Хулиганы тоже умеют любить

Утро выдалось тёплым и светлым. На дворе стоял апрель, становилось теплее, ведь близилось лето. Свет ложился полосами на полу, проникая через окно. В классе царила ленивая атмосфера. Что учитель математики не горел желанием что-то объяснять, что ученики, уставшие за учебный год, не желали слушать. Пик нервно крутил ручку в руке. Он, как и всегда, ничего не учил, причиной чего было полное непонимание тем умеренной сложности, и теперь не мог справиться с первым и самым лёгким номером в контрольной. Куромаку помочь ему ничем не мог. Их рассадили, ведь учитель знал, что Никифоров даст своему новому другу списать, или вообще решит все варианты за весь класс, поэтому сидели они за разными партами. Видя, что медленно, но верно Абрамцев близится к краху и двойке за контрольную работу, Куро переживал. Они с фиолетововолосым переглянулись и в головах парней созрел один и тот же, как оказалось, план. —Можно выйти? - спросили в один голос Маку с Пиком, синхронно подняв руки. Учитель окинул каким-то странным взглядом обоих, но отпустил обоих. Парни, выйдя за дверь, направились к туалетам. Странно, но Пик хранил молчание, а Куро начинать разговор не хотел, да и не знал, с чего начать. Вскоре оба уже сидели на окне в уборной. Маку быстро решал и записывал номера из контрольной, а Абрамцеву оставалось только наблюдать и таить печали и некую зависть. Сам-то он не понимал ничего. Но, благодаря другу, постепенно начал более менее разбираться, и то только в лёгких темах. И пятёрки он таскал домой только благодаря однокласснику. —Как это вообще решать можно, не понимаю... - металист поджал губы глядя на то, как легко Куромаку решает примеры, будто орешки щёлкает. —Нет ничего сложного, - не поднимая головы проговорил маладший, - если разобраться... —Ну я ведь не понимаю. —А ты чистейший гуманитарий. Тебе этого не дано. Сколько раз тебе это объяснять, а, дурилка? —Сам такой! - Пик фыркнул, наигранно разозлившись. А Никифоров тем временем решил вариант друга полностью и протянул ему лист с записями. Тот свернул работу и сунул в карман. Они уставились друг на друга и смотрели с минуту. Потом во взгляде Пика что-то мелькнуло. Что-то, что показалось бы Куромаку пугающим, если бы он заметил. Пик подсел ближе к пепельному и наклонился к нему. —Ты чего? - младший улыбнулся. —Опять кусаться будешь? Или спросишь, выглядишь ли ты, как умный человек? Но вместо этого Абрамцев опустил взгляд на губы парня, потом снова поднял и нежно поцеловал его. Куромаку, ошалев от такого поворота событий, широко распахнул глаза, вскинув руки. Пик, зажмурив глаза, ждал пощёчины или того, что его оттолкнут. Но то, что друг ответит взаимностью, обняв его за шею и прильнув к его губам, он точно не ожидал. Руки старшего обвили его талию, а тёплые губы жадно впивались в губы блондина. «Где он, чёрт возьми, целоваться научился?!» - думал Куромаку, наслаждаясь этим моментом. Он вдруг начал понимать, что таил внутри себя чувства к этому парню. Чувства, которые решил упрятать, чтобы не разрушить дружбу и не потерять единственного друга. Они целовались, потеряв счёт времени и забыв о том, что нужно закончить контрольную работу. Вскоре старший разорвал поцелуй. —Слушай... - выдержав паузу, Пик прикрыл глаза и вздохнул. —Пожалуйста, отдайся мне... —Ч-Чего...? - у пепельного глаза стали по пять рублей. —Бля, прости... Прости, спизданул не подумав... - металист соскочил с подоконника и направился на выход. —Погоди! - Куро спрыгнул следом, подбежал к нему и схватил за руку. —Ты... Ты секс имел ввиду...? Пик оглянулся на него, потом отвёл взгляд, стыдясь ответить. —Значит, секс... - парень поджал губы. —Ну... Ты можешь взять меня... Старший посмотрел на него. Куромаку не смел разорвать зрительный контакт, который установился между ними. «Боже, нам всего по пятнадцать, что я несу...» - но Маку понимал, что менять решение было поздно. Пик обхватил его запястье и втянул в одну из кабинок. Те были довольно просторными и плотно закрывались, что было редкостью для российских школ. Руки Пика залезли под рубашку Куромаку, вытаскивая её из брюк. Куромаку целовал его, помогая раздеть себя. Конечно, полностью они обнажаться не стали, просто потому что место для этого не самое подходящее. Но желание, выпирающее стояком у обоих, уже никуда не денешь. Никофоров развернулся и слегка согнулся, выпятив заднюю часть тела. Пик, облизав свои пальцы, осторожно ввёл один в младшего, заставив того поёрзать и жалобно простонать. —Откуда...представление о том, что надо делать, а? - Куро посмотрел через плечо на металиста. —Фильмы для взрослых с участием мальчиков смотрел? —Было дело... - честно сознался старший. —Ай-ай, - Куро хихикнул. Пик почувствовал себя неловко и смутился, отведя взгляд. Он смочил слюной собственные пальцы и стал помогать Пику растягивать себя, введя в себя ещё палец. Вдвоём они быстро подготовились к сношению. Куромаку рвано выдохнул. Его энтузиазма хватило ненадолго, и теперь парень страшился того, что должно было произойти. Пик, будучи неопытным в занятиях любовью, что неудивительно, ведь он всего лишь подросток, боялся не меньше, но чётко для себя решил действовать придельно осторожно. Парень входил плавно и медленно. Маку с тихим стоном оглянулся на металиста и сжал свою ягодицу. —Не думал, что это...так приятно... - Абрамцев, жмурясь от приятного тепла внизу, шумно дышал и гладил младшего по бёдрам. —Мх, мне...тоже нравится... Около двух минут спустя фиолетоговолосый оказался внутри блондина полностью. Не дожидаясь приказа, он стал двигаться. Никифоров тихо застонал, кусая губы. Наклонившись, Пик крепко обнял его за талию и стал целовать затылок и шею партнёра. Тот, схватив его за руку, стал двигаться к парню навстречу, проявив инициативу. Температура росла, казалось, оба парня сейчас расплавятся от жары, нарастающей в их телах. Маку с каждым толчком становилось всё приятнее, поэтому Абрамцеву пришлось закрыть младшему рот рукой. С утробным стоном металист излился на пол, успев покинуть тело своего пассива. Куромаку, простонав, сделал это следом. Они замели следы своеобразного преступления, оделись, как следует, а после вернулись в класс. О том, что произошло между ними, парни не упоминали за весь день. Наконец уроки закончились и друзья, хотя друзья ли они после произошедшего, отправились домой. Какое-то время они молчали, но Абрамцев решил заговорить первым: —Ну, и... Как тебе? - смущённо спросил он. —Ты о чём? - Никифоров с непониманием посмотрел на парня. —Ну...об этом... —А, понял. Как и говорили твои друзья, мне было хорошо, когда ты был внутри. Видимо, я действительно самый настоящий пидорас. —Не говори так, - Пик приобнял его за плечи одной рукой. —А даже если так, ты всё равно мой лучший друг! И самый близкий человек на всей земле! —Ага... - уходя в свои мысли, Маку обнял его в ответ. Дальше они шли в обнимку. —Сегодня ничего не задали... Давай погуляем вечером? - Абрамцев остановился и заглянул в глаза младшего. —Давай, - Маку с удовольствием согласился. В хорошем настроении они разошлись по домам. *** —Мам? Мам, я дома! - войдя в квартиру, Пик оповестил о своём приходе. —А? - Элизабет выглянула из кухни с половником в руке. —О, а обед как раз готов! Мой руки и за стол! И женщина вновь скрылась на кухне. Пик, улыбнувшись, выполнил приказ родительницы и, помыв руки, прошёл в кухню, по совместительству столовую, подошёл к столу и сел на своё законное место. Абрамцева поставила перед ним тарелку с овощным супом, не забыв так же и про себя. Следом на столе оказалась пластмассовая хлебница, полная разных видов хлеба и столовые приборы. «Годы идут, а мама не меняется, - думал фиолетововолосый, дожидаясь, пока мать сядет тоже, чтобы начать обедать вместе. —Делать хлебную нарезку присуще всем немцам?» Не хватало только сыра для полноценного немецкого перекуса. Да, несомненно, Элизабет соответствовала своей нации, как внешне, так и по характеру. Независимая и сильная, но увы, дурочка в плане любви. Она всегда любила, простите, мудаков. Даже интересно было, как это ей попадаются именно эти, не лучшие варианты. Единственный нормальный мужчина в её жизни, мужчина, что был самым первым и самым любимым, остался в прошлом, в котором застряли как Пик, так и его родительница, но оба пытались сделать вид, что живут настоящим и не плачут от досады по ночам. —Как дела в школе? - задала вопрос Бетти Абрамцева, как только они принялись за обед. —Нормально, - Пик улыбнулся ей, а после похвалил стряпню матери. —Как с тем мальчиком дела? - совершенно невинно поинтересовалась женщина. —Ты знаешь, мам, - до Пика сразу дошло, о ком она, и он решил не таить от родного человека ничего, —я, кажется, влюбился. Прости... —За что? - она искренне удивилась. —Я уже говорила, что мне неважно, кого ты будешь любить, ведь ты остаёшься моим любимым сыном. —Мам, он такой...такой правильный и... Я без ума от него! —Скажи ему об этом. —Нет! —Почему нет? - Бетти похлопала глазами, искренне непонимая нежелание сына сознаваться в своих чувствах. —Ну вот как я ему скажу?! А что, если он не такой? Что, если я его потеряю? - Пик в порыве нахлынувших эмоций совсем уж позабыл о том, что Куромаку вполне "такой". —Ну, знаешь, всё может быть. Вы с ним близко подружились, не так ли? - на этот вопрос Абрамцев кивнул. —Я думаю, он поймёт, если вот вдруг ты окажешься не таким, как другие парни. Я же поняла. —Не буду я ему ничего говорить! - щёки Пика покрыл густой румянец, и он нахмурился, злясь на самого себя. —Стесняешься? - со стёбом спросила мать. —Нет! - он бросил ложку в пустую тарелку, не заметив, что съел всё. —Ну, да, стесняюсь... —Глупый ты, - Элизабет встала из-за стола, закончив трапезу, подошла к своему чаду и ласково провела рукой по волосам металиста. —Что ты видишь в его взгляде? Что чувствуешь, глядя на него? —Я не знаю, о чём он думает, глядя на меня, - Пик прижался к её руке. —Но вот я... Я чувствую что-то странное. Знаешь, сердце так колотится, трепещет и кажется, что сейчас порвёт грудную клетку и выскочит наружу. Температура поднимается и...и я просто хочу держать его за руку, мама! —Ну, так держи, - она заглянула в глаза сына. —Хватайся и не отпускай. И не упусти момент, когда он станет самым родным человеком на всей земле. Тогда слова сами сорвутся с губ, твоя душа запоёт и в ней расцветут тысячи благоухающих цветов, как только он ответит взаимностью. —Вечно ты загадками говоришь! - возмутился Абрамцев. —И с чего ты взяла, что мои чувства взаимны?! Конечно, в словах Абрамцевой было мало загадочности, но Пик сейчас не мог нормально думать. Таких и называют влюблёными дураками. Правда, пока только первой степени. А на счёт взаимных чувств между парнями она была уверена. Что-то из вне подсказывало ей, что её сын найдёт счастье рядом с тем, кого полюбил. —Вот увидишь, - она улыбнулась, чмокнула парнишку в щёчку и пошла мыть посуду, отказавшись принять помощь в этом деле. Пик, задумавшись, тихо юркнул в свою комнату, засев там под одеялом на кровати с чашкой чая в руках. Он листал ленту в соц сети, пытаясь отвлечься. Но рука сама потянулась к мышке, направила курсор к поисковику и заставила открыть сотни ссылок, какие когда-то открывал Куромаку в поисках ответа на вопрос, кто он такой и как ему быть. Сам Куромаку, забыв о том, что еда - человеческая потребность, сидел на окне в своей спальне, наслаждаясь свежим воздухом, что потоками проникал через приоткрытую форточку. На коленях парня лежала книга, которую он с интересом читал. Куро не помнил, где нашёл и как вообще добыл эту книгу. Казалось бы, что может быть такого в книге? Но книга эта, каждая страница в ней и каждая буква на них поднимали тему, что гложила его всю свою жизнь, а теперь и Пика. Можно было бы подумать, что Маку одержим парнями и всем, что связано с нетрадиционной сексуальной ориентацией, но это было не так. Хотя бы потому, что книга с подобным содержанием была единственной в его маленькой библиотеке. Он не был одержим парнями, разве что только одним. Парнем, что не давал ему покоя ни днём, находясь рядом, ни ночью, являясь во снах. Вне всяких сомнений, Никофоров понимал, к чему всё это клонит, понимал, что за чувство он испытывает к Пику, но рассказать было бы поступком страшным, а таить всё это, чёрт его возьми, ещё страшнее и тяжелее! И что теперь делать? Не выдержав, Маку написал ему первым. «Нам нужно очень серьёзно поговорить. Это всё, возможно, перевернёт нашу жизнь с ног на голову, но молчать и страдать больнее,» - тяжело вздохнув, Куромаку нажал на кнопку "отправить". «Мне тоже нужно кое-что тебе сказать, - ответ долго ждать не пришлось. —И мои слова тоже могут разрушить нашу дружбу, разведя наши с тобой дорожки в стороны.» «Неужели, у меня всё-таки есть надежда? - подумал Никифоров, обдумывая слова друга. —Чёрт, я так умру на месте...» «Но это нужно обговорить тет-а-тет. Тут я сказать тебе ничего не могу, потому что глаз твоих не вижу.» «Я приду к тебе в семь,» - ответив, Абрамцев вышел из сети и больше не появлялся. —Давно надо было признаться и не мучить себя, - самому себе сказал Куромаку, откладывая наскучивший телефон. Парень прикрыл глаза и нахмурился, пытаясь вспомнить тот самый момент, когда он понял, что влюблён. Наверное, он был самым настоящим мазохистом, ведь влюбился он именно тогда, когда ещё не знал Пика, когда они были врагами. И это была среда. И было это несколько месяцев назад, наверное, зимой. А может и осенью. «Как это всё быстро произошло... сумасшествие! - думал Маку, вспоминая эту глупую, но жуткую для него ситуацию, когда Абрамцев впервые проявил нежность.—Я даже не понял ничего толком. И почему так вообще произошло...?» Время неумолимо близилось к семи. Куромаку, наплевав на запреты и не думая о последствиях, вылез из окна по пожарной лестнице во двор. Он посмотрел на тёмную глазницу окна, ожидая увидеть там родительницу, но её там не было. Развернувшись, юноша хотел уже было побежать к соседнему дому, дабы встретить Пика первым, но тот вырос перед ним, будто из-под земли. Они уставились друг на друга и долго молчали. Руки Никифорова обхватили руки старшего, тот поднял их выше, потом резко опустил, прижимая блондина к себе за талию. Руки Куро легли на крепкие плечи Пика. Они слились в поцелуе, слились воедино. Такому поцелую позавидовал бы даже самый умелый, уж столько было страсти в этом несчастном подростковом поцелуе! Они целовались долго, но самим парням показалось, что прошла целая вечность. Немели и холодели их губы. Они прервали тактильный контакт. —Пик, я... Я тебя люблю, кажется... - осмелившись, выпалил Куро. —Что? - будто это было для него шоком, спросил Пик и вдруг понял, что теряет над собой контроль. —Я люблю тебя!.. —Фу, блять, ботан, я ж сказал тебе, чтоб ты меня не трогал! - заговорил в Пике тот Пик, которого видели люди. —Это мерзко! Это неправильно! —Но... —Мерзость, - Абрамцев окинул его брезгливым взглядом и отправился судя по всему, к своему дому. —Пик... - тихо позвал пепельноволосый, впервые назвав старшего по имени. Тот, конечно, ничего не слышал. Его настоящая личность просилась наружу, хотела отправить его извиняться, но второй был сильнее. Куромаку только провожал его взглядом, ощущая, как по щекам стекают солёные капли его обиды и боли. —Ты такой же, как все, - прошептал парень. —Боже, и на что я надеялся...? Мне никогда не будет счастья. Я неправильный. Эти сомнения на счёт себя самого закрадывалась в его голову в самые печальные моменты, но этот момент был настоящим отчаянием и мысли стукнули в мозг убеждениями. Тихо плача, Никифоров пошёл домой. Больше дорог никуда не было, все мосты были сожжены.