Хулиганы тоже умеют любить

Отношения Пика к Куромаку стали куда теплее, чем были. Они, наверное, даже стали друг друга называть друзьями в душе. Ну, по крайней мере, Куро именно так и делал. Не смотря на то, что банда по-прежнему докапывалась до него и требовала домашнее задание, Никифоров перестал замечать все эти проблемы, просто потому что Пик был рядом. Сам металист просил делать только алгебру и геометрию, которые откровенно не понимал, но Куромаку было не сложно. Он помогал ему и на уроках, они сидели теперь вместе. Фиолетововолосый же в свою очередь помогал ему на рисовании, литературе, русском языке, музыке, истории и обществознании, а так же платил ему за всю проделанную работу, наотрез отказываясь принимать отказы одноклассника. —Ты просто гуманитарий, вот и не понимаешь точные науки, — объяснял Куромаку, когда Абрамцев начинал ныть, что ничего не может понять. —Гу… Гуманитарий? — недоумевал Пик. —Да. Есть гуманитарный склад ума, а есть технарский. Вот у тебя гуманитарный, тебе легко даются гуманитарные науки. Такие как история, литература, изо и так далее. А я технарь. Мне понятны точные науки. Пожалуй, они были идеальной парой. Но было у них занятие, что было интимнее даже секса. Они курили вместе, только вдвоём. Пик сдерживал себя, покуда его одноклассник не захочет, а у Маку появилась никотиновая зависимость. Курить парни любили в школьном туалете. Сидели друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза и пускали дым. И это было столь интимным потому, что в эти моменты они были собой. Были открытыми и улыбались. За улыбки своего друга Пик готов был всё отдать. И за взгляд серых глаз тоже. —А где ты живёшь? — спросил Пик, закидывая в очередной раз на плечо лямку портфеля, что наровил упасть. Парни шли по тротуарной дорожке, жмурясь от солнца, светящего в глаза. Сейчас вечерело, и жёлтый свет небесного светила золотил листву деревьев и яркими огоньками сверкал в стёклах домов и машин. Пик, с помощью разведённых в сторону рук, держал равновесие и шёл по бордюру, на что Маку уже перестал делать замечания. —На Ленина, в третьем доме, — Куро опустил голову, гладя под ноги. —На Ленина?! Я тоже! — оживился вдруг фиолетововолосый и едва не грохнулся на дорогу. —Только в четвёртом доме. —О, так мы рядом живём, не знаем об этом и вообще друг друга не видели, — младший широко распахнул глаза. —Блин, повезло! — Абрамцев подошёл к нему и закинул руку на плечо одноклассника. —Мы ведь можем вместе гулять! —И курить? — зная, что Пик не скажет о самом главном просто из вежливости, блондин ухмыльнулся. —Если ты, конечно, не против. —Нет, я вовсе не против. Парни улыбнулись. Они шли между домов по своей улице, болтая и смеясь, разбавляя депрессивную атмосферу в жилом районе. Тут всегда было темно, тихо, прохладно и сыро. Но не смотря на эти условия, обитатели тут были довольно жизнерадостны и активны. Чего уж говорить о детях на детской площадке напротив, чей смех было хорошо слышно. Ребята прошли к дому, в котором жил Куромаку. —Давай погуляем сегодня? Всё равно завтра выходной, — Пик остановился и посмотрел в глаза друга. —Меня вряд ли выпустят… — младший опустил взгляд и тяжело вздохнул. —А мы ночью погуляем, — Пик взял его за руку. —Если надо будет, я тебе помогу из окна вылезти. —И чего ты со мной таскаешься, не пойму… Ещё недели три назад ты готов был мне по роже дать просто за то, что я существую, а сейчас… —Ты интересен мне, Куромаку, — Абрамцев по прежнему сжимал его руку. —Я не думал, что ты окажешься чем-то большим, чем обычным ботаном, прости уж. —И кем же я, по-твоему, оказался? —Очень интересной личностью. Я ничего с тобой не боюсь! Знаешь, мне стало с тобой спокойно. Я не чувствовал никогда такой душевный покой. И… Это странно, вот так прямо и от нечего делать заявлять, но я хочу быть твоим другом! —Моим другом…? — Маку даже опешил от такого. —Да, твоим другом. Не хочу больше быть тебе врагом! Клянусь тебе, что не буду больше тебя задирать, бить и обижать в принципе. Веришь мне? —Как-то всё слишком быстро поменялось… Я не могу тебе слепо верить. Рука старшего отпустила его руку. Куро тут же пожалел, что открыл свой рот, потому что думал, что Пик воспринял это в штыки. —Да ничего, я понимаю, тебе нужно привыкнуть. Но знай: моё предложение о дружбе будет в силе. Как решишь всё для себя, так и будет. Я подожду. Пик попрощался с ним и побрёл к своему дому, что стоял по соседству, в метрах так пятнадцати, не больше. Куромаку только проводил его взглядом и скрылся за дверью подъезда. Парень поднялся к своей квартире и тихонько проник внутрь, а после так же тихо прошёл в свою комнату. Создать лишний шум означало создать себе большие проблемы, вплоть до домашнего ареста. Кинув портфель в угол, Куро переоделся и улёгся на кровать, сняв перед этим очки и положив их на стол. От чего-то у него дико разболелась голова, но это не мешало генерироваться мыслям. «И всё-таки, не понимаю, почему его отношение ко мне так резко изменилось… — Маку, поняв, что замерзает, забрался под одеяло. —Да и на людях он всё тот же чёртов Пик, который не давал мне покоя. Когда рядом его дружки, или кто-то ещё, он не упустит момент сказать что-нибудь обидное. Делает себе репутацию среди общества? Но зачем ему это?» И действительно, Пик был собой только тогда, когда они были лишь вдвоём. Парень старался утаить от других членов банды, что они с ботаном дружат. Только вот, для какой модели он строил из себя плохиша, оставалось загадкой. «Да нет же, он что-то плохое задумал… Пользуется мной, а потом вместе с друзьями изнасилует… — думал Маку, ворочаясь в кровати и уткнувшись носом в подушку. —А может… Может я просто зря себя накручиваю, и он действительно хочет со мной дружить, просто не хочет портить полученную репутацию… Ладно, будь, что будет. Мне уже не страшно и не больно.» Как не пытался Куромаку заснуть, ничего не получилось. Он встал с постели, поправил её и, достав из рюкзака свой блокнот, сел в угол. В комнате его всегда царил полумрак, свет лился только из окна, а верхний свет он включать не любил, включал только при особой необходимости. Да и зрение парень уже не жалел. Он открыл предпоследнюю страницу и стал разглядывать Пика, что был там нарисован неумелой рукой. «Пик.» «М?» «Научи меня рисовать, а…» «Научить рисовать? Э… У тебя и так неплохо получается…» «Пожалуйста, Пик…» — Маку смотрит в его глаза с мольбой. «Эм, ну… Хорошо. Что ты хочешь попробовать нарисовать?» «Тебя.» Несколько тренировочных набросков, попытки нарисовать части лица, отпечатки запачканных в грифеле пальцев… И вот он попробовал нарисовать его. Абрамцев, конечно, заценил, сказав, что вышло просто отлично, но самому Куро работа ну вообще не нравилась. «Не идеально, криво…» Но, лучше пока, увы, не получалось. На следующей странице были попытки нарисовать более идеальный портрет, но те были одна хуже другой. «У него шикарный автопортрет получился…» И парень заплакал. Просто потому, что было завидно умению товарища, а завидовать он не хотел. В прочем, нашему Куромаку было свойственно впадать в отчаяние раньше времени. Может, когда он станет постарше и серьёзнее, у него появиться беспочвенная агрессия, которая уже начала себя проявлять. Но пока он оставался пугливым, немного нервным и грустным мальчишкой. Нет, он не был из тех, кто, не имея медицинского образования, ставил себе диагноз депрессии, просто жизнь его вымотала. Он уставал, но не физически, а морально. И эта лёгкая усталость очень скоро переросла в хроническую усталость. Стало ещё тяжее не думать о смерти и об отдыхе. Вымотав свой мозг и свои нервы до предела, он мог зависнуть на достаточно длительное время. Смотрел в стену, не реагируя на окружающие звуки и действия, или, что ещё хуже, засыпал в самый неподходящий момент, например, на уроках. В основном, на литературе, истории или иностранном языке. Голос учителя истории баюкал его, литература была до ужаса скучной, а на иностранном его успокаивало звучание, особенно французского. Благо, рядом был Пик. Он давал списать и объяснял, что к чему. К слову, рядом с Пиковым Королём блондин начал чувствовать себя менее устало, он отдыхал рядом с ним. От всего. Будь Пик рядом во время проповеди матери о том, что он ничего не достоин, он бы вовсе её не слушал. Дремал бы себе на плече металиста, пропуская обидные слова мимо ушей… Но увы, в эти моменты источника настоящего спокойствия рядом не было. От осознания этого и досады Куро откинул голову назад и приобнял колени, отключаясь. *** Пик чувствовал примерно тоже самое, что Куромаку. Он находил рядом с ним настоящий покой, как и Маку, и сознался в этом. Настоящий Пик, не маска хулигана, под которой он прятался всю жизнь, был до жути прямолинейным и искренним. Он сначала говорил, а потом думал, что говорил. И эти две его личности кардинально отличались друг от друга, будто два разных человека. Переключившись на одну личность, он забывал о другой, и та сама собой забывалась во мраке его сознания. Неописуемое чувство, но это было невероятно, и, слава богу, далеко не безумием. Фиолетововолосый тоже дико уставал морально. Всё потому, что быть Пиком, котого знают, как Царя, Пиком, которого видят люди, было сложно. Сейчас он сидел у двери в свою комнату, приобняв руками колени и опустив голову. —Он, наверное, просто привык к тому, что я плохой, вот и опасается, что сделаю больно, — размышлял парень вслух. —Знал бы он, как мне страшно… Просто страшно… Кусая щёки изнутри, он случайно прокусил кожу, от чего поморщился. Во рту почувствовался вкус крови, но парень не концентрировал на нём внимание, от чего скоро позабыл о прокушенной коже. В дверь постучали и Абрамцев, обернувшись на шум, поднялся с пола, а после повернул защёлку, отперая двери. —Открыто… — парень хотел сказать это громко, но вышло хрипло и глухо. Тому, кто стоял за дверью, это не помешало, ведь та тут же открылась. В комнате появилась его мама. Женщина была в любимом чёрном платье с белым передником, а тёмные волосы были стянуты в не тугой хвост на затылке. Многие из гостей и родных говорили, что это платье старомодно, и она будто из средневековья сбежала, и вообще на служанку похожа, но Пик считал иначе. Матери шло это платье, и она была в нём так женственна и нежна… Отец имел вкус в женщинах. —Что-то произошло, мам? — Пик сложил руки за спиной и посмотрел в её глаза. —Я услышала, как ты что-то говоришь, думала, что-то случилось, — она мягко улыбнулась. —Просто мысли вслух, мам, не волнуйся, — он улыбнулся родительнице в ответ. —Мне твой голос показался грустным. —Просто небольшие проблемы возникли…с общением с одним человеком… Вот и переживаю немного. —Это что же за человек такой вывел моего мальчика на эмоции? — зная о сыне всё, усмехнулась женщина. —Тебе это интересно? — Пик отвёл взгляд в сторону. —Да. Ты ведь, всё-таки, мой сын. И я хочу помочь тебе, дорогой. —Да чем ты мне поможешь? — парень поджал губы, боясь этого разговора. —Ну, сначала расскажи, что тебя беспокоит, — мать взяла его за руку и, уведя к кровати села, а парень сел вместе с ней. —Ты ведь знаешь о том, какой я…на людях… — он соединил кончики указательных пальцев. —И… Он у нас в классе самый умный… Вот мы над ним издевались… На это мать покачала головой, от чего Пик сразу проглотил все слова. Потом, собравшись с мыслями, продолжил: —В один момент я захотел с ним подружиться… Он рисует, мам! — последнее он сказал чуть ли не с восторгом в голосе. —Как и я, представляешь?! И… И он такой интересный, мама! Но он боится меня. Наверное, думает, что я пользуюсь им, а потом брошу и буду смеяться, но… Но я правда очень хочу с ним дружить! —Верю, дорогой, верю, — мама вновь согревающе улыбнулась и взяла руку сына своими, погладив. —Дай ему время. Он обязательно поймёт, что ты не хочешь ему вредить и обижать. —А ещё мы с ним оба…двуличные, что ли. Вот он вроде робкий и пугливый, но меня на место поставить может. Он сильный, уверен! У него тяжёлая жизнь, но он держится! Он идеален, мама! —Я очень рада, что ты нашёл человека, с которым тебе комфортно, — она улыбалась. Они какое-то время молчали, глядя друг на друга. Пик положил голову на её плечо и потёрся носом о тёплую ткань. —Мам… — позвал Пик, прервав молчание. —Да, сынок? — мать провела рукой по его волосам, что сейчас волнами лежали на плечах парня. —А чтобы ты сделала, если бы я мальчика любил? — и он закрыл глаза, боясь, что мать накричит или по уху даст. Абрамцева выдержала паузу, потом вздохнула, улыбаясь. —Ничего. А что я должна была бы сделать? —Ну… Накричать, из дома выгнать… Сказать, что я больше не твой сын… «Это ведь делают родители, когда узнают об ориентации сыновей, да? У Куро всё именно так и было… Только из дома не выгоняли, » — конечно же, Пик не мог точно знать об отношении взрослых к этому всему, но с его одноклассником поступили именно так. —С чего бы вдруг? — удивлённо спросила женщина. —От того, что ты любил бы парня, ты не перестал бы быть моим сыном. Я любила, люблю и буду любить тебя таким, какой ты есть. Да и какая мне разница, с кем ты спишь? Высыпайся, главное. —Ты серьёзно сейчас? — Пик вскочил и посмотрел в её глаза, с удивлением похлопав ресницами. —Ну, да, — мать так же удивлённо похлопала глазами. Эта забавная привычка у Пика появилась именно из-за любимой родительницы. —А что такое? Ты в того мальчика влюбился, что-ли? —Нет, — резко ответил ей сын. —Не влюблялся я в него. Мне вообще никто не интересен, я занят учёбой. Абрамцева улыбнулась. —Что ж, твоё любопытство я удовлетворила, а теперь мне нужно идти готовить ужин, скоро ведь дядя Игорь придёт… — последнее она проговорила с паузами и страхом в голосе. Пик, услышав это имя, нахмурился и оскалил зубы, отводя взгляд. —Давай после ужина погуляем с тобой? — немного усмерив свою ярость, предложил Абрамцев. —Я совершенно не против, но сначала у Игоря нужно отпроситься… — она сложила руки перед собой. —Ладно, — сдержанно проговорил фиолетововолосый. —Ну, я думаю, со мной отпустит. —Я тоже так думаю, — женщина потрепала его по голове и направилась к выходу. Пик проводил её и закрыл за матерью дверь. «Нужно не забыть отпереть её, когда он придёт. Не буду больше повторять тех ошибок…» — металист ещё раз проверил, закрыта ли дверь, а потом прижался к ней спиной и сполз на пол. Элизабет Абрамцева, прекрасная мать, да и женщина тоже, по мнению Пика, стояла у двери и улыбалась. «Твои глаза слишком многое говорят, сынок, — она прижала руки к груди. —Может, конечно, ты не любишь его, но он уж точно тебе симпатичен.» Женщина улыбнулась своим мыслям. «Если ты полюбишь его так же, как я полюбила твоего глупого отца, то я очень надеюсь, что вы будете вместе.» Оглянувшись на дверь, она отправилась на кухню. Пик, сидя на полу, смотрел в стену. Мысле о его пепельноволосом однокласснике не покидали его ни на минуту и, казалось, сводили с ума. Погрузившись в свои мысли он не заметил, как начал дремать, а вскоре и вовсе уснул. *** «Холодно… Чёрт, как мёрзнут ноги…» Куромаку открыл глаза. Обнаружив себя на прежнем месте, он с ужасом понял, что мать могла зайти и проверить телефон или блокноты полистать. Но, всё было на прежних местах, телефон как лежал на кровати, так и остался лежать. Ящик, в котором лежали его блокноты, по-прежнему был спрятан под столом. Сидя на полу, его можно было легко увидеть. Парень, вспомнив про то, что околел, встал с пола, подошёл к комоду и достал от туда пару тёплых носков, а после натянул их на ноги. Опомнившись, он взглянул в окно. На улице уже стемнело и зажглись фонари. «Видимо, я долго спал...» - думал Маку, забираясь под одеяло и хватая телефон. Включив мобильник, он немного ошалел от того, что на часах был второй час ночи. Он не долго спал, а очень долго. В оповещении из мессенджера было сказано, что у него есть несколько непрочитанных сообщений. Открыв приложение, парень открыл чат. И это был чат с Пиком. «Ты выйдешь гулять?» - было первым, что Куромаку увидел. Взглянув на время, когда смс пришло, он понял, что оно относительно свежее. А точнее, было написано минуту назад, и Пик был в сети. «А надо?» Странный вопрос. «Надо,» - тут же пришёл ответ. «Я проверю, спят ли родители. Если не напишу через пять минут, значит, они не спят.» Отложив телефон, блондин на цыпочках побрёл к двери, а после вышел в коридор, и, прижимаясь спиной к стене, двинулся к родительской комнате. Благо, носки смягчали и заглушали шаг. В комнате было тихо и не горел свет. Куромаку выглянул из-за шторы, что закрывала проход в родительские покои вместо двери. Те крепко спали. Убедившись, что спокойно может свалить, Куро вернулся в комнату и сел на кровать, отвечая Пику, который всё ещё ждал его. «Я могу выйти, они спят.» «Тогда выходи, я буду ждать тебя у подъезда.» «Хорошо.» Выключив телефон, парень соскочил с кровати и стал одеваться в уличную одежду. Пик, получив положительный ответ, улыбнулся. Он подошёл к кровати, на которой спала пришедшая в очередной раз мать, поплотнее укрыл женщину и вышел из комнаты, закрыв её на ключ и подсунув его под дверь так, чтобы можно было достать с обеих сторон. Надев куртку и обувшись в любимые берцы, он вышел из квартиры, тихо закрыл дверь и побежал по лестнице вниз, желая только скорее увидеть Маку. Абрамцев не заметил, как оказался у подъезда третьего дома. Он смотрел на дверь, ожидая, когда оттуда выйдет одноклассник. Долго ждать не пришлось, Куро вышел из подъезда и оглядел улицу, видимо, в поисках Пика. —Хей, я тут! - металист помахал ему, сначала хотела назвать его по имени, но от чего-то побоялся. —А? - Куромаку обратил на него взгляд. —О, э... Привет! Младший подошёл к фиолетововолосому и улыбнулся ему. —Вау... - выдохнул Пик, оглядев его. Куромаку был одет в бежевый плащ с длинными полами и чёрные брюки. На ногах у него были кожаные туфли. —Ты чего? - не понял тот. —Классно выглядишь, - выдохнул старший. —О, хе-хе... Спасибо, - Маку ухмыльнулся. —Но звучало так, будто я твоя девушка. —А... Серьёзно? —Нет, я шучу. Но ты мило смущаешься. —Д... Да иди ты! - чувствуя, как краснеют его щёки, Пик отвернулся. —Только если с тобой, - вздохнул пепельный. —Не хочу больше оставаться один. Мне с тобой стало спокойно... Пик посмотрел на него, потом отвёл взгляд. Он не мог говорить откровенно, глядя собеседнику в глаза. —Я уже говорил, но я испытываю тоже самое. Кажется, ты - мой человек. —Ну, раз так, то я принимаю твоё предложение о дружбе, - младший вытащил руку в кожаной коричневой перчатке из кармана и протянул Пику. Тот с радостью её пожал. Парни шли по дороге, направляя к концу жилого района и улицы. Район этот располагался на возвышенности, и можно было увидеть почти весь город, сидя на крыше крайних зданий. Пик вёл теперь уже официального друга туда, желая показать эту красоту ему, о чём последний, конечно, не знал. —Почему твои родитео такие строгие к тебе? - спросил вдруг Пик. —Потому что я гей, - не став водить вокруг да около ответил Куромаку. —Ну и что? Ты ведь остаёшься их сыном! —В принципе, моё существование не устраивает только мать, отцу то только водка да пиво нужны, но это не столь важно. Мать убеждена, что такие, как я, должны гореть в аду и нас надо убивать. Она же христианка. —А ты? Ты веришь в бога? —Не знаю, не задумывался над этим, - Маку склонил голову. —Наверное, нет. И это не из-за матери, я ничего против веры не имею. И против неё тоже ничего не имею. Она такая, какая есть, и я очень люблю её. —Любишь? - старший вскинул брови. —Да, люблю. Как бы она ко мне не относилась, моя любовь к ней не угаснет. Пик ничего не ответил. Он тоже любил свою маму, а вот то, что друг свою любит, было для него открытой Америкой. Разве так бывает? Она ненавидит, а он любит. Как так-то? За что любить? Но об этом парень спрашивать не стал. —А что на счёт твоего отца? - заговорил Никифоров. —Ты ничего о нём не рассказывал, кроме как о том, что он научил тебя рисовать. Вы не проводите друг с другом время? —Он разбился в авиакатастрофе, - металист опустил печальный взгляд. —Прости-прости! - стыдливо попросил Маку. —Я не знал... —Всё нормально, - тот улыбнулся ему, но взгляд тёмных глаз был печален. —Сейчас мама с другим мужиком живёт. Они не женаты, и я ему никто, но я ненавижу его всей душой и сердцем. —Почему же? —Он мать бьёт, а ещё он ненормальный. У него любовница есть, но я об этом маме не говорю. Не нужно ей в жизни ещё больше разочарований. —М-да, а мы, оказывается, не такие уж и разные... —Нет, друг мой, тебе хуже живётся... Если бы я только мог, забрал бы тебя к себе... Мама была бы не против ещё одного сына. Они посмеялись и притихли. Никто не знал, что ещё добавить. Вскоре парни подошли к окраине района. Из-за тёмных силуэтов домов плохо было видно всю красоту города, да и Куро просто не обращал на это внимания. —Так зачем ты меня привёл сюда? - блондин посмотрел на Пика, который зацепился руками за пожарную лестницу, подтянулся и забрался на неё. —Я тебе кое-что показать хочу, - старший свесился и протянул ему руки. —М-Мне страшно туда лезть... —Да не бойся ты. Я буду тебя за руку держать и поймаю, если что. —Это невозможно ни теоретически, ни физически. Ты не удержишь меня. —Удержу! —Нет! —Да! —Нет! —Руки свои сюда давай, умник! - Пик пошевелил пальцами, призывая поторопиться. Маку вздохнул. Деваться некуда, и он не хочет оставаться один. Куро ухватился за руки фиолетововолосого, и тот помог ему залезть на лестницу. Постепенно они забрались на самый верх. Абрамцев перемахнул через каменное ограждение в один кирпич высотой и помог забраться туда же другу. —Закрой глаза, - попросил металист, хватая Никифорова под руку. Куромаку послушно закрыл глаза и даже рукой их прикрыл. Товарищ повёл его куда-то. —Не подглядывай только. —Очень надо. Пик остановился, и Маку вместе с ним. —Открывай. Младший выполнил то, что сказали. Увиденное привело его в шок, восторг и недоумение одновременно. —Это... Это наш город?! - парень посмотрел на друга. —Ага, - Пик кивнул, улыбаясь. Тысячи огней, зданий... Слышно было даже, как едут по железной дороге вдали поезда. Ребята уселись почти на краю. —Ты думаешь сейчас о том же, о чём и я? - Пик посмотрел на Куромаку, сидящего рядом. —Сигареты, - тот указал на него пальцем. —О, да! А ты чувствуешь!.. —А, ещё бы! Достав сигареты, парни подожгли его излюбленным способом, прикоснувшись сигаретой к сигарете и закурили, глядя на ночной город. —Знаешь, я никогда не променяю перекуры с тобой. Даже если вознаграждением будет огромная сумма денег, вечная жизнь или власть над миром, - выдохнув, произнёс Куромаку. —Жить вечно скучно. Всё в мире увидишь и жить будет скучно. А власть над миром - это слишком сложно. Но... Взаимно, друг мой, взаимно... Они смотрели на город и звёзды, потягивая сигареты... О чём ещё могут мечтать две заблудшие, измученные души? Всю ночь ребята провели вместе.