Тише воды, ниже некуда

Рита так бы и сидела до утра над единственным стаканом виски, если бы из своей комнаты не вышла Валя. В приоткрытую дверь капитану было хорошо видно, как тоненькая тень прошмыгнула в ванную, где проторчала минут десять, а потом, замерев в коридоре, всё же решилась дойти до кухни. Антонова, хоть и была уже в пижаме и без макияжа, не выглядела сонной, что значило, что она ещё не ложилась. Она повисла на дверном косяке, внимательно глядя на Риту. — Ты что-то отмечаешь? — Валя невинно, будто совершенно не понимая происходящего, взглядом указала на стакан перед Власовой. В сознании Вали уже достаточно долгое время не существовало вредных привычек, поэтому люди, так открыто курящие или выпивающие, немного возмущали её. Однако с Ритой было иначе: заметив лёгкий огонёк, пришедший с таким же лёгким дурманом от алкоголя, она улыбнулась. Рита казалась спокойной, расслабленной и, вместе с тем, очень притягательной. Валя ощутила, как в животе завязывается тугой узел; она знала это ощущение и пыталась запретить себе чувствовать то, что чувствовала, но тело её не слушалось. — Тёти за тридцать обычно отмечают так то, что дожили до выходных, — Власова салютнула Вале стаканом, хоть та и не могла ничем ей ответить, и сделала затяжной глоток. Хотела бы она за раз опустошить стакан полностью, чтобы уже пойти спать, но ничего не вышло — горячая жидкость еле скользила по горлу в желудок. Валя внимательно проследила за тем, что и как делает Рита. Та, поставив стакан на стол, на секунду зажмурилась, будто смаковала вкус и думала, стоит ли вообще эту чертовщину глотать, а потом покрылась румянцем и испариной. Антонова заметила, что лицо капитана от алкоголя зардело, и дышать она стала чуть тяжелее. — А почему без компании? — Антонова подложила оба кулака под щёки, а локтями стукнула по столу, заставляя виски в стакане колыхнуться. — Я с детьми не пью, — Рита откинулась на спинку стула и потянулась так, чтобы напряжение хоть немного ушло. Неделя у Власовой была такой, что, казалось, этим стаканом виски она её поминает. На календаре была пятница, но у Власовой всё ещё было стойкое ощущение, что пока она проживает понедельник. За всю рабочую пятидневку у неё не было возможности ни душ нормально принять, ни о себе подумать, поэтому к концу гонки она выдохлась. И хорошо, что не сдохла. — Я не про себя, — Валя заметно смутилась от высказывания Риты, но виду старалась не подавать. Однако Власова это поняла по тому, как девушка неловко убрала руки со стола, опустила их вниз и зажала ладони между бёдер. — У тебя что, нет друзей? — Чем старше становишься, тем меньше веришь в дружбу между людьми, — усмешка у Риты получилась горькой. — Все мои "друзья", — она показала кавычки пальцами в воздухе, чем заставила Антонову вновь на неё посмотреть, — отвалились сразу после развода. Деньги моего бывшего были интересны, а я без них стала уже скучноватой. Валя слушала, не перебивая. Отчего-то сердце в её груди стало очень болеть за Риту, и хоть голова чётко и понимала, что в их тандеме она — младшая, всё равно хотелось сгрести её в охапку и обнять крепко-крепко, как ребёнка. Сама Валя плохо знала, как надо утешать людей в горе и беде, потому что с ней редко такое практиковали, но она была уверена, что объятия точно помогут. Антонова подскочила со стула, обошла стол и, наклонившись к Рите, обвила свои тонкие руки вокруг её шеи. Глаза сами закрылись, а нос со всей дури втянул в себя запах Ритиного персикового шампуня. Власова сначала оторопела. Она ощутила ребячество и детскую наивность, с которыми её обнимала Валя, и это вызвало улыбку. Но стоило обнять девушку в ответ и прижать её горячее тело к себе, сознание уплыло, а в голове возникли совсем не те образы. Совсем не те намерения, которые могли бы соответствовать их отношениям. — Поехали в клуб? Развлечёмся и отметим пятницу, — Антонова обдала своим дыханием шею Риты, и та даже не посмела возразить, поняв, что уже изрядно возбуждена. × Музыка была громче мыслей, а от света, если долго смотреть на его скачки, начинало подташнивать. Сидя в душном клубе, пока с неё струйками в рубашку стекал пот, Власова думала о том, что между ними с Валей эмоциональная пропасть. Вале было совершенно комфортно в этом месте, а Рита уже не чувствовала себя своей, ведь с годами такие развлечения оказались ей не по душе. Они обе потягивали коктейли. Разница была лишь в том, что у Антоновой он был без добавления алкоголя. Она обмолвилась, якобы с этим у неё связана нехорошая история, но рассказывать не стала. Рита же не нашла в себе наглости допрашивать девушку. На Вале в тот вечер было надето достаточно короткое платье, а сидела она излюбленно — нога на ногу. Рита не упускала возможности смотреть на острые коленки девушки и подпитывать свои и без того влажные фантазии. Однако в тот вечер Валины коленки оказались привлекательны не только для капитана, но и для одного патлатого парня, который долго крутился у барной стойки, где Власова с Антоновой сидели. Когда терпение в штанах у парня лопнуло, он подлетел к Вале и, протягивая руку, пригласил танцевать. — Могу я украсть леди на танцпол? — он широко улыбнулся, светя брекетами. — Я даже не знаю, — взгляд Антоновой, направленный на Риту, будто извинялся за этого несуразного парня. А ещё, он словно задавал вопрос, можно ли вообще на это соглашаться. Рита старалась сохранить невозмутимый вид, потому что никто не должен был узнать, что она чувствует. Свободная ладонь Власовой легла Вале не плечо, и, наклонившись к девушке, Рита отпустила её: — Иди, развлекись. С благословением Власовой и под ритм «Джинсов Тарковского» Антонова ушла за руку с парнем, который вызвал у Риты лишь отвращение. Пока парочка отдалялась от стойки в сторону танцпола, капитан заказала вторую порцию коктейля для себя. Вечер становился всё паршивее и паршивее, и ей хотелось просто забыться мёртвым сном. Алкоголь всегда с этим справлялся, поэтому для себя она решила прикончить второй коктейль и вызвать такси до дома. Она не боялась оставить Валю одну, потому что та была уже взрослой девочкой. Всё изменилось в момент, когда она обернулась на танцпол. Мохито в её бокале был уже на самом дне, а терпение и рассудок встрепенулись при виде открывшейся картины: как в кино, подсвеченные софитом, Валя и её новый знакомый двигались на танцполе; парень очень резво и резко ластился к Антоновой, от чего она пыталась увернуться, не испытывая удовольствия. Рита долго сверлила их взглядом. Она раздумывала, стоит ли вмешиваться в эту ситуацию, в конце концов, это была Валина личная жизнь. Но — следующая сцена убедила Власову, что без неё девушка не обойдётся. Парень обеими руками схватил Валю за ягодицы, плотно, жарко и больно прижимая к себе, а та выставила руки вперёд, которыми упёрлась ему в плечи, и пыталась вырваться. Она, в сравнении с ним, была Дюймовочкой, поэтому у неё ничего не получалось. Рита подорвалась, как бешеная. Минуя толпу, она подлетела к парочке и ощутимо отпихнула парня от Вали. Антонова, испугавшаяся всего, инстинктивно чуть спряталась за Риту. — О, а вот и мамочка подоспела, — парень с кривой усмешкой вновь двинулся на них, заставив Валю ещё больше шагнуть за спину Риты. В следующую секунду его лицо познакомилось с кулаком Власовой. × В такси ехали и поднимались до квартиры они молча. Власова, всегда находившаяся близко к Антоновой, чувствовала, как ту по-прежнему трясёт. Рита могла себе только представлять, какой страх испытала девушка в клубе. Сама она почти ничего не чувствовала, лишь знала для себя, что в клубы больше никогда не пойдёт. Валя, стоило ей войти в квартиру, рухнула на банкетку в коридоре и лицом уткнулась в свои ладони. Она всю дорогу держалась, и терпеть сейчас было выше её сил: она заплакала. Рита, забыв, что в коридоре стоит включить свет, машинально потянулась к рыдающей девушке. В темноте она еле нащупала плечи той, за которые её и потянула, заставляя подняться на ноги. Антонова буквально упала в её объятия. Даже сквозь слои одежды Рита ощущала, как колотится сердце девушки. — Не плачь, дорогая. Всё хорошо, — она погладила Валю по волосам, стараясь сильнее прижать её голову к своей груди. Она не могла и не хотела больше ничего говорить. Она надеялась обнимать девушку до тех пор, пока та не успокоится и сама не выберется из её рук. Вале нужно было время, чтобы выплеснуть эмоции. Она плакала, ёрзая по Ритиному пальто и из последних сил держась за её сильные плечи. Рита не знала, сколько прошло времени, лишь в какой-то момент ладони соскользнули вниз по её спине, а потом оказались на груди. Валя, делая упор руками, отстранила себя от Риты ненадолго. Только чтобы посмотреть той в глаза. В темноте не было видно почти ничего, однако Валя очень точно смогла проследить взгляд Власовой: он опустился ей на губы. Рита безошибочно нашла губы Антоновой и накрыла их своими, лишь секунду перед этим медля. Капитан боялась того, что Антонова её оттолкнёт, но с удивлением обнаружила другое: та не просто её не оттолкнула, она ответила, приоткрывая рот и пропуская язык Власовой. Поцелуй был мягким, нежным и протяжным, как вой волков на луну. Антонова позволяла Власовой главенствовать над ней, а я её языку шарить по её рту, словно в поиске источника вечной молодости. Казалось, Рита пыталась насытиться ею: углубляла и углубляла поцелуй, однако не причиняя боли, не жаля, не кусая. Она была аккуратна, и, кроме неё, для Вали в тот момент не существовало ничего. Руки Антоновой ниточками болтались внизу, а руки Власовой крепко держали спину девушки. И стоило им чуть увереннее переместиться ниже, как Антонова опомнилась: — Нет, подожди, не надо, — Валя разорвала поцелуй и выпуталась из Ритиных рук. На ходу вытирая губы от последствий преступления, она прямо в обуви и уличной одежде бросилась в свою комнату.