Встреча в Петергофе

Санкт-Петербург

1743 год

Летний дворец Елизаветы Петровны

В тот миг, когда Германия переступил порог летнего дворца в надежде лицезреть и словом обмолвиться с империей Российской после завершения войны со Шведским Королевством, в голове его.... бороздил шторм тревоги и та отчаянная надежда, что схожа с надеждой моряков, цепляющихся за веру увидеть зелень матушки земли, пусть даже мачту гнёт властная волна и воды океана наполняют трюмы корабля, желая проводить на дно морское....и вместе с этим мысли о беспочвенности этих ощущений всё не давали разуму покоя, однако с каждым новым шагом меркли. Сохранить бесстрастность и сдержанность не то что на лице, но и в уме с каждым новым шагов становилось всё труднее и труднее для германца, сколь угодно весомые и логичные аргументы не находил в противовес. Как долго он не видел руса, товарища и друга своего? Несколько лет. Страны порой не виделись и дольше. Действительно, срок небольшой, но не когда твой милый друг пропадает, а после и вовсе погибает где-то на окраинах империи на поле брани, а самого тебя охватывает чувство беспокойства и тревоги за него. Пока мгновения летели в ожидании и ночью, и бывало днём, он с нетерпением ждал столь долгожданной встречи и то, что скажет, увидя знакомые голубые очи. И только белоснежное письмо из-под пера Её Высочества Елизаветы развеяло полные переживаний мысли, уступив место новым. Оставив часть своих забот он, немедля покинул град родной, отправившись в далёкие края Россия, что б свидится с императрицей земель Российских по её прошению, а после с ним... И вот он здесь, в пределах обширных территорий северной страны. Всё крутиться навящивая мысль: "Скажу ли я всё то, что так хочется сорваться с уст моих ему?". Однако стоило отыскать знакомый силуэт средь бесконечных галерей блестающего великолепием своим дворца Елизаветы, он вдруг застыл, не в силах сделать и шага больше, как, впрочем, и заговорить." Как вышло так, что всё, что с такой тщательностью готовил я к нашей встрече могло исчезнуть в один миг?" — пронеслось мигом в голове. И видимо тот, кто смотрел сейчас в окно, не замечал его присутствия. Найдя время и место подходящим, что б хорошенько ещё раз речь свою обдумать и насладиться присутствием целого и невредимого славянина/руса, что так сосредоточенно взирал на даль, простирающуюся за далёкими просторами обычного и ничем не примечательного окна. От него не скрылась некая печаль, что так чувствовалась, как в положении его тела, так и во взгляде напряжённом. Возможно германец так бы и простоял весь день не в силах нарушить ласкающую слуху тишину, стараясь подобрать те самые, нужные слова, если б только не звонкий стук каблуков Елизаветы, отец которой именовался не иначе, как Великий Пётр, что нарушил безмолвие царящее вокруг империй и вывел присутствующих из дум глубоких, похожих разве что на морскую заводь. — Россия, милый мой, смотри, кто к нам пожаловал во двор с далёкой западной границы! — воскликнула обрадованная императрица грациозно прошествовав по ореховому паркету галереи. Из-под её руки были написаны и отправлены письма в Берлин, где извещала о столь долгожданной вести, которую, к слову, ей бы давно следовало передать согласно своим же собственным словам, брошенным в чувствительном порыве. Сам факт скорейшего приезда немца к порогу резиденции Её высочество, несколько удивил государыню российскую. Отправиться со дня получения письма, невзирая на некоторые полномочия. Право, подобная поспешность не к лицу немцам. Какие крепкие, должно быть, отношения двух держав. Вот только не сразу сложился разговор державы европейской и императорской дивы, что млела в неловком смущении под тяжестью и безразличием очей германца, узнавшего о недомолвках государыни. Государыня призналась откровенно, что задержала отправку письма вовсе не по своему желанию, а лишь за тем, что б дать своей стране больше времени прийти в себя, иначе престиж империи мог быть поставлен под вопросом среди других государств, что очень не желал при жизни Российская Империя.

Фрагмент предшествующей беседы

***

— Извините за бестактность, но могу поинтересоваться, откуда вы взяли подобные сведения....свеления о его последнем желании? — голос собеседника был полон холода . Прусс кажется сердитым, его взгляд холоден и наполнен злобой и жестокостью. Его глаза приобретают темно-обсдианновый цвет, и кажется, что они становятся холодными и пустыми, как будто они принадлежат другому существу... — А? Из последнего письма, что прибыло чуть позже вести о его погибели. — Елизавета чувствует неловкость будучи посредником при диалоге такого рода, но разве есть ли у неё выбор... Воплощение немецких земель нахмурился после сказанного и погрузился в свои мысли, наполнив их бесседу напряжённым молчание. Русская императрица лишь подходит и тихонько хлопает по плечу в знак поддержки. Это всё что она может сделать. — Вот какова была его воля....—не без досады отметил гость из Европы, но принял в конце концов такой расклад. Какими ни были решения принятые его дражайшим другом, он должен их уважать или хотя бы попытаться их понять. Он ценит жест Её Высочества, но душевных переживаний от этого не становиться меньше. — Прошу не делайте поспешных выводов, среди прочих строк он упомянул, что вы один из первых, кому мне следовала вывести из неведения относительно его отсутствия и возвращения.

***

— Что за сударь пожаловать ко мне изволил? Мне раньше доводилось иметь знакомство с вами? — краски безразличия да холода отражались в очах бездонно-тёмных, что схожи с замёрзшим океаном северных окраин. А формальность и официальность тона так резала слух германца, что он безмолвно застыл в недоумении прежде чем смог наконец представиться. — Я...я воплощение земель немецких, если пускаться в конкретику, то под моим покровительством находятся земли Пруссии и частично рейнские территории. Вам правда стал так чужд мой лик? — так странно было слышать свой же вопрос германцу, ведь ещё вчера минул третий полноликий месяц после гибели России, и в мыслях пронеслось: "Неужели, он всё ещё за это время не смог окончательно прийти в себя? В добавок ко всему прочему, как больно оказывается стать никем для столь родной души ..." Один лишь только тусклый взгляд, лишенный всякой тяги к жизни, в котором читается немой вопрос "Как связан я с этим воплощением ?", а также доля недоверия да неприязни в голосе родном, что только усилили общее смятение и волнение прусса, которые он так тщетно пытался скрыть. — Пожалуй так, хотя и не совсем...мне кажется вы смутно мне знакомы — пожал плечами юноша, невольно оглянув взором с ног до головы неведомого гостья. — Мне жаль, что вас расстроил я своим незнанием, однако ничем помочь не могу на сей момент. Позвольте опустить формальности и перейти сразу к сущности вашего визита. Зачем явились вы ко мне? От дел государевых пока я отлучён, хотя лишь представительскими функциями наделён и только, поэтому прошу войдите в положение моё, коль интересуют вас сотрудничество деловое с моей страной пожаловать прошу через ...ох, а я ведь даже не ведаю когда! — раздался под конец фразы столь внезапный смех, полный сплошной иронией не сколько над собеседником своим, сколько над самим собой. "И вправду насколько жалко должны же быть дела в его стране, что он так долго вынужден восстанавливается физически и морально?" ...невольно пронеслось в голове у руса. — Прошу не извиняйтесь. И в правду есть вопросы, что мучают меня до сих пор. Могу ли я получить ваше позволение задать их? — Как вам угодно. — Как ваше самочувствие? Вы погибли три месяца назад и, как вижу, вы до сей поры не полностью пришли в себя. Может есть место тревожным мыслям в последнее время? К примеру, скажем воспоминания...они вам не приносят мук душевных иль физических, покуда вы вынуждены в памяти освещать события, как полные алых троп, ведущих лишь в беспросветный мрак запятнанными кровью следами и горьким горем среди пира гниющих мертвецов, так и полные солнечных лучей среди усеянных верой и надеждой луговых полей, где счастье сочетается под руку с процветанием. — Спешу заверить, коль это имеет столь немалое значение для вас, воспоминания меня...меня нисколько не тревожат. — — Вот как, рад это слышать... — Может я и не ведаю достаточными сведениями для таких громких предположений, однако не могу не спросить об этом....с вами хорошо обращаются при дворе? — европеец подошёл и встал прямо напротив собеседника, чтобы внимательно изучить всю неоднозначную реакцию на свои слова...и насмотреться вдоволь на дорогого друга после разлуки долгой. — Вы это серьёзно? Не могу не отметить ваши вопросы, мне казалось вы спросите о другом...это точно то, что вы хотите знать? — немец безмолвно кивнул на последний вопрос, рассматривая оттенки замешательства на чьём-то вмиг побледневшем лице. — Нет для меня на сей момент важней вопросов, чем эти, мой милый друг. — славянин пришёл в полное замешательство на безоговорочность в речи собеседника своего и бросил взгляд полный подозрительности на Елизавету. Она в ответ послала мягкую улыбку и кивок, призрачно дав намёк о своей благосклонности в сторону прибывшего гостя. — Вот как...— задумчиво переведя взгляд с императрицы на европейскую державу, Россия слегка прищурился, всматриваясь в черты лица напротив, прежде чем продолжить с улыбкой, — Я чувствую здесь себя вполне прекрасно, если не восхитительно! Мне мил здешний порядок и устой. А что касается моих душевных мук, они меня нисколько не тревожат, хотя кажется данная тема ни коим образом касаться вас не должна. — Позвольте заметить, пока на все вопросы я не слышу ни единого слова правды. Вы лжёте, мой милый друг! Возможно не только одному мне, но и себе. Самообман редко, когда доводил кого-то до добра, поверьте... — горько усмехнулся прусс, видя как чуть ли не все его слова воспринимаются в штыки. — Ещё один момент...могу ли я поинтересоваться, что думать вас заставило о цели моего визита в таком ключе? Кто смел внушить, что видеться с вами смею я лишь по поводу "дел государевых" ? — мягко спросил германец, осознав насколько высокая степень недоверия сложилась в его сторону. — Увы, мне жаль, что ваш визит я трактовать посмел иначе, однако меня осведомили приближённые персоны к государыне моей, что иных причин быть просто не должно, что б западное воплощение явилось по иному поводу, кроме единственного перечисленного выше. Нет у империи Российской друзей сердечных...Разве не так? Вы, быть может, ещё сказать чего изволите? Может это была лишь формальная прелюдия к более насущим для вас делам государства? — спросил под конец славянин, напряжённо поглядывая на немца пред собой. Однако в мыслях затаился ком противоречий: "Я, что сказал нечто не убедительное? Почему мой собеседник не поверил сказанному? С какого момента наследник империи Карла Великого(2) стал испытывать недоверие к моим словам? Всё звучит вполне правдиво и логично. Вот только отчего внутри от этих слов становиться так тоскливо? Неужели я и вправду одинок в тяжёлой участи быть воплощением страны?" Покуда славянина разъедали поражённые сомнениями собственные мысли, что разрослись, как только круг одних и тех же слащавых лиц в утопающей барочной роскоши не прервался с появлением столь знакомой души немецкой крови, германец пристально со скрытой злобой смерял своим взглядом младшую дочь Петра. Конечно, она не так умна, напротив, даже глупа в некоторых делах государства, но вот есть те, кто нагло пользуются милостью государыни и плетут козни и интриги за спиной вседержавного монарха, при этом смелясь лгать ей и ему в лицо с беззастенчивой улыбкой с омерзительным слащавием. Германское воплощение так негодовал от наглости пособников императрицы, что решили воспользоваться ситуацией сложившейся и запудрить славянину мозги. "Ему ещё посмели не рассказать о наших взаимоотношениях...он так сдержан со мной сегодня и критичен! " — Вы! Как вы могли позволить подобное отношение к воплощению своей империи? Неужто настолько вашему сердцу чуждо сопереживание? — с раздражением произнёс немец, сделав несколько шагов в сторону императрицы, что б лучше разглядеть её застывшее в удивление напудренное личико, — Как знать, быть может всё это фарс? Ваше лицо не очередная маска? А те слова, что вы говорили ранее... Наследник империи Карла замер, почувствовав обжигающий холод стали у горла и уловив на себе негодующий взгляд сбоку. Так и повисла в воздухе незаконченная фраза. Послышался суровый тон, прежде чем шпага вернулась вновь в свои ножны. — Я не позволю вам в моём присутствии так выражаться! Она здесь вовсе не причём. Холод обсидиановых очей в миг растопил негодование и упрёк родного друга. — Прошу меня простить. Я сожалею, что вызвал своими действиями ваш гнев. Ваше высочество, простите вы мне сиюминутный порыв гнева от моих ошибочных суждений. Впрочем, Елизавета сама была поражена всей дерзостью мыслей, внушаемых её дорогому воплощению, влиятельными и приближёнными к ней деятельными умами. У государыни всероссийской даже глаз левый нервно задёргался от охватившего её напряжения, которое успешно усиливал взгляд укоризненный от немца, чьи чувства ей были не чужды. Услышь Её Высочества Елизавета подобные слова в сторону близких сердцу своему людей и не такие чувства захлестнут её. Вот потому как не понять чувства немцы? Она то прекрасно знала, что совсем недолго и оправится от своего беспамятства Россия и ...ах, ей так не хотелось терять итак не многое его доверия и благосклонность...Так мил и дорог был Её высочеству Россия, что сама мысль увидеть в глазах воплощения сплошное разочарование и боль от предательства его интересов была страшна... — Herr Preußen, я не могу принять ваши извинения, ведь вовсе их не заслужила. Пожалуй, вынуждена я покинуть вас. Вот только к обеденном чаю, Россия, не забудь явиться завтра. Мне есть с тобой, что обсудить... — объявив о своём решении, императрица скрылась за захлопнувшимися дверями ближайшей залы, поняв, что разговор явно не из тех, что должен достигнуть слуха государыни при всём своём природном любопытстве. — Ещё раз повторю, хоть сотню раз, если вас только разубедит ложное суждение, цель моего приезда совсем не в том, что б глаголить о делах. Снова мне суждено быть в граде на Ниве не в в целях узнать о слабых сторонах государства вашего, пусть этим занимаются, кто должен иль кто хочет....Я здесь лишь только, что б увидеть вас и осведомиться о вашем здравии. — Кто вы такой, что б так беспокоиться об моей персоне? Разве не всё равно, что станется со мной? — Как сильно вы заблуждаетесь в своих словах однако. Ко всему прочему вы и себя слушать не желаете. Я ведь желаю для вас лишь блага. Вот только знайте, как не пытались вы натянуть маску безразличия, не скроется от меня беспокойство и тревога, что так зеркально отражается сейчас в ваших очах, какие подобны лишь кристальным водам вечернего Байкала, где не утаить сомнения души. И всё же доверия вы не питание ко мне, что б я ни говорил даже вопреки зову души.....Всё не доверчивы и всё критичны вы со мною с каждым сказанным мной словом....а есть ли смысл тогда убеждать вас словом, что друг я вам, коль верить вы мне сами не хотите? — германец подошёл неспешно ещё чуть ближе и остановился напротив воплощения империи Российской, окутанного леденящим душу волнением и тревожностью, в лице которого все прежние краски безразличия были напрочь стёрты. — Вам так противна сама природа лжи, тем более коварного притворства, чем изобилует сейчас дворы всех держав великих, ваши не исключение. И вот сейчас вы лгать мне начисту пытаетесь, что б скрыть своё смятение... Вам мил здешний порядок? Правда? Тогда от чего вы так рьяно сбежать желали на войну, вам не напомнить? Жестокость, алчность и тщеславие, это мило твоему сердцу иль это причина твоих тревог и душевных мук? Ответьте не мне, а лишь себе...вы всё ещё хотите иметь столь высокое мнение об обители высших чинов и отпрысков голубых кровей, что потчуют среди обмана и притворства? — Вы... — ему сперва не нашлось и слов, что б возразить. Не в силах поверить в услышанное, рус не решился пока продолжить." Так много знать обо мне совсем нечестно. Не уж то и впрямь дружба была не чужда нам..." Он внимательно всматривался в строгое лицо напротив. Однако, сбросив секундное потрясение, он обрёл прежнюю невозмутимость, что бы продолжить в прежнем духе, — ...вы явно сквернословите! Откуда знать мне, что сами вы не лжёте? Да и с чего бы вы изволили правду говорить так просто? — Вы и представить не можете, как раните меня словами сильнее, чем при побоище ледовом. Как я и предполагал, доверия словом у вас не заслужить... — эти своего рода колебания северной страны не остались не замеченные внимательным собеседником, — Однако вы всё это время смотрели прямо мне в глаза, не сводя своего пристального взора. И знаете почему для вас это так важно...смотреть в глаза? — Коль думаете, что знаете продолжайте...послушаю, что вы там напридумали себе! — Зная вашу проницательность, вы знаете, когда я лгу...как раз по моим глазам, не так ли? — Что за ересь вы говорить позволяете себе? Делаете из меня не весь кого! — хоть сказаны эти слова должны были с нотками недопонимания и удивления в речи, вышло совсем иначе: печаль с тоской сменились заинтересованностью гостем и частичным раздражением от всей насущей от немца правильности и всезнанием. — Оу, так это значит ересь? А ваша тревожность и вкрадчивое ощущение тоже ересь? Смею предположить, что на самом деле вы сами имеете заблуждения во многом... из-за этих придворных прохвостов, что смели чепуху нести своей стране. Вы в полной мере оцените мои слова, доколь со временем придёт к вам память. Сам пережил не раз свою погибель, так что имею право вещать свой опыт. — Ах, вот как! Тогда до встречи! Мне не о чём и говорить с вами более. Другое дело, когда вернётся все воспоминания мои, тогда и поговорим и выдастся минутка должным образом оценить все ваши громкие слова. А до того момента, коль так жаждете получить моё доверие то....Чем можете доказать искренность своих речей? — Каким бы ни был взгляд полный вызова, надменности и скептицизма в голубых глазах, что брошен был не раз украдкой оппоненту, славянин натыкался на полный теплоты и тревоги ответ обсидиановых очей. Сложно не признать благих намерений германца и положительный отклик собственной души на его персону, но рус всё ждал и ждал подвоха, надеясь застать момент, когда в словах иль жестах, он сможет уличить прибывшего гостя в умыслах недобрых. А надо ли?...Нет? Да! Конечно надо. Увы, не сразу после всех тягостных и мрачных событий, что оживали памяти и напоминали, где истинное место и ценность чувств. Как сильно не хотелось признавать, но не лучше отдать предпочтение одиночеству, чем преданным быть от товарища иль друга своего? — Прошу прощения за неподобающую дерзость, но позвольте одну маленькую вольность. Вы только ещё раз, как подобает, взгляните в мои глаза. А после, подобно греческой Фемиде, вынесите конечный свой вердикт моим словам: я правду говорю иль ложь? — Так утверждаете вы, всё сказанное вашими устами есть правда? — недоверчиво, задался вопросом воплощение северных земель востока, на чьих устах расплавилась задорная улыбка уже в предвкушении чего-то...Синие глаза так пытливо всматривались и прожигали напротив обсидиановые очи. — Именно так! — выпалил на одном дыхании германец, не отрывая взора своего от собеседника, что прищурившись с ехидным оскалом на лице смотрел в глаза напротив, решившись таки выполнить столь незначительную просьбу....

┝┈┈───╼⊳⊰ Примечание ⊱⊲╾───┈┈┥

1. Herr Preußen - (нем) Господин Пруссия 2. Карл I Великий — знаменитый франкский король, был человеком, который положил конец “тёмным временам” в Европе. При нём франки совершили немало успешных военных походов, сумели создать могущественную империю, активно развивали культуру. Карл стал основателем династии Каролингов, человеком, сумевшим после распада Римской империи объединить Западную и Восточную Европу.