Зарница

      Я же просто отключилась у отца на спине. Проснулась я на кровати, укрытая одеялом.       Запах медикаментов вызывал тошноту. Открыть бы окно... для начала.       Я попыталась сесть в постели, ощущая головокружение. Нет, так не пойдёт. Я легла обратно на кровать, сжала кулаки и посмотрела в потолок. Какое унижение. Приподняла руку, чтобы посмотреть на неё, бинты выглядят относительно свежими. Меня не может так крыть, только из-за одной царапины.       – О, вы проснулись, – справа раздался девичий голос. Я повернулась на звук. Девочка в униформе возилась на тумбочке у кровати. – Вовремя, я пришла поменять повязку.       Приняв сидячее положение, чтобы быть в более менее равной позиции с ней, я уставилась на неё, ожидая объяснений.       – Господин Фудзимото принёс вас ночью, попросил последить за вашим состоянием. Конечно, вы бы не умерли от такой раны, но если не позаботиться о ней должным образом, то будет неприятно, – хмыкнула девочка с бантом в виде бабочки на затылке. – А ещё, в рану, скорее всего, проникла инфекция. Чувствуете слабость, тошноту, может? – поинтересовалась она, внимательно посмотрев мне в глаза. Я кивнула. – Ну вот. Сейчас дам вам лекарства, поменяю бинты, и отдыхайте.       Пальцы невольно сжали белую простынь. Мне стало неловко от её уверенного тона. Она знала, о чём говорит. Я просто кивнула.       Девушка дала мне стакан с жидкостью. Я не видела своего отражения в полупрозрачном жёлто-зелёном лекарстве. На вкус, как сильно заваренный чай. Или травами просто пытались замаскировать более противный запах лекарства.       Девчонка бойко приняла снимать старый бинт, пока я пила и отрешённо следила за ней. Это не тот, которым вчера перевязал меня Нагарэ.       ... Ренми... Нет, я не хочу думать об этом. Истребители демонов умирают. Всегда умирали. Он был ничем не лучше остальных погибших за столетия существования организации. Хотя что-то было в нём, что отличало его от других в моём мире. Он и Нагарэ были моими друзьями, единственными. Моя личность мало кого интересовала, но они смогли копнуть в душу и вытащить, что я не могла показать. А может, им стоило это вырвать из меня. Потому что такие чувства только мешали мне выполнять свой долг, как истребителя демонов.       Видеть увечья других? Да пожалуйста, сколько угодно. Но как только я вижу свои раны, у меня начинается паника. В разгаре битвы она не проявляется, но после на меня накатывает. Мне нравилась моя кожа, она была бледной и ровной. Я ненавидела отметины на ней. Вот и сейчас у меня защемило сердце, стоило девочке отложить испорченную марлю и начать обрабатывать ранение. В момент, когда я взмахнула мечом, врезаясь в свою руку, я не думала, что выйдет настолько глубокий порез. Он даже зашит.       Я едва не заскулила от беспомощности:       – Гадость какая, – обречённо прошептала, обмирая внутри.       – Ничего-о, куда же без шрамов. Ровно же вас демон ранил, однако.       Да... демон меня ранил, да.       Я кивнула, не желая признавать, что это моих рук дело.       Девочка туже затянула чистый бинт, вставая со стула.       – Ну всё. Отдыхайте, постарайтесь не шевелить рукой, иначе шов может разойтись, – она забрала старый бинт и пустой стакан, оставляя меня одну в палате. Я уже осмотрелась, кроватей здесь было четыре, но никого не было, кроме меня. Неужели мне одной так повезло вляпаться?       Когда девочка вышла, я услышала разговор за приоткрытой дверью.       – Ты позаботилась о нашей пациентке, Шинобу? – спросил ласковый голос, который тоже принадлежал незнакомой девушке.       – Да-да, – отмахнулась та, которая только что вышла. – Я велела ей отдыхать.       – Молодец, сестрёнка. Но отдыхать ей пока немного рано, я пойду поговорю с ней, – по голосу слышно, что девушка улыбнулась. Другая что-то проворчала и, судя по шагам, ушла.       Я хмуро смотрела на дверь, ожидая, когда девушка войдёт. Лёгкие шаги, и через несколько секунд на пороге стояла длинноволосая красавица. По бокам головы у неё были такие же заколки, как у прежней девочки. Поверх униформы было надето светлое хаори с узором, напоминающим крылья бабочки.       – Добрый день, Амайя-сан. Я рада, что мы встретились, – она улыбнулась мне, прикрыв глаза. – Меня зовут Кочо Канаэ, вы сейчас находитесь в Поместье Бабочки. Мы занимаемся лечением серьёзно пострадавших истребителей.       Её голос был нежным, это напрягало. У меня сразу пошли плохие ассоциации.       – В смысле? – спросила я, до сих пор немного хрипя. Контраст на фоне её чистого голоса. Я кашлянула, отведя взгляд.       – Ваш отец очень мне помог в освоении Дыхания Цветка. Благодаря ему, я узнала все тонкости техник. Когда он попросил меня позаботиться о вас, я была несказанно рада исполнить его просьбу, – её тон был мягким, медовым, казалось передо мной стоял ангел. Но я не могла не отвернуться. Её голос, движения, любящий взгляд: всё до зубного скрежета напоминало моего отца. Помог в освоении, говорит? Уверена, что она нахваталась от него не только этого.       Я кивнула, поджав губы. Какая-то мысль вертелась на краю сознания, но за раздражением я не могла её сформулировать.       – Мы немного вас подлатаем и всё будет хорошо, – она коснулась моей руки своей теплой ладонью, заглядывая в глаза. У этой Канаэ Кочо было очень много звёзд в глазах.       Я аккуратно высвободила свою руку, кивая.       – Ладно, – я не стала распыляться благодарностями. Говорить ни с кем не хотелось.       – С вами всё в порядке? – обеспокоенно спросила Канаэ. Я снова кивнула. Она свела брови. – Если вас что-то беспокоит, можете сказать мне. Я выслушаю.       Я вскинулась. Мне не нравится, что она лезет ко мне, когда я явно показываю, что не настроена вести светские беседы.       – Шла бы ты... Кочо, – сказала тихо, с ноткой давления в голосе. В этот момент мне было не важно, кто она, каким статусом обладает. Я чувствовала себя ужасно, лекарство от девочки не сильно помогло. Ещё мне надо было собрать всю волю в кулак и готовиться к тому, что я стану намеренно истязать себя на заданиях. Вот уж нет, я не смирюсь с тем, что с позором проиграла. Не демону, а скорее себе. Я думала, что я сильна, смотря на других своих коллег свысока. Последняя миссия ущемила мою гордость, как члена династии истребителей.       – Я, конечно, пойду, но не нервничайте, хорошо? – она склонила голову набок, краешки её ярких губ немного ушли вниз.       Она встала со стула и упорхнула. То-же мне, бабочка.       Пронзительный стук о стекло эхом раздался в пустом коридоре поместья. Но я не испугалась, потому что последние пять секунд следила за птицей, летящей снаружи от окна к окну, вслед за мной по коридору. У меня временное освобождение от нагрузок, это точно не по рабочим вопросам.       Приглядевшись, я поняла, что могу только догадываться, чей этот ворон. Окно я всё-таки приоткрыла.       – Письмо от господина Кариямы! – громогласно возвестил ворон, приземлившись на подоконник.       Нагарэ?       Я в пару движений отвязала от лапки ворона свёрнутую несколько раз бумагу. Несколько дней прошло, что он скажет?       "Амайя, здравствуй. Как твоё самочувствие? Отпиши сразу, как прочтёшь, я переживаю.       Ренми похоронили рядом с его бывшими друзьями. Ты не смогла присутствовать, поэтому я взял на себя смелость возложить цветы на могилу за тебя. Но думаю, ему было бы приятнее получить что-то лично от тебя. Не забудь навестить его, иначе он не простит. Можем вместе.       Выздоравливай поскорее, я схожу с ума, переживая этот ужас один."       На лице от чего-то появилась лёгкая улыбка. Беспокойство приятеля было тем, что топило моё сердце в приятном тепле. Но я тут же поджала губы, отнимая взгляд от письма. Я не намеревалась больше работать в команде с кем-либо. Это приятно, и мне даже нравилось, но это тормозило, жутко тормозило. Достигнуть успеха я смогу, только работая в одиночку.       – Можешь дать мне письменные принадлежности? – я спросила девочку с двумя хвостиками, вырулившую из-за угла с большой корзиной белья. Строгие синие глаза посмотрели на меня настороженно.       – Разве ваша рука уже достаточно зажила? – с сомнением спросила она. Ой, какие мы все здесь обеспокоенные, тьфу.       – Правая нет, но я левша, – сказала я не без раздражения.       Девочка внимательно на меня посмотрела, не доверяя.       – Идите в палату, я зайду через минут пятнадцать, – постановила она и пошла в сторону двора, чтобы развесить бельё.       Я понаблюдала за ней из окна, мысленно подгоняя.       Как и обещала, она принесла мне чернила, пока я обдумывала, что собираюсь писать и как сделать это менее грубо. Я не любительница писать письма, но тут без вариантов.       "Нагарэ, здравствуй. Пока отдыхаю, но у меня жуткий порез, я не знаю, как теперь с ним жить.       Если буду рядом, навещу его.       Хочу сообщить тебе, что мы больше не будем в одном отряде. Это моё решение, у меня есть причины. Я хочу работать в одиночку."       В письмах мне довольно часто удавалось лучше выразиться, без лишних нервов. Обдумать и написать что-то даже мягкое. Голосом это казалось невозможным.       – Сакасу! – рявкнула я, открыв окно. Наверняка рядом ошивается.       В подтверждение моих слов, ворон вылетел откуда-то с крыши. Кажется, он давил на мозги местным воробьям. Уверена, что, обладай они хоть каплей интеллекта, сейчас бы облегчённо выдохнули и поблагодарили меня.       Я махала письмом, будто веером, чтобы чернила высохли быстрее.       – Доставишь это истребителю Карияме Нагарэ. Ты помнишь его, не отнекивайся, что не помнишь. Не знаю, где он сейчас, сам разберёшься. Далеко от места прошлого задания он уйти не мог, поищи в городе.       Девочка наблюдала коршуном за мной всё это время.       – А не слишком ли сложная задача? – она нахмурилась сильнее.       Бросив на неё взгляд, я не ответила. Она смутилась и опустила взгляд в пол.       – Когда доставишь, подожди, чтобы он написал ответ, не улетай сразу. Понял? Нет, не говори, просто моргни, если понял, – я заранее остановила его бесконечный поток речи.       Получив утвердительный ответ, я отправила его с письмом на поиски своего товарища.       – Ну, чего ты стоишь над душой? – я вернула внимание на девочку.       Она растерялась.       – Ну-у, я... – она начала искать оправдания, но я прервала её.       – Вороны уз – не тупые животные. Даже такому чудаку, как мой ворон, не составит труда найти искомого, – поучительным тоном объяснила я ей, облокотившись на подоконник. Ощущать себя более сведущей, чем другой человек, было приятно. Даже разговаривать захотелось.       Она задумчиво кивнула, приняв информацию к сведению.       – А почему ваш чудак? – она подняла не понимающий взгляд на меня.       – У воронов уз иногда очень скверные характеры или манера общения, – я передёрнула плечами, вспоминая, как маялась со своим. Научить его не болтать без необходимости – я научила, но его привычку загадывать загадки убрать уже невозможно, я смирилась.       – Ясно, я поняла. Спасибо, что объяснили, – она слегка поклонилась. Я хмыкнула, чувствуя прилив хорошего настроения.       – Ага.       Рана затянулась достаточно, чтобы я держала меч, но уйти мне не позволяли. Мне и так пришло задержаться тут на полторы недели. Генетически сложилось, что у меня ужасная регенерация. Даже при умении использовать Дыхание так, чтобы ускорять заживление. Отстойно, мне здесь не нравилось. Сёстры Кочо действительно знали своё дело, как медики, но отношения с ними портились со скоростью летящего со скалы камня.       Старшая была слишком доброй, слишком понимающей, деликатной и прочие эти внеземные качества, возведённые в абсолют. Видите ли, она даже к демонам относилась хорошо. К этой безмозглой падали. Мечтала жить с ними в мире. Я назвала её глупой, когда она заявила о своей мечте, но она только расстроенно свела брови и попросила меня быть вежливее. То, что я не видела от неё ни намёка на раздражение или другие эмоции, которые хотела вызвать, укрепляло неприязнь. Я видела в её мягких улыбках другого человека, который с таким же выражением лица говорил мне о том, что я не обладаю той ценностью, которой должна.       Слышала от других пациентов влюблённые речи в её сторону. Оказывается, она сильно опережает меня. В свои шестнадцать она дошла до высшего ранга. Все шепчутся о том, что она вот-вот станет Столпом. Даже если к её годам я смогу достигнуть того же, вокруг никогда не будет такого ажиотажа. Завидую ли я её репутации? А кто-то мог бы не завидовать? Будь я такой, жизнь была бы сказкой. Я была бы лучшей наследницей семьи. Блин, да она даже практикует направление Дыхания, которое, между прочим, придумали мои предки!       В общем, я молча исходила завистью, смотря на её великолепие. Почему молча? О, я как-то сорвалась на неё. Сама она вела себя так, будто ничего не происходит, молча принимая оскорбления и разочаровано поджимая губки.       А вот её младшая сестра, Шинобу, была менее терпелива, чем сестра. И этим она мне нравилась, но похоже ей не нравилась я за такое отношение к любимой сестрёнке. И однажды мне прилетело в ответ. Когда я два дня не могла ничего есть, после того, как отравилась чаем, я поняла, что мне лучше оканчивать лечение молча, пока у Шинобу Кочо есть доступ к моей еде. Иначе эта мелкая зараза подсыпет мне чего похлеще.       Она и правда была очень маленькой, на голову ниже меня. Это не по вине её возраста или моего роста, который считался достаточно высоким для девушки, а на фоне любого человека она просто была крошечной, как факт.       Когда я тренировалась во дворе, – в один момент мне всё-таки разрешили взять в руки деревянный меч – до слуха донеслись хлопки.       – А вы будто и не брали перерыв, Амайя-сан!       От воодушевлённого голоса Канаэ, я сжала рукоять тренировочного меча. В голову пришла спонтанная идея. Я показательно направила остриё в её сторону. Девушка издала удивлённое "а" на выдохе, застыв в неловкой улыбке.       – Давай драться, – уверенно потребовала я.       – Амайя-сан, я не могу, вдруг я вас раню? – она обеспокоенно прикрыла рот ладонью. Её глаза забегали.       – Ой, неужели боишься? – я недобро ухмыльнулась. Она была меньше и тоньше меня, физически я точно выигрываю. Не знаю её уровень владения Дыханием, но раз она киноэ, то должна быть сильна.       – Не вас, а вашего настроя, – объяснила Канаэ, подходя ближе. – Хорошо. Но если вдруг что, я сразу остановлюсь, – она улыбнулась, обходя меня и взяв в руки деревянный меч.       Я нахмурилась на её снисхождение.       – Того же обещать не могу, – я постукивала мечом по подошве своей обуви, ожидая, пока она встанет напротив, элегантно вышагивая.       Канаэ блокировала мою внезапную атаку, я не собиралась ждать, пока она медлит. Её розовые глаза стали более сосредоточенными, она смогла удержать мой клинок своим. Зря я пожалела силы.       Она сконфуженно прищурилась, отталкивая мою атаку. Я тут же ударила вновь, целясь в бок. Я разве, что искры не метала. Хотя ещё немного и начну.       Я попыталась атаковать сверху, а затем резко перепрыгнула и атаковала сзади, почти ударив по голени, но девушка вовремя подставила меч, уводя оружие в сторону.       – Откуда столько враждебности, Амайя-сан? – её глаза распахнулись в удивлении, когда я продолжала непрерывно атаковать. Девушка успевала ставить блоки, и это раздражало.       – Поплачь, – я не ответила ей. Она такая простодушная, а значит – уязвимая. Вот только почему-то её лицо почти не менялось.       – Вы меня напрягаете, – дрожи, правда, в её голосе не было. Она достойно держалась против меня, но атаковать в ответ не успевала. – Я не понимаю, что я сделала против вас и чем я заслужила такое отношение.       Неужели я была так очевидна в своих чувствах? Мне хотелось ударить её сильнее, ударить так, чтобы наконец-то увидеть хоть какую-то эмоцию на её эмоционально спокойном лице. Не сама Канаэ, как человек, но её неиссякаемая доброта меня убивала.       Я усмехнулась.       – Ты такая легкомысленная, Кочо, действительно не понимаешь! – я на секунду остановилась, что позволило ей наконец атаковать меня. Какой же у неё знакомый стиль фехтования, так можно и в ностальгию впасть. – Ты живёшь, как принцесса, окружённая своими маленькими бабочками, и занимаешься лечением никчёмных истребителей, думая, что это огромное дело! Ты такая правильная, что на тебя противно смотреть!       Канаэ применила пятый Стиль, состоящий из серии атак, но как-то щадяще. Тем более, что я прекрасно знала все техники Дыхания Цветка и предвидела все её движения заранее, стоило ей встать в начальную стойку. Отбиться не составило труда.       – Но вы же сама находитесь здесь на лечении... – тихим голосом сказала Канаэ. – Немного лицемерно называть таких же, как вы, никчёмными. И нет ничего никчёмного в том, чтобы пострадать во время схватки.       – Только слабаки получают травмы! – рыкнула я сквозь зубы.       – Выходит вы тоже не лучше их? – продолжала размышлять она, находя противоречия в моих собственных словах.       – Закройся!       Я не могла контролировать себя. Жгучее чувство разгоралось всё сильнее с каждым её словом, с каждой атакой, которую она блокировала и уводила в сторону.       Я уклонилась от меча прыжком, надеясь сбить её с толку своим следующим действием.       – Дыхание Цветка. Шестой стиль: Кружащийся персик, – с усмешкой огласила я, наконец наблюдая сильное удивление на лице Канаэ, прокрутясь в воздухе. Это была моя любимая атака, когда я только тренировалась. Возможно, из-за названия.       У меня не вышло так элегантно, как должно было, рука у меня тяжеловата. Но именно поэтому Кочо пошатнулась, приняв атаку на деревянный меч, от которого отлетела кучка щепок. Она слегка поморщилась, ощутив силу удара в полной мере.       – Дыхание Цветка. Шестой стиль: Кружащийся персик, – я услышала холодную нотку в её голосе. Замешкавшись от того, что она повторила мою атаку такой, какой она на самом деле должна быть, я получила удар в плечо, когда она выбила оружие у меня из рук.       Я упала на землю, не устояв на месте, инстинктивно схватившись за плечо, сжимая зубы. Как же я ненавижу боль...       Канаэ молча смотрела на меня сверху вниз, я не могла прочитать ничего в её взгляде. Она смотрела в душу.       Через несколько секунд девушка виновато улыбнулась, протягивая руку.       – Мой вам совет: не поддавайтесь эмоциям так сильно, пытайтесь их контролировать, иначе вы можете однажды потерять жизнь, – её елейный голосок пробирал до дрожи. Будто снова оказалась в дворе своего дома напротив отца, который меня никогда не ругал, а просто разочарованно отзывался обо мне таким же тоном.       Я ударила её по руке, которую она не успела убрать. Она думает, я не умею сдерживать эмоции? Лишь после ухода из родительского дома я смогла открыть в себе то, сколько на самом деле я чувствую, и научиться высвобождать это, в своей манере.       Я тогда только пришла к Джигоро-сану.       – Значит, это ты Амайя Фудзимото? – спросил хмурый старик. Он был невысокого роста и ходил опираясь на трость, так как одной ноги не было, её заменяла деревянная палка.       Он не казался бывшим Столпом, скорее чьим-то ворчливым дедушкой.       – Да, – голос звучал спокойно, холодно. Мне было велено смотреть в глаза, когда ко мне обращаются, но в реальности я могла смотреть только на подошвы других или на землю.       – И ты хочешь обучиться Дыханию Грома? – протянул он строгим голосом.       – Да. Хочу, – я коротко кивнула.       Изначально я не хотела ничего менять. Мне казалось это неправильным. Но дедушка так яро спорил с отцом, что во мне зародилось сомнение тогда. И мне втайне стало интересно, смогу ли я стать лучше, пользуясь тем, что мне дала природа.       – Но почему же? Я слышал, у вас в роду свои устои, – задал интересующий его вопрос Джигоро, слегка склонив голову. У него были выразительные чёрные глаза. Он будто сканировал меня, с одного взгляда поняв, что я отличаюсь от своей славной семьи.       Я не смогла ответить ему сразу. Я задумалась над своими чувствами, но, честно говоря, это было очень сложно.       После долгих раздумий, я всё же нашла ответ:       – Цветы слишком нежны. Слишком красивы. Я не подходяща для такого прекрасного Дыхания, – процитировала я последние слова, которые сказали мне, перед тем, как я ушла из дома.       Я всегда знала, что не обладала должным талантом. Годами я проводила дни и ночи, но всё было бесполезно. Тысячи взмахов мечом, стирающие руки в кровь, не сильно мне помогали. Я помнила и могла повторить все Стили, однако это нельзя было назвать мастерством.       Куваджима хмыкнул. Мне стало неуютно от этого звука, и я отвернулась прочь. Я почувствовала, как губы сжимаются в тонкую полоску. Мне стоило усилий, чтобы вернуться к беспристрастному виду.       – Я не красива, не грациозна. Мне ничего не остаётся, кроме как попытаться изучить хотя бы Дыхание Грома, – я поклонилась, надеясь, что он примет меня. Пусть будет сложно, пусть я буду получать ещё больше насмешек, находясь под постоянным присмотром сильного мечника, но я согласна на всё, лишь бы не быть полным позором.       Я почувствовала удар по макушке и тут же схватилась за больное место. Подняла недоумённый взгляд на старика, посмевшего ударить меня своей тростью.       – "Хотя бы"? Ты знаешь, что Дыхание Грома, будучи одним из самых первых и основных Дыханий, является самым грозным! – он начал громкую тираду, а я растерянно хлопала глазами. То, как он не побоялся накричать на меня, отстаивая свою точку зрения, поразило меня. Я всё ещё держала ладони на макушке, пока он распалялся пятнадцать минут без остановки.       В конце концов я почувствовала, как защипало глаза. Блин, больно ударил, глупый дед...       А после он начал суетиться вокруг меня, пытаясь успокоить, отпоить чаем, сладким. Я всё не могла унять слёзы от внезапной боли, радости, что со мной говорили, и смущения, потому что я не сдержалась и заплакала.       Джигоро-сан действительно был тем учителем, который мне нужен. Он всегда говорил мне, где я не права, над чем стоит работать, а что у меня выходит хорошо. Чем дальше шло моё обучение, тем больше я перенимала его крепкий характер. И чем бурнее внутри играли чувства, тем сильнее становилась я.       Нет, пережив те моменты, которые мне пришлось пережить, я не собираюсь вновь пытаться стать той, кем не являюсь.       – Кажется, ты заранее теряешь свою жизнь, играя в камень, Кочо, – я усмехнулась, чувствуя себя победительницей, хоть и сидела на земле. Спасибо, Джигоро-сан, почему-то я только сейчас в полной мере поняла, какую основу для сил вы мне дали. Я поднялась, хватая меч. – А ну давай, заново.       – Ой боже, что с вами делать... – я услышала её взволнованный шёпот, когда она нехотя встала в стойку.       Бабочки, имея тонкие крылья, боятся шторма. И я буду причиной этого шторма, раз мне не суждено порхать.       Я стояла перед столом, ожидая, пока глава Поместья Бабочки что-то запишет на листе. Приятно было вновь переодеться в тёмную униформу, а не щеголять в больничной пижаме.       – В целом, я думаю, вы в норме. У меня есть вопросы к скорости восстановления ваших тканей и ещё несколько моментов, но это не так страшно. Всё, – Канаэ облокотилась на стол, – постарайтесь навещать нас не в качестве пациента, а в качестве гостя. Но и про здоровье не забывайте.       – Ага, непременно, – сказала с сарказмом, ведь мы обе понимали, что сюда я больше ни ногой. Неприятное место. И люди нехорошие.       – Ну не надо так, Амайя-чан, – она на миг опустила вежливость и обратилась ко мне фамильярно, надув губы. Возможно, она сама не заметила. – Вам никто не желает зла.       – Твоя мелкая сестра отравила меня, – напомнила я.       – Доказательств нет, – Канаэ отвела взгляд, уклоняясь от аргумента. По дёрнувшимся губам я поняла, что она точно знает, что Шинобу способна на такое.       – Чёрт с вами, назад не ждите, – я развернулась, заправляя катану в ярких ножнах за пояс.       – Непременно не будем! Всего хорошего! – услышала я добродушное пожелание вслед. Я всё-таки тихо улыбнулась на её последние слова. Вот это было хорошо.       Как приятно выйти за пределы територии поместья, в котором по коридорам витал запах лекарств да глицинии.       Я потянулась, с облегчением выдыхая.