Хулиганы тоже умеют любить

Куро проснулся, когда было ещё темно. Соскочив с окна, на котором уснул, он подбежал к кровати, свалился на неё и посмотрел время в телефоне. Четыре-тридцать два. До будильника ещё было полтора часа, но организм явно выспался и больше не отключится по желанию хозяина. До шести утра он шатался по комнате без дела, перед этим закончив с алгеброй. До семи он обычно занимался чем-то своим, потому что вечером времени особо не было. Вот и сейчас он сидел в углу своей комнаты, рисуя в самодельном блокноте. Маку совершенно не умел рисовать, но изо всех сил старался научиться. Искусство рисовать было его безумной страстью. Его почеркушки сложно было назвать словом "неплохо", парень понимал это, но, видно, некоторым медведь оттоптал уши, а ему - руки. Дома было тихо, только из соседней комнаты слышался храп его отца. "Я не могу больше тут находиться, я с ума сойду..." - думал парень, одеваясь в школьную одежду. Он решил уйти пораньше и посидеть возле школы, только бы не оставаться в этой психушке, где даже стены гнетут и наровят удушить своей серостью. Собравшись и взяв свою сумку, юнец вышел из квартиры, преодолел лестничную площадку и наконец покинул здание. Город только просыпался: мелькали редко автомобили, высовывались из окон любители покурить с утра. Пару раз мимо него пробежали знакомые из его подъезда, наверное, единственные его друзья во всём мире. "Так хорошо на улице... - думал Куромаку, понимая, что утром на улице, подальше от родителей, ему действительно хорошо и спокойно. -Не думал, что когда-то буду из дома бежать... Эх, Виктор, почему ты ушёл..." Виктор. Это имя у Куромаку вызывало только радость. Это был лучший человек в его жизни. Когда мать с отцом были в ссоре, женщина встретила его. Кудрявого блондина с глубокими серыми глазами. И, может, Куро не запомнил его совсем, если бы тот не оказался для него настоящим отцом. Рыбалки, походы в кино и театр, времяпровождение вместе... О чём же ещё может мечтать подросток?! И мать была счастливее в отношениях с ним. Улыбалась, казалось даже, что помолодела. А все соседи то и дело хвалили их пару. Да только вот оказалось, что и она замужем, и он женат. Пути их разошлись. Они прощались долго. Куромаку громко плакал, умолял его остаться, и отчим тоже не держал слёз. Но он уехал. Уехал и больше парень о нём никогда не слышал. В жизни он только об одном жалел - не взял у него номер. Серое здание школы очень скоро показалось впереди. Куро, оглядев его, будто в первый раз, побрёл к уже открытым воротам. Он зашёл на территорию учебного заведения и сел на порожках на крыльце. Школа была ещё закрыта, оставалось ожидать охранника. Сидеть было невыносимо скучно. Маку начал уже было засыпать, как вдруг его окликнул знакомый голос: -Эй! Ты что тут делаешь в такую рань? Он распахнул глаза и едва не рухнул с крыльца от неожиданности. Напротив него, держа во рту сигарету, стоял Пик. Фиолетовые волосы, на удивление, были собраны в аккуратный хвост на макушке. Глаза были подведены чёрным, а сам он выглядел опрятнее, чем обычно. Вспомнив вчерашнюю переписку, Маку помрачнел. -А что мне делать дома, где мне никто не рад? - совершенно спокойно спросил младший. Пик промолчал. Он сделал затяжку, но дым не выдохнул. -Я тоже сюда рано прихожу. Мама рано на работу уходит, а больше я там никому на хер не сдался. Куромаку был явно удивлён такой откровенности, да ещё и от самого Пика! Но ему было неприятно находиться рядом с тем, кому он и без того противен. Пик поднялся на крыльцо и сел рядом с ним. -Слушай... - он поджал губы. -Ты прости меня за то, что я вчера тебе понаписал... Ты обиделся, да? —Нет, - тут же заявил Куромаку и не соврал даже. За всё время тех унижений, той боли, что ему причиняли за то, что он другой, за то, что любит мальчиков, он разучился обижаться на это. —Но ты ведь врёшь мне, - Пик слегка нахмурил густые брови. —Нет, не вру, - без каких-либо эмоций выдохнул Маку. —Ты жил таким, как я, в этом мире? Поверь мне, я не вижу смысла больше обижаться на подобные слова после всего, что пережил. После последних слов Пик замер, смотря на блондина. Вид его был каким-то ошарашенным и в тоже время, в глазах расплылось безразличие. Маку смотрел на него, так же не отрывая глаз. Ему было всё равно на то, что он сейчас скажет. Сердце болезненно сжалось от нахлынувших вдруг воспоминаний. «Ну что, пидарюга, хочешь насладиться мужским членом?! Ты ведь любишь, когда огромный член твоего папочки рвёт твою задницу, да?!» «Неблагодарный ты выродок! - мама больно бьёт полотенцем по лицу. Тогда Куромаку ещё не понимает, за что. —Да чтоб ты сдох побыстрее! Такие, как ты, должны сдохнуть и гореть в аду! В аду!» «Фу, ты пидор?! Знаешь, мы ненавидим таких. Нам нужны нормальные друзья. Пока.» «Отсосёшь, сучка?» Сотни слов. И не в одном он не услышал ни поддержки, ни понимания. Ему повезло, что никто ещё не лишил его девственности, ему повезло, что никто ещё не сделал ему настолько больно, что можно было бы навсегда забыть о том, что в этой жизни есть Виктор, который, наверное, любит его. —Правда, прости, - процедил Пик. —Я не хотел обижать тебя. —Я ещё раз повторюсь, так и быть... - но не успел парень договорить, как выронил из рук портфель, из которого, к счастью, выпал только его блокнот. Пик первым добрался до вещи и поднял её. —О... Отд-дай! - взмолился Куромаку, протягивая руку, но было поздно. Фиолетоговолосый листал его блокнот, разглядывая попытки рисовать людей и животных. —Это ты рисуешь? - поинтересовался старший. —Я... —Ну, сойдёт, - будто со знанием дела произнёс парень и показал один из старых набросков пепельного. —Вот эта кошка очень даже неплохо получилась. —Тебе-то откуда знать... - фыркнул парень, отбирая свой блокнот. —Мне откуда знать? - Пик вскинул брови. —Лучше покажу, чем рассказывать. Он встал, выкинул окурок сигареты в урну перед крыльцом и спустился вниз. Достав из куста свою сумку, бандит выудил из неё альбом на пружине с твёрдой задней обложкой. После старший вернулся на крыльцо, уселся рядом с Маку и протянул ему свою вещь. Младший неуверенно взял альбом в руки. Открыв его, он сначала почувствовал холод, а потом резкую жару - так его изумили работы одноклассника. —Это... Это ты всё рисуешь...? - поправив очки указательным пальцем, Куромаку взглянул на сидящего рядом. —Я, - ухмыльнулся Пик. —Ты в художественную ходишь? —Нет, просто папа рисовать научил, - с ясно выраженной грустью улыбнулся фиолетововолосый. Куро впервые видел его улыбку. Неуверенную, что самому Пику не соответствовало, полную нежности и искренности. Казалось бы, обычное упоминание родителя, и он показал ему то, что мир ещё не видел. От этой улыбки мёртвые бабочки в животе Куромаку ожили, но тут же снова сдохли, подавляемые упрямостью и внутренней гомофобией к самому себе. Внимание его снова приковал альбом Пика. В основном он рисовал одноклассников. Он узнавал в портретах девчонок и пацанов из их класса. А одна из страниц и вовсе была посвящена ему одному. С разных ракурсов с листа смотрела его точная копия. Пик был немного смущён тем, что парень рассматривал эту страницу так тщательно. —Там не хватало только твоей улыбки, - сдержанно произнёс старший. —Моей...улыбки...? - переспросил Куро. —Да, именно её. Хотелось бы нарисовать тебя улыбающимся... Их диалог прервал приход дружков Пика. Речь того тут же сменилась, манеры тоже. Он снова стал тем Пиком, которого Куромаку знал. Это и послужило причиной поскорее убраться отткуда. Изо. Этот проклятый урок рисования. Куро уже несколько минут сидел над листом бумаги, потел и белел, потом краснел, снова белел и снова потел. Идеи для рисунков ускользнули из головы, как песок между пальцев, оставив клубок непонятно чего. Но это самое "непонятно что" давило на мозг, заставляя руки дрожать. —Никифоров, что сидишь? - учительница рисования, строгая женщина средних лет, недовольно посмотрела на него. —Марина Ивановна, можно войти? - из-за двери показалась голова Пика. Он невинно хлопал глазами, будто и не опаздывал вовсе на минут десять. —Абрамцев, неужели это ты?! Явился, вы поглядите на него! - возмущалась учительница под смешки учеников. —Ну Марина Ивановна, - Пик сделал грустное лицо, будто его обругали без причины. —Иди уж, что стоишь, бандит... - проворчала женщина, отходя к учительскому столу. С сумкой на плече, Пик вошёл в класс и огляделся. Девчонки, сидящие по одиночке, мечтали, чтобы он сел с ними и строили парню глазки, а те, кто сидел в парах с подружками или другими парнями, завидовали им молча. Но Пик не спешил садиться ни к одной из них. Он наметил себе место за первой партой, и это место было рядом с Куромаку. Прошествовав своей важной походкой к парте, парень опустился рядом с одноклассником. —Ой-ой-ой, - язвила учительницы. —Гусь какой. Смотри, от важности не лопни. —Не лопну, Марина Ивановна, не переживайте, - парень ухмыльнулся, готовясь ответить. —Но я очень польщён тем, что вы так обо мне беспокоитесь. Преподаватель покраснела от злости до кончиков ушей, а класс захихикал, но тут же был одёрнут. Пик тем временем вытащил альбом и хотел было начать рисовать, спросив у кого-нибудь, какая тема урока, но заметил, что его сосед по парте, по всей видимости, впал в художественный ступор. —Ты чего застыл, а? - прошептал фиолетововолосый, пиная его в бок. —Я... Я не знаю, что рисовать... - едва не плача от напряжения пробормотал парень. —А тема хоть какая? —Нужно нарисовать фантастическое существо... - Маку перевёл взгляд на соседа. —А я... Я не могу... —Чего там мочь... - с глубочайшим скепсисом закатил глаза Пик и подсел к нему ближе. Настолько близко Куромаку даже к матери не сидел. Их тела плотно прижимались друг к другу и блондин чувствовал его тепло. —Ты ч-чего...? - проглатывая слова спросил Маку, чьеф фамилией, как мы уже знаем, была Никифоров. —Командуй давай. Кого хочешь видеть тут? - Пик, чья фамилия была Абрамцев, накрыл его ладонь своей, гораздо больше и шире, чем у самого Куро, приобнимая. —Э, ну... - он на минуту задумался. —Шелку... —Кого-кого? —Шелку. Это существо из ирландской и шотландской мифологии, представляющее собой людей с хвостами моржей. И они могут эту шкуру моржа сбросить. У них там ноги есть. —Бредятина какая... Ладно. Нарисуем. И рука Куромаку вдруг заскользила по листу, управляемая рукой Пика. На листе появлялись новые и новые линии, изгибы... Казалось, Пик не художник, а настоящий волшебник. Карандаш в его руках, подобно перу райской птицы, парил и создавал неведомую красоту, видную только избранным. С листа на них смотрела невероятной красоты женщина с хвостом моржа, и Куро осознал, что именно так он и представлял себе это чудо, именно так она выглядела в его голове по начальной задумке, чему сильно удивился. «Он мысли читает что ли? - думал парень, любуясь получившимся рисунком. —Что-то в нём не так. Он слишком разный... С одной стороны такой, с другой стороны - абсолютная противоположность. Кто ты на самом деле, Пик?» А Абрамцев смотрел куда-то в сторону, и Куро никак не мог поймать его взгляд. Вы спросите, зачем? Да просто он мог видеть в глазах людей их настоящие чувства. —Почему ты помог мне? - спросил Куромаку, и лицо его сделалось таким, будто он что-то вспомнил. —А как же ты? Ты ведь не успеешь ничего нарисовать! —Нарисую я, - отмахнулся парень. —Только дома. Мне простят. —Уверен? —Уверен. Слушай, я так хочу покурить, а одному скучно. Пойдём со мной? —Во-первых, я не курю, - Маку нахмурился, поправляя очки. —А во-вторых, как ты это себе представляешь? —Ну, я могу разыграть комедию, мол, мне плохо, - Пик откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. —Ты совсем дурак? —Чего дурак то сразу? - вид парня стал обиженным. —Вот так, помогай после этого людям. Я ему рисунок, а он обзывается! После этих слов Никифоров почувствовал себя неловко, даже постыдился собственных слов. —Кхм... Да, прости. Не хотел обидеть. —Да я и не обиделся, - тот открыл один из закрытых глаз и взглянул на парня. —Мари Ванна, а можно нам с ботаном выйти? Меня что-то мутит, мы до медсестры дойдём. Учительница как-то странно на него посмотрела, скривив губы. Конечно, она прекрасно знала, что Пик ни к какой медсестре не пойдёт, вместо этого устроит перекур в туалете, но вот зачем ей отличник их класса - было загадкой века. —Идите, - по доброте душевной, она отпустила парней, и Абрамцев тут же ухватил Куро за руку, вытаскивая из-за парты под жалобные крики последнего и утащил из класса. —Эй, отпусти! - когда они пересекли половину коридора, Куромаку заупрямился и попытался вырвать свою руку из руки Пика. —Тебе не нравится, что-ли? - старший остановился, но руку одноклассника так и не выпустил. —Нет, не нравится, - блондин вытащил свою ладонь из его руки и встряхнул ею, будто пытался скинуть колящую боль. —Но ты ведь гей, разве нет? А геям нравится, когда их парни трогают. Маку помрачнел и отвёл хмурый взгляд. —Ты меня вытащил, чтобы напомнить мне о моей ориентации? Или чтобы изнасиловать? Давай, насилуй! Тебе ведь нравится смотреть на то, как мучаются другие?! Нравится ведь?! —Эй, тише... - рука второго легла на его плечо. —Я вовсе не это имел ввиду. Чего разбушевался? —Да потому, что на протяжении всей моей жизни происходит одно и тоже! —Я не собираюсь тебя обижать или насиловать. Мне всё равно, гей ты или натурал. Пошли уже, я курить хочу. Вот умру от недостатка никотина в крови, что делать будешь? —Открою шампанское и отмечу это событие, ведь в мире станет на одного имбецила меньше, - младший сложил руки на груди. —Ты обиделся? Прости, я не хотел. Маку немного помолчал. Потом, не проронив и слова, пошёл к туалетам. —Пошли уже, кретин лохматый. Пик последовал за ним. —Почему лохматый-то? - Пик даже обиделся. —Я расчёсываюсь. —Два колтуна на твоей голове могут обидеться и выпасть. Вместе со всей твоей шевелюрой. —Это не колтуны, я их с помощью резинок и неведимок делаю, - заметил фиолетоговолосый. —Обиделся всё-таки? —Возможно. Парни скользнули в туалет, который давно превратился в персональную курилку для нерадивых учеников, ведущих не лучший образ жизни. Куромаку расстраивало, что он часто видел тут своих одноклассников. Чаще, конечно, Пика. Почему же ещё эту лавочку не свернули? Да просто уборщицы появляются здесь раз в неделю, если не две, а учителя и вовсе перестали пытаться разогнать компании малолетних курильщиков. Пик сел на подоконник, достав из кармана кожаной куртки пачку сигарет и зажигалку. Закурив, он расслабился. Маку, не желая стоять, сел рядом, разувшись и подобрав под себя колени. Он приобнял их руками. —Почему пожарные сигнализации не реагируют на дым? - задумался парень. —А их старшеки ещё года три назад сломали, - объяснил Абрамцев. —Как-то залезли туда и перерезали провода. —Но это же опасно... —А ты думаешь, их это волнует? И они умолкли. Пик курил, а Куромаку думал о чём-то своём. —А как это, быть геем? - задал вдруг странный вопрос старший. —Отличается чем-то от любви к девушкам? —Ну... Нет, не отличается, только парни привлекают, а не девчонки, - взгляд серых глаз остановился на лице Пика. Потом эти невероятные океаны печали закрылись. —И ещё общество ненавидит и гнобит. Мать с отцом, если он есть, конечно, за человека и сына не считают. Пик с замиранием сердца слушал его, иногда забывая прикурить. То ли из интереса, то просто из-за того, что простебать хотел. —А были те, кто тебя принял? - Пик сделал глубокую затяжку. —Нет, - резко отрезал Куро. Потом немного подумав продолжил. —А хотя, был один. Сначала я считал его просто очередным ухажёром матери. Но потом он стал для меня настоящим отцом... Абрамцев поджал губы и отвёл взгляд. —Слушай, зачем ты всё это спрашиваешь и говоришь, что тебе неважно, какая у меня ориентация, если ты ненавидишь меня неравне со всеми? - Куро посмотрел на него из-под очков. —Я? Ненавижу? С чего ты взял? - Пик вскинул брови и широко распахнул глаза. —Ты сам говорил, что педиков тут не любят. —А я сам разве не педик? У меня крашеные волосы, крашеные ногти, - он продемонстрировал руки. И действительно, аккуратные ногти были выкрашены в чёрный. —Я крашусь, - и парень потёр веко, а после показал палец запачканный в чёрных тенях. Маку только сейчас пригляделся к нему. Глаза были подведены, веки накрашены, уголки губ тоже чем-то выделены. Парень признал, что это всё очень идёт главному бандиту школы. —Дай угадаю, ты обожаешь рок? - блондин указал на него пальцем. —В яблочко, ботан! - Пик щёлкнул пальцами и подмигнул. —Ты металист! —О, да! —А серёжки в ухе есть?! Пик убрал прядь волос за ухо, демонстрируя два прокола с чёрными серьгами-гвоздиками. —Круто как... - Никифоров с восторгом и одновременной грустью посмотрел на одноклассника. Он тоже когда-то хотел проколоть уши. Но ответ на это был очевиден. —Не хочешь покурить? - Пик протянул ему пачку. Он предлагал сигареты тем, кому было плохо или грустно просто потому, что сам себя ими успокаивал. —Я не курю. —Ну, попробуешь. Меня успокаивает. «А чего мне терять?» - подумал Маку, со вздохом вытаскивая одну из пачки. Пик наклонился и коснулся горящим концом своего уже окурка сигареты парня, что тот держал во рту, поджигая её. —Теперь просто вдохни. Только не резко, ты ж без стажа курильщик. Младший послушно втянул в рот немного ядовитого табачного дыма. Вещество раздражало глотку, поэтому он закашлялся. —Ну, неплохо. Я сильнее кашлял. Со временем Куро привык. Хоть и курил он в первый, и, наверное, последний раз в жизни, но уже спокойно мог вдыхать дым в себя. Пик выкуривал вторую сигарету, поглядывая на товарища. —Ну, как тебе? - поинтересовался фиолетововолосый. —И впрямь успокаивает... - на выдохе произнёс младший. —Что, теперь со мной будешь ходить курить? —Может быть... —Слушай, я не ненавижу тебя. Ты для меня такой же человек, как и все. И дразнить я тебя тоже больше не буду. Только... Улыбайся почаще, а... Блондин с удивлением посмотрел на него, хлопая глазами. Потом лишь мягко улыбнулся, и Пик растаял от этой улыбки, пожалев, что не взял с собой блокнот, чтобы запечатлеть этот редкий и прекрасный момент.