Зарница

      Демоны таяли на глазах. Я не запоминала их лиц, мир смазывался в цветные пятна. Единственное, что я могла сказать о тех, кто сгинул от моей руки, это их число. Если продолжу в том же духе, я смогу...       Я опёрлась спиной о ствол дерева, тяжело выдыхая.       Если продолжу в том же духе, я смогу окупить утомление, которое заработала, ни секунды не теряя на лишние дела. Не так страшно, я справляюсь. И продолжу со всем справляться, иначе зачем вообще родилась?       Довольная улыбка сама собой появилась на лице. Если не ошибаюсь – а я точно не ошибаюсь – то те несколько демонов, которых я убила за эту ночь, подняли меня ещё на ранг выше. Последний, которого можно было достичь. Вот только что-то нехорошо, хотя и радостно. Я осела на корягу, чувствуя, как голова пульсирует, отдавая болью по всему телу.       – Да что такое... – приложила холодные пальцы к глазам и вискам, напрасно ожидая, что это снимет боль. Ужасные ощущения не прекращались. Каждый раз так не вовремя.       Справиться с накатывающей дурнотой было можно с помощью Кочо, но так не хотелось к ней идти. Я и без того стала частым гостем в её доме, как раз по этой причине. Каждый раз она пытается на меня поругаться в своей манере, но я её не слушаю. Мне плевать, сколько будет последствий, если я не работаю – я бесполезна. Нужен результат, а не глупая забота о себе. Хотя, я не без греха, всё же забочусь о себе – смогла почти избавиться от следов ранения на руке. Благодаря Нагарэ, который посоветовал мазь, которую сам использовал.       Бывший сокомандник нормально принял то, что я пожелала разделиться с ним. Попросил обращаться к нему, если мне понадобится помощь: физическая, моральная или финансовая. Я тогда посмеялась, получив его письмо, он был так похож на себя. Он сильный человек, он тоже в состоянии справиться сам.       Я вдохнула холодный ночной воздух. Такое случалось до этого, бывало и хуже самочувствие, но тот раз я пережила, и этот тем более переживу.       ...       Я не переживу это, подохну прямо здесь и сейчас.       Надо будет побыстрее заканчивать с этим рассиживанием и отправиться к Кочо, как только станет чуть лучше. Наверняка лекарства для меня у неё наготове, раз я взяла привычку заходить в Поместье Бабочки и выпрашивать их, чтобы иметь под рукой то, что снимет боль.       К чёрту. Нужно будет добраться, и пусть потом Кочо ругается, пока не лопнет.       Мягкий свет проходил через чистые окна, освещая внутреннее убранство поместья. Я прикрывала глаза – даже такой свет заставлял морщиться. Кажется, я слишком усердствовала, но сейчас уже ничего не могу с этим поделать.       Я старалась идти так, будто всё было в порядке. Коридоры были пустыми поутру, но где-то за углом слышались голоса двух парней. Не вслушивалась, но слышала что-то про то, что кто-то хочет стать Столпом, что на него начнут обращать внимание девушки и огромный поток уверительных слов на эту тему. В общем, очередной идиот в рядах истребителей демонов.       И этот идиот не смотрел, куда он шёл, и, выходя из-за угла, врезался в и без того угрюмую меня.       – Ой, прости, виноват! – неловко рассмеялся парень, почесав затылок. У него было наивное лицо, уверена, что именно он трещал всё это время.       Голова сильнее разболелась, когда я почувствовала стискивающее грудную клетку раздражение, направленное на невнимательного идиота. Будь я в настроении, убила бы. Но сейчас я молча обошла его, даже не глянув на второго, но толкнув за компанию. С его стороны послышались недовольные звуки, которые я проигнорировала, хмыкнув.       Шинобу, выходя с другого конца коридора, остановилась и поморщилась, заметив моё присутствие в поместье.       – С каких пор вы принимаете у себя душевнобольных, Кочо? – фыркнула я, имея в виду парней за спиной. Я не я, если промолчу.       – Только вас, – парировала она мгновенно, не поведя бровью, словно ждала этих слов.       Я остановилась, долго смотря на неё. Она ещё что-то тяфкает?..       – Тебя слишком мало, чтобы открывать рот, – я сжала кулаки, недобро смотря на дюже смелую девчонку. Я старше, сильнее, я намного выше рангом, она должна иметь уважение!       – А вам бы мозгов побольше, может даже станете сносным человеком, – она пыталась меня задеть. Скажу больше: она меня чертовски задела и разозлила. Я нормальный человек, это просто они меня бесят!       Повисла тяжёлая тишина, ни одна из нас не двинулась, смотря на другую убийственным взглядом.       – Эй-эй-эй, девушки, давайте вы выдохните? – парень, до этого не сумевший меня сшибить, выскочил между мной и младшей Кочо, маша руками в примирительном жесте. Он выглядел взволнованно, нервно улыбаясь. Испугался ли он того, что начнётся драка, или напряжения между мной и Кочо – непонятно. Я видела, как по его лицу с небольшим шрамом под левым глазом стекала капля пота.       – С дороги ушёл, – приказным тоном потребовала я.       Парень сглотнул и сделал шаг в сторону, но всё ещё готовый кинуться разнимать.       Ах ты ж добрая душа, чтоб тебя. Шёл бы, куда шёл. Я не тупая, чтобы нападать на такую мелкую слабую девку.       – Я говорю: прочь. Либо я швырну тебя в эту блоху, и она задохнётся под тобой, – это была угроза в чистом виде. Они все издеваются, мне просто нужно лекарство и вернуться к работе.       Парень подумал несколько секунд, и отошёл совсем, поджав губы.       – Какого хрена ты не отстаёшь, когда прошу я?! – рявкнул на него светловолосый парень, молча наблюдающий насупленным взглядом всё это время.       Я скосила взгляд на второго. У парня были пересекающиеся шрамы на пол лица. Меня почти передёрнуло. Не дай бог чтобы меня однажды так ранили. Выглядит не просто ужасно, при одном взгляде появляется фантомная боль. Господи, ну и урод.       Медленные шаги звучали тихо на фоне того, как начали спорить парни со шрамами. Странный дуэт.       – Сестра в процедурном кабинете, – выплюнула Шинобу, когда я прошла мимо неё.       Канаэ обнаружилась у двери, выйдя посмотреть, что происходит.       – А-а-а, снова вы шум разводите! – она недовольно нахмурилась, уперев руки в бока. У меня дурная репутация в Поместье Бабочки, потому что я – назовём своими именами – не церемонилась.       – Нет, там два придурка сцепились, – открестилась я, пытаясь пройти в кабинет. Кочо преградила мне путь, делая задумчивое лицо.       – Вы про Кумено-куна и Шиназугаву-сана? Они опять повздорили? А я же попросила Шиназугаву-сана быть добрее с ним, эх, – она расстроилась, намеренно отвлекая меня от моей цели. – Какой упрямый, скажите?       – Я их не знаю, – раздражённо вздохнула я. – Кочо, отдай лекарства!       – Нет, – хмыкнула она. – Они помогают только в том случае, если вы сами даёте телу отдохнуть, а не работаете на износ. Право, вас хоть привязывай к кровати! Добром это не кончится, однажды я вас свяжу и насильно заставлю отдыхать.       – Не распинайся, – я улыбнулась с её угроз, это было забавно. – Ни одна верёвка меня не удержит.       Она повела плечами.       – Ну если хотите, я могу найти другой способ... – она задумчиво приложила палец к губам, оборачиваясь на шприцы.       – А-э-э? – я выпала из реальности. – Прекращай! Отдавай и разойдёмся по-хорошему.       Девушка вздохнула.       – Амайя-сан, – она взяла меня за запястье, заводя в кабинет и прикрывая дверь. – Я понимаю, что вы очень любите работать. Я знаю, как сильно вы старались, что смогли за четыре месяца добиться того, что удалось единицам. Мне нравится ваша целеустремленность, но, пожалуйста, отдыхайте, как следует. Все расходуют свой запас сил. Даже господа Столпы иногда нуждаются в лечении.       Она порылась в шкафу и дала мне пакет.       – Это слабее тех, что вы получили ранее. Они не сработают, если вы сами не захотите, чтобы вам стало лучше. Другое я вам не дам. Простите, – она легко улыбнулась, участливо погладив меня по плечу.       Она расстроена? Или обрадована, что я снова обратилась к ней? Трудно сказать. Мы не в лучших отношениях, возможно, она и рада будет, если со мной что случится. Но она слишком милосердная, будет помогать даже худшему врагу.       – М-да. Ладно, – я вздохнула, кивая ей. Станет чуть сложнее. Но я справлюсь, куда мне деваться?       – Ещё я хотела... – начала Канаэ, но оборвалась из-за звука урчания живота. Она рассмеялась, видя моё покрасневшее лицо. – У нас скоро обед, можете остаться!~       – Ни в коем случае! Отстань от меня! – на высоких нотах проблеяла я, спешно вылетая под её звенящий, как утончённые ветряные колокольчики, смех.       Я почти бежала по коридору, всё ещё помня тот день, когда мы с ней сошлись в поединке. Это было не долго: после того, как мы обе перестали сдерживаться, нас пришлось разнимать её младшей сестре и юным работницам, которые в страхе пищали, утаскивая Канаэ и меня по разным сторонам двора. Точнее, на мне намертво повисли несколько девочек, которых я не смогла скинуть, а Канаэ просто отвела в сторону сестра, отчитывая свою беспечную старшую сестру. "Всё хорошо, это для общего развития!" – повторяла девушка, но Шинобу не слушала её и была готова меня порвать на месте. Однако в тот день я осталась довольной, потому что выяснила: на данный момент в силах мы были недалеко друг от друга.       Одела обувь на ходу, вылетая на дорожку. Так и быть, отдохну этот день, всё равно жарко. Лето. Скоро август.       Но только один день!       Я даже нагнала двух парней, которых встретила ранее. Порывалась сказать что-то колкое, чисто из хорошего настроения, но молча пронеслась мимо.       Недалеко есть город, там приму лекарство. Для него нужна горячая вода, а в Поместье Бабочки я ни за что не задержалась бы. Надо спешить, мозг начинает плавиться.

***

      В Поместье Бабочки разлилась приятная тишина.       Канаэ Кочо со смешком наблюдала за своей кипящей сестрой.       – Ты слишком много хмуришься, Шинобу. Расслабься, иначе у тебя рано начнут проявляться морщины! – она откинула её чёлку со лба, тем самым вызвав прилив робости у Шинобу.       – Мне просто не нравятся люди, считающие себя лучше всех, – девушка скрестила руки на груди, отвернувшись, но внутри желая, чтобы сестра вновь поправила её волосы.       – А-а, тебя беспокоит Амайя-сан? Да, она немного трудная девушка, – протянула Канаэ, вспоминая, как Фудзимото просто не могла вести себя мило. Она здорово отличалась от своего милого и вежливого отца, поначалу это смущало Канаэ. – Мне кажется, у неё просто трудный период взросления. Поэтому не стоит воспринимать в штыки её поведение, однажды она вырастет и извинится.       – Ты действительно так считаешь?! – изумилась Шинобу беспечности своей сестры. – Она тебя с грязью мешает, а ты ей ни слова в ответ на её отношение!       Шинобу было обидно за Канаэ, потому что она души не чаяла в старшей сестре. И это было заслуженно: Канаэ была самой лучшей, самой первой во всём, от внешности до талантов. И тут её пытается опустить особа, которая даже сама о себе не в состоянии позаботиться.       – Люди разные бывают, – философски пожала плечами Канаэ, утаскивая Шинобу в столовую. – Ты тоже иногда не сахар, но я верю, что это не навсегда.       Чистый смех Канаэ привлёк внимание остальных обитательниц Поместья Бабочки. Все девочки были в фартуках, заняты несколькими большими кастрюлями. Сироты, семьи которых убили демоны и которых Канаэ взяла к себе в дом из жалости, уже почти отошли от потери родных. Хотя, можно ли от этого отойти?       – А что это вы тут без нас начали? – Канаэ улыбнулась, лавируя меж Нахо и Киё, чтобы добраться до свободного фартука.       – Простите, госпожа Канаэ, госпожа Шинобу, мы думали, что вы заняты, и мы взяли на себя смелость приготовить обед без вас, – виновато опустила лицо Аой, восприняв это, как личный проступок.       – Аой, посмотри на меня, – мелодично протянула Канаэ, так что девочка безропотно подняла тёмные синие глаза, в уголках которых блестели слёзы. – Вы большие умницы, что работаете самостоятельно. Спасибо.       Шинобу щёлкнула её по носу с улыбкой. Канзаки захлопала глазами.       – С твоей ответственностью, однажды я сделаю тебя главной медсестрой, – Канаэ хихикнула в кулак, когда лицо девочки покрылось румянцем.       – Суми, не зевай, мешай суп! – смущённо отвернулась Аой, переводя внимание на девочку помладше. Суми заохала, хватая ложку.       Канаэ и Шинобу переглянулись, улыбаясь. Они не жалели, что взяли под опеку этих сирот. И хотя еда сегодня была недосоленной, никто не смел упрекнуть в этом Аой, Нахо, Киё и Суми.

***

      – Снова эта стрекоза полетела, – фыркнул Шиназугава, смотря в след неприятной девчонке, которая быстрым шагом обогнала их.       – Шинобу-чан сказала, чтобы мы не связывались с ней, – протянул Масачика задумчиво. Неприятель Шиназугавы улыбнулся: – Свяжемся?       – Хорош терпаться, сдалась тебе эта девка. Делай, что обещал, и я с тобой больше никуда не пойду. Идиот, и хватило тебе ума вырубить меня и притащить в такую даль, – Санеми оскалился, выглядя раздражённым. Ранее он всё-таки согласился на настойчивое предложение Масачики поесть охаги за счёт этого улыбчивого придурка. Но потихоньку он начинал жалеть.       – Ещё скажи, что ты не рад был встрече с такими милыми особами? – насмешливо улыбнулся парень, красноречиво посмотрев на того, кого считал другом, хоть второй и открещивался. Масачика помнил то красное лицо, которое лицезрел, когда Санеми вышел из кабинета госпожи Кочо.       – Да закрой ты наконец рот, Кумено, – фыркнул Шиназугава, отворачиваясь. Может девушка, что залечила его раны, правда была милой, но какая вообще кому разница?       – Хотя вот она меня напугала, – Масачика указал вслед Фудзимото, как её назвала Шинобу, отвлекая Санеми от нежного образа Канаэ.       Ему было не интересно, что говорил этот пацан.       – Хотя, может она в душе такая же милая, как ты? – беспечно продолжал юноша.       Санеми разозлился, хватая Кумено ладонью за макушку. Парень ойкнул, подняв невинные зелёные глаза.       – Повторяю: я такой, какой есть снаружи, ясно тебе?!       – Да-да, а меня зовут не Масачика, – Масачика скептически усмехнулся, пытаясь снять руку Шиназугавы со своих коротких волос. Слава богу они были короткими, иначе Санеми бы уже вцепился в них!       – Потому что тебя зовут "больной идиот"!       Они вошли в первое попавшееся в городе заведение. Шиназугава, булькая что-то под нос, ушёл заказывать столько охаги, сколько хочет. Кумено ещё пожалеет, что предложил угостить его!       Масачика присел у одного из столов, оглядываясь. Как только он узрел у углового столика красную макушку, он подпрыгнул, пересев за стол рядом с ней.       – О! – воскликнул он громко.       – А? – растерянно подняла взгляд девушка. Уставший и рассеянный. Она сперва не узнала Масачику. Через несколько секунд, правда, недоброжелательное выражение вернулось на её лицо.       – Тоже зашла пообедать?       Не растерялся Кумено, найдя тему для разговора, хотя всё ещё шестое чувство пищало при её колючем взгляде.       Словно дикий зверь смотрит на ружьё, – подумал Масачика, почти бесстрашно отвечая на её взгляд. Чернота её глаз пугала, мурашки пробежались по коже.       Фудзимото вернулась к своему делу, проигнорировав его, продолжая что-то мешать в стакане с кипятком, который принёс ей хозяин, нервно поглядывая в сторону посетительницы с катаной за поясом.       – А что это такое? – его внимание привлёк единственный предмет на столе, помимо посуды.       Масачика заинтересованно схватил бумажный пакет, за что молча получил по руке от девушки. Реакция у неё ого-го.       – Ладно, ладно, – он присел на место, оставив не жаждущую общения девушку в покое.       Она ушла почти сразу, как выпила содержимое стакана. Выпила прям кипяток? Страшная девица. Хорошо, что Санеми отошёл и не успел с ней пересечься. Масачика боялся, что бы могли натворить эти двое, если их разговор продлился бы хоть на пару фраз дольше, чем тогда в коридоре.

***

      – Что там? Письмо от Мизуки-сан? – светловолосый мужчина с интересом перегнулся через плечо напарника.       Акита на секунду обернулся, отмечая про себя, что Садао мгновенно оказался за его спиной, стоило ему учуять сладкий цветочный запах от бумаги.       – Да, – кивнул Акита с пустым выражением лица. Он не обменивался письмами с женой, это было странно. Но после, увидев, кому оно адресовано, он передал лист напарнику.       – Мне пишут? – Садао похлопал глазами.       Мужчина развернул сложенное в полоску письмо.       "Мне уже лучше, спасибо за заботу.       Я знаю, что Акита сейчас с тобой, поэтому донеси до него то, что его дочь теперь на одном уровне с ним. Амайя наконец написала. Думаю, она специально ждала, пока не достигнет того, чем можно похвастаться. Я так удивилась. Уверена, что это благодаря тебе, а не этому никудышному гордецу. Пни моего мужа, но не говори, что я попросила.       Жду нашей встречи в Доме Глицинии.       Мизуки."       Садао задумчиво пнул Акиту по голени. Мужчина в непонимании склонил голову набок, обиженно сведя брови.       – В общем, домой и не возвращайся, – хохотнул Садао, убирая письмо в карман.       Акита был глубоко уверен, что его жена общается с Садао только, чтобы через него выказывать недовольство.       – Я успел что-то сделать? Мы не связывались несколько месяцев, – задумался Фудзимото, приложив палец к щеке.       – Тогда скорее не сделать, – хитро блеснул глазами Мията, по привычке приглаживая густые брови. – Ама-чан догнала нас.       Акита поморщился, он не любил, когда коверкали имена. Лишь спустя пять секунд до него дошёл смысл слов Садао.       – Как? – мужчина в неверии покачал головой, думая, что это шутка.       Ему не нравится вспоминать о дочери. Амайя – плохая наследница. Не так важно, что она девушка, потому что она просто не была, какой надо. Своенравная. То, что он полюбил в Мизуки, он невзлюбил в своём ребёнке. Амайя не рвалась в бой, не горела желанием уничтожить всех демонов, он видел это по отсутствию упорства. Если она недостаточно разбивала руки в кровь, чтобы соответствовать заветам своих предков, она не старалась, так считал отец этой девочки. Самому Аките тоже было плевать на демонов, ему тоже не нравилось быть истребителем, но Амайя должна быть другой! У них нет выбора. Если ты носишь фамилию Фудзимото, то у тебя только одна судьба – умереть, сражаясь. И все плевать хотели на то, что умирать ты не хочешь.       – Чего приуныл? – Садао хмыкнул. – Не рад?       Акита отвернулся. Мията видел его насквозь, они были напарниками уже пятнадцать лет.       – М-да, – выдал Садао, покачав головой. – Всё с тобой ясно.       Мията отошёл, чтобы написать ответ госпоже Фудзимото, оставив напарника в одиночестве.       Акита не мог понять свои чувства. Он должен быть рад, но почему-то ему не по себе. У неё ушло меньше, чем полгода, на то, чего он достиг за четыре. Что это за чувство? Зависть? Нет, он не может завидовать кому-то, особенно своей дочери. Кажется, Амайя действительно могла бы принести пользу семье, хотя и не соблюла её основных традиций, будто намеренно. И со стороны, в их короткую встречу пару месяцев назад, ему казалось, что она дурью мается.       Хорошо, он не станет больше выказывать своё недовольство ей в лицо. Но это ещё не значит, что она хорошая дочь.