Встреча в Петергофе

Империи российской вовсе не хотелось признавать правоту за ним, однако всё-таки немец не ошибся, рус ведь и правда всматривался в него с самого начала в эти обсидиановые очи...и ведал, что лжи в словах германца не было, возможно лишь умолчание некоторых деталей, а так всё в точности, как европеец и глаголил. Однако вдруг его постигло потрясение и замер он на миг, быстро оторвав свой взгляд и переместив на эполет империи напротив.(1) — Отчего же вы и взглянуть не желаете больше на меня? Так значит я и прям не в силах доказать искренность своих же слов! Не уж то я вызвал у вас в душе лишь недоверие и сомнения? — немец впал в замешательство, не отдавая отчёта здравому рассудку, а лишь пребывая под сильным веянием своих собственных чувств. Ох, и как давно он не был на поводу у них....однако сейчас, когда казалось всё шло от сердца, быть понятым в благих намерениях ему похоже не дано...? — Не в этом дело! - одна лишь фраза с уст дорогой страны и многие сомнения развелись в голове у воплощения земель немецких. И все прежние тревожащие мысли развеялись, словно прах по ветру, дав волю новым. — Тогда в чём же, мой милый друг? Дальше от чего-то лицо славянина приобрело всё более расстроенный и подавленный вид. Он было хотел произнести ещё что-то, но так и не смог выдать из-за себя и слова. Его сознание пронзили, внезапно нахлынувшие события давних лет. Объединение земель русских под главенством княжества Московии. Жестокое присоединение Москвой всех непокорных княжеств. Борьба за власть и абсолютизм среди князей московских, а после....смута и бесконечные страдание простого люда. Северные распри со шведами да тевтонцами с их помешательством "искоренить проклятый греческий закон", ведомые совсем не христианскими целями - оторвать кусочек от соседа. Дыхание участилось. Не было сил противостоять стихийному наплыву воспоминаний, окрашенных в багровые тона и примесь смешанных чувств. Рус повернулся полубоком и взгляд его одним мгновением переместился с немца на бюст, располагающийся у стены напротив. В голове было одно желание — отойти подальше к ближайшей скульптуре в надежде не видеть более пронзительных орлиных глаз, что видели гораздо больше чем хотелось. — Вас что-то обеспокоило? — насторожившись столь резким изменением в поведении собеседника своего европеец пересёк возникшее расстояние меж ними, пытливо высматривая перемены. Дрожь охватывала руки и плечи славянина, а он сам бесцельно взирал на бюст тем самым взглядом, которым смотрят лишь сквозь... Дыхание сбилось. Через мигом натянутое безразличие на лице прослеживалась нервность и беспокойство. Что до бегающего взгляда ...в нём читалась растерянность, тревожность и... страдания? — Oh Mein Gott, прям на моих глазах вам становится всё хуже. Вас ....вас поглощают тревожные и тёмные воспоминания... И не просто поглощают, а раздирают изнутри, заставляя почувствовать бессчётные страдания и муки населения воплощения в прошлом. Неужели все эти воспоминания были вызваны моим присутствием. Причина ваших страданий лишь я один? — Хах, да что же вы завели одну и ту же песнь "из-за меня да из-за меня ..виновен всему я да я"...не кажется вам это слишком европоцентрично? — съязвила северная держава, дабы утихомирить сомнения и переживания у германца. Но было поздно, прусс всё успел понять. — Неужто вы держите меня за слепого? — Вам есть чему поучиться у слепого. Видите ли, со мною всё в полном порядке, а ваше волнение в сущности своём напрасно. — на этой ноте рус запнулся, почувствовав вновь головные судороги и боль под рёбрами, что казалось раздирала грудную клетку, словно потустороннее нечто, сжимающее в своих тисках израненное сердце, а вместе с ним и многострадальческую душу, желая донести простую истину "боль страны и её народов — боль воплощения, которой суждено остаться с ним навеки"...что даже смерть не даст избавления от неё, а лишь напоминание. — Другой подход вам нужен... более беспристрастный и спокойный, не находите? — проведя ладонью по скулам каменного изваяния, славянин обернулся украдкой на красноречивый взгляд, наполненный уверенностью и печалью. Вот только, когда хотел уж было отойти к другому белоснежному созданию из камня, отчего-то милый тусклый свет в округе вдруг сделался чернее ночи, а отчётливый звуки и голоса затихли, будто под воду канули на "дно морское". Одно событие давних лет охватывает мысли, а вслед за ним другое, так идёт вереница, где не видано конца и нет нигде покоя, а есть лишь все прелести и пороки человеческой души. Он оступился в этом вмиг потемневшем и оглохшем мире и свалился бы с ног окончательно, не устояв от этих мук, охватывающих и парализующих всё тело, если б не бывший всё это время в сильном беспокойстве и напряжении немец, что сразу спохватился и удержал в миг ослабленное тело. Они встретились взглядом, словно дуэлянты на поединке, чьи жизни разрешит лишь пули свинцовой выстрел. Отчего же юноша с глазами океана отступил на шаг назад? Победу в мгновенной схватки одержал не он....Ах, и как же так могло случиться? Похоже не хватило сил и дальше делать вид, что он в полном порядке. Решимость гостья с запада и его столь искренняя тревога заворожила северное воплощение. Дыхание остановилось, как и само мгновение времени меж ними. Германец пытался справиться с давно невиданным волнением и тревогой души, что всё обволакивала весе мысли. И вместе с этим, не сводя беспокойного взгляда с северной страны, невольно радовался правоте своей беспокойно, пока Россия в возмущении смущённо отводил свой взгляд. — Россия! Как вы? — Я ...я чувствую себя вполне сносно. — с большим усилием произнёс рус в попытках сохранить на лице незаинтересованность и нейтральность в выражении. Негодование и волнение, каким был охвачен разум воплощения германского народа, не стихало после сказанных слов. Его лицо охватило переживание о состоянии своего собеседника, что резко изменил себе. Сменило его выражение бессилие, ведь как помочь, когда с недугом ты не в силах совладать? — И вы ещё говорите про как-то нелепый подход! Спокойный? Беспристрастный? Вы шутите так надо мной? Признаюсь, выше моих сил быть беспристрастным и бездушным с вами. Что может хуже быть для меня, чем видеть вас в агонии страданий и переживаний? А то, что они есть отрицать даже слепой не станет! — взволнованно негодовав, высказался немец и навис над северной страной, схватив за плечи. А то как знай, ещё сознания быть может потеряет собеседник, что сейчас так бледен стал, словно снег, выпавший тихим декабрьским деньком. — Уж на сей раз очевидное вы снова отрицать не станете? — Российская Империя на заданный вопрос европейской державы лишь помотал макушкой. — Гх, быть..быть может... — Позволите? — прусс кинул долгий взгляд на соседнюю французскую кушетку и вздохнул с долгожданным облегчением, дождавшись ответного кивка северного воплощения. Перекинув подрагивающую руку через своё плечо и обхватив по удобнее чужое тело, германец помог еле-еле державшемуся на ногах славянину дойти и расположиться в française диванчике. — Мне жаль, что вам сегодня довелось видеть мой не самый лучший вид. — будучи взятым в плен мягкостью французской мебели, славянин обессиленно склонил голову у плеча немца. В свою очередь германец нисколько не был против. — Не говорите глупостей. Когда-то случилось так, что и моя душа покинула своё тело. Готов заверить вас, что выглядел я не лучше. — Вам тоже имели наглость врать прямо в лицо, как только вы обрели физическую плоть? — Постойте...Не уж то, вы с самого начала догадались обо всём? Одна из брошенных вами фраз в начале беседы была...была лишь фарсом? — германское воплощение, честно сказать, был поражён подобным заявлением. — Признаюсь честно, вы правы, то был фарс. Чтобы понять с кем я имею дело, приходится играть по правилам дворцовых интриганов. Вы уходите от моего вопроса, но так и быть отвечу я на ваш: разумеется, я всё понял по их фальшивым лицам. Как насчёт вас? — Прошу меня простить, эти вопросы не покидали дум моих, и я не удержался их задать. Насчёт заданного вами... Многие влиятельные особы по причинам разным, желают отчего-то попасть к нам в милость. И видят ошибочно возможность в редких случаях нашего беспамятства. К сожалению, при дворе и средь элиты светской, как только начинаешь вспоминать всё с самого начала, где правда, а где ложь в их речах порою не отличить и вовсе, ведь они слились в едином танце, где ложь ведёт, а правде остаётся быть ведомой. Увы, мне доводилось быть обманутыми ими, вот только эти глупцы не учитывали, что кара их настигнет рано или поздно. — Ах, вот как. Весьма занятно. Припоминая ранее вашу просьбу, я вынес таки желанный вами "вердикт". Признаю, вы были во многом правы. Не было смысла в отрицании, когда я с самого начала читал по глазам, что вы лгать не посмели мне и искренне пытались это доказать. А я всё слушать вас не желал. — Вот как...— немец удивлённо скосил свой взгляд на белую макушку рядом, его лицо в это мгновение тронула тёплая улыбка, разогнав на миг рой полных тревог и волнения мыслей, — Мне радостно слышать, что доверия вашего я стал достоин. Насколько же верны слова "глаза — зеркало души". — Могу узнать, быть может есть кто конкретный, с чьих уст вы слышали эту фразу? — Конечно, в России любят очень эту фразу, в том числе, и тот, кто подле меня сейчас. В вашей империи она уж больно полюбилась, отчего я не раз встречал её в вашей речи и письмах строк. — Вот как. Теперь мне вполне понято чувство глубоко внутри, что схоже с тёплым дуновением ветра, отзывающееся при этой фразы.. Агх,— славянин содрогнулся и взялся за голову от вновь появившейся боли. — Р-россия...Не уж то снова они терзают вас? Сейчас похоже нет ничего приемлемее для вас, чем отдых, в коим вы так нуждаетесь. На вас сегодня взвалилось слишком много для будничного четверга. Не находите? Мне лучше вас больше не тревожить. — немец с болью и сожалением смотрел на дражайшего друга, раздираемого собственными воспоминаниями. "Почему он не в силах что-либо сделать? Хотя есть одна возможность повлиять на происходящее...вот только одному её не осуществить, раз он и есть единственная причина этих печальных последствий". Западное воплощение взволновано вскочил и сразу направился в коридор, искать придворных слуг. Ожидаемо приметив одного юнца, что нервно щеголял из стороны в сторону в нескольких метрах от входной двери. — О, Herr Königreich Preußen, имею честь поприветствовать вас. — Изволь пойти со мной! И будь добр, оставь в стороне всю эту пресловутую любезность. — бесцеремонно схватил за кисть руки ошеломлённого Санкт-Петербурга и повёл быстрым шагом за собой. — Что случилось? — непонимающе откликнулся град Петра, но всё равно последовал за нервным немцем. — Мне нужно, чтобы ты находился подле России и присматривал за его состоянием до тех пор, пока не заполнится брешь памяти в оставшиеся три столетия, по возможности не подпуская никакого кроме её святейшества. Надеюсь, нет нужды повторять? — Заверю вас, одного раза мне вполне достаточно...Вот только меня тревожат некоторые сомнения.... Разве испытывает он в моём надзоре такую уж необходимость? Его сиятельство столько раз открещивался от помощи моей и десятки раз твердил, что всё идёт как нельзя лучше, что и не знаю, как воспринимать ваши слова, Herr Preußen. — решительно встретив по холодевший взгляд воплощения земель германских, он ненароком вздрогнул, но не отступился от слов своих, решительно продолжив, — Поймите правильно, я глубоко предан империи своей и коль потребуется, жизнь за неё готов отдать без тени сожалений. И прямое следствие моей безоговорочность верности отсюда моя непоприкаемость и беспрекословность его милейший воли, я попросту не в силах противоречить ей, она закон мой наивысший и непоколебимый. Раз получил отказ в своих намерениях пусть даже добрых, то так тому и быть, я не имею права действовать иначе, пусть даже его дражайший друг меня попросит с благой целью. — Оh, wirklich? Тогда, скажи мне, на милость, смотря на Россию, у тебя было ощущение, что с ним всё в полном порядке? — Н-нет. Конечно, они имели место быть. Но что же я могу сделать без его согласия? — замялся Петербург перед ответом, теперь уж понимая к чему клонит этот настырный прусс, — Не смотря на всё что говорит Российская империя, он выглядит так...так —...не важно, мрачно и подавленно! Вот только ты не в силах, что либо предпринять без его благословения. И не сказать, что ты не прав. — германец отпустил чужую руку и подпёр подбородок, смеряя стоявшего перед ним юношу и думая над выходом из сложившейся ситуации. — И это всё, что ограничивает тебя? — А разве быть может ограничение куда существеннее, чем это? — с долей негодования произнёс город, про себя лишь поражаясь наглости гостя. — Раз это всё, что ж с этим ещё можно что-то сделать. Ещё есть вопросы? Нет! Вот и замечательно!

┝┈┈───╼⊳⊰ Примечание ⊱⊲╾───┈┈┥

1. Эполе́т (фр. épaulettes букв. «плечики» от épaule «плечо») — наплечник. Наплечные знаки различия военных чинов и воинского звания на военной форме. Эполеты были распространены в армиях и флотах европейских государств в XVIII-XIX веках, особенно в период наполеоновских войн, но к середине XX века практически вышли из обращения.