Тише воды, ниже некуда

Алиса нервно клацнула ногтями по битому экрану мобильного. Аппарат было ужасно жалко: она вспомнила, как потратила на немолодого и так себе внешне мужичка три месяца, чтобы наконец раскрутить его на телефон. Она могла бы с Рогозиной, которая молча сидела рядом, потребовать возместить замену экрана. Но в тот момент Алисе было важно сохранить лицо, потому что за такой заметный косяк с Валей его девушке могли поцарапать гораздо сильнее, чем экран её мобильника. От Галины Николаевны чувствовалось напряжение. Обе её руки были на руле, и на той, что к Алисе лежала ближе, хаотично выступали вены. Девушка будто рентгеном видела, как внутри них разгоняется от кипячения кровь. — Галина Николаевна, я больше не могу за ней шпионить, — Алисе было страшно это говорить, но ничего другого, пока сидела на парах, она не придумала. — Ты получаешь слишком хорошие деньги, чтобы сейчас так резко соскочить, не находишь? — бровь полковника смертельно изогнулась, и Алиса была готова принять поражение: она — никто против этой женщины. Было лишь жаль, что свои слова нельзя забрать обратно, даже если сильно хочется. В понимании полковника, нанять в качестве разведчика подругу дочери было идеальным планом. И тот факт, что Алиса раскрылась, ничуть этот план не портил. Напротив, Рогозина была уверена, что теперь Валя рядом с подругой будет находиться в постоянном напряжении и раздумывать, не пишет ли та в этот самый момент смс о ней. — Твоя задача — продолжать докладывать о ней. И было бы наконец неплохо выяснить, где она живёт. Каким способом ты это сделаешь — меня не волнует; за адрес я заплачу отдельно, — её челюсти казались Алисе стальными, и каждое слово натурально стучало ей по голове, отчего в висках появилась ноющая боль. Алиса попыталась вспомнить, если ли у неё хотя бы анальгин с собой, но не смогла; все мысли были вытеснены желанием поскорее оторваться от Рогозиной. Как открыла золотую клетку, Галина Николаевна одним нажатием пульта разблокировала дверцы машины. Этот щелчок показался Алисе спасением: без единого слова она выпрыгнула из автомобиля и, всё ещё оглядываясь, выдвинулась к остановке общественного транспорта. Рогозиной пришлось какое-то время посидеть в машине без движения, чтобы мысли пришли в порядок. Она, наблюдая отдаляющуюся фигуру Алисы, усмехнулась; не в первый раз ей было запугивать и давить людей своим авторитетом, но каждая такая ситуация вызывала у неё умиление. Она знала, что может практически всё благодаря связям и деньгам, однако против дочери была почти бессильна: ни один из рычагов до текущего момента так и не сработал. Женщину убивала неизвестность; она не понимала, где и с кем её дочь, прячась, уже две недели живёт и не знает бед. В её голове свой авторитет был неразрушимым, а чувство собственной важности — бесконечным: она была свято уверена, что дочь без неё не сможет. Откинувшись на подголовник и прикрыв глаза лишь на секунду, полковник вспомнила детство Вали: дочь часто доставляла ей проблемы. Она была самым неудобным ребёнком из всех, который отказывался спать по расписанию, учиться только на «отлично» и вечно спорил, спорил, спорил. Уже тогда это доводило до белого каления. Внезапная мысль, мотыльком влетевшая в сознание, вынудила открыть глаза. Как наяву, Рогозина представила разговор с Кругловым, который заходил то ли два, то ли три дня назад. Тогда в моменте он отпросился у неё на пару часиков в обед, потому что, сказал, было важное дело. Только сейчас в голове закралась мысль, что важным делом могла быть Валя. Галина Николаевна спешно завела мотор машины и покинула парковку университета, чтобы проверить эту теорию. × Власова долго не могла отделаться от мысли, что Рогозина ведёт себя странно. Она была очень нервной, нетерпеливой и всё совещание ходила из угла в угол, даже когда слушала других. Рита старалась не перехватывать её взгляд, потому что боялась, что та в её глазах что-то прочтёт. Сразу обнаружит признаки лжи или даже отражение Валечки, которую капитан видит каждый день. Страх Рогозиной поселился в Рите относительно недавно, и рос не по дням, а по часам. Да так, что Власова вечно чувствовала себя главной подозреваемой. — Значит, дело Богачёва передаём в суд. Зиновьев-старший, по его показаниям, — главный исполнитель, а Зиновьев-младший — соучастник, — лицо Галины Николаевны не выражало никаких эмоций в отношении дела. Сама же Рита вспомнила, как именно они с Майским ездили неделю назад на задержание отца и сына Зиновьевых. По наводкам Вали, которые Власовой пришлось преподнести как свои, они узнали о бывшей любовнице и её отце с братом. Мужчины были лишь гипотетическими подозреваемыми, но при разговоре с бравыми полицейскими признались во всём содеянном. Тихонов с Амелиной долго и упорно собирали на них хоть что-то, хотя бы какие-то крохи, которые уехали бы в суд с маркировкой «улики». Показаний задержанных и того, что наскребли лабораторные работники, хватило, чтобы дело отправилось в суд. Услышав заветные слова, Рита немного оживилась: это было её первое закрытое дело в ФЭС. Всё остальное, что она, как и Майский, папками складывала на полку, пока было в процессе. Власова в моменте подумала, что нужно написать Валечке, обрадовать и похвалить её, что всё так удачно сложилось. И не успела она даже в голове завершить эту мысль, как Антонова написала смс: мобильник в кармане Риты отрапортовал об этом вибрацией. Рискуя, капитан достала его и, тыкнув пару раз на экран, отправила ответ. Он был простым — «Окей», потому что Валя собиралась поздно вернуться и об этом предупредила. — Круглов и Власова поедут ко вдове, надо с ней поговорить, — Рита дёрнулась от упоминания своей фамилии и опасливо подняла взгляд от телефона. Она испугалась, что все будут смотреть на неё и поймут, что она во время совещания перебрасывается сообщениями, да ещё и с Антоновой. Но никто, даже сама Рогозина, на неё не смотрел. По ходу разговора Рита поняла, что с Николаем Петровичем ей предстоит ехать ко вдове недавнего утопленника. Власова хорошо помнила это дело: оно было у неё верхней папкой на полке. В городском пруду нашли тело мужчины, а в его лёгких не нашли воды. Селиванов Рите сразу сказал, что мужчину отравили, и следы яда он обнаружил в крови, моче и даже под ногтями убитого. Власова от патологоанатома получила чёткое задание — искать таллий. Рита, конечно, в ядах разбиралась мало, поэтому погуглила и сделала о таллие записи в «Блокнот» в телефоне. Представляя, как Круглов будет беседовать со вдовой, а она сама перетряхивать их домашние баночки, Власова нацелилась на гараж. Уже перед самым отступлением она лопатками уловила неясный шорох и то, как Рогозина подходит к Круглову: — Николай Петрович, задержись, пожалуйста. Власова специально обернулась, чтобы убедиться, что майор не идёт за ней и что поедут они не сейчас, а позже. Он, заметив её взгляд, махнул ей рукой. Она восприняла это как возможность идти дальше, но ноги её почему-то дальше не несли. Она задумалась о том, чем он может понадобиться Галине Николаевне, и всё вновь свелось к одному — Валя. Рите бы определённо жилось проще, если бы Валя с ней была хоть чуть-чуть откровенна. Та мало рассказывала о себе и о том, чем целыми днями занимается. Даже о Круглове и том моменте, когда он дал ей денег, пришлось тянуть из Антоновой информацию. Рита знала, что вся её жизнь не может и не должна быть завязана на девушке, но люди вокруг словно так себя и вели: говорили только о ней, думали только о ней. Капитан невольно поддавалась этой панике и сама тоже думала только о ней. Рита ещё какое-то время стояла у переговорной и во что-то там вслушивалась, хоть стеклянные стены и глушили все звуки. Пока Амелина, мимо проходя, не махнула перед Власовой своим хвостом, та ещё надеялась узнать, а потом бросила затею и ушла в гараж. × Из гаража и с территории Службы ехали молча. Круглов не выглядел как-то не так, поэтому прочитать его было нельзя. Рита уже даже успела решить, что с начальницей разговор шёл исключительно о работе, а не о том, о чём подумала капитан. Стоило автомобилю ФЭС съехать с проспекта куда-то в закоулки, где вдоль дороги тянулись непривычные для столицы пятиэтажки, Круглов выключил видеорегистратор. По должностным инструкциям делать он этого не мог, но Рита быстро поняла, ради кого он нарушил это правило. На экране его мобильного появилась фотография Вали, и, игнорируя ещё и правила дорожного движения, он начал с ней разговор прямо за рулём. — Здравствуйте, Николай Петрович! — Валя была вполне спокойна и даже немного весела. Рита поймала себя на мысли, что, хоть и виделись они за завтраком, она соскучилась даже банально по голосу девушки. — Валюша, дорогая, нам нужно встретиться. Есть разговор, и он длиннее, чем телефонный. — Опять мама? — вздохнула блондинка у Круглова в телефоне. — Как обычно. — Хорошо, я Вам позже напишу время и место, сейчас немного занята, — Рита почему-то представила, что Антонова топчется в коридоре с трубкой в руках и ждёт момента, чтобы вернуться на пару. — Договорились, — мужчина улыбнулся, даже несмотря на то, что Валя не могла этого увидеть, и первым сбросил вызов. Ему потребовалось время, чтобы запугать Риту дикой тишиной, а потом чуть повернуться на неё: — Я надеюсь, что этот мой разговор с Валей останется в тайне от Галины Николаевны. После всего, чего ты тут насмотрелась, я думаю, ты понимаешь. Рита кивнула. Она думала о том, что Круглов даже и не знает, насколько сильно она понимает всё. Абсолютно всё. Секрет Круглова, в сравнении с тем, который был у неё самой, просто терялся на фоне: такого громадного и откровенного вранья свет не встречал. Власова сначала хотела сказать что-то ободряющее, мол «это не моё дело», чтобы Круглов успокоился. Однако он не выглядел взволнованным, наоборот — его умиротворённости, с которой он вёл автомобиль, можно было позавидовать. Рита отвернулась к окну, смотря, как мимо проносятся пятнышки, похожие на людей. Она не понимала, как могла так вляпаться и зависнуть в этом болоте на столь долгий срок. Вспоминая прошлую работу, думала, что, может, очень сильно где-то там оступилась, что вот этими интригами в ФЭС её наказывают. Интриг в Службе было действительно много, а про количество скелетов в шкафах местых вообще стоило бы промолчать. Сама Власова никогда не отличалась чистоплотностью в этом плане и тоже много прятала у себя то на полках, то на антресолях, но до такого, как здесь, не доходило. Очнуться у Риты получилось лишь тогда, когда с асфальта пришлось съехать на гравий. На нём машину потряхивало, поэтому капитан вцепилась в ручку и невольно бросила взгляд на Круглова: ей всё ещё казалось, что между ними закралась нечестность, ведь он-то ей свою тайну рассказал. Власова очень долго и очень медленно собиралась с духом, что они уже почти подъехали к дому погибшего. — Николай Петрович, я могу кое в чём признаться? — она знала, что со стороны выглядит неуверенной, но главной задачей было не показать своего страха. Животного страха, который по горлу лапой скребёт. — Конечно, Рит, — Круглов улыбнулся ей, однако даже не попытался посмотреть в её сторону. Себе это она объяснила тем, что в это же мгновение он взглядом искал бордюр, на который нельзя было наткнуться. — Валя всё это время живёт у меня, — она и не поняла, как смогла произнесли это вслух. Зато испытала невиданное облегчение: наконец-то, кроме неё и Антоновой, об этом узнал ещё хоть кто-то. Николай Петрович, казалось, даже не удивился.