In the beginning it's always dark

Когда Малькольм пришёл в отдел и кратко сообщил результат своей встречи с хирургом, Гил со вздохом кивнул, принимая поражение. Однако, когда профайлер сказал, что собирается повторить свой визит в Клэрмонт, реакция лейтенанта была другой. - Нет. Даже не думай, ребёнок, - Гил предсказуемо был против. - Но, Гил, я ничего не добился. Ничего не узнал, - Малькольм с недоумением уставился на босса. Но тот ничего больше не хотел слышать. - Ты, - Гил обхватил Малькольма за плечи, вынудил смотреть ему прямо в глаза. Суровый и приказной тон. - Туда. Не. Пойдёшь. - Но я... - Я обещал твоей матери, когда брал тебя на работу, что я позабочусь о твоей безопасности. И, знаешь, что это значит? Не только твоё тело, - Гил отпустил его, но не забыл насполедок постучать его по лбу пальцем как маленького. - Но и твой разум, Малькольм. И общение с этим ненормальным, прости мой французский, никак не поспобствует твоему здоровью. Хирург - это одно сплошное разрушение любой, даже самой устойчивой психики. Не мне тебя учить. Ты же знаешь это и сам, ребёнок? Или я не прав? - Тогда у меня ничего нет, - Малькольм вызывающе вздёрнул подбородок. Парадоксально - ведь он вообще-то тоже раздумывал над тем, чтобы саботировать предложение отца, и, можно сказать, что уже практически поставил знак отказа на зловещей фигуре хирурга. Но после категоричности Гила ему вдруг захотелось сделать всё в точности наоборот. Наверное, правильно про него говорили в ФБР: он - чокнутый. - Не беспокойся, мы отыщем убийцу. Как отлавливали до него всех предыдущих преступников этого города. Не он первый, не он и последний. Кроме того, даже если он и подражает хирургу, не станет же он повторять каждое из его преступлений. Сомневаюсь, что есть копии Мартина Уитли, - Гил хмыкнул. - Противно говорить, но помимо жестокости Уитли отличается высоким интеллектом. Наш же субъект, и это ты мне сказал, не блещет умом. Так что его арест - дело времени. "Но у нас нет этого времени", - Малькольм промолчал. Его споры с другими людьми обычно ничем хорошим для него не заканчивались. Гил вроде как собирался спросить у профайлера что-то ещё, но в кабинет постучались. - Войдите! - зычно отозвался лейтенант. Зашла худенькая женщина низкого роста в непонятном возрасте от 30-40. Волосы у неё были прямые и чёрные. Положив отчёт о вскрытии Аройо на стол, она уставилась на Малькольма. Он посмотрел в ответ. И женщина заулыбалась словно узрела что-то невероятное. - Вау, - она покраснела, став весьма миленькой. Её карие глаза за большими стёклами прозрачных очков застенчиво сощурились. - Какой красивый! Можно на "ты", да? Я - Эдриса. Эдриса Танака. Местный паталогоанатом. Рада знакомству. Эдриса смотрела на него таким тёплым и вместе с тем горящим взглядом, будто что-то ждала от него. Малькольм почувствовал неловкость. Это что же с ним флиртуют? Впервые с ним такое случалось на рабочем месте. Обычно все его знакомства требовали инициативы и усилий с его стороны. Было время, когда Малькольм отчаянно желал влиться в социум и потому делал всё, что делали другие. Ходил в кино, обсуждал новости, покупал ненужные шмотки и, да, - влюблялся. Или, точнее, думал, что влюблялся. Реальность показала, что он - не такой, как все. Но Малькольм поначалу, правда, пытался, надеясь на успех. Он же не знал тогда, что образ отца буквально отпечатался на его радужке, и рано или поздно каждая из его немногочисленных пассий понимала это. - Ты словно мёртвый, - сказала ему рыжая Эмили. Малькольм на это тогда только усмехнулся. Он прекрасно знал, что он живой. Эмили просто нашла тупой повод, чтобы расстаться. Но... - Ты стал совсем чужим, - последняя его девушка - брюнетка Дениз поставила точку. Потому что Малькольм устал и от поисков той самой и от самого себя: почему все упорно твердят, что с ним что-то неправильно? Тогда как его устраивал он сам. Или нет. Было ещё несколько весьма романтичных свиданий и даже почти отношений, но все эти окололюбовные истории произошли у Малькольма в годы обучения в академии. Вступив на поприще агента, он завёл один единственный и самый прочный роман в своей жизни - роман с убийцами. "Отец бы мной гордился, если бы знал", - Малькольм иногда думал так. Но отец не узнает. Малькольм этого не допустит. Тем более, что он ещё не опустил руки и всё же надеялся, по-прежнему надеялся в глубине души, отрицая это, но надеялся... Что он - такой же, как все. Такой же. Пусть и чуть-чуть другой. - Малькольм Брайт, - устало ответил за него Гил. Малькольм подзавис по-обыкновению. - Ты можешь идти, Эдриса. Спасибо за отчёт. - Не за что, - женщина не уходила. Продолжая игриво и при этом с лёгким смущением поглядывать на профайлера. - Эдриса, ты можешь идти. Да. Именно так, - Гилу пришлось повторить свой ответ. Он сделал выразительное лицо, потому что Танака явно не хотела уходить. - Давай, Эдриса. Нам всем нужно работать. Что он только что наблюдал? Ох, Малькольм - гроза девичьих сердец. Гил даже удивился отчасти. Этого несносного ребёнка он ранее и не представлял в ракурсе романтических взаимоотношений... Боже, ему нужен совет Джессики. - Я говорила с Эдрисой, - рядом с Малькольмом плюхнулась Дэни. От неё пахло приятным парфюмом и вообще она была свежа и красива как цветок. Похоже, новое рабочее утро для неё началось прекрасно. - У тебя появился поклонник, Брайт. - Какой ещё поклонник? У нашего гения? - Джей Ти хмыкнул. Он всё ещё настороженно относился к новичку. Пусть его и рекомендовал сам босс, но в тихом омуте все знали, кто водится. Кроме того, Брайт был до неприличия богатый. Об этом кричали даже его носки, выглядывающие из-под пижонски задирающихся брюк, когда тот садился на стул. Не то что бы Тармел-младший был против богатых. Но Малькольм Брайт совсем уж выделялся в элиту. Про таких и сочиняют злые шутки наподобие "родился с золотой ложкой в заднице". - Она просила твой номер телефона, - шепнула Дэни Малькольму на ухо и замолкла. Гил строго смотрел на них. - Итак, начнём, - лейтенант закрыл дверь, задёрнул шторы на прозрачных стенах комнаты. А затем повернулся к своим подчинённым, подарив каждому из них предупреждающий взгляд. Что в переводе означало: "Пора за работу и хватит о постороннем". - Что у нас есть на неизвестного пока преступника? И прошу - с этого момента серьёзно. Никакой лени, расхлябанности или глупых шуточек. После цепкой речи Аройо все, в том числе и сам лейтенант, уставились на Малькольма. Он откашлялся, скрывая нервозность. Работают все, а высказывается только он? Конечно, это льстило его эго, но, порой, он уставал от славы своей гениальности. - Хм. Что у нас есть? - вся троица также смотрела на него. Малькольм выпрямился. И чего он нервничает? - Убийца - белый. Лет 30-35. Максимум 40, но это вряд ли. В нём чувствуется сильная доминантность. Сверхуверенность в своих возможностях. Он явно не достиг кризиса среднего возраста. Высокий. Сильный. Агрессивный. Безжалостный. Бесстрашный. Это позволяет ему быстро устанавливать контроль над жертвами. - Что ещё? - Гил сдвинул брови. - Убивает один - это точно. Копирует хирурга...Но я пока не знаю, почему, - Малькольм виновато взглянул на Аройо, но тот махнул рукой - "мол, продолжай, всё в порядке". - Ты же говорил что-то об одержимости...Или это была любовь? - Джей Ти силился вспомнить. - Да, ты прав, - согласился Малькольм. - Но это были лишь пустые догадки. Я не могу знать его чувства наверняка. К тому же, мотивы психопатов довольно расплывчаты для понимания. - А он - психопат? - тотчас спросил Гил. - Возможно, - осторожно сказал Малькольм. - Но меня напрягает то, что убийца подражает хирургу. И это лишь мои недоказанные предположения - убийца слушается хирурга. И вот это для меня красная линия. Конечно, бывает, что один психопат следует за другим. Но в классическом понимании у каждого психопата вырабатывается свой стиль. Вполне вероятно, что на этом убийстве наш подозреваемый и остановится. - Хорошо бы, - проворчал Аройо. Он уселся за стол. Виски сжимало тупой болью. Ему пора было выпить кофе. Гил окинул команду усталым взглядом. - Ну раз больше ни у кого нет идей... - Подожди! - Малькольма вдруг осенило. Он с огнём в голубых глазах повернулся к Джей Ти, сидящему слева от него. - Что ты сказал до этого? Ты сказал: одержимость? С чего ты так решил? - Да ты же сам и сказал это на месте преступления. Точнее, пробормотал себе под нос, но за язык тебя никто не тянул, - Джей Ти удивился. Что это чудик стал ещё чуднее? - Я этого не говорил, - возразил Малькольм. Неужели он забылся и высказал свои затаённые мысли вслух? Сам Малькольм этого решительно не помнил. - Говорил, - проворчал здоровяк Тармел. - И, если быть точнее, ты говорил про любовь. Точно про любовь. - Но какая разница? - нахмурился он. Какой-то совсем дикий взгляд у этого чудика-гения. Брр. Джей Ти демонстративно отодвинулся от него, скрипя стулом. - У таких психов только одержимость и бывает. Разве нет? Они же бездушные твари. Не верю, что у них есть сердце. - Какой ты жестокий. Буду знать, - Дэни ухмыльнулась. Она вклинилась между ними намеренно. Пауэл прекрасно почувствовала появившееся напряжение. Босс утром отвёл её в сторонку и попросил - ну или приказал - приглядывать за их гением. И Дэни согласилась. Она очень уважала Гила Аройо, а ещё отчасти ощутила собственное желание заботиться о Брайте. Её впечатлила его связь с хирургом. Сын сдал своего отца. Сама имея в прошлом жестокого, пьющего отца, она понимала, как трудно, должно быть, далось это решение Малькольму. - Ой, да отстань, - Джей Ти обиделся на отсутствие поддержки. - Как будто сама так не думаешь. - Кто-то хочет расплакаться... - протянула Дэни. - Так, хватит, - Гил прервал их начинающуюся перепалку. Он снова посмотрел на Малькольма. - Это всё? Или что-то ещё? - Я пока ещё не понял, - Малькольм остыл. Но не потому что все идеи закончились. А чтобы не допустить собственного перегрева. Его ум лихорадочно работал сейчас. Одержимость... И как он сам не догадался? Убийца одержим Мартином, а это значит, что убийства не прекратятся, даже если Мартин прикажет этого не делать. "Может, ли он хотеть освободить хирурга?" - сумасшедшая мысль мелькнула в голове. Это было довольно таки шокирующе. Понимать, что одержимого в некоторой степени Мартина Уитли постигла собственная участь. - Он выйдет с ним на личный контакт, - выдал Малькольм, совершенно не вслушивающийся в разговор между командой. Их второе совещание прошло уже после обеда. Время близилось к двум часам дня. Малькольм погрузился глубоко в себя и только теперь, наконец, вынырнул. - Я не знаю, когда это произойдёт. Но это будет. Это не говоря о том, что скорее всего до этого убийца вёл активную переписку с хирургом. - Что ты хочешь этим сказать, Брайт? - голос Дэни дрогнул. Она спросила за троих. Малькольм не хотел её пугать, но он не привык врать в таких вещах. - Это значит, - Малькольм перевёл взгляд с серьёзного лица Дэни на напряжённое лицо Гила. - Что убийств будет больше. - Ты не можешь этого знать, - Джей Ти вмешался. Он с недовольным выражением постукивал ручкой по блокноту. И себе под нос: "Пророк хренов." Но Малькольм оказался прав. В пять часов вечера раздался вызов. Новое убийство. В этот раз к команде присоединилась уже знакомая ему Эдриса. Она приветливо заулыбалась ему, но быстро потухла, поняв, что ни Брайт, ни остальные не разделяют её неизменного оптимизма. Малькольма ноги несли сами по себе. Голоса людей сливались в одно целое и становились гулким, церковным звоном. Почему именно так, Малькольм не размышлял. Он двигался к обведённому жёлтой лентой месту происшествия. На сей раз это было поле для гольфа. Частное поле. А, значит, жертва снова - выходец из преуспевающего слоя общества. Мужчина. И снова белый. И снова... - Не скажу так навскидку, но ему точно где-то около 30-35, - прокомментировала Эдриса. - Как и нашему убийце, - на Джей Ти больно было смотреть. Он побледнел, с трудом сдерживая рвоту. И неудивительно. Ведь убитому распороли живот, вытащили кишки и обвязали ими руки и ноги. - Что за больная фантазия, - Дэни была рассержена. - Малькольм? - Гил ждал от него ответа. Профайлер закрыл глаза. Зачем нужно было так стараться? И эта сцена... - Он совершил ошибку, - Малькольма осенило. - Он всё сделал не так. - О чём ты, ребёнок? - нетерпеливо подтолкнул его Аройо. Все снова смотрели на него. Пожалуй, Малькольм так скоро и привыкнет к этому. - Мартин Уитли вырезал своей жертве не все кишки, а лишь часть. Здесь же мы видим полую брюшную полость. Кроме того, хирург перевязал ими только руки, а не ноги. Здесь же мы видим другую картину. И нет отрезанных ушей. И жертва - не женщина. - Я всё ещё не понимаю, - Гил был подобен грозовой туче. - Убийца начал как подражатель, - голос Малькольма надломился. В том, что произошло, есть его вина. Он пришёл к хирургу и ушёл ни с чем. И вот последствия. - Но теперь он ищет свой собственный путь. "И я не знаю почему", - обвинительным эхом в висках. - Ты хочешь сказать, что он не остановится даже, когда хирург прикажет ему это сделать? - на Гила было страшно глядеть. Брови сдвинулись к переносице, в глазах - гроза. - В таком случае... "В таком случае твой отец бесполезен для нас", - наверное, в глубине души желал услышать Малькольм. Но Гил его удивил. - В таком случае, Малькольм, - повторил лейтенант. И это была не просьба. Но приказ. - Нам нужен Мартин Уитли. И ему жизнь покажется адом, если он вновь смолчит. Малькольм успевает до закрытия Клэрмонта. Но это практически минуты. Мистер Дэвид взирает на него с укоризной. - Меня ждут дома, мистер Брайт. У меня есть семья. Вы понимаете, что это значит? - Буквально пару секунд, - Малькольм умоляюще расширяет глаза. - Только один вопрос. - Все так говорят, - мистер Дэвид с кислой миной всё же пропускает неугомонного профайлера. Это не потому, что на него подействовал щенячий взгляд припозднившегося, молодого - а для мистера Дэвида, можно сказать, что и юного - посетителя. Просто ему приплачивали. И не кто иной, как Джессика Уитли. И надзиратель не был уверен, что в круг его дополнительных обязанностей не входило также и потакание капризам сына эксцентричной богачки. - Мне не интересно, что у вас такого срочного. Я даю вам десять минут и ни минутой больше. Всё понятно? - Да, - Малькольм покорно опускает голову. Он не чувствует обиды, лишь огромную радость. Он успел. Но когда Брайт заходит внутрь камеры, он встречает прищуренный взгляд отца. И этот взгляд полон чего-то недоброго. И тут он вспоминает. "Я обещал прийти. И не пришёл. День почти закончился. Он думал, что я обманул его." И тут же следом: "А разве я обещал?" Но, видимо, обещал, раз Мартин не прерывает молчания своим, набившим оскомину "мой мальчик"! - Прости за столь поздний визит, - находится с оправданием Малькольм. - Новое убийство. Но я помнил. - Вот как? - напряжение уходит из фигуры хирурга. - Подробности? - Я ошибался, - Малькольм начинает игру слепо. Он не знает, куда давить. Но он пробует. - Это не убийца-подражатель. Это серийный убийца. Мартин с грохотом задвигает стул, за который держался руками, когда сын зашёл, за стол. Часы сегодня тикали неимоверно громко. Мужчина уже жалел, что поставил условия с первой встречи. "Пусть придёт, и я исправлюсь", - как маленький молился он. Мартин мог повлияет на многое, но его мальчик постоянно мешал ему карты. Он давил, играл, манипулировал, но в итоге Малькольм мог выкинуть что-нибудь эдакое. И так было всегда, наверное. Странно, что как отец Мартин этого не заметил. Тогда он, может быть, и не оказался в этом загнивающем месте. Или тогда бы - и пусть даже Клэрмонт - Малькольм не сбежал от него на целых десять лет. И только к десятому году разлуки Мартин смог добраться до него. - Захватывающе, - улыбнулся мужчина пошире. Он тряхнул головой, отгоняя прошлые мысли, очищая голову для своего мальчика. Сейчас он будет впитывать каждую мелочь, деталь. Малькольм будет его на эти крохотные несколько минут. И ничто не отвлечёт Мартина в эти минуты от созерцания своего мальчика. - Но ты пришёл не чтобы поделиться своими выводами, не так ли? - Мне нужен ответ, - Малькольм храбро приблизился к красной линии. - Ответ на что? - Мартин сощурился. Он тоже подошёл к красной линии. Их разделяли сантиметры теперь. Хирург мог бы рискнуть и рвануть к сыну. Коснуться его, но... Но это была провальная идея. Сейчас - да. Малькольм выпалил как на духу. - Я знаю, что ты его знаешь. Сдай мне его, отец.