Тише воды, ниже некуда

— Коллеги, начальство требует от нас результатов по расследованию убийства Богачёва. Дело на контроле у Султанова, — Рогозина обогнула сидящих в переговорной сотрудников и встала так, чтобы все её видели. По её лицу было сложно понять, о чём она думает: она была крайне спокойна для такого положения дел. Ни мимикой, ни жестами она не выдавала того факта, что в ФЭС происходило что-то не то. Власова, в отличие от остальных, старалась не смотреть на неё. Она боялась зрительного контакта. Помня наставления Вали, Рита решила не искушать судьбу: Рогозина ведь всю правду с душой вытрясет, если почувствует неладное. А она, как уверяла Антонова, обязательно почувствует. — Серёжа, что у вас? — Галина Николаевна присела на стул. У неё на столе лежала папка с документами по делу, стояла чашка со свежим кофе. Неосознанно полковник потянулась сначала к одному, потом к другом, но — зачем-то осеклась, и через мгновение просто сложила руки перед собой. Никто бы этого и не заметил, если бы в переговорной не было Власовой. Она не могла в тот момент ни о чём думать, никуда смотреть. Она понимала природу этих метаний. Она затылком ощутила, как в Галине Николаевне зажигается негодование: место, где обычно сидела Валя, было пустым. — У Смирновой есть алиби. Хлипковатое, конечно, но есть. Сосед-алкаш во время просветлений курит на лестничной клетке. В день убийства видел нашу брюнеточку. Время совпадает со временем убийства,— Майский покрутил на руке браслет из крупных деревянных бусин. Пахло можжевельником. Да так, что скручивало лёгкие. Власова, сидящая рядом, отчего-то решила, что это подарок от очередной любовной победы майора. — Это не алиби. Этот сосед мог её видеть и раньше, и позже. А мог и вообще в другой день, — Рогозина нахмурила брови, и лицо, изрытое усталостью, стало ещё более скорбным. — Тем более, мы не отметаем того факта, что она могла кого-нибудь нанять для убийства, — взгляд начальницы неумолимо устремился на Тихонова: — Иван, что с её телефоном? Тихонов тяжело, как после бегового марафона, выдохнул. Рита знала, что он не спит третьи сутки. И связано это не столько с делом, сколько с личной просьбой начальницы — у Риты тоже есть уши. И она умеет делать ими главное — подслушивать. — Галина Николаевна, я ещё с телефоном самого Богачёва не закончил. Там столько контактов отработать надо! — Ваня не был эмоционален. Своё недовольство он выказал руками: они разлетелись в разные стороны, повисли в воздухе, а потом с хлопком обрушились на стол. Рита дёрнулась от испуга. За стол. — Хорошо, работай, — голос Рогозиной звучал снисходительно, и Власовой тогда очень некстати вспомнилась мысль Майского, что Тихонов у Рогозиной всегда ходил в любимчиках. Это часто было видно по её жестам, слышно по её словам, и вот сейчас это опять бросилось в глаза, потому что на Ваню не спустили собак за малейшее пререкание. Власова не любила такого панибратства со школы. Она считала, что старшие не имеют права выделять среди всех кого-то одного чисто из личных интересов. Она считала это нечестным, хоть иногда и мечтала стать вот так вот чьей-нибудь любимицей. Но — ей это никогда не удавалось. Математичке нравилась зубрилка-староста, русичка млела от мальчика, который писал без устали стихи, а физрук терпеть не мог всех подряд. В академии и на работе Рите тоже в этом не везло. С её пацанским характером бороться было сложно, поэтому ей вечно предпочитали сговорчивых или бестолковых. Тех, кем было легко управлять. Задумавшись об этом всём, Власова даже не заметила, как полковник обратилась к ней: — Рита, — Рогозина сделала паузу, чтобы капитан, которая едва не утонула в своих мыслях, вернулась в реальность. Как только взгляд Власовой прояснился и оказался на начальнице, та продолжила: — Нужно установить наружное наблюдение за Смирновой. Она может вывести нас на исполнителя убийства. Рита в ответ Рогозиной кивнула, будто бы всё поняла. На самом деле, многого она всё так же не понимала. Например, того, зачем следить за любовницей Богачёва, если Валя стопроцентно отмела её причастность к его смерти. × Тихонов сел перед Рогозиной с планшетом в руках. Ему понадобилось ещё несколько щелчков по экрану, чтобы убедиться, что ничего не выходит, и поднять глаза на начальницу. Она вызвала его к себе около получаса тому назад, но он не торопился к ней и вспомнил, что нужно идти, лишь когда телефон заорал вновь. Галина Николаевна, однако, даже не намеревалась его за это отчитывать; причину тому знал весь офис. — Ну что, Иван? Ты нашёл её? — нетерпение Рогозина едва ли могла скрывать: голос у неё был какой-то слишком неровный и нервный. В руках она перебирала карандаш, которым до этого бездумно исписывала бумагу. Она не знала, куда себя деть. — Галина Николаевна, хоть убейте, не могу. Это же Валя! Она не хуже меня шарит во всяких программах, поэтому искать её телефон невозможно. Его будто не существует. И звонки я посмотреть не могу. Она... — Тихонову хватило одного вдоха, чтобы вся информация разом оказалась выброшенной на Рогозину. — Она идеально спряталась, я поняла, — глаза Галины Николаевны заметно погрустнели. Ивану было странно видеть её такой: обычно она не раскисала при других, держала лицо. Она и самого Ваню всегда учила, что ни по глазам, ни по губам люди никогда не должны прочитать то, как тебе плохо. Он запомнил, но так ни разу этим и не воспользовался. — А что с подругами? Может, она у кого-то из них? — Ваня участливо придвинулся ближе к Галине Николаевне. Он хотел её поддержать, и на Валю ему было далеко не всё равно, но в этих обстоятельствах он ощущал себя совершенно беспомощным. — Звонила и ездила. Нет её ни у одной из известных мне подруг, — губы полковника скривились. Она вспомнила, как заезжала к Марише, которая в прошлом была жутким источником проблем для их семьи. Во всяком случае, так считала сама Рогозина. Мариша ей не нравилась: она была хитрая, неприятная, заносчивая. Одно удачно в ней было — она не умела врать. И Галина Николаевна точно знала, что Мариша при встрече сказала ей правду: она понятия не имеет, где живёт Валя. Рогозина отметила следы недолгого пребывания дочери у подруги, но — по её личным наблюдениям — парой дней всё и ограничилось. Полковник не понимала, куда ей бежать и в какие двери стучаться. Когда Валя уходила из дома раньше, она всегда знала, где та находится. А сейчас, казалось, отследить её невозможно. Только-только появляется ниточка — но снова тупик. Это раздражало, беспокоило и без того нездоровое сердце Рогозиной и заставляло не спать ночами, бродить по квартире. Пытаться принять тот факт, что в этот раз она перегнула с Валей палку. — А университет? — Тихонов чуть подскочил на месте, будто ошарашенный гениальностью своей идеи. — Она уже неделю не появлялась, в деканате сказали, — взгляд Галины Николаевны, который всё это время блуждала по всем предметам в кабинете, вдруг остановился на Ване: — Ладно, Иван, иди работать. Тихонов не стал ничего отвечать: он коротко кивнул, встал из-за стола и вышел из кабинета начальницы. × Рита вернулась домой поздно вечером почти без сил. Она смогла лишь скинуть с себя ботинки в коридоре, добрести до кухни и рухнуть на стул. Ей казалось, что весь день на ней пахали картофельные поля. После совещания, как и приказала Рогозина, Власова следила за Смирновой, долго и неинтересно. Но уже спустя пару часов позвонил Майский и велел ей ехать на место преступления: утопленник на окраине города. Там Власова с Селивановым осматривали труп и окрестности, чтобы собрать улики для доблестных лаборантов. Потом была погоня за первым подозреваемым, допрос и десятая чашка кофе за день. Власова очень и очень надеялась, что сможет, добравшись домой, быстро перекусить и забыться мёртвым сном. В холодильнике, к её счастью, было много всего, чем можно было утолить голод. Валя накануне расстаралась: приготовила плов, нажарила котлет, испекла вишнёвый пирог. Разогревая себе всё и сразу, Власова в очередной раз отметила про себя, что сделала всё правильно. Самой Антоновой дома не было. Перед Ритой, куда она ходит и с кем, девушка не отчитывалась. Каждое утро они просыпались почти в одно время, собирались, завтракали, на чём настаивала Антонова, и расходились — каждая по своим делам. Рита предполагала, что Валя так и продолжала ходить на пары, ведь больше было просто некуда. Дверь открылась как раз тогда, когда Власова расправилась с первой котлетой. Она немного прислушалась к возне из коридора, но ничего не было понятно. Она решила отложить вилку и выйти к Вале. Антонова разувалась. — Привет, — Власова улыбнулась. Хотя, как показалось ей самой, этот вымученный оскал мало походил на улыбку. — Ты сегодня поздно. Из университета? — Нет, — Антонова взяла с полки документы, которые принесла с собой. Папка была настолько внушительной, что Рите показалось, а вдруг Валя собирает на неё досье. — Из библиотеки? — капитан никак не могла успокоиться: ей хотелось знать, где была Валя. Поэтому мозг подкидывал какие-то логичные версии, а она их озвучивала. — Нет, — терпению Антоновой можно было позавидовать. Она ни жестом, ни голосом не показала того факта, что подобные допросы её раздражают. Мать с детства учила контролировать эмоции, держать лицо. И при всех, кроме самой Рогозиной, Валя всегда стоически держала лицо. — Рита, пожалуйста, давай без расспросов. У меня было много дел, поэтому я задержалась. Антонова скрылась за дверью комнаты, предоставленной ей в Ритиной квартире. Власова слышала, как хлопнула, оповещая весь дом, папка о стол. Думалось, что на этом диалог так и закончится, но Валя вернулась уже через пару мгновений. Тогда-то они с Ритой уже вдвоём и отправились на кухню. — Расскажешь, что у вас там по делу Богачёва? — Антонова нетерпеливо поскребла ложкой по кастрюле с пловом. Она положила себе небольшую порцию и отправила её греться в микроволновку. Власова принялась рассказывать. Она не нарушала тайны следствия, ведь Валя тоже была частью этого самого следствия, поэтому подробности не опускала. Рита рассказала про наружную слежку за Смирновой, которой сама стала по неволе, и про то, что это не дало никаких результатов. Рассказала, что Тихонов пока отрабатывает телефон Богачёва, и вроде как там есть несколько странных сообщений с левого номера. Рассказала, что дело находится на контроле у начальства начальства. Валя сначала внимательно слушала, напрочь забыв о плове, а потом аккуратно спросила: — А ты сможешь мне принести распечатки звонков и сообщений с его телефона? Рита не знала, как ответить, поэтому просто кивнула.