Хулиганы тоже умеют любить

Вернувшись домой в понедельник, Куромаку обнаружил, что дома вообще никого нет. Сначала он битый час пытался дозвониться до родителей через домофон, думая, что вечно пьяный отец поимеет совесть и откроет ему, но ни через десять, ни через двадцать минут ему так и не открыли. Тогда пришлось искать ключи и только так он смог попасть в подъезд, а потом и в квартиру. Тихо. Совсем тихо. Шкаф в родительской комнате и комод там же забыли закрыть в спешке. Вещей там, конечно же не было. Какой-то слишком неожиданный побег. На кухне он нашёл записку, неохотно написанную его матерью. Она гласила о том, что она уехала в другой город на заработки, а отец отправился с какой-то женщиной в неизвестном направлении, а он мальчик самостоятельный, сам справится. «Ясно всё, от проблем бежит, - парень вздохнул, понимая, что теперь целая квартира на его плечах в течение месяца, как и было указано в записке. —А папаша, конечно, хорош.» От обиды и злости, Куромаку смял записку и выбросил, стараясь моментально о ней забыть. Да как она могла оставить его одного?! «Ах, да! Куромаку, ты ведь должен учиться! Это всё, что ты должен делать в своей никчёмной жизни, которая была ошибкой твоей молодости!» - пепельный со злостью бросал свои вещи в угол, переодеваясь. Всё произошло уж слишком неожиданно, он до сих пор не мог принять тот факт, что его нагло бросили. Его, несовершеннолетнего ребёнка, вообще без денег. Да как так то?! А, нет. Деньги всё-таки оставили. Около пятнадцати тысяч разными купюрами лежали на его кровати. «М... Что ж, хоть что-то,» - парень поджал губы и мысленно извинился перед матерью за поспешные выводы. Как бы дико то не звучало, но Куромаку одному стало спокойнее. За весь день у него не возникло чувства, что стены на него давят, не появилось страха, что сейчас придёт мать и снова напомнит ему о том, какое он ничтожество. Жизнь шла своим чередом, было хорошо. Парень постирал грязные вещи и развесил на сушилке, потом приготовил ужин и еду на следующую неделю. Он не мог не подметить, что Никифорова оставила ему целый холодильник свежих продуктов. Он мог спокойно разгуливать по дому с голым торсом и это было прекрасно. Кожа дышала, чувствовалась лёгкость. «И всё-таки, почему такая спешка? Она даже не предупреждала. Просто уехала и всё, - разводя в воде моющее средство, Куромаку погряз в своих мыслях. —И папаша... На старости лет решил с молодыми девчонками погулять? Ах, мама, почему же ты просто с Витей не осталась...» Отчим, если его можно было так назвать, снова встал перед ним видением. Маку знал, что это всего-то мираж, созданный его собственным сознанием, поэтому даже не смотрел вперёд, туда, где виднелся этот родной силуэт. Мать не любила убираться. Уборка тоже напоминала Куро о Викторе, ведь тот всё время подкалывал его родительницу по этому поводу. Парень обычно сам убирался, но только тогда, когда матери дома не было, ибо в противном случае он получил бы за то, что глаза мозолит. Вымыв полы, протерев пыль с полок и шкафов, сняв паутину с помощью веника на длинной палке, сероволосый с чувством выполненного долга отправился отдыхать. Завалившись на кровать, Куромаку растянулся на ней и утробно простонал, разгибая затёкшие мышцы. Он даже не заметил, как уснул. Проснулся Никифоров от дикого холода. Пробирало его до мозга костей, аж зубы стучали. Думать было тяжело, подняться тоже нелегко, но кое-как блондин поднял свою тушу с кровати и подошёл к окну. В еле заметном отражении он увидел парня с горящими щеками и болезненным видом. Холодными руками Маку погладил свои щёки, убедившись в том, что те действительно горячие. «Заболел, что ли..?» - пронеслось в просветах сознания. И тяжёлой поступью парень отправился на поиски домашней аптечки, в недрах которой должен был скрываться градусник. Аптечка нашлась в комнате родителей в шкафчике у кровати. Там нашёлся и градусник. Сунув его под подмышку, Куро рухнул на кровать родителей, глядя в потолок бездумным взглядом. Градусник, будучи электронным, подал сигнал, чем заставил Куро поморщится и с неохотой вытащить его. Увиденная цифра заставила его округлить глаза до состояния пяти рублей, собственно, насколько можно было. «Тридцать восемь и два?! Лето только начинается, а я заболел! Да что за жизнь у меня такая...» - парень вздохнул и откинул руку с градусником в ней не в силах держать её на весу. Надо было сбивать температуру, не тридцать семь, можно, но встать не было ни сил, ни желания. Таблетки глотать тоже не хотелось ну совсем. Пепельный повернулся на бок и обнял свои колени, прижимая их к груди. От жара и тяжести, давящей не затылок из глаз его полились слёзы. Провалиться в сон не позволил телефон, заигравшись мелодию звонка откуда-то из недр дома. «В комнате... Оттуда, вроде...» - жмурясь и не имея желания сползать с кровати, пусть он и лежал на кровати родителей, зайти в комнату которых было равносильно подписанию смертного договора, Куромаку через не могу встал на ноги и пошёл в комнату довольно уверенным шагом, намереваясь высказать звонящему всё, что он о нём думает. Желание наподдать тому, кто звонил пропало в ту же секунду, когда Куро прочитал имя. "Пикусик" и сердечко в конце. И какой чёрт его дёрнул так записать этого чертилу?! Нехотя, но Маку ответил, промямлив что-то невероятное в трубку. —Так, я не понял! Я все телефоны оборвал, а ты, мистер умник всея Руси, и не подумал брать трубку! - с наигранной злостью затараторил голос фиолетоговолосого на том конце провода. —Да я... Да тут... - Маку хотелось поговорить с ним, но он почувствовал дикий мор и вот-вот отключился бы. —Так, погоди... У тебя голос какой-то больной. Ты не приболел, а? - уже без актёрской игры и с беспокойством поинтересовался Пик, чем-то зашуршав на той стороне. —Ну... У меня температура тридцать восемь и два, а так, нет вроде... —Сколько-сколько у тебя температура?! Я сейчас же приду к тебе! —Да не надо, я справлюсь... —Маку, я тебя знаю! И мне плевать, что твоя мама будет недовольна! —Недовольство выражать некому, мать уехала на месяц по работе, я дома один... —Ч...чего?! - голос Пика звучал, простите автора за его французский, ну совсем ахуевшим. —Так...потом обсудим! Я уже бегу! И он бросил трубку. Почувствовав, что держаться уже не может, Никифоров снял очки и упал на свою кровать, засыпая ещё в свободном полёте. *** —И куда ты там собрался? - Элизабет с хрустальным бокалом в руках появилась в дверях. —Куромаку заболел, - обеспокоенно бормотал Пик, в спешке завязывая волосы в хвост. —Ох, как же так? - она сделалась грустной. —Лето завтра начинается, а он заболел... —Мам, у него температура под тридцать девять, что делать? - металист подскочил к ней и взял за руки, с мольбой глядя в ясные глаза матери. —Ах, м... - она приложила палец к нижней губе, задумавшись. —Жаропонижающее или антибиотик ему дай. Дальше она назвала несколько препаратов, зная, что у сына на слух память хорошая, не забудет. —Ты не будешь ругаться, если я у него останусь в случае чего? - Абрамцев, уже обувавшийся у входной двери, оглянулся на маму. —Нет, не буду, - она мягко улыбнулась. —Он просто совсем один, мама у него уехала. На счёт отца не знаю, но тот вроде как существованием сына не очень то и озабочен. —О, вот как? М... Слушай, а приводи его к нам. Пусть побудет тут, рядом с тобой. У нас, Абрамцевых, иммунитет хороший, не подхватим, а тебе спокойнее будет. Любимый ведь рядом... Пик улыбнулся ей. Он знал, что Лиза очень скучает по отцу, но строил из себя дурочка, потому что так же знал, что мать расстраивает его совместная с ней грусть по главе семьи. —Правда можно? - уточнил парень. —Да, правда. —Даже прямо сейчас? —Хоть сейчас, хоть вечером, как вам будет угодно, - она снова улыбнулась. —Только предупредите, когда придёте, я хоть поесть вам приготовлю. —Спасибо, мам, - он подбежал к ней и чмокнул в щёчку. —А я всегда знал, что папа выбирает не только самых красивых, но и самых лучших женщин. —Ахах, льстец, ай, льстец! Прямо, как отец твой. Абрамцев хихикнул и побежал к выходу, скрываясь за дверью. Элизабет проводила его взглядом и ушла на кухню, искренне радуясь за своё чадо. Пик, тем временем, спустившись по перилам вниз, мчался на всех парах к соседнему дому. Подъезд, лестница, дверь. Металист дёрнул ручку и дверь открылась, оказавшись незапертой. Он тихо зашёл в квартиру и прикрыл за собой дверь, по привычке закрыв её изнутри на защёлку. Тихо, боясь как-то потревожить своего любимого, он прошёл в коридор. Интуиция подсказала ему нужную комнату и Пик опустился рядом со спящим Маку, положив ладонь на его лоб сначала внешней стороной, а потом и тыльной. «Горячий весь... Бедолага ты мой милый,» - фиолетоговолосый нежно поцеловал его в горячий затылок. —Пик...? Это ты, а...? - Куро тяжко обернулся и посмотрел на того, кто сидел рядом, хотя спросонья и за счёт плохого зрения ничего не видел. —Я, я, - с улыбкой выдохнул старший. —Я тебя разбудил? Прости, пожалуйста. —Я не крепко спал, просто дремал... - тот обнял его за шею и уькнося носом в родное плечо. —Аптечка есть? - рука парня в чёрной байкерской перчатке погладила его по голове. —А то откуда же я градусник достал, м? - пепельный указал на сумочку с крестом на лицевой стороне, которую успел с собой прихватить на всякий случай. Пик стал рыться там, доставая пачки с названными матерью лекарствами. Хороший такой запас. Абрамцев поднялся, нашёл кухню и, набрав стакан воды, вернулся. Заставив таки Куро выпить таблетки, он вздохнул с облегчением. —Горло не болит? Можешь говорить? - Пик гладил горячую от жара щёку возлюбленного, за прохладу которой младший был ему премного благодарен. —Не, не болит. Говорить могу, - парню заметно полегчало. Может, присутствие Пика на это повлияло, а может, таблетки уже начали действовать. —Куда мама твоя уехала то? И почему одного оставила? —Куда - в душе не чаю. А вот оставляет она меня не в первый раз. Я уже оставался на месяц и больше один. А обидно, будто в первый раз... —Мгм... Ну и ну... - старший продолжил гладить его щёку. —Мама предложила тебе у нас пожить, пока не поправишься. Пойдём? Хотя, что я тебя спрашиваю, конечно пойдём! —Пик, я заразный... —У нас, Абрамцевых, иммунитет хороший, не подхватим! - цитировал Элизабет парень. —А мне будет спокойнее, если ты рядом будешь. Пойдём! —Ну... Ладно, уговорил... - Куро вяло улыбнулся и поцеловал ладонь Пика, которой он ласкал его щёчку. —Дай только всё нужное соберу. —Я помогу! - тут же оживился металист. Вместе они быстро управились с поставленной задачей и, закрыв квартиру Никифоровых пополотнее, отправились в соседний дом, в обитель Абрамцевых. Пик на всём пути придерживал Куро, приобняв одной рукой за талию. Он то и дело поглядывал на него и интересовался, не слишком ли ему плохо. Готов был даже на руках понести. —Будь у тебя жена, а я будь гетеро, завидовал бы твоей даме сердца молча, - блондин положил голову на его плечо и вяло улыбнулся. —Но-но! Дамой моего сердца можешь быть только ты. Ну, то есть, господином, - губы старшего коснулись лба Никифорова. —Женишься на мне, когда подрастём? —Женюсь! Без лишних слов женюсь! И оба засмеялись. *** В квартире Абрамцевых стоял ароматный запах чего-то мясного. И пахло явно с кухни. От одного только этого аромата можно было захлебнуться в собственных слюнях. Пик помог господину своего сердца разуться и поднял на руки, видя, что тот стоять уже вообще не в силах. На шум, конечно же вышла Элизабет. Видя своего сына в компании этого милого на её взгляд парнишки, она улыбнулась. Сын наконец её заметил. —О, а я тебя и не заметил! - удивился он и улыбнулся матери в ответ. —Маку, знакомься, это моя мама... —Элизабет Робертовна! - закончила она вместо сына. —Но пускай для вас я буду просто Лизой. —Очень приятно...Лиза! - Куро, оживившись при виде столь важной и приятной дамы, даже соскочил с рук Пика. —Меня зовут Куромаку Викторович, но для вас просто Куро или Маку, как угодно! —Ха-ха, какое интересное имя. Тебя родители так называли? Кхм, мы же можем на перейти на "ты"? —Да, мама так назвала. Конечно можем! Пик, наблюдающий за их пламенной беседой, был невероятно доволен тем, что они так быстро нашли общий язык. Но он всё-таки не мог понять, почему его любимый представился отчеством своего отчима, а не отца, которого зовут Сергеем. Всё-таки, в паспорте указано именно это отчество. За шумной беседой прошёл и ужин. Рядом с Пиком и его добродушной матерью, он чувствовал себя собой, в своей тарелке. Болезнь, подавляемая моментами счастья, не так яро показывала себя, хотя по Куромаку было заметно, что он слаб и очень хочет отдохнуть. Но как не пытались они сократить время ужина, он всё равно затянулся на полтора часа! За окном совсем стемнело. Луна и звёзды лили свой свет на Землю, расталкивая непроглядную темень хотя бы немного. В уютной квартире готовились ко сну. —Давай я тебе помогу! —Я сам справлюсь!.. —А если грохнешься?! Температура всё ещё держится! —Я стесняюсь! —А то ж я тебя голым не видел! —Тс-с! Разорался... А если услышат? —Кто? Мама? Так она в курсе. —Чего?! —Успокойся, ей доверять можно! И всё-таки, я настаиваю. Давай я помогу тебе. —Ну, ладно, так и быть, позволю. Пик, победоносно подхватив Куромаку на руки, которого ему удалось заломать на то, чтобы тот помог ему нормально помыться, потащил его в ванную. Теплая вода вскоре струёй полилась на тела парней. —Тебе не кажется это странным? - Маку покосился на старшего, старательно намыливающего его плечи и бока. —Мало того, что нам восемнадцати нет, так ты ещё и меня тискаешь, как ребёнка! —Но я же просто хочу помочь... - руки Абрамцева задержались на его талии. Почувствовав себя виноватым, Куро немного попятился назад, упираясь телом в тело Пика. Пускай это и слишком на его взгляд, его чертёнок старается для него. Болезнь, как на зло, снова накрыла слабостью, и наш пепельноволосый перестал думать о том, что они слишком близко друг к другу стоят. Настолько близко, что орган Абрамцева упирался ему в бедро. Сейчас он уже не придавал этому значения, откинув голову на надёжное плечо любимого. Закончив с банными процедурами, металист вытер обякшее и без того хрупкое тельце парня и укутав в полотенце унёс в спальню. Там оба по мелочи оделись и увалились спать. —Пик, заразишься... Отвернись хотя бы... - не открывая глаз и не делая лишних движений бормотал Куро. —Ничего со мной не случится, прекрати канючить и спи, - тот только крепче прижал его к себе и зарылся носом в изгиб изящной шеи. Маку что-то ещё помямлил, а после сладко и крепко уснул в объятиях возлюбленного. *** «Школа... Блин, я в школу просплю!» - и с этой мыслью в голове, Никофоров подскочил на кровати. —Ты чего, а...? - испугавшийся резкого движения Пик подскочил, сонно потирая глаза. —В школу...опоздаем... —Ты дурак что ль? Начнём с того, что сейчас четыре утра. Кончим тем, что сегодня первый день каникул, - и Пик снова завалил его на бок рядом с собой, а потом обнял. —Спи давай... —Ага... - младший молча прижался к нему, крепко обнимая руку Пика и снова провалился в сон. Впереди их ждала ещё не одна бессонная ночь.