепло говорит Кастиэль. Дин вцепляется в рукав его любимой голубой рубашки и семенит в спальню, не забыв по дороге показать Сэму и Джессике язык. Судя по недовольной морде сонного Серафима, он не планировал становиться игрушкой-антистрессом, но выбора у него нет. Пока Дин гладит кота, крепко прижимая его к груди, Кас успевает раздеться, расчесать волосы и убрать барахло с кровати. Путь под одеяло свободен, поэтому кота приходится отпустить. — Я не хочу спать, — Винчестер выпячивает губу и нехотя снимает одежду. Под одеялом жесткий дресс-код, который придумали джинсоненавистники. — А чего ты хочешь? — Твой член. — Слава богу, — Кас с облегчением закатывает глаза и избавляется от трусов со шмелями, — я уже думал, что это никогда не закончится. А Дин думал, что никогда не закончится незапланированное воздержание. Он давно хотел почувствовать Каса внутри и так опьянен фактом исполнения желания, что игнорирует легкое жжение и рано начинает просить о большем. Великодушный Кастиэль не томит его. Зажмурившись, Дин подается навстречу плавным движениям и крепко обхватывает его спину, перебегая пальцами все ниже, и наконец сжимает его задницу, чтобы получить немного контроля. Кас пыхтит, едва сдерживая стоны. Он делает все четко, быстро, так, как Винчестеру нравится, под конец неаккуратно целуя его, слишком сильно кусая губы. Скорее всего, сдержанность не имеет смысла, Сэм и Джессика наверняка услышали стук изголовья кровати об стену, и именно по этой причине остались сидеть на кухне. Кас открывает рот только после того, как выключил свет и заставил Дина беззвучно кончить, сжимая в зубах уголок одеяла. — Так чем Джессика тебя довела? — спрашивает он, скользя кончиками пальцев по ребрам Дина. В такие моменты сложно не откровенничать, сложно не быть настоящим. — Она сказала, что я тебя люблю. — А это… неправда? — Правда, конечно, — фыркает Дин. Кас целует его в щеку и улыбается. — Я больше не чувствую страха быть покинутым.