In the beginning it's always dark

Малькольм чувствовал себя как школьник у доски, не знающий правильно ли он сделал задание. Несмотря на то, что он стоял и следовательно возвышался над отцом, он не ощущал и доли превосходства над ним. Мартин же с прищуром глядел на него, уверенный и вместе с тем расслабленный, ожидающий терпеливо, знающий, что ему некуда спешить и что он, разумеется, своё получит. "Но с чего он так решил? - Малькольм терялся. - Неужели он считает, что я уже в его сетях? Я всегда могу развернуться и уйти. Гил даже не настаивал на моём приходе сюда. Он меня любит. А хирурга не любит никто." - Мой мальчик, часы то тикают, - насмешливо протянул Мартин. - У мистера Дэвида недавно появилась привычка задерживаться вопреки его строгим предостережениям наподобие "у вас только пять минут". Годы службы здесь сделали его лояльным к нуждам пациентов. Но всё равно времени у нас намного меньше. Разумеется, я могу и просто смотреть на тебя. Молчание - золото, так говорят, да? Малькольм стиснул правую кисть левой. Предательница пыталась задрожать. Он криво улыбнулся. - Хорошо. Я начну... - он замялся. - Начну как пойдёт. Мартин кивнул. Он устал сидеть в прежней позе. И теперь держал ладони на бедрах, в то время как одна нога лежала на другой. - В общем, - Малькольм ненавидел каждую секунду этого. - Ты хочешь знать всё обо мне с того момента, как я ушёл? Я прав? - Именно, - Мартин снова кивнул. - Всё. И в любом порядке, какой ты выберешь. Но без секретов, мой мальчик. Я раскрою ложь, и за неё будут последствия. Малькольм сжал зубы. Он бесился от угроз от отца. Одновременно и боясь их, словно они были по-настоящему. В конце концов, он никогда не забывал, кто скрывается за маской отца. Мартин Уитли мог обманывать кого угодно, да хоть себя любимого, но Малькольм не поверит ему больше. Просто не сможет. Как можно забыть чудовище, навечно породившее в его сознании сундук с мёртвой девушкой? - Я пришёл к тебе. Вроде бы это был май, - Малькольм заговорил. Взгляд его метался туда-сюда, стараясь при этом не встретиться с внимательным взором хирурга. - И сказал, что хочу поступить в академию ФБР. - Да, всё было именно так, - подтвердил отец. - Ты ещё сказал, что сменишь фамилию. - И я это сделал, - Малькольм ощутил что-то сродни стыду. И это был звоночек. Нет, он не верил, что реально стыдился своего поступка. Но он ведь знал, что отцу неприятно. Хотя вместе с тем это был его единственный способ спасти себя - так тогда думал Малькольм. В итоге, конечно, ничто его не спасло. "Сломленный агент", - с такой кличкой его вышвырнули из ФБР. - Но если ты хочешь копаться в моём давнем и окончательном решении, то, боюсь, на этом мы и закончим, - грубо заявил Малькольм. Лицо его покраснело. Он на мгновение уставился отцу прямо в глаза. Тот улыбнулся широко и приглашающе, словно только и ждал этого. Как какого-то условного знака. - Я хочу того, что лучше для тебя, Малькольм. - Тогда, может, дашь мне информацию и я уйду? - не выдержал Малькольм внутреннего напряжения. - Потому что это именно то, чего я хочу и что лучше для меня. - Я так не думаю. Твой новый начальник. Как там его? - Мартин сделал вид, что не помнит. - Арайа? Арай? - Аройо, - вступился за босса Малькольм. - Гил Аройо. Не думаю, что ты его забыл, ведь именно он арестовал тебя. И прояви уважение, Гил теперь не простой офицер, а главный лейтенант полиции Нью-Йорка. - Высоко поднялся, - хмыкнул Мартин. - На самый вверх. И ведь даже не сказал "спасибо". - За что? - возмутился Малькольм. - Ты не тот человек, которого нужно благодарить. Господи, да ты вообще не человек! Возникла пауза. Мартин выглядел всерьёз разозлённым. Малькольм ощутил сладостный вкус возмездия, но тотчас опомнился. Люди умирают, а он с отцом бодается. Да и не отец это, а так пародия. В жанре ужасов. - Неожиданно, но "мой мальчик" впервые тебе не подходит, - прервал, наконец, молчание отец. И вроде и не сказал ничего такого, а Малькольм будто наяву видел своё падение. Так ему стало больно и, как ни странно, учитывая его гениальность и эмпатию в чтении разума, он не знал в этот момент почему. Похоже, ему удалось осадить мальчика. Норов, конечно, у него не сгладился с годами. Мартин видел в этом издержки воспитания, лишённого отца в своей основе. Встречи в тюрьме были до смешного короткими. А влияние матери, что была против отца, намного-намного сильнее ввиду того, что Джессика Уитли напротив находилась рядом с сыном в неограниченном времени. - Так ты будешь слушать или нет? - с хрипотцой заговорил Малькольм, проигнорировав его выпад. Мартин спрятал улыбку в бороде. Пора стать серьёзным. Реакция сына была более, чем говорящая. Его мальчик - его мальчик. И Малькольм нуждается в этом не меньше самого Мартина. "Мой мальчик, мы больше не расстанемся с тобой. Даже не думай сбежать снова." Мартин прятал пока тайные мысли, ни к чему с ними делиться с трусишкой. Всему своё время. Он знал, что это время пришло - время его и время его мальчика с ним. Но Мартин подождёт ещё немного. Подражатель - начало их совместного пути. - Значит... - Малькольм собрался с духом. Во всяком случае, перестал дёргаться, создавая впечатление законченного невротика. - Я вышел тогда из Клэрмонта, пришёл домой. В июне сдал все экзамены, в августе узнал, что принят. В сентябре был уже в кампусе. Оттучился. Получил свой значок агента. Работал. Был уволен. Переехал обратно. Меня нанял Гил. В городе появился убийца, что подражает тебе. Ну и вот я здесь. - Нет, - Мартин расмеялся. Вот же хитрец! - Нет-нет-нет. Так не выйдет. Уговор был не о том. Твою сухую биографию я уже знаю. Мне нужна настоящая жизнь, Малькольм. - И что ты подразумеваешь под этим? Мартин закатил глаза. Ну и разве не ребёнок сын после этого? - Что ты чувствуешь. Что чувствовал. С какими мыслями засыпал, о чём мечтал, чего хотел добиться. Думал ли обо мне, Малькольм, - Мартин так хотел сказать "мой мальчик", но это было своего рода наказание для упрямца, поэтому он не станет потакать своим потребностям сейчас. - Потому что я думал. Всё это время. Каждый день. Час. Минуту. Ты был всем для меня, ты знаешь это? Знал ли ты, что сделал, когда сбежал? Я простил тебя за то, что ты сдал меня полиции. Малькольм при этом дёрнулся. То ли в страхе, то ли в возмущении. Хирург не стал комментировать, хоть и заметил. Он продолжил. В отличие от внезапно чуть ли не косноязычного сына ему было, что сказать. - Легко. Это было легко, - Мартин пожал плечами. - Но когда ты ушёл...Будем честными - бросил меня. О, это было сложно. Я простил тебя, разумеется. Но не сразу, Малькольм. Это случилось далеко не сразу. - Ты ненавидел меня? - Малькольм посмотрел на него. Ну, наконец-то, прямой взгляд. Мартин ухватился за него, не собираясь отпускать. - Ты удивлён? Ты так и не понял, Малькольм, что произошло между нами? Всё ещё веришь, что яблоко раздора, что разлучило нас, кроется именно в убийствах, совершённых мной? Мартин встал, громыхнув стулом, когда отодвинул его в сторону. Вот теперь он возвышался над сыном не фигурально, а буквально. Он был выше тогда, выше и сейчас. Крупнее, могучее. Одним словом, отец. Вся фигура его была сталью. Как такое возможно, когда улыбка хирурга так добродушна, борода смешна, а его заключение длится уже десятилетия? Малькольм невольно отступил на шаг. По-хорошему, хотелось вообще сбежать. Но это плохая идея. Малькольм не хотел возвращаться с пустыми руками к команде. - Ну ты - тот психопат, которого я никогда не пойму. Так что я не знаю. Ты мне скажи. - Плохое образование? А говорил, что гений. "Плохой ты", - Малькольм прикусил язык. - Довольно бесполезный диалог у нас вышел. Или правильнее - лишь твой монолог? Потому что мы явно о разном, - профайлер взглянул на свои наручные часы. С одной стороны, не броские, но, на самом деле, безумно дорогие. У Малькольма всё было по высшему разряду - мама старалась, а он не возражал. Не до того ему было. Правда, с поступлением в команду Гила Малькольм из солидарности с коллегами научился пить дрянное кофе из автоматов. - Пожалуй, я всё же пойду. Зря я пришёл. Снова твои басни, а на поверку вряд ли у тебя есть хоть что-то маломальски стоящее. Стул громыхнул снова. Не потому что хирург уселся обратно, а потому что в нём явно забурлил гнев и, пытаясь его как-то унять, старший Уитли с силой вцепился в деревянную спинку. "Он хочет...хочет ударить меня? Ударить как ударить. По-настоящему?" - Малькольму стало не только страшно, но и интересно. Это было что-то новенькое в их взаимоотношениях. - Ты никуда не пойдёшь, пока не дослушаешь меня, - почти пропел Мартин. Обманка для простака. Мартин не был сейчас доброжелателен, он находился в полнейшей ярости. - Если, конечно, не хочешь новый труп уже завтра. Малькольм сделал мину послушного мальчика. Неожиданно экспрессивное поведение отца пробрало до мурашек, но зато информативно. Ощущение реальной угрозы внезапно развеселило Малькольма. Может, он всё-таки получит что-нибудь путное от этой встречи? - Я слушаю тебя, - он покорно склонил голову. И неожиданно для себя добавил то, чего вообще-то собирался придерживаться ещё с их первой встречи, чтобы умаслить хирурга, но снова не смог сделать это своей привычкой. Так ему было противоестественно воспринимать хирурга в таком качестве. - Отец. - Так-то лучше, Мал..мой мальчик, - вот теперь можно. Мартин широко улыбнулся. - Гораздо лучше, мой мальчик. - Так в чём было дело, отец? - Малькольм изобразил интерес. - Я имею ввиду, чем одно предательство отличается от другого, по-твоему мнению? - Вот! - вскричал Мартин. Стул громыхал при каждом движении его сильной руки. - Значит, ты всё же считаешь, что ты - предатель. Ну не будь строгим к себе, мой мальчик. Я же сказал, что уже простил тебя. Но тебе следует уяснить разницу. - Когда ты сдал меня полиции, я простил тебя, потому что я был хорошим отцом. Я мог бы убить твоего любимчика Арайа, - Мартин снова намеренно исковеркал фамилию лейтенанта, которого от души ненавидел за вмешательство в их союз с сыном. - Один удар точно в шею. Убить твою мать, сестру. Тебя. Или, может быть, я забрал бы вас всех с собой. Или только тебя, мой мальчик. Я мог бы всё это сделать, но я выбрал тебя. Понимаешь, мой мальчик? Тебя. Я позволил арестовать себя. Я это сделал. Я сам. И это было всё ради тебя. - Ты бредишь, - у Малькольма заболела голова. Это было слишком много, слишком для него. Как отец всё извернул вот так? Ради него? Весь этот ужас? - У тебя бред. - Если бы, - Мартин усмехнулся. Уж что-что, а голова у него была ясная - что с убийствами, что без них. - И не перебивай, мой мальчик. Я ещё не закончил. Я выполнил свой долг отца. И потому не сердился на тебя так, как, возможно, должен был. Но когда ты сбежал как крыса с тонущего корабля...И не делай такое лицо, мой мальчик, это так и есть. Мартин усмехнулся на гримасу обиды на лице сына. - Когда ты сбежал, - повторил он, он ещё не закончил. - Ровно десять лет назад, не считая двух месяцев и трёх дней, если ты не считал, это было уже иначе. Ты предал меня. И стал негодным сыном. И вся эта армия преступников, которым ты посвящаешь жизнь, пытаясь их поймать, не искупят твой грех. Ты бросил своего отца, что отдал тебе всё. Всё, Малькольм! Ты стал блудным сыном, мой мальчик, и только я могу это изменить. - Мне не нужно твоё прощение, - не стерпел Малькольм. Слово "отец" уже физически не могло вырваться из него, даже если бы он постарался - так ему было гадко. Рука тряслась уже вовсю, он плюнул на это. Этот псих всё равно заметил. - И я ни в чём не виноват. - Это так тебе нашептал Арай? - с издёвкой выплюнул Мартин. Лейтенанта он правильно называть не намеревался. - Или несравненная Джессика - твоя мамочка? - "Это не твоя вина, ты ни при чём, это всё он", - Мартин передразнил голос своей жены. - Если я чудовище, то ты - моя жертва? Но почему ты тогда жив, Малькольм? Ведь все мои жертвы мертвы. Так, может, ты всё придумал? Как придумывал и в детстве, мой мальчик с необъятным воображением. В глазах хирурга промелькнула секундная нежность. Он вспомнил прошлое со своим мальчиком до ареста. И оно было прекрасным... Мартин эффектно рванул к красной линии, отбросив от себя стул. Он, разумеется, знал, что ничего не выйдет. Ненавистной линии он так никогда не пересечёт. Грёбаная цепь держала его крепко. - Ну так убей меня и закончи с этим фарсом! - заорал Малькольм, одновременно всерьёз испугавшись и взбесившись от то ли объяснений, то ли зловещих намерений отца. Понимая, что поступает как идиот, он ринулся навстречу и - сам пересёк запретную, красную линию. Они почти невесомо соприкоснулись пальцами, но взрыва не произошло. Ибо им помешали. Мистер Дэвид широко распахнул дверь. Его острый взгляд прошёлся по камере, подметив все изменившиеся детали за время его отсутствия. Опрокинутый стул и отец и сын, стоящие вплотную друг к другу, были отвратительным признаком его небрежности как надзирателя, и мистер Дэвид не намерен был её повторять. Честно говоря, ему не следовало пускать мистера Брайта так поздно, какая бы у него ни была щедрая мать. Он строго проговорил - не повышая голоса, но вместе с тем звуча зычно и наставительно. - И что здесь происходит? И что уже произошло? Мистер Дэвид посмотрел прямо на покрасневшего молодого гостя. - Мистер Брайт, что я вам говорил насчёт соблюдения правил безопасности? - кивок в сторону красной линии, за которую, хоть и лишь на короткий шаг, так беспечно проник Малькольм. - А ну живо назад! Малькольма как ветром сдуло. Он тотчас оказался почти у двери. Мистер Дэвид сурово окинул его предупреждающим взглядом, а потом повернулся к хирургу. Похоже, он стал слишком добр к своему подопечному. На всякий случай, темнокожий мужчина расчехлил свою дубинку. - Доктор Уитли, кто обещал мне, что будет вести себя прилично? Ещё пять минут сверху, так вы говорили? Но это не выглядит для меня хорошим поведением. Я же ясно сказал - никакого физического контакта и, разумеется, никакого насилия! - Что вы, мистер Дэвид! - натурально запричитал Мартин. Малькольм с изумлением посмотрел на отца. - Какое насилие! Я грешен в прошлом, но все эти года тут я чист перед законом. Вам ли этого не знать, мистер Дэвид. А стул упал сам, клянусь. И я тоже упал. - Вот, - Мартин показательно наклонился корпусом вперёд, а ладони положил на выпятившуюся назад поясницу, закряхтел как в приступе боли. - Чуть кости все свои старые не поломал. Мальчик не прав, конечно, кинувшись мне на помощь, но таково сердце сына. Никто не мог бы этого предотвратить. Но я прошу прощения, мистер Дэвид. Понимаю, как это выглядит со стороны, но, клянусь, всё так оно и было! - Но правила... - Обещаю правила больше не нарушать, - Мартин изобразил молитвенный жест. - Зарядку сегодня пропустил, дурень сам, но больше не стану. Надзиратель с подозрением уставился на хирурга, помолчав немного в этих своих подозрениях, а затем резко спросил у Малькольма, сурово глядя уже на него. - Так оно всё и было, мистер Брайт? Ни к чему покрывать преступника, даже если он ваш родственник. Малькольм сглотнул. Стало больно. Конечно, мистер Дэвид ничего такого не имел ввиду. Его профайл был прост и добродушен. Надзиратель был нормальным, спокойным мужчиной со здоровыми взглядами на жизнь. Он не любил и не ненавидел психов, что вверялись ему в подопечные, он просто выполнял свою работу. И против Малькольма он, очевидно, тоже не был. Но... "Но даже он считает, что я на стороне отца", - Малькольм чувствовал себя бессильным. Неужели никто не верил, что он ходит к отцу чисто из долга и необходимости? Почему все были убеждены, что он втайне любит его? И Малькольм подтвердил версию отца, лишь чтобы таки получить информацию о новом серийном убийце. А от хирурга, запертого в карцере, толку не будет. И это единственная причина, по которой он сделал честное лицо и твёрдо произнёс. - Да, верно, мистер Дэвид. Доктор Уитли упал. А я испугался, что у него сердечный приступ. Простите, мистер Дэвид, но времени на ваш вызов у меня не было. Как вы и сами знаете, в случае сердечных моментов счёт идёт на секунды. Пронзительный взор отца прожигал ему кожу, но Малькольм стоически смотрел только на надзирателя. Тот нахмурился, не доверяя их "общей" версии, но если они говорят правду, то даже хорошо, что безрассудный профайлер нарушил правила больницы. У мистера Дэвида была до сего дня идеальная репутация, и он желал, чтобы она и дальше оставалась такой же. Тем более, до его выхода на пенсию не так уж далеко. К тому же, страшно хотелось домой. Ведь утром снова на работу. Все нормальные сотрудники уже разъехались. - Хорошо, - примирительно сказал он. Так или иначе случившееся частично на его совести. Таким как Уитли только дай волю и весь Клэрмонт на уши поставят. - В любом случае, время вышло, мистер Брайт. Вы получили то, что хотели? Малькольм в некоторой растерянности столкнулся с тёмно-карими глазами надзирателя. Получил? То что хотел? Определённо, нет. Однако, признаваться было стыдно. Чем он вообще занимался эти - сколько? десять? двадцать минут? Даже если бы он посмотрел на циферблат часов, это не дало бы результат - Малькольм решительно не помнил, когда зашёл к отцу, когда именно начал этот идиотский разговор с ним и, соответственно, сколько он длился. Одно понятно точно - как профайлер и действующий сотрудник полиции Нью-Йорка в команде Гила он не добился ничего. Ничего в смысле совсем "ничего". И Малькольм не мог понять, почему. Почему рядом с хирургом он превращается в кисель. - Да, - солгал Малькольм. И надзиратель вроде как поверил ему. - Но есть детали, которые нужно ещё обсудить. Я вернусь сюда завтра. - Не возражаете, мистер Дэвид? - зачем-то спросил он, ощущая себя идиотом. - Приду в официальные часы приёма, а не как... "Не как обычно", - мысленно добавил он. То ли это были привилегии хирурга, то ли уступка Малькольму в некотором смысле как стражу порядка, или (и Малькольм всё больше подозревал именно эту версию) это его мама сделала ему эдакий виртуальный вип-проход. Так или иначе Брайта пускали даже поздно вечером, когда, казалось, не пускали в помещение больницы даже забывших что-то в своём кабинете врачей. - Обещаю никаких проблем, - Малькольм просительно чуть наклонил голову вниз. - Кто приходит и уходит - не моя отвественность. Я отвечаю за безопасность непосредственно тут. И если вы прошли мимо охраны, значит, всё как и должно быть, - мистер Дэвид равнодушно пожал плечами. - Хотите.. "Я не хочу!" - мысленно проорал Малькольм. Его, разумеется, никто не услышал. -...Приходите, - продолжал мистер Дэвид. - Доктор Уитли будет ожидать вас, если не наделает глупостей. Строгий взор надзирателя настиг хирурга. Тот в ответ широко улыбнулся. Мистер Дэвид тяжко вздохнул. - Его сердце мы проверим, раз такие жалобы. Но красная кнопка, мистер Брайт, прежде всего. Если не я, то другой сотрудник примчался бы на помощь. Нажимайте на кнопку, а не пересекайте красную линию. Это понятно, мистер Брайт? Я могу ожидать от вас понимания? "Хотя я уже сто раз всё объяснял и напоминал", - тёмный взгляд надзирателя был крайне говорящим. - Конечно, - закивал Малькольм в согласии. Ужасно хотелось взглянуть на отца, но он знал, что это будет ошибкой. Ему ещё до работы добираться и на ней работать, ему нельзя сейчас разваливаться на части. - Красная кнопка. Не красная линия. Я запомню. Мистер Дэвид галантно распахнул перед ним дверь. Пора было уходить. - До свидания, доктор Уитли, - всё же сказал Малькольм на прощание, но так и не посмотрел на отца. - Буду ждать, мой мальчик! - крикнул Мартин ему в спину. - Насколько мы договорились, мой мальчик? Я запамятовал. Но Малькольм не ответил ему, стремительно удаляясь от захлопнувшейся за ним двери камеры хирурга.